Гагаринский район, хотя и считается интеллигентским (квартиры там выдавали в основном преподавателям ПТУ, врачам из больницы, работникам ДК и иным представителям умственных профессий), с точки зрения молодежи ничем особо не отличался от остального города. Была тут долгое время и своя банда гопников. Да и чем еще заниматься в этой дыре, не убиваться же об ПТУшную учебу, все равно после нее только завод и никаких перспектив!
До весны 91-го в банде заправлял Аркадий Бибов, был он старше остальных и любил командовать, а если что - легко пускал в ход кулаки. Ну и помогал отмазывать своих через мамку, которая участковой по их району была в ментовке.
Самой заводной девкой среди Гагаринских была безотцовщина, Аня Патрикеева по кличке Анка (-пулеметчица). Она не раз слышала слухи про то, что ее мать всем дает и вообще гулящая. Сначала переживала, вступалась за маму… Но уже лет с 11-12 и сама смотрит на мать с легким презрением за лицемерие и ханжество (ага, надо учиться, а то уборщицей станешь… А сама-то в начальство через постель вылезла, все знают). А для себя Анка решила, что шуры-муры всякие - не для нее. Пацанов она воспринимает, как своих в доску, Аркаша же, вожак, сам свое место занявший, а не через блат, в отличие от мамы, был для Анки примером для подражания, он ее и драться научил. О них, конечно, сначала сплетничали, что, мол, “жених и невеста”, но Анка (иногда и с помощью Аркаши) так доходчиво пояснила все сплетникам, что скоро они замолчали. С тех пор Анку в банде зауважали.
Еще в банде были Володя и Алена Сидоровы (брат с сестрой, сестра на пару лет старше). Их отца посадили за бандитизм еще в 74-м, когда они совсем мелкие были. Снова отец объявился несколько месяцев назад. И хоть он теперь ветеран Афгана, настоящий герой, но семью не навещает (про то, что он вернулся, родные вообще случайно узнали, когда мама его на улице встретила).
Володей в банде было двое, Сидоров и Аверьянов. У них не только имена оказались одинаковые, но и вообще ребята задружились крепко еще со школы, так что их и кликать стали - братья-акробаты. Еще в первом классе, где они вместе учились, каждый настаивал, что именно он - настоящий Вован. Закончился этот спор тогда тем, что они крепко подрались, да так, что оба еще несколько дней дома отлеживались. Потом помирились и договорились, что один будет Сидор, а другой Янчик.
У Янчика (Володи Аверьянова) мамка, как и у Аркаши, тоже в ментовке работает, но не участковым, а целым следаком. Поначалу она прям крепко на уши ему с другом приседала. Но года два назад Сидор в банду вписался, ну и Янчик тоже быстро туда подтянулся. Теперь, как мамка начинает свою шарманку, Янчик дверью хлоп - и к пацанам. Ну или в окно, если дверь запрут. Маме только и остается теперь, что вытаскивать каждый раз Янчика и Сидора из детской комнаты милиции. Даже радуется, когда они туда попадают: там-то им деваться некуда, слушают ее проповеди, как миленькие.
Братьев-акробатов поначалу в банде всерьез не принимали, за шестерок держали. Но вскоре ребятам это надоело, и они потребовали к себе уважения, как и к остальным. Аркаша-главарь им целое испытание устроил - вдвоем против остальной банды выстоять 5 минут. И быть бы им битыми нещадно, но сестра Сидора, Аленка, вписалась за брата, самому Аркаше накостыляла! Так их и и приняли окончательно за своих. Аленка тогда очень впечатлила Аркашу, с тех пор и до последней весны она была была его правой рукой. А вот брата Аленка вообще-то недолюбливает, ну потому что он, хотя младше и слабее, понтуется перед ней тем, что он - пацан.
Сначала Алена с Анкой, единственные девки в банде, задружились, постоянно перешептывались и посмеивались между собой. Пацаны смотрели на это снисходительно. Но в начале марта 91-го девчонки аж подрались, причем так всерьез: у Аленки еще неделю фингал на поллица не сходил. В чем дело было, они тогда никому, впрочем, не сказали, но после того случая Анка с бывшей подругой больше не разговаривала.
