Что знает Сергей Велесов
В паре десятков километров от Энска, в глухом лесу, с давних времен на Дальнем хуторе жила большая семья Велесовых.
Молодой тогда еще Сергей Иванович Велесов, младший сын, пошел в военный спецназ и попал в Афган еще в далеком, 1979-м году. В 1985-м Сергей попал в плен к моджахедам. Его посадили в яму, сверху плевали, кидали в него объедками… А на ночь закрыли тяжелой крышкой. Сергей пытался выбраться, разбил в кровь все пальцы, но сдвинуть крышку не удавалось. Когда он уже отчаялся и забросил попытки, снаружи послышались какие-то звуки, крышка сдвинулась, и на фоне черного звездного неба появилось лицо местной девушки. Она помогла ему выбраться, что-то лопотала на местном наречии, но Сергей ничего не понимал. Впрочем, и без слов было ясно, что она уговаривает его быстрее бежать и показывает путь. Сергей крепко обнял спасительницу (та сразу напряглась), поцеловал ее в лоб - и побежал. Вскоре вышел к своим, и потянулись снова дни, полные засад, перестрелок, палящего солнца… И испуганно-решительного нерусского, но такого милого девичьего лица в памяти.
Через какое-то время разведка донесла, что в одном ауле засела банда, и Сергей Велесов вызвал на аул огонь артиллерии. Получился большой пожар, аул выгорел полностью, никто не спасся. Когда он с сослуживцами ходил по пепелищу, стало понятно, что там были одни женщины (все мертвые), в том числе и та самая девушка.
В душе Сергея тогда что-то надломилось. Как-то резко потеряла смысл эта война, советская родина… Даже его боевые товарищи, равнодушно пинавшие мертвых женщин - и те стали чужими. Он внезапно понял, как ужасно и пусто все здесь. Позже Сергей узнал, что разведгруппой, принесшей ложную информацию про банду в ауле, командовал Шмелёв Семён Владимирович (военком на игре) - и запомнил этого человека.
По большому счету, остался в части только один человек, которого Сергей уважал и ценил, комроты, капитан Худенко Захар Борисович. Уважал Сергей его за мудрость, опыт… И за то, что остался тот человеком, несмотря на всю грязь и весь ужас вокруг. Захар говорил Сергею правильные вещи, рассуждал про долг, про честь… Но Сергея все эти слова уже не трогали, стекали с него, не затрагивая ничего внутри.
Через несколько месяцев их рота получила задание подготовить атаку: устранить часовых, зайти в тыл. Но Сергей, в своей тогдашней апатии и отрешенности, замешкался, не “снял” вовремя часового. Тот поднял тревогу, моджахеды успели подготовится, и нападавшим пришлось очень несладко. Сам Сергей был тяжело ранен. да так, что непонятно: выживет ли, и если да, то все ли конечности уцелеют. В полубреду товарищам обещал обязательно вернуться, как поправится, но уже тогда понимал, что делать ему тут больше нечего.
Капитан Худенко пришел навестить один раз. Посмотрел на Сергея тяжелым взглядом. Сказал, что в память о прошлых заслугах ничего не скажет… Но в армии таким не место, слишком велика цена ошибки, так что лучше Сергею обратно не возвращаться.
Сергея переправили в тыл, залатали. Стал новее прежнего. Возвращаться, конечно, не стал. Уволился в запас и поселился вместе с дождавшейся его женой Мелицей Григорьевной Велесовой у старшего брата, на Дальнем хуторе (отец умер в 1983-м). Было это 5 лет назад, в 1987-м году.
Жена сначала обрадовалась, хлопотала вокруг него, старалась всячески угодить. Но быстро поняла, что вернулся не тот Сереженька, которого она знала раньше, а совершенно другой человек. Всегда под градусом, вечно хмурый, скорый на злобу и на расправу. У Мелицы не заживали синяки от побоев, доставалось и остальным домочадцам, ну кроме разве что старшего брата, Николая. Тот, сам бугай, был единственным на Дальнем хуторе, кого Сергей побаивался.
В конце осени 1988-го года как-то вечером Сергей допился в очередной раз до чертиков в глазах. И нашептали ему эти чертики, что не Дальний хутор вокруг, а моджахедский аул, который надо сжечь дотла, чтобы не убивали эти скоты наших ребят.
Движения Сергея, до этого расшатано-пьяные, стали собранными, быстрыми, аккуратными. Он, крадучись, обошел дом, сарай и хлев, обложил их сеном, в которое подкинул еще щедро сухих дровишек из поленницы. Потом сделал еще один круг, пролил все бензином - и поджег.
Хутор полыхнул, как пионерский костер. Занялся сразу резко и жарко. Пламя жадно пожирало дом, огонь поднялся под самое темное небо. Из пылающего дверного проема выскочила Зоряна, таща за руку сонную дочь, и сразу за ними все рухнуло. Пламя радостно продолжало пожирать дом, пока от него не осталась лишь груда головешек.
Остались от Дальнего хутора только почти не тронутый огнем сортир, да самогонный аппарат, который в сарае стоял, пусть и подкоптился изрядно, но в остальном практически не пострадал.
От Николая и от Мелицы, которые так и не успели выскочить из дома, остались только обгорелые кости. Их и похоронили в соседних могилах на кладбище….
Сергей потеряно смотрел на пожарище. Понял он внезапно, ощутил нутром, что сгорела в пожаре его прежняя жизнь. Отодвинулись резко в прошлое и подернулись в памяти туманной дымкой воспоминания об Афгане. Помнил лица, помнил людей, помнил, кто хороший, кто плохой…. А вот почему хороший, почему плохой - уже представлял себе смутно. На выпивку же теперь и смотреть не может без дрожи, стоит же запах учуять - так сразу выворачивать начинает. Да и не только в этом, вообще поменялся сильно Сергей, стал набожным, искренним, истовым.
Оставшиеся в живых погорельцы, Сергей и Зоряна с дочкой Людой после того случая осели в колхозе “Дорогой Ильича”, у кума с кумой Зоряны. Не особо была рада этому внезапному соседству колхозница, Гурьева Прасковья, но муж ее, Павел, сказал, что негоже своих в беде бросать.
Так и жили какое-то время две семьи одним хозяйством, пусть и не совсем дружно и счастливо.
А в августе 91-го родила Прасковья мальчика. Нарекла она его Акакием, не могла налюбоваться, называла своим самым любимым, самым желанным…
Муж посматривал хмуро: ведь с рождения Марфы уже 18 лет прошло. И как раз Сергей вот недавно появился, которого жена привечала, жалела….
И в сентябре (за 4 месяца до игры) Павел указал Сергею на дверь. Тот посмотрел на него внимательно, отвесил поклон поясной, поблагодарил за гостеприимство - и пошел в Энск.
С тех пор ходит Сергей по городу, не чурается никакой работы, помощь от других принимает с благодарностью, да и сам в помощи никогда не отказывает. Если откуда гонят его - уходит, не прекословя, если ругают - слушает смиренно, потому как считает, что вина его на самом деле много больше, чем могут ему приписать случайные люди, и их упреки - малая лишь часть того, что он заслужил.

Когда Шмелёв Семён Владимирович служил в Афгане, он командовал разведгруппой. Один аул показался подозрительным. Но проверять внутрь не пошли, устали сильно. А информацию какую-то надо было принести. И Шмелёв сказал, что ауле засела банда. Спецназовец Сергей Власов вызвал на аул огонь артиллерии. Получился большой пожар, аул выгорел полностью, никто не спасся. Когда прошли по пепелищу, поняли, что там были одни женщины (все мертвые).

Худенко Захар Борисович в Афгане командовал ротой. Там же служили Сергей Велесов – в спецназе и Семён Шмелёв – в разведке.
Как-то разведка донесла, что в одном ауле засела банда, и Сергей Велесов вызвал на аул огонь артиллерии. Получился большой пожар, аул выгорел полностью, никто не спасся. После выяснилось, что там были одни женщины (все мертвые). В душе Сергея тогда что-то надломилось.
Уважали Сергея Худенко за мудрость, опыт. И за то, что остался тот человеком, несмотря на всю грязь и весь ужас вокруг. Захар говорил Сергею правильные вещи, рассуждал про долг, про честь… Но Сергея все эти слова уже не трогали, стекали с него, не затрагивая ничего внутри.
Через несколько месяцев их рота получила задание подготовить атаку: снять часовых, зайти в тыл. Но Сергей, в своей тогдашней апатии и отрешенности, замешкался, не “снял” вовремя часового. Тот поднял тревогу, моджахеды успели подготовится, и нападавшим пришлось очень несладко. Сам Сергей был тяжело ранен. да так, что непонятно: выживет ли, и если да, то все ли конечности уцелеют. В полубреду товарищам обещал обязательно вернуться, как поправится, но уже тогда понимал, что делать ему тут больше нечего.
Капитан Худенко пришел навестить один раз. Посмотрел на Сергея тяжелым взглядом. Сказал, что в память о прошлых заслугах ничего не скажет… Но в армии таким не место, слишком велика цена ошибки, так что лучше Сергею обратно не возвращаться.

Велесова Зоряна Микитовна, жившая до того в колхозе вышла замуж за Николая Велесова, 18 лет назад, после чего переехала к мужу, на Дальний хутор. Вышла замуж, надо сказать, не от хорошей жизни, а потому, что совсем не стало ей житья в колхозе от ударницы-доярки и её кумы, Гурьевой Прасковьи Потаповны. И было за что, Зоряна погуливала тайком с её мужем Павлом.
Мужа Зоряна не особо любила, но лямку свою тянула… Хотя и на сторону нет-нет, да и поглядывала. Впрочем, хутор не зря назывался Дальним, сторонние мужики попадались нечасто, так что жила семья Велесовых более-менее мирно. Ну а если и случались иногда ссоры - то у кого их не бывает…
Первое время Зоряна и рада была Николаю. Новое хозяйство, новый быт, молодой, видный мужик, который чуть не носил ее на руках, особенно после склочной колхозной жизни давали ощущение счастья.
Меньше чем через год после свадьбы появилась у них в семье дочка, Велесова Людмила Николаевна (на начало игры - студентка ПТУ).
…А еще через несколько месяцев Зоряна, всегда жадная до ласки, вдруг осознала, что Николаю она уже поднадоела, что нет больше того светящегося восторженного парня, а есть серый быт… И стало ей тоскливо. И самогон, который всегда у нее получался неплохо, уже не радовал ни ее, ни мужа.
Осознание это накрыло ее, когда возилась она с аппаратом в маленьком сарайчике во дворе. Посетовала тогда Зоряна на свою жизнь серую да скучную, да пожелала в сердцах, чтобы всякий, кто самогону ее попробует, не прятал свое сокровенное, не боялся сделать то, о чем больше всего мечтается, а брал - и вот сразу делал.
Когда младший брат Николая Сергей вернулся из Афгана, его жена сначала обрадовалась, хлопотала вокруг него, старалась всячески угодить. Но быстро поняла, что вернулся не тот Сереженька, которого она знала раньше, а совершенно другой человек. Всегда под градусом, вечно хмурый, скорый на злобу и на расправу. У Мелицы не заживали синяки от побоев, доставалось и остальным домочадцам, ну кроме разве что старшего брата, Николая, сам тот еще бугай, был единственным на Дальнем хуторе, кого Сергей побаивался.
Жили так, пока не случился ночью пожар. Хутор полыхнул, как пионерский костер, занялся сразу резко и жарко. Пламя жадно пожирало дом, огонь поднялся под самое темное небо. Из пылающего дверного проема выскочила Зоряна, таща за руку сонную дочь, и сразу за ними все рухнуло. Пламя радостно продолжало пожирать дом, пока от него не осталась лишь груда головешек.
Остались от Дальнего хутора только почти не тронутый огнем сортир, да самогонный аппарат, который в сарае стоял, пусть и подкоптился изрядно, но в остальном практически не пострадал. От Николая и от Мелицы, которые так и не успели выскочить из дома, остались только обгорелые кости. Их и похоронили в соседних могилах на кладбище….
Оставшиеся в живых погорельцы, Сергей и Зоряна с дочкой Людой после того случая осели в колхозе “Дорогой Ильича”, у кума с кумой Зоряны. Не особо была рада этому внезапному соседству колхозница, Гурьева Прасковья, но муж ее, Павел, сказал, что негоже своих в беде бросать.
Так и жили какое-то время две семьи одним хозяйством, пусть и не совсем дружно и счастливо.
Зоряна, хоть и не могла доказать, но была уверена, что пожар Сергей устроил, и дочке своей, Люде, про то рассказывала.
Прасковья Гурьева не забыла, как муж ее с Зоряной гулял, и в каждом его взгляде, в ту сторону обращенном, видела она память о той страсти.
А в августе 91-го родила Прасковья мальчика. Нарекла она его Акакием, не могла налюбоваться, называла своим самым любимым, самым желанным…
Муж посматривал хмуро: ведь с рождения Марфы уже 18 лет прошло. И как раз Сергей вот недавно появился, которого жена привечала, жалела….
И в сентябре (за 4 месяца до игры) Павел указал Сергею на дверь. Тот посмотрел на него внимательно, отвесил поклон поясной, поблагодарил за гостеприимство - и пошел в Энск. А Зоряна с дочкой осталась у Гурьевых.

Всю жизнь Гурьев Павел Прокофьевич прожил и проработал в колхозе «Дорогой Ильича». Женился на Прасковье – доярке-ударнице. Но, поскольку мужик он был видный, случился у него роман с Зоряной. Встречались тайком. Но на чужой роток не накинешь платок, поползли слухи. Прасковья Зоряну практически из колхоза выжила. Вышла та замуж за Николая Велесова и уехала к нему на хутор Дальний. А у Прасковьи родилась дочка - Марфа.
Думал, закончилась та история. Но однажды Зоряна появилась на их пороге. И не одна, а с дочкой Людмилой Велесовой и братом мужа младшим – Сергеем. Тот в Афгане служил, вернулся недавно. Рассказала, что хутор их сгорел. Сама она из пылающего дверного проема выскочила, таща за руку сонную дочь, и сразу за ними все рухнуло. Пламя радостно продолжало пожирать дом, пока от него не осталась лишь груда головешек. От Николая – мужа её и Мелицы – жены Сергея, которые так и не успели выскочить из дома, остались только обгорелые кости. Их и похоронили в соседних могилах на кладбище….
Не особо была рада этому внезапному соседству жена Павла, Гурьева Прасковья, но он сказал, что негоже своих в беде бросать.
Так и жили какое-то время две семьи одним хозяйством, пусть и не совсем дружно и счастливо.
А в августе 91-го родила Прасковья мальчика. Нарекла она его Акакием, не могла налюбоваться, называла своим самым любимым, самым желанным…
Павел посматривал хмуро: ведь с рождения Марфы уже 18 лет прошло. И как раз Сергей вот недавно появился, которого жена привечала, жалела….
И в сентябре (за 4 месяца до игры) Павел указал Сергею на дверь. Тот посмотрел на него внимательно, отвесил поклон поясной, поблагодарил за гостеприимство - и пошел в Энск.

Иванова Мария Ивановна (Велесова Мелица)
Вышла Мелица замуж за Сергея Велесова. Тот ушёл служить в Афган, в спецназ. Ждала его все годы. Жила она вместе с семьёй старшего брата Сергея: Николая, Зоряны – жены его и дочки их Людмилы. Сейчас она уже в ПТУ учится.
Когда Велесов Сергей вернулся из Афгана, сначала обрадовалась, хлопотала вокруг него, старалась всячески угодить. Но быстро поняла, что вернулся не тот Сереженька, которого она знала раньше, а совершенно другой человек. Всегда под градусом, вечно хмурый, скорый на злобу и на расправу. У Мелицы не заживали синяки от побоев, доставалось и остальным домочадцам, ну кроме разве что старшего брата, Николая, сам тот еще бугай, был единственным на Дальнем хуторе, кого Сергей побаивался.
А надо сказать, что была Мелица ведьмой. Самой настоящей. Не пересыхал к ней ручеек просителей из Энска: приворожить кого, порчу навести, от болезни неизлечимой вылечить, глаза кому отвести, погоду на урожай подгадать - за все она бралась, все выполняла. Правда, предупреждала, что матушка-природа не терпит, когда люди что-то меняют вот так, наперекор, и завсегда, если где прибудет - то где-то и убудет. Так что приворот поможет, не сомневайся, мил человек… Только не обессудь, что тебе потом побочка какая прилетит. Полюбит тебя твоя зазноба, но вот пес твой, в котором ты души не чаешь, и который с тобой прошел и огонь и воду - вот он сдохнет. И предсказать, где эта побочка вылезет нельзя, не во власти это человеческой.
Говорила так Мелица, потому что знала, одна знала во всей округе, что сила ведьминская - не ее, на самом деле, а духа, сортир местный облюбовавшего. Она так его про себя и называла: сортирник. Дух от души развлекался и от ее смущения поначалу, и от ее запросов. А особенно от рассказов ее про пакости, которые он людям кидал вместе с выполнением их желаний.
И вот как-то не выдержала Мелица и после очередного скандала, да с побоями. Пришла к Сортирнику и взмолилась: “Батюшка, сколько раз для других просила, для себя никогда и ни о чем. Но кончились мои силы совсем. Не оставь, сделай так, чтобы не было больше его власти надо мной, чтобы жизнь старая позади осталась, а новая началась, и ничего в ней от старой не было! Не вернется пусть ничего обратно, пока он трижды не взмолит меня о прощении, три раза в разном не покается!”. Было это осенью 1988 года (чуть больше двух лет до игры).
Сортирник услышал эту мольбу, усмехнулся про себя… И вскорости исполнил.
В конце осени 1988-го года ночью случился на хуторе пожар
Хутор полыхнул, как пионерский костер, занялся сразу резко и жарко. Пламя жадно пожирало дом, огонь поднялся под самое темное небо. Пламя радостно продолжало пожирать дом, пока от него не осталась лишь груда головешек.
Остались от Дальнего хутора только почти не тронутый огнем сортир, да самогонный аппарат, который в сарае стоял, пусть и подкоптился изрядно, но в остальном практически не пострадал. От Николаяи Мелицы, остались только обгорелые кости. Их и похоронили в соседних могилах на кладбище….
И не знает никто, что не сгорела тогда в доме на Дальнем хуторе ведьма Мелица, а выскочила в окно, да бросилась в лес. Впрочем, далеко не убежала, спотыкнулась на бегу о корягу, да грохнулась так, что и сознание вон.
Впрочем, вскоре очнулась Мепица и поняла, что сбылось то, о чем просила Сортирника. Хоть и помнит она все, но не может ни словом, ни делом о том сказать, написать или как еще знать другим людям дать. Даже имени своего прежнего произнести не дано ей. А если кто другой будет говорить про нее или жизнь былую, то будет это для Мелицы как белый шум, ну чисто лес шумит. Когда дошла до ближайшей воды стоячей, поняла, что и узнать ее теперь невозможно. Морщины на лице, волосы поседели, шрам появился…. Нет больше Мелицы, есть другой какой-то человек. А какой он - не знает пока еще никто. И пришло понимание, что если встретит она Сергея, мужа своего, то никак сама с ним заговорить или еще как-то начать взаимодействовать не сможет. Только если он сам к ней обратится - тогда да, ответит, но лишь на то, что он сам скажет или сделает. А если захочет Мелица из жизни прежней хоть что-то вернуть, то придется ей ждать, чтобы он три раза прощения у нее попросил искренне. Долго ли, коротко ли шла Мелица, а все же вышла через какое-то время к людям. Казалось, и суток еще не прошло с пожара, а нет - больше полугода, оказывается, минуло. И не зима кругом, а лето. Снег весь истаял, а как, когда - она и не заметила. Пришла Мелица в Энск.
Назвалась путница Ивановой Марией Ивановной. Сказала, что не знает, откуда она, только вот очнулась там где-то, километров за много, на дороге. Что было - не помнит. Как зовут? ну вот, Машенькой. Долго искала милиция, посылала запросы, сверяла базы. Долго ее врачи в больнице обследовали, лекарствами пичкали, да вопросы всякие задавали. Но так никто и не смог ничего выяснить. При этом во всем, что не касалось ее прошлого, пришелица оказалась на диво здравомыслящей и да разумной. В конце концов, даже сами больничные, врачи то есть, попросили уже у милиции выправить ей новые документы и позволить жить спокойно. Так и стала поживать в Энске Иванова Мария Ивановна. А после недолгих курсов, которые ей выхлопотали за государственный счет, взяли ее работать санитаркой в той самой больнице.
Где-то с год назад пошла про Марию Ивановну молва, что умеет она в дополнение к лекарствам народными способами людям помощь оказывать. Модно это было уже тогда, и появились у Марии свои постоянные клиенты.

Велесова Людмила Николаевна
Родилась в семье Николая и Зоряны Велесовых. Мать раньше жила и работала в колхозе «Дорогой Ильича». После свадьбы переехала на хутор Дальний к мужу.
Вместе с ними жил младший брат отца – Сергей и его жена Мелица.Потом Сергей ушёл служить в Афган. Вернулся он в 1987 года, после ранения.
Когда Велесов Сергей вернулся из Афгана, его жена сначала обрадовалась, хлопотала вокруг него, старалась всячески угодить. Но быстро поняла, что вернулся не тот Сереженька, которого она знала раньше, а совершенно другой человек. Всегда под градусом, вечно хмурый, скорый на злобу и на расправу. У Мелицы не заживали синяки от побоев, доставалось и остальным домочадцам, ну кроме разве что старшего брата, Николая, сам тот еще бугай, был единственным на Дальнем хуторе, кого Сергей побаивался.
Спустя какое-то время ночью случился пожар. Хутор полыхнул, как пионерский костер, занялся сразу резко и жарко. Пламя жадно пожирало дом, огонь поднялся под самое темное небо. Из пылающего дверного проема выскочила Зоряна, таща за руку сонную дочь, и сразу за ними все рухнуло. Пламя радостно продолжало пожирать дом, пока от него не осталась лишь груда головешек.
Остались от Дальнего хутора только почти не тронутый огнем сортир, да самогонный аппарат, который в сарае стоял, пусть и подкоптился изрядно, но в остальном практически не пострадал.
От отца и от Мелицы, которые так и не успели выскочить из дома, остались только обгорелые кости. Их и похоронили в соседних могилах на кладбище….
Оставшиеся в живых погорельцы, Сергей и Зоряна с дочкой Людой после того случая осели в колхозе “Дорогой Ильича”, у кума с кумой Зоряны. Не особо была рада этому внезапному соседству колхозница, Гурьева Прасковья, но муж ее, Павел, сказал, что негоже своих в беде бросать.
Мать, хоть и не могла доказать, но была уверена, что пожар Сергей устроил, и дочке своей, Люде, про то рассказывала.

Украденные и возвращенные весной 1985-го иконы оказались одним из последних кирпичиков в деле закрытия оптовой базы. На её месте быстро возводились новые кооперативные предприятия - новый тип хозяйствования, продвигавшийся новым руководством страны. Майор Логинов догадывался, кто покровительствует всему этому многообразию. От нового знакомого, Сидорова Семена (майор, конечно, уже знал, что у того есть и другое имя: “Авторитет”), он регулярно получал не только деньги, но ценные подарки, начиная с редких продуктов и зарубежных вин и заканчивая дубленкой для жены.
Ну а если кто-то отказывался делиться с уважаемыми людьми, к нему приходили различные проверки, и очень быстро находили несоответствие многочисленным нормам, так что и статистика раскрываемости хозяйственных преступлений в Энске уверенно пошла вверх.
В начале лета 1986-го Кабан послал свою верную помощницу Милочку к новоиспеченной кооператорше, владелице строящегося ресторана, Яне Патрикеевой, поговорить там по понятиям и объяснить, куда надо заносить деньги, чтобы не было проблем. Патрикеева Милочку приняла радушно, но предложила вернуться через пару дней: есть, мол, компаньоны, без которых она не может обсуждать такие вопросы.
Как-то в начале лета 1986-го года Авторитет пришел к товарищу Логинову и сказал, что, похоже, время настало. Завтра будет на месте бывшей оптовой базы, где ресторан новый достраивается, большая встреча его ребят и той группировки, которая так обидно ускользнула из силков в деле с кражей икон. Логинов и Авторитет совместно разработали план, по которому сначала должны были схватиться две группировки, а сразу после этого подоспеет милиция, наведет шухера, но на самом деле - схватит только тех, кого надо. А кого не надо - брать не будет.
В начале лета 1986-го года майор Логинов созвал весь офицерский состав на совещание. От его личной агентуры поступили надежные данные о готовящейся схватке двух бандитских группировок на месте бывшей оптобазы. Майор ознакомил подчиненных с планом, как накрыть одним махом всю распоясовшуюся преступность Энска. На бумаге все выглядело просто, но капитан Бобов указал, что, если бандиты не дураки, то они смогут выбраться через пролом в стене стройки. Майор Логинов ответил, что пролом слишком узкий, и бандиты через него не удерут и приказал на этом считать дискуссию закрытой и идти готовиться к выполнению плана. Бобов, конечно, дисциплину знал, но всем было видно, что остался при своем мнении.