Когда Алена ушла к Пролетарским, Анка рассказала неформалам, что тогда, в начале марта, та к ней целоваться полезла. Да не по-нормальному, а взасос, как мужики с бабами делают. Вот за то, она ей и врезала, только не хотела позорить перед всеми, и срок дала до лета, чтобы Анка от этого дерьма вылечилась.
Ермак Сагайдачный, к банде Гагаринских прибился года 4 уже как. Отец у него тогда только-только из судьи переквалифицировался в учителя истории, и с сына спрашивал строже, чем с других. В итоге, Ерема всегда получал пятерки, но не очень-то им радовался: кому понравится, если все нормальные пацаны тебя за ботана никчемного держат за что его и дразнили ботаном. Ереме это все быстро надоело, и вот в начале зимы он на спор подложил училке на стул собачье дерьмо со двора, и сорвал урок. А через пару дней выпустил в классе жирнющую крысу, и ее почти весь урок кто ловил, а кто боялся! В этот раз его запалили, и влетело тогда прям знатно, но пацаны зато зауважали, и через небольшое время приняли в банду. В целом, парень оказался и правда нормальный, но иногда начинает умничать, задвигать всякие идеи. Про то, что “грядет тотальное и неизбежное изменение лживого коммунистического строя и возрождение русской нации. И начнут этот переворот простые русские пацаны, умеющие постоять за себя и за угнетенный русский народ”.
Про женские права (по-умному, эмансипацию) была еще такая история. Пару лет назад Анка прочитала статью в каком-то попавшемся ей на глаза новомодном глянцевом журнале, и после этого так и норовила вставить к месту и не к месту что-то про феминизм и права женщин. Ерема послушал это, послушал - да и приволок из дома пару умных книжек , в которых это все как-то даже научно обосновывалось. Ну и все, пропала Анка. Причем сам-то Ерема вполне понимал, что баба всегда будет ниже мужика, пацаны должны девчонок охранять, а те взамен - прибираться там, готовить, ну и прочее такое. Но Анка, как те книги прочла, что-то как-то в своей голове сложила из них, и дальше уже свою позицию отстаивала. Что если у добра есть кулаки, то пофиг, какие там сиськи. А если кто с ней спорил, то могла и втащить (и втаскивала не раз, тому же Ереме от нее доставалось). В итоге, Гагаринские от нее тогда отстали, и как-то даже стали уважать за принципиальность и последовательность.
С год назад в банду Гагаринских пришел третий Володя, по фамилии Бобов. Правда, сам он с Преображенского района, в котором живет вся почти энская элита: мэр, судья и всякие прочие. Ну понятно, что при таких жителях и пригляд за тем районом у ментов особый, так что своей банды в районе не завелось, вот и прибиваются ребята кто к Гагаринским, а кто к Пролетарским. Отец Бобова тоже следак, сына воспитывал сурово. Так сурово, что тот, как только нашел, где спрятаться от его пригляда - дома появляться почти перестал. В этом они с Аверьяновым схожи, конечно. А в банду его взяли быстро, как поняли, что пацан - четкий и за себя постоять может, благо, отец его в плане физухи с детства гонял. И прозвище ему определили простое и понятное: Ленин. Потому что отчество у этого Владимира было Ильич.
Ленин поделился с новыми друзьями новым развлечением - травкой. Кто-то разок затянулся и плюнул, кто-то время от времени заказывает себе дозу “в честь праздника”. И только Сидор и Аленка втянулись всерьез и стали регулярно брать по косячку у Ленина. Тот, хотя сначала и делился с друзьями бескорыстно, но потом сказал, что запасы кончились, а новые только за бабло достать можно. Так что теперь время от времени у гагаринских дензнаки переходят в одни руки, а травка - в другие.