Украденные и возвращенные весной 1985-го иконы оказались одним из последних кирпичиков в деле закрытия оптовой базы. На её месте быстро возводились новые кооперативные предприятия - новый тип хозяйствования, продвигавшийся новым руководством страны. Майор Логинов догадывался, кто покровительствует всему этому многообразию. От нового знакомого, Сидорова Семена (майор, конечно, уже знал, что у того есть и другое имя: “Авторитет”), он регулярно получал не только деньги, но ценные подарки, начиная с редких продуктов и зарубежных вин и заканчивая дубленкой для жены.
Ну а если кто-то отказывался делиться с уважаемыми людьми, к нему приходили различные проверки, и очень быстро находили несоответствие многочисленным нормам, так что и статистика раскрываемости хозяйственных преступлений в Энске уверенно пошла вверх.
Как-то к Авторитету пришел старый кореш, заведующий краеведческим кружком ДК, Патрикеев Илья Степанович. Пришел, надо сказать, со всем уважением и пониманием, кто теперь в Энске власть. Он попросил оказать покровительство своей жене, Патрикеевой Яне Васильевне, которая очень хотела открыть свой ресторан. Авторитет подумал-подумал - и согласился. Ресторан обещал стать жемчужиной в его будущей короне. Вскоре в плане освоения оптобазы появилось здание нового ресторана.
В начале лета 1986-го Кабан послал свою верную помощницу Милочку к новоиспеченной кооператорше, владелице строящегося ресторана, Яне Патрикеевой, поговорить там по понятиям и объяснить, куда надо заносить деньги, чтобы не было проблем. Патрикеева Милочку приняла радушно, но предложила вернуться через пару дней: есть, мол, компаньоны, без которых она не может обсуждать такие вопросы.
В начале лета 1986-го года Яна пришла к своему мужу Илье и растерянно так поделилась тем, что “Какие-то люди пришли к ней и объясняют, что она им теперь кругом должна. Что мне теперь делать-то, Илюш, а?”. Илья снисходительно посмотрел на нее и сказал: “Вот теперь ты понимаешь, что не может баба сама такую махину на себе тянуть.” Но дальше, конечно, помог, поговорил с нужными людьми.
Как-то в начале лета 1986-го года Авторитет пришел к товарищу Логинову и сказал, что, похоже, время настало. Завтра будет на месте бывшей оптовой базы, где ресторан новый достраивается, большая встреча его ребят и той группировки, которая так обидно ускользнула из силков в деле с кражей икон. Логинов и Авторитет совместно разработали план, по которому сначала должны были схватиться две группировки, а сразу после этого подоспеет милиция, наведет шухера, но на самом деле - схватит только тех, кого надо. А кого не надо - брать не будет.
Когда прошла пара дней, отведенная Патрикеевой, на встречу с ней пришла уже вся банда Кабана. Однако вместо кооператорши их встретил Авторитет вместе со своими ребятами. В завязавшейся перестрелке несколько человек погибло, и чаша весов уже склонялась на сторону Авторитета, и тут раздались милицейские сирены. Бандиты обеих группировок растерянно замерли. Вокруг был забор стройки и приближающиеся с разных сторон мусора. Все решил рывок Авторитета, который крикнул, что знает как отойти и, подхватив по дороге легко раненного в ногу Кабана, бросился в темный угол, к неприметному пролому в заборе. В итоге почти всем удалось скрыться. Не смогла убежать только одна Милочка. Ей и пришлось отдуваться за всех, хотя исходно она была просто переговорщицей без оружия, пусть и правой рукой Кабана.
Хотя милиция и праздновала победу после перестрелки на бывшей оптобазе, но на самом деле основные члены обеих группировок уцелели, хотя ребятам Кабана явно досталось больше. Кабан признал лидерство Авторитета и тот возглавил всю оргпреступность Энска.
На суде Милочка не раскололась, никого не сдала.

Украденные и возвращенные весной 1985-го иконы оказались одним из последних кирпичиков в деле закрытия оптовой базы. На её месте быстро возводились новые кооперативные предприятия - новый тип хозяйствования, продвигавшийся новым руководством страны. Майор Логинов догадывался, кто покровительствует всему этому многообразию. От нового знакомого, Сидорова Семена (майор, конечно, уже знал, что у того есть и другое имя: “Авторитет”), он регулярно получал не только деньги, но ценные подарки, начиная с редких продуктов и зарубежных вин и заканчивая дубленкой для жены.
Ну а если кто-то отказывался делиться с уважаемыми людьми, к нему приходили различные проверки, и очень быстро находили несоответствие многочисленным нормам, так что и статистика раскрываемости хозяйственных преступлений в Энске уверенно пошла вверх.
Как-то к Авторитету пришел старый кореш, заведующий краеведческим кружком ДК, Патрикеев Илья Степанович. Пришел, надо сказать, со всем уважением и пониманием, кто теперь в Энске власть. Он попросил оказать покровительство своей жене, Патрикеевой Яне Васильевне, которая очень хотела открыть свой ресторан. Авторитет подумал-подумал - и согласился. Ресторан обещал стать жемчужиной в его будущей короне. Вскоре в плане освоения оптобазы появилось здание нового ресторана.
В начале лета 1986-го Кабан послал свою верную помощницу Милочку к новоиспеченной кооператорше, владелице строящегося ресторана, Яне Патрикеевой, поговорить там по понятиям и объяснить, куда надо заносить деньги, чтобы не было проблем. Патрикеева Милочку приняла радушно, но предложила вернуться через пару дней: есть, мол, компаньоны, без которых она не может обсуждать такие вопросы.
Когда прошла пара дней, отведенная Патрикеевой, на встречу с ней пришла уже вся банда Кабана. Однако вместо кооператорши их встретил Авторитет вместе со своими ребятами. В завязавшейся перестрелке несколько человек погибло, и чаша весов уже склонялась на сторону Авторитета, и тут раздались милицейские сирены. Бандиты обеих группировок растерянно замерли. Вокруг был забор стройки и приближающиеся с разных сторон мусора. Все решил рывок Авторитета, который крикнул, что знает как отойти и, подхватив по дороге легко раненного в ногу Кабана, бросился в темный угол, к неприметному пролому в заборе. В итоге почти всем удалось скрыться. Не смогла убежать только одна Милочка. Ей и пришлось отдуваться за всех, хотя исходно она была просто переговорщицей без оружия, пусть и правой рукой Кабана.
Хотя милиция и праздновала победу после перестрелки на бывшей оптобазе, но на самом деле основные члены обеих группировок уцелели, хотя ребятам Кабана явно досталось больше. Кабан признал лидерство Авторитета и тот возглавил всю оргпреступность Энска.
На суде Милочка не раскололась, никого не сдала.

Как-то к Авторитету пришел старый кореш, заведующий краеведческим кружком ДК, Патрикеев Илья Степанович. Пришел, надо сказать, со всем уважением и пониманием, кто теперь в Энске власть. Он попросил оказать покровительство своей жене, Патрикеевой Яне Васильевне, которая очень хотела открыть свой ресторан. Авторитет подумал-подумал - и согласился. Ресторан обещал стать жемчужиной в его будущей короне. Вскоре в плане освоения оптобазы появилось здание нового ресторана.
Яна давно мечтала о том, чтобы появилось в Энске такое аристократическое место, дышащее благородством и романтикой, таинственное и волшебное. Какое-то время, впрочем, мечты были просто мечтами. Ну разве может появится в простой прозаичной советской действительности что-то такое? Но, когда весной 1985 с высоких трибун зазвучали новые слова про гласность, ускорение, новые времена и возможности, она - поверила.
И решила открыть ресторан. Пусть он будет, как лучшие рестораны в Париже и Лондоне!
Но как начать? Ладно, можно взять займ в сберкассе, можно придумать содержимое, можно договориться, искать поваров… Но сначала же нужно место, а где его взять, когда кругом - все государственное? Пожаловалась Яна мужу на такое вопиющее несоответствие мечтаний и реальности, громких слов с высоких трибун - и суровой энской действительности. Пожаловалась раз, пожаловалась два. И три, и четыре… Илья сначала пропускал мимо ушей, потом кричал на нее, указывал на место у плиты… Но в конце концов понял, что в этот раз нашла коса на камень, и проще помочь, чем пытаться урезонить.
Через пару дней Илья радостно позвал Яну и сказал ей, что договорился с нужными людьми, и здание для ресторана уже стоит в плане освоения территории бывшей энской оптобазы. Причем нужные люди и дальше готовы помогать, с дальнейшим возмещением затраченных усилий из будущей прибыли.
В начале лета 1986-го года Яна пришла к своему мужу Илье и растерянно так поделилась тем, что “Какие-то люди пришли к ней и объясняют, что она им теперь кругом должна. Что мне теперь делать-то, Илюш, а?”. Илья снисходительно посмотрел на нее и сказал: “Вот теперь ты понимаешь, что не может баба сама такую махину на себе тянуть.” Но дальше, конечно, помог, поговорил с нужными людьми.

Яна давно мечтала о том, чтобы появилось в Энске такое аристократическое место, дышащее благородством и романтикой, таинственное и волшебное. Какое-то время, впрочем, мечты были просто мечтами. Ну разве может появится в простой прозаичной советской действительности что-то такое? Но, когда весной 1985 с высоких трибун зазвучали новые слова про гласность, ускорение, новые времена и возможности, она - поверила.
И решила открыть ресторан. Пусть он будет, как лучшие рестораны в Париже и Лондоне!
Но как начать? Ладно, можно взять займ в сберкассе, можно придумать содержимое, можно договориться, искать поваров… Но сначала же нужно место, а где его взять, когда кругом - все государственное? Пожаловалась Яна мужу на такое вопиющее несоответствие мечтаний и реальности, громких слов с высоких трибун - и суровой энской действительности. Пожаловалась раз, пожаловалась два. И три, и четыре… Илья сначала пропускал мимо ушей, потом кричал на нее, указывал на место у плиты… Но в конце концов понял, что в этот раз нашла коса на камень, и проще помочь, чем пытаться урезонить.
Через пару дней Илья радостно позвал Яну и сказал ей, что договорился с нужными людьми, и здание для ресторана уже стоит в плане освоения территории бывшей энской оптобазы. Причем нужные люди и дальше готовы помогать, с дальнейшим возмещением затраченных усилий из будущей прибыли.
В начале лета 1986-го года Яна пришла к своему мужу Илье и растерянно так поделилась тем, что “Какие-то люди пришли к ней и объясняют, что она им теперь кругом должна. Что мне теперь делать-то, Илюш, а?”. Илья снисходительно посмотрел на нее и сказал: “Вот теперь ты понимаешь, что не может баба сама такую махину на себе тянуть.” Но дальше, конечно, помог, поговорил с нужными людьми.

В начале лета 1986-го Кабан послал свою верную помощницу Милочку к новоиспеченной кооператорше, владелице строящегося ресторана, Яне Патрикеевой, поговорить там по понятиям и объяснить, куда надо заносить деньги, чтобы не было проблем. Патрикеева Милочку приняла радушно, но предложила вернуться через пару дней: есть, мол, компаньоны, без которых она не может обсуждать такие вопросы.
Когда прошла пара дней, отведенная Патрикеевой, на встречу с ней пришла уже вся банда Кабана. Однако вместо кооператорши их встретил Авторитет вместе со своими ребятами. В завязавшейся перестрелке несколько человек погибло, и чаша весов уже склонялась на сторону Авторитета, и тут раздались милицейские сирены. Бандиты обеих группировок растерянно замерли. Вокруг был забор стройки и приближающиеся с разных сторон мусора. Все решил рывок Авторитета, который крикнул, что знает как отойти и, подхватив по дороге легко раненного в ногу Кабана, бросился в темный угол, к неприметному пролому в заборе. В итоге почти всем удалось скрыться. Не смогла убежать только одна Милочка. Ей и пришлось отдуваться за всех, хотя исходно она была просто переговорщицей без оружия, пусть и правой рукой Кабана.
На суде Милочка не раскололась, никого не сдала.
На зоне Милочка вела себя достойно, сокамерники ее уважали. В начале декабря ее выпустили досрочно за примерное поведение, и вот в начале игры она возвращается в родной Энск.

В начале лета 1986-го Кабан послал свою верную помощницу Милочку к новоиспеченной кооператорше, владелице строящегося ресторана, Яне Патрикеевой, поговорить там по понятиям и объяснить, куда надо заносить деньги, чтобы не было проблем. Патрикеева Милочку приняла радушно, но предложила вернуться через пару дней: есть, мол, компаньоны, без которых она не может обсуждать такие вопросы.
Когда прошла пара дней, отведенная Патрикеевой, на встречу с ней пришла уже вся банда Кабана. Однако вместо кооператорши их встретил Авторитет вместе со своими ребятами. В завязавшейся перестрелке несколько человек погибло, и чаша весов уже склонялась на сторону Авторитета, и тут раздались милицейские сирены. Бандиты обеих группировок растерянно замерли. Вокруг был забор стройки и приближающиеся с разных сторон мусора. Все решил рывок Авторитета, который крикнул, что знает как отойти и, подхватив по дороге легко раненного в ногу Кабана, бросился в темный угол, к неприметному пролому в заборе. В итоге почти всем удалось скрыться. Не смогла убежать только одна Милочка. Ей и пришлось отдуваться за всех, хотя исходно она была просто переговорщицей без оружия, пусть и правой рукой Кабана.
Хотя милиция и праздновала победу после перестрелки на бывшей оптобазе, но на самом деле основные члены обеих группировок уцелели, хотя ребятам Кабана явно досталось больше. Кабан признал лидерство Авторитета и тот возглавил всю оргпреступность Энска.
На суде Милочка не раскололась, никого не сдала.