Еще с Преображенского к Гагаринским вскоре после Ленина подтянулся Ваня Воротников, сын мэра. Там понятно, советская элитка, всегда было всё самое лучшее, заграничное. Неудивительно, что в банде Ваня получил кличку Мажор. Мажор и Ленин с давних пор конкурировали, пытались обойти друг друга во всем, поэтому и в банду Мажор за Бобовым тоже увязался. Когда гагаринские поняли, что Мажор за Лениным прискакал, они им устроили нормальный пацанский бой. Ленин, конечно,выиграл, но и Мажор держался как настоящий пацан. Не ныл, не хныкал, только глазами сквозь кровь, из разбитого лба текущую, злобно посверкивал. Так что приняли его. Ну и, конечно, все, хоть и про себя, но понимали, что с таким товарищем у банды будет хорошее прикрытие, и вообще, открываются новые перспективы.
А еще у Мажора есть слабость (или сила, как посмотреть): любит описывать, как он круто уже половину девок в городе поимел. Правда, имен не называет, только намекает, что они такие, и ух и ах. Впрочем, если и врет, то так убедительно, что многие в банде ему верят и завидуют.
Клим Кадило всего несколько лет как переехал в Энск из Воронежа с семьей. Батя у него священник, так что его поповичем поначалу кликали да высмеивали. Но Клим быстро показал, что может за себя постоять, а на семью плевать хотел. И отец с его проповедями ему не указ! Кадило много хвастался, что в большом городе гопники круче, и он там уже не мелочевкой всякой дворовой занимался, а на настоящие дела с серьезными людьми ходил. На банду он набрел почти случайно: втюрился тогда в Анку и решил проследить, куда она ходит. Когда он заявился, его сначала поколотили и сказали валить, но он как ни в чем не бывало через пару дней пришел снова, да так и остался. Когда он на второй раз явился, Аркаша уже хотел было его смертным боем бить, но тут внезапно Анка заступилась, ей такое упорство показалось занимательным. А за ней и остальные тоже подтянулись, так что решили сообща, что оставят. Парень-то и правда не промах, вот и от кликухи обидной отбился, теперь Ворошилой прозывается. Аркаша, впрочем, так с ним и не смирился, но со всей бандой спорить не стал.
В начале прошлой зимы, когда банда уже сложилась в таком составе, Мажор сказал, что ему отец добыл несколько билетов на настоящий рок-концерт в Воронеже! Аркаша сплюнул презрительно: только ботаны задротствуют по такой фигне, это не для настоящих мужиков. Но Сидор заинтересовался, и вместе с Анькой и Мажором они съездили на этот концерт, где выступал “Сектор Газа”. С тех пор Сидор понял, что жил как-то не так, что только в этой музыке настоящий кайф, и решил нести эту мысль в массы! Вернувшись, Сидор, которого быстро прозвали Рокстаром, рассказал о своем “откровении” другу Янчику. Тот сначала не проникся, но Рокстар не сдавался, Анка с Мажором ему вторили. Рокстар находил фотографии разных кумиров, а как-то раз затащил банду в “кинотеатр” в медвытрезвителе. Смотрели большой панк-рок концерт - видеокассету принес Мажор, который купил ее во время очередной поездки с семьей в Воронеж.
Аркаша и еще часть ребят к такой музыке относились презрительно. Все в итоге закончилось большой дракой в начале весны 91-го между Рокстаром с друзьями и Аркашей-главарем с приспешниками. Ленин (впрочем, он к тому времени уже требовал, чтобы его звали Бобби), поддержал Рокстара, потому что давно мечтал сам стать главарем. Новое победило. Тогда Аркаша со своими ушел к Пролетарским, с которыми они, гагаринские, всегда соперничали! С Аркашей ушли Ерема - он сказал, что дерьма в уши ему и дома хватает, и Аленка Сидорова. Она сразу не поддержала увлечение брата рок-музыкой, они серьёзно поссорились. А вот Анка осталась. То ли рок ее тоже так увлек, то ли просто решила держаться подальше от Аленки.
Банда сменила название на “неформалов”.
В последнее время неформалы всерьез думают над тем,чтобы собрать свою группу и прогреметь по всей стране не слабее Сектора!