В начале лета 1986-го года майор Логинов созвал весь офицерский состав на совещание. От его личной агентуры поступили надежные данные о готовящейся схватке двух бандитских группировок на месте бывшей оптобазы. Майор ознакомил подчиненных с планом, как накрыть одним махом всю распоясовшуюся преступность Энска. На бумаге все выглядело просто, но капитан Бобов указал, что, если бандиты не дураки, то они смогут выбраться через пролом в стене стройки. Майор Логинов ответил, что пролом слишком узкий, и бандиты через него не удерут и приказал на этом считать дискуссию закрытой и идти готовиться к выполнению плана. Бобов, конечно, дисциплину знал, но всем было видно, что остался при своем мнении.

Общегородские новости:

В 1985-м году в горсовете утвердили новый план развития города, по которому центральная энская оптобаза подлежала сносу, как не соответствующая новым принципам развития народного хозяйства, а на ее месте будет возведен новый кластер государственных и кооперативных предприятий. Строительство велось ускоренными темпами, и уже в 1986-м году некоторые из строящихся объектов были почти готовы, в том числе и здание нового ресторана, который планировала открыть кооператор Патрикеева Яна Васильевна.
В начале лета 1986-го года стройка, развернувшаяся на месте бывшей оптобазы, стала ареной большой перестрелки между бандитскими группировками. Впрочем, доблестная энская милиция под руководством опытного и храброго майора Логинова среагировала моментально. Преступники яростно отбивались, несколько сотрудников милиции были ранены, но продолжали бой. Многие бандиты были убиты, а одну матерую уголовницу задержала старший лейтенант Аверьянова Зинаида Игоревна. Ею оказалась некто Аверьянова Маргарита Валерьевна. Кстати, первая жена мужа товарища старшего лейтенанта.
Суд длился несколько месяцев и присудил преступнице 7 лет колонии.

Когда Слава Боровцов, брат Зины Аверьяновой (младше ее на 10 лет), вернулся в 1985-м году в Энск, правильная коммунистка Зина старалась наставить его на путь истинный. Она увещевала, взывала к совести, к памяти родителей, честных работяг, угрожала ему статьей за тунеядство, но все было тщетно. Слава не хотел заниматься ничем полезным, а только пил, вспоминал своих сослуживцев из Афгана, а еще подолгу пропадал не пойми где, с какими-то новыми мутными корешами. Сестре ничего не оставалось, как привести свою угрозу в исполнение. Сначала она добилась того, чтобы ему дали статус БОРЗ (“Без определенного рода занятий”), а в конце осени 1985-го - присудили исправительные работы на год.
Исправительные работы у Боровцова Вячеслава внезапно очень быстро закончились (не прошло и пары недель), по ходатайству начальника милиции, майора Логинова. Он мягко пожурил слишком уж ретивую подчиненную Аверьянову и посодействовал тому, что ее брата Вячеслава официально и по всем правилам оформили завхозом на завод металлоконструкций прямо с начала нового 1986-го года. На этом дело о тунеядстве было закрыто.
Впрочем, похоже, на рабочем месте Вячеслав бывал нечасто (по крайней мере, Зинаида ни разу его там не заставала, когда приходила с профилактическими проверками раз в месяц), но Слава отговаривался какими-то неотложными поручениями директора. Да и у начальства, похоже, к нему вопросов не было. И так каждый раз до апреля 1991-го, когда статью отменили и формального повода проводить проверки у Зины больше не было.

Когда Слава Боровцов, брат Зины Аверьяновой (младше ее на 10 лет), вернулся в 1985-м году в Энск, правильная коммунистка Зина старалась наставить его на путь истинный. Она увещевала, взывала к совести, к памяти родителей, честных работяг, угрожала ему статьей за тунеядство, но все было тщетно. Слава не хотел заниматься ничем полезным, а только пил, вспоминал своих сослуживцев из Афгана, а еще подолгу пропадал не пойми где, с какими-то новыми мутными корешами. Сестре ничего не оставалось, как привести свою угрозу в исполнение. Сначала она добилась того, чтобы ему дали статус БОРЗ (“Без определенного рода занятий”), а в конце осени 1985-го - присудили исправительные работы на год.
В конце осени 1985-го года Авторитет с немалым удивлением узнал, что его друга, Боровцова Вячеслава, приговорили к году исправительных работ по статье за тунеядство. Причем жалобу на него написала родная сестра, старший лейтенант милиции, следователь Аверьянова.
Авторитет пришел к своему товарищу, майору Логинову, и пожаловался на самоуправство его подчиненной. Тот пообещал все уладить.
Исправительные работы у Боровцова Вячеслава внезапно очень быстро закончились (не прошло и пары недель), по ходатайству начальника милиции, майора Логинова. Он мягко пожурил слишком уж ретивую подчиненную Аверьянову и посодействовал тому, что ее брата Вячеслава официально и по всем правилам оформили завхозом на завод металлоконструкций прямо с начала нового 1986-го года. На этом дело о тунеядстве было закрыто.
Ближе к концу 1985-го года к директору завода, Мигери Иннокентию Романовичу, пришел начальник энской милиции, майор Логинов Федот Тихонович, и попросил того оформить хорошего человека, Боровцова Вячеслава, на какую-нибудь мелкую должность, где не очень важно будет, есть человек или нет его. Мигери, конечно, понимал, что просьбу такого важного человека надо уважить, и устроил Боровцова завхозом. Так дальше и пошло: по бумажке завхоз есть, а по факту его скорее нет. А зарплата его у директора в кармане остаётся. И вопросов у всяких проверяющих (а время от времени заходила проверить его сестра, следователь Аверьянова Зинаида) нет.
На рабочем месте Вячеслав бывал нечасто (по крайней мере, Зинаида ни разу его там не заставала, когда приходила с профилактическими проверками раз в месяц), но Слава отговаривался какими-то неотложными поручениями директора. Да и у начальства, похоже, к нему вопросов не было. И так каждый раз до апреля 1991-го, когда статью отменили и формального повода проводить проверки у Зины не стало.

В конце осени 1985-го года Авторитет с немалым удивлением узнал, что его друга, Боровцова Вячеслава, приговорили к году исправительных работ по статье за тунеядство. Причем жалобу на него написала родная сестра, старший лейтенант милиции, следователь Аверьянова.
Авторитет пришел к своему товарищу, майору Логинову, и пожаловался на самоуправство его подчиненной. Тот пообещал все уладить.
Исправительные работы у Боровцова Вячеслава внезапно очень быстро закончились (не прошло и пары недель), по ходатайству начальника милиции, майора Логинова. Он мягко пожурил слишком уж ретивую подчиненную Аверьянову и посодействовал тому, что ее брата Вячеслава официально и по всем правилам оформили завхозом на завод металлоконструкций прямо с начала нового 1986-го года. На этом дело о тунеядстве было закрыто.
Ближе к концу 1985-го года к директору завода, Мигери Иннокентию Романовичу, пришел начальник энской милиции, майор Логинов Федот Тихонович, и попросил того оформить хорошего человека, Боровцова Вячеслава, на какую-нибудь мелкую должность, где не очень важно будет, есть человек или нет его. Мигери, конечно, понимал, что просьбу такого важного человека надо уважить, и устроил Боровцова завхозом. Так дальше и пошло: по бумажке завхоз есть, а по факту его скорее нет. А зарплата его у директора в кармане остаётся. И вопросов у всяких проверяющих (а время от времени заходила проверить его сестра, следователь Аверьянова Зинаида) нет.

В конце осени 1985-го года Авторитет с немалым удивлением узнал, что его друга, Боровцова Вячеслава, приговорили к году исправительных работ по статье за тунеядство. Причем жалобу на него написала родная сестра, старший лейтенант милиции, следователь Аверьянова.
Авторитет пришел к своему товарищу, майору Логинову, и пожаловался на самоуправство его подчиненной. Тот пообещал все уладить
Исправительные работы у Боровцова Вячеслава внезапно очень быстро закончились (не прошло и пары недель), по ходатайству начальника милиции, майора Логинова. Он мягко пожурил слишком уж ретивую подчиненную Аверьянову и посодействовал тому, что ее брата Вячеслава официально и по всем правилам оформили завхозом на завод металлоконструкций прямо с начала нового 1986-го года. На этом дело о тунеядстве было закрыто.

Ближе к концу 1985-го года к директору завода, Мигери Иннокентию Романовичу, пришел начальник энской милиции, майор Логинов Федот Тихонович, и попросил того оформить хорошего человека, Боровцова Вячеслава, на какую-нибудь мелкую должность, где не очень важно будет, есть человек или нет его. Мигери, конечно, понимал, что просьбу такого важного человека надо уважить, и устроил Боровцова завхозом. Так дальше и пошло: по бумажке завхоз есть, а по факту его скорее нет. А зарплата его у директора в кармане остаётся. И вопросов у всяких проверяющих (а время от времени заходила проверить его сестра, следователь Аверьянова Зинаида) нет.

Весной 1985-го года в Энск после многолетнего отсутствия вернулся Сидоров Семен Кириллович. По ошибке в молодости он связался с плохой компанией и сполна расплатился за это, получил несоразмерный срок. Зато потом искупил: воевал в Афгане, был ранен, награжден почетной пенсией. При этом Сидоров ещё совсем не стар, в самом расцвете сил и лет (ну, 36 - это не возраст для мужчины!). Конечно, Поперечная Кассиопея Марковна не могла устоять. Тогда она была еще просто заведующей гастрономом, но молодая, симпатичная и незамужняя (сестра жены председателя горисполкома, кстати). У них завязался бурный роман без лишних обязательств, продолжавшийся несколько лет. Да и сейчас еще Семен Кириллович время от времени навещает старую знакомую.
Через какое-то время после начала их отношений Семен в припадке откровенности после хорошего секса рассказал Кассиопее, что он тут не просто отдыхает на пенсии, а делает дела с очень серьезными людьми, которые с уважением зовут его просто - Авторитет. И, хоть это и бывает сопряжено иногда с некоторыми рисками, но зато дает уникальные возможности решать практически любые проблемы. Ну и заодно сам он не скучает без дела.
Вскоре Авторитет и Кассиопея, кроме личных, наладили и деловые отношения: из-под прилавка можно было пристроить всякие интересные вещицы, чье происхождение было бы трудно объяснить закону, а на столе Авторитета стали регулярно появляться всякие дефицитные деликатесы.
Спустя пару лет, в 1987 году, Кассиопея решила последовать моде и открыть собственный кооператив. Разрешение ей обещал помочь оформить председатель горисполкома Воротников (муж ее сестры), но самое лучшее место в городе для такого заведения уже занимала древняя, но еще крепкая городская баня, которой заправлял старый слепой банщик. Кассиопея пожаловалась на это Авторитету. Тот пожал плечами и пообещал решить проблему. А через несколько дней в бане случился пожар, после чего ее признали не подлежащей восстановлению и снесли. Вскоре после этого председатель горисполкома выполнил свое обещание, и разрешение было оформлено. Теперь строительству сауны ничего не мешало.

Весной 1985-го года в Энск после многолетнего отсутствия вернулся Сидоров Семен Кириллович. По ошибке в молодости он связался с плохой компанией и сполна расплатился за это, получил несоразмерный срок. Зато потом искупил: воевал в Афгане, был ранен, награжден почетной пенсией. При этом Сидоров ещё совсем не стар, в самом расцвете сил и лет (ну, 36 - это не возраст для мужчины!). Конечно, Поперечная Кассиопея Марковна не могла устоять. Тогда она была еще просто заведующей гастрономом, но молодая, симпатичная и незамужняя (сестра жены председателя горисполкома, кстати). У них завязался бурный роман без лишних обязательств, продолжавшийся несколько лет. Да и сейчас еще Семен Кириллович время от времени навещает старую знакомую.
Через какое-то время после начала их отношений Семен в припадке откровенности после хорошего секса рассказал Кассиопее, что он тут не просто отдыхает на пенсии, а делает дела с очень серьезными людьми, которые с уважением зовут его просто - Авторитет. И, хоть это и бывает сопряжено иногда с некоторыми рисками, но зато дает уникальные возможности решать практически любые проблемы. Ну и заодно сам он не скучает без дела.
Вскоре Авторитет и Кассиопея, кроме личных, наладили и деловые отношения: из-под прилавка можно было пристроить всякие интересные вещицы, чье происхождение было бы трудно объяснить закону, а на столе Авторитета стали регулярно появляться всякие дефицитные деликатесы.
Спустя пару лет, в 1987 году, Кассиопея решила последовать моде и открыть собственный кооператив. Разрешение ей обещал помочь оформить её любовник - председатель горисполкома Воротников (муж ее сестры), но самое лучшее место в городе для такого заведения уже занимала древняя, но еще крепкая городская баня, которой заправлял старый слепой банщик. Кассиопея пожаловалась на это Авторитету. Тот пожал плечами и пообещал решить проблему. А через несколько дней в бане случился пожар, после чего ее признали не подлежащей восстановлению и снесли. Вскоре после этого председатель горисполкома выполнил свое обещание, и разрешение было оформлено. Теперь строительству сауны ничего не мешало.
В 1988 году директором завода металлоконструкций назначили председателя колхоза “Дорогой Ильича” Мигери Иннокентия Романовича. В город он переехал, конечно, вместе с женой, сестрой председателя горисполкома Мигери Анной Кузьминичной.
Анна не раз жаловалась брату на то, что муж-то работает, а ей дома скучно, совсем заняться нечем. Да и зависеть во всем от мужа как-то неуютно.
Однажды Анна пришла в гости к брату и подсмотрела, как тот изменяет жене, да не абы с кем, а с ее, жены, сестрой, Поперечной Кассиопеей. Анне сразу стало понятно, каким образом у Кассиопеи так легко получилось и сменить судью на более покладистого, и все другие разрешения на свою игрушку-сауну оформить. Анна тогда тихо ушла из дома, ничего не сказав. Но на следующий день пришла в гастроном, где Кассиопея была заведующей, и предложила по-хорошему уступить ей место, пока она все не рассказала жене председателя горисполкома, Алле. Кассиопея не особо хотела до начала работы сауны лишиться куска хлеба с маслом и икрой, но угроза шантажа подействовала, и вскоре в гастрономе появилась новая заведующая.

В 1987-м, 4 года назад, Кассиопея Марковна Поперечная, сестра жены председателя горисполкома, работала заведующей гастрономом. Дело было прибыльное, но скучное. Кассиопея очень хотела заняться чем-то модным и интересным. А тогда в моду как раз вошли кооперативы. Вот она и уговорила своего любовника, председателя горисполкома Егора Кузьмича, чтобы тот помог оформить разрешение на открытие кооперативной сауны. Однако сначала нужно было определить место. Кассиопея говорила, что с точки зрения водоснабжения самое лучшее место - то, где с давних пор стояла старая, но добротная общественная баня.
И надо же было так случиться, что вскоре в той бане случился пожар, после чего ее признали не подлежащей восстановлению и снесли. Вскоре после этого были оформлены все нужные бумаги, и на месте сгоревшей бани началось строительство сауны, закончившееся несколько месяцев назад.
В 87-м году Воротников (тогда еще никакой не мэр, а председатель горисполкома) пригласил к себе тогдашнего судью, а ныне преподавателя истории в ПТУ Сагайдачного Григория Степановича, чтобы поговорить о разрешении на строительство кооперативной сауны вместо сгоревшей на днях общественной бани. Сагайдачный, известный в узких кругах энской элиты своей идейной честностью и принципиальностью, высказал сильные сомнения в том, что городу нужна сауна. Вообще, говорил он, надо еще раз поговорить с начальником милиции товарищем Логиновым, чтобы тот все же расследовал этот пожар, а не списывал все на несчастный случай и природные явления.
А если уж строить что-то на месте старой бани - надо такую же общественную баню, разве что поновее!
Егор Кузьмич и так его уговаривал, и эдак - Сагайдачный не соглашался ни в какую. Вздохнул тогда грустно товарищ Воротников и попрощался.
В 87-м году, адвоката Клыкову пригласил к себе в кабинет председатель горисполкома Воротников Егор Кузьмич, чтобы поговорить об освободившейся должности судьи. Он намекнул тогда, что мог бы повлиять на решение о том, кто будет судьей, на уровне области. А когда она станет судьей, то, конечно, подпишет же разрешение на строительство кооперативной сауны вместо сгоревшей на днях общественной бани, правда? Клыкова прочитала бумагу. Разрешение было подготовлено на имя Поперечной Кассиопеи Марковны, сестры жены мэра. Они договорились, и вскоре в Энске появилась новая судья, а у Кассиопеи Марковны - разрешение на строительство сауны.

В 87-м году Воротников (тогда еще никакой не мэр, а председатель горисполкома) пригласил к себе тогдашнего судью, а ныне преподавателя истории в ПТУ Сагайдачного Григория Степановича, чтобы поговорить о разрешении на строительство кооперативной сауны вместо сгоревшей на днях общественной бани. Сагайдачный, известный в узких кругах энской элиты своей идейной честностью и принципиальностью, высказал сильные сомнения в том, что городу нужна сауна. Вообще, говорил он, надо еще раз поговорить с начальником милиции товарищем Логиновым, чтобы тот все же расследовал этот пожар, а не списывал все на несчастный случай и природные явления.
А если уж строить что-то на месте старой бани - надо такую же общественную баню, разве что поновее!
Егор Кузьмич и так его уговаривал, и эдак - Сагайдачный не соглашался ни в какую. Вздохнул тогда грустно товарищ Воротников и попрощался.

В 87-м году, адвоката Клыкову пригласил к себе в кабинет председатель горисполкома Воротников Егор Кузьмич, чтобы поговорить об освободившейся должности судьи. Он намекнул тогда, что мог бы повлиять на решение о том, кто будет судьей, на уровне области. А когда она станет судьей, то, конечно, подпишет же разрешение на строительство кооперативной сауны вместо сгоревшей на днях общественной бани, правда? Клыкова прочитала бумагу. Разрешение было подготовлено на имя Поперечной Кассиопеи Марковны, сестры жены мэра. Они договорились, и вскоре в Энске появилась новая судья, а у Кассиопеи Марковны - разрешение на строительство сауны.

В 1988 году директором завода металлоконструкций назначили председателя колхоза “Дорогой Ильича” Мигери Иннокентия Романовича. В город он переехал, конечно, вместе с женой, сестрой председателя горисполкома Мигери Анной Кузьминичной.
Анна не раз жаловалась брату на то, что муж-то работает, а ей дома скучно, совсем заняться нечем. Да и зависеть во всем от мужа как-то неуютно.
Однажды Анна пришла в гости к брату и подсмотрела, как тот изменяет жене, да не абы с кем, а с ее, жены, сестрой, Поперечной Кассиопеей. Анне сразу стало понятно, каким образом у Кассиопеи так легко получилось и сменить судью на более покладистого, и все другие разрешения на свою игрушку-сауну оформить. Анна тогда тихо ушла из дома, ничего не сказав. Но на следующий день пришла в гастроном, где Кассиопея была заведующей, и предложила по-хорошему уступить ей место, пока она все не рассказала жене председателя горисполкома, Алле. Кассиопея не особо хотела до начала работы сауны лишиться куска хлеба с маслом и икрой, но угроза шантажа подействовала, и вскоре в гастрономе появилась новая заведующая.

Общегородские новости:

В начале осени 1987-го года из областного суда в Энск внезапно для всех пришло два распоряжения:

1. Освободить судью Сагайдачного Григория Степановича от занимаемой должности;
2. Назначить на освободившуюся должность энского судьи адвоката Клыкову Валентину Владимировну.
   Сагайдачный после этого через пару месяцев устроился работать преподавателем истории в ПТУ, а Клыкова с тех пор судья.

Вечером 26-го декабря в недавно открывшемся ресторане “Распутинъ” отмечает свой юбилей правая рука Авторитета, Баян. Ему исполняется 30 лет. Точно придут Авторитет, Кабан, да и хозяйка ресторана Яна Патрикеева с ними посидит. Можно приглашать и еще кого-то.

В Воронеже примерно в 1974-м году повстречались Марина и Сева (он на 4 года старше), оба - отчаянные души. Они быстро поняли, что вместе у них открываются новые безграничные горизонты возможностей по отъему денег у населения и организаций. Сначала они представлялись братом и сестрой, рассказывали слезливые истории (пожар, авария, потоп, много всяких баек о том, что приключилось с их домом), потом стали говорить, что они муж и жена. Втирались в доверие, попадали в гости в квартиры, и пока один отвлекал хозяев, второй снимал слепки с ключей, осматривался - где лежат ценности. А потом, когда хозяев не было дома, они заходили и забирали всё ценное.
Со временем мелкие кражи приелись, да и редко когда у честных советских граждан удавалось раздобыть серьезную сумму. Пара стала проворачивать дела посерьезнее. Угрожая наградным пистолетом, который Марина стащила у отца, они начали грабить магазины и сберкассы.
Они нигде не задерживались подолгу, два-три дела - и двигались дальше, не дожидаясь, пока милиция плотно сядет на хвост. В теневом мире их прозвали Иван-да-Марья, но мало кто знал их в лицо.
Наконец, спустя почти 8 лет, их успешный путь прервался. В 81-м Ивана поймали, был громкий процесс, после чего он отправился на 10 лет в колонию. Впрочем, Марья не собиралась ждать так долго. Она узнала все, что можно было узнать о колонии, достала их заначку на черный день, справила себе полный комплект документов. Через полгода в колонию на место не вернувшейся из отпуска (и закопанной в овраге) секретарши поступила новенькая - Савельева Анастасия Петровна.
Иван тем временем, пока был на зоне, познакомился с очень уважаемым и серьезным человеком, Сидоровым Семёном Кирилловичем. Братва называла его - Авторитет. Он уже отсидел больше половины своего немаленького срока. Авторитет, узнав про подвиги Ивана и его подруги Марьи, а также про то, сколько они госпредприятий таким образом обчистили, тоже проникся к нему уважением.
Затем Марья передала в камеру Ивану весточку и предупредила, что ему пора готовиться к выходу. На следующую ночь за ним зашла новая секретарша и увела на волю. Авторитет, которому самому не так долго оставалось, чтобы выйти вчистую, пожелал Ивану с Марьей удачи и предложил заходить через пару лет в гости в Воронеж или в Энск. Иван запомнил это предложение.
Утром новая смена охранников обнаружила побег - и несколько трупов охранников из предыдущей смены. Были объявлены все возможные “планы”, но быстро стало понятно, что птичка упорхнула.
После этого Иван-да-Марья совсем отпустили тормоза. У коллег по бизнесу после очередного дела они приобрели в дополнение к наградному пистолету отца Марьи еще несколько стволов, и дальше время от времени пополняли запас патронов к ним. Если раньше они старались обходиться без жертв, то теперь практически в каждом селе или городе за ними оставались не только ограбленные сберкассы, магазины или кассы заводов (а спустя пару лет - и появившихся недавно трестов и кооперативов), но и трупы охранников или просто случайных свидетелей. По всей европейской части Союза расползлась слава про Ивана-да-Марью. В криминальном мире о них говорили с восхищением и завистью, а милиция - с горечью и злобой. Ведь поймать дерзкую парочку больше и не удавалось.
И вот пару месяцев назад, после очередного дела в Воронежской области, вспомнили они, один про Авторитета, другая - про отца Льва и первую любовь - Илью, и решили наведаться в Энск. Прибыли они в город пару дней назад, и пока присматриваются к тому, что здесь вообще происходит.
Авторитета играет Тоныч.