Гагаринский район, хотя и считается интеллигентским (квартиры там выдавали в основном преподавателям ПТУ, врачам из больницы, работникам ДК и иным представителям умственных профессий), с точки зрения молодежи ничем особо не отличался от остального города. Была тут долгое время и своя банда гопников. Да и чем еще заниматься в этой дыре, не убиваться же об ПТУшную учебу, все равно после нее только завод и никаких перспектив!
До весны 91-го в банде заправлял Аркадий Бибов, был он старше остальных и любил командовать, а если что - легко пускал в ход кулаки. Ну и помогал отмазывать своих через мамку, которая участковой по их району была в ментовке.
Самой заводной девкой среди Гагаринских была безотцовщина, Аня Патрикеева по кличке Анка (-пулеметчица). Она не раз слышала слухи про то, что ее мать всем дает и вообще гулящая. Сначала переживала, вступалась за маму… Но уже лет с 11-12 и сама смотрит на мать с легким презрением за лицемерие и ханжество (ага, надо учиться, а то уборщицей станешь… А сама-то в начальство через постель вылезла, все знают). А для себя Анка решила, что шуры-муры всякие - не для нее. Пацанов она воспринимает, как своих в доску, Аркаша же, вожак, сам свое место занявший, а не через блат, в отличие от мамы, был для Анки примером для подражания, он ее и драться научил. О них, конечно, сначала сплетничали, что, мол, “жених и невеста”, но Анка (иногда и с помощью Аркаши) так доходчиво пояснила все сплетникам, что скоро они замолчали. С тех пор Анку в банде зауважали.
Еще в банде были Володя и Алена Сидоровы (брат с сестрой, сестра на пару лет старше). Их отца посадили за бандитизм еще в 74-м, когда они совсем мелкие были. Снова отец объявился несколько месяцев назад. И хоть он теперь ветеран Афгана, настоящий герой, но семью не навещает (про то, что он вернулся, родные вообще случайно узнали, когда мама его на улице встретила).
Володей в банде было двое, Сидоров и Аверьянов. У них не только имена оказались одинаковые, но и вообще ребята задружились крепко еще со школы, так что их и кликать стали - братья-акробаты. Еще в первом классе, где они вместе учились, каждый настаивал, что именно он - настоящий Вован. Закончился этот спор тогда тем, что они крепко подрались, да так, что оба еще несколько дней дома отлеживались. Потом помирились и договорились, что один будет Сидор, а другой Янчик.
У Янчика (Володи Аверьянова) мамка, как и у Аркаши, тоже в ментовке работает, но не участковым, а целым следаком. Поначалу она прям крепко на уши ему с другом приседала. Но года два назад Сидор в банду вписался, ну и Янчик тоже быстро туда подтянулся. Теперь, как мамка начинает свою шарманку, Янчик дверью хлоп - и к пацанам. Ну или в окно, если дверь запрут. Маме только и остается теперь, что вытаскивать каждый раз Янчика и Сидора из детской комнаты милиции. Даже радуется, когда они туда попадают: там-то им деваться некуда, слушают ее проповеди, как миленькие.
Братьев-акробатов поначалу в банде всерьез не принимали, за шестерок держали. Но вскоре ребятам это надоело, и они потребовали к себе уважения, как и к остальным. Аркаша-главарь им целое испытание устроил - вдвоем против остальной банды выстоять 5 минут. И быть бы им битыми нещадно, но сестра Сидора, Аленка, вписалась за брата, самому Аркаше накостыляла! Так их и и приняли окончательно за своих. Аленка тогда очень впечатлила Аркашу, с тех пор и до последней весны она была была его правой рукой. А вот брата Аленка вообще-то недолюбливает, ну потому что он, хотя младше и слабее, понтуется перед ней тем, что он - пацан.
Сначала Алена с Анкой, единственные девки в банде, задружились, постоянно перешептывались и посмеивались между собой. Пацаны смотрели на это снисходительно. Но в начале марта 91-го девчонки аж подрались, причем так всерьез: у Аленки еще неделю фингал на поллица не сходил. В чем дело было, они тогда никому, впрочем, не сказали, но после того случая Анка с бывшей подругой больше не разговаривала.
Ермак Сагайдачный, к банде Гагаринских прибился года 4 уже как. Отец у него тогда только-только из судьи переквалифицировался в учителя истории, и с сына спрашивал строже, чем с других. В итоге, Ерема всегда получал пятерки, но не очень-то им радовался: кому понравится, если все нормальные пацаны тебя за ботана никчемного держат за что его и дразнили ботаном. Ереме это все быстро надоело, и вот в начале зимы он на спор подложил училке на стул собачье дерьмо со двора, и сорвал урок. А через пару дней выпустил в классе жирнющую крысу, и ее почти весь урок кто ловил, а кто боялся! В этот раз его запалили, и влетело тогда прям знатно, но пацаны зато зауважали, и через небольшое время приняли в банду. В целом, парень оказался и правда нормальный, но иногда начинает умничать, задвигать всякие идеи. Про то, что “грядет тотальное и неизбежное изменение лживого коммунистического строя и возрождение русской нации. И начнут этот переворот простые русские пацаны, умеющие постоять за себя и за угнетенный русский народ”.
Про женские права (по-умному, эмансипацию) была еще такая история. Пару лет назад Анка прочитала статью в каком-то попавшемся ей на глаза новомодном глянцевом журнале, и после этого так и норовила вставить к месту и не к месту что-то про феминизм и права женщин. Ерема послушал это, послушал - да и приволок из дома пару умных книжек , в которых это все как-то даже научно обосновывалось. Ну и все, пропала Анка. Причем сам-то Ерема вполне понимал, что баба всегда будет ниже мужика, пацаны должны девчонок охранять, а те взамен - прибираться там, готовить, ну и прочее такое. Но Анка, как те книги прочла, что-то как-то в своей голове сложила из них, и дальше уже свою позицию отстаивала. Что если у добра есть кулаки, то пофиг, какие там сиськи. А если кто с ней спорил, то могла и втащить (и втаскивала не раз, тому же Ереме от нее доставалось). В итоге, Гагаринские от нее тогда отстали, и как-то даже стали уважать за принципиальность и последовательность.
С год назад в банду Гагаринских пришел третий Володя, по фамилии Бобов. Правда, сам он с Преображенского района, в котором живет вся почти энская элита: мэр, судья и всякие прочие. Ну понятно, что при таких жителях и пригляд за тем районом у ментов особый, так что своей банды в районе не завелось, вот и прибиваются ребята кто к Гагаринским, а кто к Пролетарским. Отец Бобова тоже следак, сына воспитывал сурово. Так сурово, что тот, как только нашел, где спрятаться от его пригляда - дома появляться почти перестал. В этом они с Аверьяновым схожи, конечно. А в банду его взяли быстро, как поняли, что пацан - четкий и за себя постоять может, благо, отец его в плане физухи с детства гонял. И прозвище ему определили простое и понятное: Ленин. Потому что отчество у этого Владимира было Ильич.
Ленин поделился с новыми друзьями новым развлечением - травкой. Кто-то разок затянулся и плюнул, кто-то время от времени заказывает себе дозу “в честь праздника”. И только Сидор и Аленка втянулись всерьез и стали регулярно брать по косячку у Ленина. Тот, хотя сначала и делился с друзьями бескорыстно, но потом сказал, что запасы кончились, а новые только за бабло достать можно. Так что теперь время от времени у гагаринских дензнаки переходят в одни руки, а травка - в другие.