Когда Авторитет мотал срок на зоне, в 81-м году, примерно за полтора года до конца, к нему в камеру посадили молодого парня, которого охранники называли Иваном. Тот рассказал, что это прозвище его с напарницей - Иван-да-Марья, с которой вместе они грабили магазины и сберкассы. И с зоны Марья его обязательно вытащит. И действительно, вскоре Ивану передали весточку от новой секретарши. Оказалось, что это - та самая Марья, и уже совсем скоро она устроит Ивану побег. Авторитет проникся уважением к умелой парочке. Когда следующей ночью Марья пришла за Иваном, Авторитет тепло попрощался с ними, пожелал им удачи и предложил заходить через пару лет в гости в Воронеж или в Энск.
После побега слава об Иван-да-Марье росла все больше. Если раньше они старались обходиться без жертв на своем пути, то теперь практически в каждом селе или городе за ними оставались не только разграбленные сберкассы, магазины или кассы заводов (а спустя несколько лет - и недавно появившиеся тресты и кооперативы), но и трупы охранников или просто случайных свидетелей. В криминальном мире о них говорили с восхищением и с завистью, а милиция - с горечью и злобой. Ведь поймать дерзкую парочку больше не удавалось.
Иван:
https://sun9-70.userapi.com/s/v1/ig2/Fy4AB6Q-uIRmeyqh-sYXM4eJo28no_fCXrTE2O4nGoZ8AJ5vBK8bIyEaymRQWy4QQPF8EA3AIZBASH9tlc6eesYB.jpg?quality=95&as=32x48,48x72,72x108,108x162,160x240,240x360,360x540,480x720,540x810,640x960,720x1080,1080x1620,1280x1920,1440x2160,1707x2560&from=bu&cs=1707x0
Марья:
https://sun9-71.userapi.com/s/v1/ig2/R6DEEpHSP7vMw9fgY9M5LP3YEZKyFuvIQhDfA_1Fn61tYMvawwIq9oUY_le5DVcbiK49AuO3ayyF6-vlOSdpSROK.jpg?quality=95&as=32x48,48x72,72x108,108x162,160x240,240x360,360x540,480x720,540x810,640x960,720x1080,1080x1621,1280x1921,1440x2161,1706x2560&from=bu&cs=1706x0

Гагаринский район, хотя и считается интеллигентским (квартиры там выдавали в основном преподавателям ПТУ, врачам из больницы, работникам ДК и иным представителям умственных профессий), с точки зрения молодежи ничем особо не отличался от остального города. Была тут долгое время и своя банда гопников. Да и чем еще заниматься в этой дыре, не убиваться же об ПТУшную учебу, все равно после нее только завод и никаких перспектив!
До весны 91-го в банде заправлял Аркадий Бибов, был он старше остальных и любил командовать, а если что - легко пускал в ход кулаки. Ну и помогал отмазывать своих через мамку, которая участковой по их району была в ментовке.
Самой заводной девкой среди Гагаринских была безотцовщина, Аня Патрикеева по кличке Анка (-пулеметчица). Она не раз слышала слухи про то, что ее мать всем дает и вообще гулящая. Сначала переживала, вступалась за маму… Но уже лет с 11-12 и сама смотрит на мать с легким презрением за лицемерие и ханжество (ага, надо учиться, а то уборщицей станешь… А сама-то в начальство через постель вылезла, все знают). А для себя Анка решила, что шуры-муры всякие - не для нее. Пацанов она воспринимает, как своих в доску, Аркаша же, вожак, сам свое место занявший, а не через блат, в отличие от мамы, был для Анки примером для подражания, он ее и драться научил. О них, конечно, сначала сплетничали, что, мол, “жених и невеста”, но Анка (иногда и с помощью Аркаши) так доходчиво пояснила все сплетникам, что скоро они замолчали. С тех пор Анку в банде зауважали.
Еще в банде были Володя и Алена Сидоровы (брат с сестрой, сестра на пару лет старше). Их отца посадили за бандитизм еще в 74-м, когда они совсем мелкие были. Снова отец объявился несколько месяцев назад. И хоть он теперь ветеран Афгана, настоящий герой, но семью не навещает (про то, что он вернулся, родные вообще случайно узнали, когда мама его на улице встретила).
Володей в банде было двое, Сидоров и Аверьянов. У них не только имена оказались одинаковые, но и вообще ребята задружились крепко еще со школы, так что их и кликать стали - братья-акробаты. Еще в первом классе, где они вместе учились, каждый настаивал, что именно он - настоящий Вован. Закончился этот спор тогда тем, что они крепко подрались, да так, что оба еще несколько дней дома отлеживались. Потом помирились и договорились, что один будет Сидор, а другой Янчик.
У Янчика (Володи Аверьянова) мамка, как и у Аркаши, тоже в ментовке работает, но не участковым, а целым следаком. Поначалу она прям крепко на уши ему с другом приседала. Но года два назад Сидор в банду вписался, ну и Янчик тоже быстро туда подтянулся. Теперь, как мамка начинает свою шарманку, Янчик дверью хлоп - и к пацанам. Ну или в окно, если дверь запрут. Маме только и остается теперь, что вытаскивать каждый раз Янчика и Сидора из детской комнаты милиции. Даже радуется, когда они туда попадают: там-то им деваться некуда, слушают ее проповеди, как миленькие.
Братьев-акробатов поначалу в банде всерьез не принимали, за шестерок держали. Но вскоре ребятам это надоело, и они потребовали к себе уважения, как и к остальным. Аркаша-главарь им целое испытание устроил - вдвоем против остальной банды выстоять 5 минут. И быть бы им битыми нещадно, но сестра Сидора, Аленка, вписалась за брата, самому Аркаше накостыляла! Так их и и приняли окончательно за своих. Аленка тогда очень впечатлила Аркашу, с тех пор и до последней весны она была была его правой рукой. А вот брата Аленка вообще-то недолюбливает, ну потому что он, хотя младше и слабее, понтуется перед ней тем, что он - пацан.
Сначала Алена с Анкой, единственные девки в банде, задружились, постоянно перешептывались и посмеивались между собой. Пацаны смотрели на это снисходительно. Но в начале марта 91-го девчонки аж подрались, причем так всерьез: у Аленки еще неделю фингал на поллица не сходил. В чем дело было, они тогда никому, впрочем, не сказали, но после того случая Анка с бывшей подругой больше не разговаривала.
Когда Алена ушла к Пролетарским, Анка рассказала неформалам, что тогда, в начале марта, та к ней целоваться полезла. Да не по-нормальному, а взасос, как мужики с бабами делают. Вот за то, она ей и врезала, только не хотела позорить перед всеми, и срок дала до лета, чтобы Анка от этого дерьма вылечилась.
Ермак Сагайдачный, к банде Гагаринских прибился года 4 уже как. Отец у него тогда только-только из судьи переквалифицировался в учителя истории, и с сына спрашивал строже, чем с других. В итоге, Ерема всегда получал пятерки, но не очень-то им радовался: кому понравится, если все нормальные пацаны тебя за ботана никчемного держат за что его и дразнили ботаном. Ереме это все быстро надоело, и вот в начале зимы он на спор подложил училке на стул собачье дерьмо со двора, и сорвал урок. А через пару дней выпустил в классе жирнющую крысу, и ее почти весь урок кто ловил, а кто боялся! В этот раз его запалили, и влетело тогда прям знатно, но пацаны зато зауважали, и через небольшое время приняли в банду. В целом, парень оказался и правда нормальный, но иногда начинает умничать, задвигать всякие идеи. Про то, что “грядет тотальное и неизбежное изменение лживого коммунистического строя и возрождение русской нации. И начнут этот переворот простые русские пацаны, умеющие постоять за себя и за угнетенный русский народ”.
Про женские права (по-умному, эмансипацию) была еще такая история. Пару лет назад Анка прочитала статью в каком-то попавшемся ей на глаза новомодном глянцевом журнале, и после этого так и норовила вставить к месту и не к месту что-то про феминизм и права женщин. Ерема послушал это, послушал - да и приволок из дома пару умных книжек , в которых это все как-то даже научно обосновывалось. Ну и все, пропала Анка. Причем сам-то Ерема вполне понимал, что баба всегда будет ниже мужика, пацаны должны девчонок охранять, а те взамен - прибираться там, готовить, ну и прочее такое. Но Анка, как те книги прочла, что-то как-то в своей голове сложила из них, и дальше уже свою позицию отстаивала. Что если у добра есть кулаки, то пофиг, какие там сиськи. А если кто с ней спорил, то могла и втащить (и втаскивала не раз, тому же Ереме от нее доставалось). В итоге, Гагаринские от нее тогда отстали, и как-то даже стали уважать за принципиальность и последовательность.
С год назад в банду Гагаринских пришел третий Володя, по фамилии Бобов. Правда, сам он с Преображенского района, в котором живет вся почти энская элита: мэр, судья и всякие прочие. Ну понятно, что при таких жителях и пригляд за тем районом у ментов особый, так что своей банды в районе не завелось, вот и прибиваются ребята кто к Гагаринским, а кто к Пролетарским. Отец Бобова тоже следак, сына воспитывал сурово. Так сурово, что тот, как только нашел, где спрятаться от его пригляда - дома появляться почти перестал. В этом они с Аверьяновым схожи, конечно. А в банду его взяли быстро, как поняли, что пацан - четкий и за себя постоять может, благо, отец его в плане физухи с детства гонял. И прозвище ему определили простое и понятное: Ленин. Потому что отчество у этого Владимира было Ильич.
Ленин поделился с новыми друзьями новым развлечением - травкой. Кто-то разок затянулся и плюнул, кто-то время от времени заказывает себе дозу “в честь праздника”. И только Сидор и Аленка втянулись всерьез и стали регулярно брать по косячку у Ленина. Тот, хотя сначала и делился с друзьями бескорыстно, но потом сказал, что запасы кончились, а новые только за бабло достать можно. Так что теперь время от времени у гагаринских дензнаки переходят в одни руки, а травка - в другие.
Еще с Преображенского к Гагаринским вскоре после Ленина подтянулся Ваня Воротников, сын мэра. Там понятно, советская элитка, всегда было всё самое лучшее, заграничное. Неудивительно, что в банде Ваня получил кличку Мажор. Мажор и Ленин с давних пор конкурировали, пытались обойти друг друга во всем, поэтому и в банду Мажор за Бобовым тоже увязался. Когда гагаринские поняли, что Мажор за Лениным прискакал, они им устроили нормальный пацанский бой. Ленин, конечно,выиграл, но и Мажор держался как настоящий пацан. Не ныл, не хныкал, только глазами сквозь кровь, из разбитого лба текущую, злобно посверкивал. Так что приняли его. Ну и, конечно, все, хоть и про себя, но понимали, что с таким товарищем у банды будет хорошее прикрытие, и вообще, открываются новые перспективы.
А еще у Мажора есть слабость (или сила, как посмотреть): любит описывать, как он круто уже половину девок в городе поимел. Правда, имен не называет, только намекает, что они такие, и ух и ах. Впрочем, если и врет, то так убедительно, что многие в банде ему верят и завидуют.
Клим Кадило всего несколько лет как переехал в Энск из Воронежа с семьей. Батя у него священник, так что его поповичем поначалу кликали да высмеивали. Но Клим быстро показал, что может за себя постоять, а на семью плевать хотел. И отец с его проповедями ему не указ! Кадило много хвастался, что в большом городе гопники круче, и он там уже не мелочевкой всякой дворовой занимался, а на настоящие дела с серьезными людьми ходил. На банду он набрел почти случайно: втюрился тогда в Анку и решил проследить, куда она ходит. Когда он заявился, его сначала поколотили и сказали валить, но он как ни в чем не бывало через пару дней пришел снова, да так и остался. Когда он на второй раз явился, Аркаша уже хотел было его смертным боем бить, но тут внезапно Анка заступилась, ей такое упорство показалось занимательным. А за ней и остальные тоже подтянулись, так что решили сообща, что оставят. Парень-то и правда не промах, вот и от кликухи обидной отбился, теперь Ворошилой прозывается. Аркаша, впрочем, так с ним и не смирился, но со всей бандой спорить не стал.
В начале прошлой зимы, когда банда уже сложилась в таком составе, Мажор сказал, что ему отец добыл несколько билетов на настоящий рок-концерт в Воронеже! Аркаша сплюнул презрительно: только ботаны задротствуют по такой фигне, это не для настоящих мужиков. Но Сидор заинтересовался, и вместе с Анькой и Мажором они съездили на этот концерт, где выступал “Сектор Газа”. С тех пор Сидор понял, что жил как-то не так, что только в этой музыке настоящий кайф, и решил нести эту мысль в массы! Вернувшись, Сидор, которого быстро прозвали Рокстаром, рассказал о своем “откровении” другу Янчику. Тот сначала не проникся, но Рокстар не сдавался, Анка с Мажором ему вторили. Рокстар находил фотографии разных кумиров, а как-то раз затащил банду в “кинотеатр” в медвытрезвителе. Смотрели большой панк-рок концерт - видеокассету принес Мажор, который купил ее во время очередной поездки с семьей в Воронеж.
Аркаша и еще часть ребят к такой музыке относились презрительно. Все в итоге закончилось большой дракой в начале весны 91-го между Рокстаром с друзьями и Аркашей-главарем с приспешниками. Ленин (впрочем, он к тому времени уже требовал, чтобы его звали Бобби), поддержал Рокстара, потому что давно мечтал сам стать главарем. Новое победило. Тогда Аркаша со своими ушел к Пролетарским, с которыми они, гагаринские, всегда соперничали! С Аркашей ушли Ерема - он сказал, что дерьма в уши ему и дома хватает, и Аленка Сидорова. Она сразу не поддержала увлечение брата рок-музыкой, они серьёзно поссорились. А вот Анка осталась. То ли рок ее тоже так увлек, то ли просто решила держаться подальше от Аленки.
Банда сменила название на “неформалов”.
В последнее время неформалы всерьез думают над тем,чтобы собрать свою группу и прогреметь по всей стране не слабее Сектора!

Гагаринский район, хотя и считается интеллигентским (квартиры там выдавали в основном преподавателям ПТУ, врачам из больницы, работникам ДК и иным представителям умственных профессий), с точки зрения молодежи ничем особо не отличался от остального города. Была тут долгое время и своя банда гопников. Да и чем еще заниматься в этой дыре, не убиваться же об ПТУшную учебу, все равно после нее только завод и никаких перспектив!
До весны 91-го в банде заправлял Аркадий Бибов, был он старше остальных и любил командовать, а если что - легко пускал в ход кулаки. Ну и помогал отмазывать своих через мамку, которая участковой по их району была в ментовке.
Самой заводной девкой среди Гагаринских была безотцовщина, Аня Патрикеева по кличке Анка (-пулеметчица). Она не раз слышала слухи про то, что ее мать всем дает и вообще гулящая. Сначала переживала, вступалась за маму… Но уже лет с 11-12 и сама смотрит на мать с легким презрением за лицемерие и ханжество (ага, надо учиться, а то уборщицей станешь… А сама-то в начальство через постель вылезла, все знают). А для себя Анка решила, что шуры-муры всякие - не для нее. Пацанов она воспринимает, как своих в доску, Аркаша же, вожак, сам свое место занявший, а не через блат, в отличие от мамы, был для Анки примером для подражания, он ее и драться научил. О них, конечно, сначала сплетничали, что, мол, “жених и невеста”, но Анка (иногда и с помощью Аркаши) так доходчиво пояснила все сплетникам, что скоро они замолчали. С тех пор Анку в банде зауважали.
Еще в банде были Володя и Алена Сидоровы (брат с сестрой, сестра на пару лет старше). Их отца посадили за бандитизм еще в 74-м, когда они совсем мелкие были. Снова отец объявился несколько месяцев назад. И хоть он теперь ветеран Афгана, настоящий герой, но семью не навещает (про то, что он вернулся, родные вообще случайно узнали, когда мама его на улице встретила).
Володей в банде было двое, Сидоров и Аверьянов. У них не только имена оказались одинаковые, но и вообще ребята задружились крепко еще со школы, так что их и кликать стали - братья-акробаты. Еще в первом классе, где они вместе учились, каждый настаивал, что именно он - настоящий Вован. Закончился этот спор тогда тем, что они крепко подрались, да так, что оба еще несколько дней дома отлеживались. Потом помирились и договорились, что один будет Сидор, а другой Янчик.
У Янчика (Володи Аверьянова) мамка, как и у Аркаши, тоже в ментовке работает, но не участковым, а целым следаком. Поначалу она прям крепко на уши ему с другом приседала. Но года два назад Сидор в банду вписался, ну и Янчик тоже быстро туда подтянулся. Теперь, как мамка начинает свою шарманку, Янчик дверью хлоп - и к пацанам. Ну или в окно, если дверь запрут. Маме только и остается теперь, что вытаскивать каждый раз Янчика и Сидора из детской комнаты милиции. Даже радуется, когда они туда попадают: там-то им деваться некуда, слушают ее проповеди, как миленькие.
Братьев-акробатов поначалу в банде всерьез не принимали, за шестерок держали. Но вскоре ребятам это надоело, и они потребовали к себе уважения, как и к остальным. Аркаша-главарь им целое испытание устроил - вдвоем против остальной банды выстоять 5 минут. И быть бы им битыми нещадно, но сестра Сидора, Аленка, вписалась за брата, самому Аркаше накостыляла! Так их и и приняли окончательно за своих. Аленка тогда очень впечатлила Аркашу, с тех пор и до последней весны она была была его правой рукой. А вот брата Аленка вообще-то недолюбливает, ну потому что он, хотя младше и слабее, понтуется перед ней тем, что он - пацан.
Сначала Алена с Анкой, единственные девки в банде, задружились, постоянно перешептывались и посмеивались между собой. Пацаны смотрели на это снисходительно. Но в начале марта 91-го девчонки аж подрались, причем так всерьез: у Аленки еще неделю фингал на поллица не сходил. В чем дело было, они тогда никому, впрочем, не сказали, но после того случая Анка с бывшей подругой больше не разговаривала.
Ермак Сагайдачный, к банде Гагаринских прибился года 4 уже как. Отец у него тогда только-только из судьи переквалифицировался в учителя истории, и с сына спрашивал строже, чем с других. В итоге, Ерема всегда получал пятерки, но не очень-то им радовался: кому понравится, если все нормальные пацаны тебя за ботана никчемного держат за что его и дразнили ботаном. Ереме это все быстро надоело, и вот в начале зимы он на спор подложил училке на стул собачье дерьмо со двора, и сорвал урок. А через пару дней выпустил в классе жирнющую крысу, и ее почти весь урок кто ловил, а кто боялся! В этот раз его запалили, и влетело тогда прям знатно, но пацаны зато зауважали, и через небольшое время приняли в банду. В целом, парень оказался и правда нормальный, но иногда начинает умничать, задвигать всякие идеи. Про то, что “грядет тотальное и неизбежное изменение лживого коммунистического строя и возрождение русской нации. И начнут этот переворот простые русские пацаны, умеющие постоять за себя и за угнетенный русский народ”.
Про женские права (по-умному, эмансипацию) была еще такая история. Пару лет назад Анка прочитала статью в каком-то попавшемся ей на глаза новомодном глянцевом журнале, и после этого так и норовила вставить к месту и не к месту что-то про феминизм и права женщин. Ерема послушал это, послушал - да и приволок из дома пару умных книжек , в которых это все как-то даже научно обосновывалось. Ну и все, пропала Анка. Причем сам-то Ерема вполне понимал, что баба всегда будет ниже мужика, пацаны должны девчонок охранять, а те взамен - прибираться там, готовить, ну и прочее такое. Но Анка, как те книги прочла, что-то как-то в своей голове сложила из них, и дальше уже свою позицию отстаивала. Что если у добра есть кулаки, то пофиг, какие там сиськи. А если кто с ней спорил, то могла и втащить (и втаскивала не раз, тому же Ереме от нее доставалось). В итоге, Гагаринские от нее тогда отстали, и как-то даже стали уважать за принципиальность и последовательность.
С год назад в банду Гагаринских пришел третий Володя, по фамилии Бобов. Правда, сам он с Преображенского района, в котором живет вся почти энская элита: мэр, судья и всякие прочие. Ну понятно, что при таких жителях и пригляд за тем районом у ментов особый, так что своей банды в районе не завелось, вот и прибиваются ребята кто к Гагаринским, а кто к Пролетарским. Отец Бобова тоже следак, сына воспитывал сурово. Так сурово, что тот, как только нашел, где спрятаться от его пригляда - дома появляться почти перестал. В этом они с Аверьяновым схожи, конечно. А в банду его взяли быстро, как поняли, что пацан - четкий и за себя постоять может, благо, отец его в плане физухи с детства гонял. И прозвище ему определили простое и понятное: Ленин. Потому что отчество у этого Владимира было Ильич.
Ленин поделился с новыми друзьями новым развлечением - травкой. Кто-то разок затянулся и плюнул, кто-то время от времени заказывает себе дозу “в честь праздника”. И только Сидор и Аленка втянулись всерьез и стали регулярно брать по косячку у Ленина. Тот, хотя сначала и делился с друзьями бескорыстно, но потом сказал, что запасы кончились, а новые только за бабло достать можно. Так что теперь время от времени у гагаринских дензнаки переходят в одни руки, а травка - в другие.
Еще с Преображенского к Гагаринским вскоре после Ленина подтянулся Ваня Воротников, сын мэра. Там понятно, советская элитка, всегда было всё самое лучшее, заграничное. Неудивительно, что в банде Ваня получил кличку Мажор. Мажор и Ленин с давних пор конкурировали, пытались обойти друг друга во всем, поэтому и в банду Мажор за Бобовым тоже увязался. Когда гагаринские поняли, что Мажор за Лениным прискакал, они им устроили нормальный пацанский бой. Ленин, конечно,выиграл, но и Мажор держался как настоящий пацан. Не ныл, не хныкал, только глазами сквозь кровь, из разбитого лба текущую, злобно посверкивал. Так что приняли его. Ну и, конечно, все, хоть и про себя, но понимали, что с таким товарищем у банды будет хорошее прикрытие, и вообще, открываются новые перспективы.
А еще у Мажора есть слабость (или сила, как посмотреть): любит описывать, как он круто уже половину девок в городе поимел. Правда, имен не называет, только намекает, что они такие, и ух и ах. Впрочем, если и врет, то так убедительно, что многие в банде ему верят и завидуют.
Клим Кадило всего несколько лет как переехал в Энск из Воронежа с семьей. Батя у него священник, так что его поповичем поначалу кликали да высмеивали. Но Клим быстро показал, что может за себя постоять, а на семью плевать хотел. И отец с его проповедями ему не указ! Кадило много хвастался, что в большом городе гопники круче, и он там уже не мелочевкой всякой дворовой занимался, а на настоящие дела с серьезными людьми ходил. На банду он набрел почти случайно: втюрился тогда в Анку и решил проследить, куда она ходит. Когда он заявился, его сначала поколотили и сказали валить, но он как ни в чем не бывало через пару дней пришел снова, да так и остался. Когда он на второй раз явился, Аркаша уже хотел было его смертным боем бить, но тут внезапно Анка заступилась, ей такое упорство показалось занимательным. А за ней и остальные тоже подтянулись, так что решили сообща, что оставят. Парень-то и правда не промах, вот и от кликухи обидной отбился, теперь Ворошилой прозывается. Аркаша, впрочем, так с ним и не смирился, но со всей бандой спорить не стал.
В начале прошлой зимы, когда банда уже сложилась в таком составе, Мажор сказал, что ему отец добыл несколько билетов на настоящий рок-концерт в Воронеже! Аркаша сплюнул презрительно: только ботаны задротствуют по такой фигне, это не для настоящих мужиков. Но Сидор заинтересовался, и вместе с Анькой и Мажором они съездили на этот концерт, где выступал “Сектор Газа”. С тех пор Сидор понял, что жил как-то не так, что только в этой музыке настоящий кайф, и решил нести эту мысль в массы! Вернувшись, Сидор, которого быстро прозвали Рокстаром, рассказал о своем “откровении” другу Янчику. Тот сначала не проникся, но Рокстар не сдавался, Анка с Мажором ему вторили. Рокстар находил фотографии разных кумиров, а как-то раз затащил банду в “кинотеатр” в медвытрезвителе. Смотрели большой панк-рок концерт - видеокассету принес Мажор, который купил ее во время очередной поездки с семьей в Воронеж.
Аркаша и еще часть ребят к такой музыке относились презрительно. Все в итоге закончилось большой дракой в начале весны 91-го между Рокстаром с друзьями и Аркашей-главарем с приспешниками. Ленин (впрочем, он к тому времени уже требовал, чтобы его звали Бобби), поддержал Рокстара, потому что давно мечтал сам стать главарем. Новое победило. Тогда Аркаша со своими ушел к Пролетарским, с которыми они, гагаринские, всегда соперничали! С Аркашей ушли Ерема - он сказал, что дерьма в уши ему и дома хватает, и Аленка Сидорова. Она сразу не поддержала увлечение брата рок-музыкой, они серьёзно поссорились. А вот Анка осталась. То ли рок ее тоже так увлек, то ли просто решила держаться подальше от Аленки.
Банда сменила название на “неформалов”.

Когда Алена ушла к Пролетарским, Анка рассказала неформалам, что тогда, в начале марта, та к ней целоваться полезла. Да не по-нормальному, а взасос, как мужики с бабами делают. Вот за то, она ей и врезала, только не хотела позорить перед всеми, и срок дала до лета, чтобы Анка от этого дерьма вылечилась.

Володя Аверьянов давно мечтал о мотоцикле, причем не абы каком, а сразу чтоб настоящая Ява. Но стоил такой столько, что проще было утопиться. Однако парень мечту не бросил, шел к ней потихоньку. Он копил деньги, собирая по квартире бутылки, остающиеся после попоек отца, и сдавая их в пункт приема стеклотары. Месяц назад его друг, сын мэра Иван обмолвился, что есть варик: один парень из Воронежа как раз хочет продать свою Яву, потому что его лишили прав, а в большом городе ментов на дорогах тьма, так что байк ему теперь как бы и без надобности. Володя Аверьянов быстро подсчитал накопленное, оперативно сдал стеклотару, большая груда которой симптомом большого отцовского загула как раз валялась в квартире, сгонял с друганом в Воронеж - и добыл свою мечту!
Когда утром отец обнаружил, что бутылок дома нет, а значит и похмелиться будет нечем - он впал в ярость. Так Володьку еще не били. Отец кричал, что сын его обокрал, а тот отвечал, что всегда ведь так поступал, и раньше батя был не против, что сын бутылки сдавал!
Спасла тогда сына мама, которая, услышав от соседей о происходящем, прибежала домой. Она оттащила папашу от сына и пригрозила, если он продолжит, вызвать милицию, то есть, себя. Володька воспользовался моментом, вскочил на байк и был таков. Правда, дома теперь парень почти не ночует.
На самом деле, в той истории с баблом на байк все было не так просто. Володя подсмотрел, где отец хранит заначку - выручку с халтур, о которых не рассказывает маме, потому что она считает, что работать нужно честно. И, когда мечта оказалась так близко, не удержался - вынул заначку и всю ее пустил на байк. На следующее утро отец полез в тайник, чтобы взять на опохмел, и обнаружил пропажу. Именно из-за заначки он так набросился на сына. Впрочем, когда прибежала мама Зина, оба поддержала версию про деньги за стеклотару: сын не хотел, чтобы принципиальная мама-милиционер посадила его за кражу, а Евгений не хотел очередных нотаций от жены про то, что зарабатывать надо честно.