Еще с Преображенского к Гагаринским вскоре после Ленина подтянулся Ваня Воротников, сын мэра. Там понятно, советская элитка, всегда было всё самое лучшее, заграничное. Неудивительно, что в банде Ваня получил кличку Мажор. Мажор и Ленин с давних пор конкурировали, пытались обойти друг друга во всем, поэтому и в банду Мажор за Бобовым тоже увязался. Когда гагаринские поняли, что Мажор за Лениным прискакал, они им устроили нормальный пацанский бой. Ленин, конечно,выиграл, но и Мажор держался как настоящий пацан. Не ныл, не хныкал, только глазами сквозь кровь, из разбитого лба текущую, злобно посверкивал. Так что приняли его. Ну и, конечно, все, хоть и про себя, но понимали, что с таким товарищем у банды будет хорошее прикрытие, и вообще, открываются новые перспективы.
А еще у Мажора есть слабость (или сила, как посмотреть): любит описывать, как он круто уже половину девок в городе поимел. Правда, имен не называет, только намекает, что они такие, и ух и ах. Впрочем, если и врет, то так убедительно, что многие в банде ему верят и завидуют.
Клим Кадило всего несколько лет как переехал в Энск из Воронежа с семьей. Батя у него священник, так что его поповичем поначалу кликали да высмеивали. Но Клим быстро показал, что может за себя постоять, а на семью плевать хотел. И отец с его проповедями ему не указ! Кадило много хвастался, что в большом городе гопники круче, и он там уже не мелочевкой всякой дворовой занимался, а на настоящие дела с серьезными людьми ходил. На банду он набрел почти случайно: втюрился тогда в Анку и решил проследить, куда она ходит. Когда он заявился, его сначала поколотили и сказали валить, но он как ни в чем не бывало через пару дней пришел снова, да так и остался. Когда он на второй раз явился, Аркаша уже хотел было его смертным боем бить, но тут внезапно Анка заступилась, ей такое упорство показалось занимательным. А за ней и остальные тоже подтянулись, так что решили сообща, что оставят. Парень-то и правда не промах, вот и от кликухи обидной отбился, теперь Ворошилой прозывается. Аркаша, впрочем, так с ним и не смирился, но со всей бандой спорить не стал.
В начале прошлой зимы, когда банда уже сложилась в таком составе, Мажор сказал, что ему отец добыл несколько билетов на настоящий рок-концерт в Воронеже! Аркаша сплюнул презрительно: только ботаны задротствуют по такой фигне, это не для настоящих мужиков. Но Сидор заинтересовался, и вместе с Анькой и Мажором они съездили на этот концерт, где выступал “Сектор Газа”. С тех пор Сидор понял, что жил как-то не так, что только в этой музыке настоящий кайф, и решил нести эту мысль в массы! Вернувшись, Сидор, которого быстро прозвали Рокстаром, рассказал о своем “откровении” другу Янчику. Тот сначала не проникся, но Рокстар не сдавался, Анка с Мажором ему вторили. Рокстар находил фотографии разных кумиров, а как-то раз затащил банду в “кинотеатр” в медвытрезвителе. Смотрели большой панк-рок концерт - видеокассету принес Мажор, который купил ее во время очередной поездки с семьей в Воронеж.
Аркаша и еще часть ребят к такой музыке относились презрительно. Все в итоге закончилось большой дракой в начале весны 91-го между Рокстаром с друзьями и Аркашей-главарем с приспешниками. Ленин (впрочем, он к тому времени уже требовал, чтобы его звали Бобби), поддержал Рокстара, потому что давно мечтал сам стать главарем. Новое победило. Тогда Аркаша со своими ушел к Пролетарским, с которыми они, гагаринские, всегда соперничали! С Аркашей ушли Ерема - он сказал, что дерьма в уши ему и дома хватает, и Аленка Сидорова. Она сразу не поддержала увлечение брата рок-музыкой, они серьёзно поссорились. А вот Анка осталась. То ли рок ее тоже так увлек, то ли просто решила держаться подальше от Аленки.
Банда сменила название на “неформалов”.

Когда Алена ушла к Пролетарским, Анка рассказала неформалам, что тогда, в начале марта, та к ней целоваться полезла. Да не по-нормальному, а взасос, как мужики с бабами делают. Вот за то, она ей и врезала, только не хотела позорить перед всеми, и срок дала до лета, чтобы Анка от этого дерьма вылечилась.