Володя Аверьянов давно мечтал о мотоцикле, причем не абы каком, а сразу чтоб настоящая Ява. Но стоил такой столько, что проще было утопиться. Однако парень мечту не бросил, шел к ней потихоньку. Он копил деньги, собирая по квартире бутылки, остающиеся после попоек отца, и сдавая их в пункт приема стеклотары. Месяц назад его друг, сын мэра Иван обмолвился, что есть варик: один парень из Воронежа как раз хочет продать свою Яву, потому что его лишили прав, а в большом городе ментов на дорогах тьма, так что байк ему теперь как бы и без надобности. Володя Аверьянов быстро подсчитал накопленное, оперативно сдал стеклотару, большая груда которой симптомом большого отцовского загула как раз валялась в квартире, сгонял с друганом в Воронеж - и добыл свою мечту!
Когда утром отец обнаружил, что бутылок дома нет, а значит и похмелиться будет нечем - он впал в ярость. Так Володьку еще не били. Отец кричал, что сын его обокрал, а тот отвечал, что всегда ведь так поступал, и раньше батя был не против, что сын бутылки сдавал!
Спасла тогда сына мама, которая, услышав от соседей о происходящем, прибежала домой. Она оттащила папашу от сына и пригрозила, если он продолжит, вызвать милицию, то есть, себя. Володька воспользовался моментом, вскочил на байк и был таков. Правда, дома теперь парень почти не ночует.

Володя Аверьянов давно мечтал о мотоцикле, причем не абы каком, а сразу чтоб настоящая Ява. Но стоил такой столько, что проще было утопиться. Однако парень мечту не бросил, шел к ней потихоньку. Он копил деньги, собирая по квартире бутылки, остающиеся после попоек отца, и сдавая их в пункт приема стеклотары. Месяц назад его друг, сын мэра Иван обмолвился, что есть варик: один парень из Воронежа как раз хочет продать свою Яву, потому что его лишили прав, а в большом городе ментов на дорогах тьма, так что байк ему теперь как бы и без надобности. Володя Аверьянов быстро подсчитал накопленное, оперативно сдал стеклотару, большая груда которой симптомом большого отцовского загула как раз валялась в квартире, сгонял с друганом в Воронеж - и добыл свою мечту!
Когда утром отец обнаружил, что бутылок дома нет, а значит и похмелиться будет нечем - он впал в ярость. Так Володьку еще не били. Отец кричал, что сын его обокрал, а тот отвечал, что всегда ведь так поступал, и раньше батя был не против, что сын бутылки сдавал!
Спасла тогда сына мама, которая, услышав от соседей о происходящем, прибежала домой. Она оттащила папашу от сына и пригрозила, если он продолжит, вызвать милицию, то есть, себя. Володька воспользовался моментом, вскочил на байк и был таков. Правда, дома теперь парень почти не ночует.
На самом деле, в той истории с баблом на байк все было не так просто. Володя подсмотрел, где отец хранит заначку - выручку с халтур, о которых не рассказывает маме, потому что она считает, что работать нужно честно. И, когда мечта оказалась так близко, не удержался - вынул заначку и всю ее пустил на байк. На следующее утро отец полез в тайник, чтобы взять на опохмел, и обнаружил пропажу. Именно из-за заначки он так набросился на сына. Впрочем, когда прибежала мама Зина, оба поддержала версию про деньги за стеклотару: сын не хотел, чтобы принципиальная мама-милиционер посадила его за кражу, а Евгений не хотел очередных нотаций от жены про то, что зарабатывать надо честно.

Володя Аверьянов давно мечтал о мотоцикле, причем не абы каком, а сразу чтоб настоящая Ява. Но стоил такой столько, что проще было утопиться. Однако парень мечту не бросил, шел к ней потихоньку. Он копил деньги, собирая по квартире бутылки, остающиеся после попоек отца, и сдавая их в пункт приема стеклотары. Месяц назад его друг, сын мэра Иван обмолвился, что есть варик: один парень из Воронежа как раз хочет продать свою Яву, потому что его лишили прав, а в большом городе ментов на дорогах тьма, так что байк ему теперь как бы и без надобности. Володя Аверьянов быстро подсчитал накопленное, оперативно сдал стеклотару, большая груда которой симптомом большого отцовского загула как раз валялась в квартире, сгонял с друганом в Воронеж - и добыл свою мечту!
Когда утром отец обнаружил, что бутылок дома нет, а значит и похмелиться будет нечем - он впал в ярость. Так Володьку еще не били. Отец кричал, что сын его обокрал, а тот отвечал, что всегда ведь так поступал, и раньше батя был не против, что сын бутылки сдавал!
Спасла тогда сына мама, которая, услышав от соседей о происходящем, прибежала домой. Она оттащила папашу от сына и пригрозила, если он продолжит, вызвать милицию, то есть, себя. Володька воспользовался моментом, вскочил на байк и был таков. Правда, дома теперь парень почти не ночует.

Володя Аверьянов давно мечтал о мотоцикле, причем не абы каком, а сразу чтоб настоящая Ява. Но стоил такой столько, что проще было утопиться. Однако парень мечту не бросил, шел к ней потихоньку. Он копил деньги, собирая по квартире бутылки, остающиеся после попоек отца, и сдавая их в пункт приема стеклотары. Месяц назад его друг, сын мэра Иван обмолвился, что есть варик: один парень из Воронежа как раз хочет продать свою Яву, потому что его лишили прав, а в большом городе ментов на дорогах тьма, так что байк ему теперь как бы и без надобности. Володя Аверьянов быстро подсчитал накопленное, оперативно сдал стеклотару, большая груда которой симптомом большого отцовского загула как раз валялась в квартире, сгонял с друганом в Воронеж - и добыл свою мечту!
Когда утром отец обнаружил, что бутылок дома нет, а значит и похмелиться будет нечем - он впал в ярость. Так Володьку еще не били. Отец кричал, что сын его обокрал, а тот отвечал, что всегда ведь так поступал, и раньше батя был не против, что сын бутылки сдавал!
Спасла тогда сына мама, которая, услышав от соседей о происходящем, прибежала домой. Она оттащила папашу от сына и пригрозила, если он продолжит, вызвать милицию, то есть, себя. Володька воспользовался моментом, вскочил на байк и был таков. Правда, дома теперь парень почти не ночует.

Все знали, что Янчик спит и видит, как бы завести байк. Он буквально каждую копейку берег, бутылки после отцовских попоек сдавал годами, но разве так наберешь, по крошкам? С месяц назад Мажор Янчика поддразнил: мол, у меня в Воронеже приятель Яву продает недорого, менты прав лишили. Внезапно, Янчик не растерялся, и вскоре бабло где-то добыл, вернулся весь в кровище, но с деньгами. Мажор удивился, но с базара не соскочил. Сгоняли вместе в Воронеж, и теперь у Янчика есть самая настоящая Ява. Ну и парня с тех пор уже не Янчиком, а Байкером кличут!

Общегородские новости:

молодой ПТУшник Володя Аверьянов, сын рабочего Евгения и следователя Зинаиды, с недавних пор обзавелся байком, да не абы каким, а настоящей Явой. Правда, кажется, папаша не очень этим доволен, но зато все девчонки теперь точно его, так что не пофиг ли пацану на отцовский гнев! Гоняет он, как сумасшедший, ни один участковый догнать не может. И девчонки все Володьке вслед тааак смотрят….

Участковые Энска как будто считают байкера Володю Аверьянова своим личным врагом! Он гоняет на модной Яве, то и дело превышает скорость и периодически нарушает по мелочи, правда, никто по-настоящему не пострадал! Поскольку Володя - сын следователя Аверьяновой, всерьез прижать его никак не получается, пока нет серьезных обвинений. Аверьянова, хоть и принципиальная, но сына очень любит, и ради него задействует служебные связи.

С прошлой осени, чуть больше года, у гагаринских, а потом неформалов появилась, вместо сарая с протекающей крышей, нормальная база. “Держит” ее Клим “Ворошило”. Он работает продавцом в гастрономе и как-то договорился с заведующей, чтоб их банду пускали в подсобке потусить. Помещение, правда, предоставили со строгим наказом: чтоб все было чисто и в порядке, а то вдруг какая проверка. Зато и шуметь можно, и музыку лабать. Пацаны, конечно, иногда ворчат на то, что приходится за чистотой следить. Но место и правда козырное, так что пока терпят.

Когда Клим Кадило устроился на первом курсе подрабатывать продавцом в гастроном, он довольно быстро разобрался, как там все устроено и договорился, что он помогает заведующей, Анне Мигери, мешки ворочать и к черному входу подтаскивать, когда она скажет, а она взамен дает ему и его дружбанам тусить в подсобке, которая все равно простаивает без дела. Заведующая только поставила ему условие, что в подсобке должно быть чисто, никаких гор мусора, “наскальной живописи” и плакатов с голыми девками на стенах. Потому как, если вдруг проверка нагрянет, то ни ей, ни ему будет не отмазаться. Но она-то только профилактическую беседу с братом-мэром схлопочет, а вот он, Клим Кадило, огребет тогда по полной.

Когда после переворота в банде гагаринских Анка не захотела уходить, Аркаша решил, что все дело в их с Аленой ссоре, которая была совсем незадолго до раскола банды. Типа, раз Алена ушла, то Анка назло ей осталась с неформалами. И вот пару недель назад, когда он начал Аленке предъявлять, та и вывалила на него, что поссорились они с Анкой как раз из-за Аркаши. Тот аж прибалдел и посмотрел на Аленку другими глазами (до того-то считал ее просто пацанкой, как бабу не воспринимал. Дальше они, вроде как, начали вместе гулять, но совсем скоро случилась неприятность: загребли Аркашу в весенний призыв (про то отдельная история будет), так что развиться отношения Аленки и Аркаши так никуда и не успели.

В конце марта, вскоре после того, как гагаринские стали неформалами и от них ушли Аркаша, Аленка и Ерема, Аркаша и Алена стали вместе гулять. Впрочем, Аркашу совсем скоро после того в армейку загребли, и дошло ли у них там до чего серьезного - никто толком не знает.
Когда в банде в конце марта обсуждали свежий слух, что Аркаша с Аленкой закрутил, Анка очень так удивилась и даже не поверила. Пацаны решили, что она ревнует и стали на ней подшучивать. Ну Анка и выдала в ответ ту историю, когда Аленка к ней целоваться лезла. И вообще, надо уже, дескать, раз решили, музыку делать, а не сплетничать.

В весенний призыв, в апреле, Бобова Владимира, которого друзья зовут Бобби, забрали в армию по повестке. Отец-следак в этот раз не поддался на уговоры жены, сказал, что пусть уже армия из него человека сделает и мозги на место поставит - и не стал прикрывать.
После того, как Бобби ушел, Рокстар и Байкер, которые дольше всех из пацанов были в банде, решили, что Байкер будет главарем, а Рокстар продолжит песни для группы писать, ему не до того. Анька тоже их поддержала, а ведь она в банде с самого ее начала. Возражать тогда никто не захотел (или не решился), так что теперь Байкер в банде главный, а Рокстар и Анка ему помогают.. Бобби иногда в увольнительные к друзьям заходит, но понимает, что пока он в армии, банду должен кто-то другой держать. Вот что будет, когда служба закончится - уже вопрос…

В весенний призыв, в апреле, Бобова Владимира, которого друзья зовут Бобби, забрали в армию по повестке. Отец-следак в этот раз не поддался на уговоры жены, сказал, что пусть уже армия из него человека сделает и мозги на место поставит - и не стал прикрывать.

Илья Патрикеев недавно вернулся в город и для вида устроился заведующим краеведческим кружком в ДК. Илья никогда особенно не тяготел к истории и откровенно скучал на своей новой работе, пока однажды не случился в его жизни поворотный момент, он забрёл в закрытую секцию хранилища местной библиотеки, где нашёл брошюру с воспоминаниями молодого казака Гаврилина Игната Евстигнеевича. Тот писал о жизни казаков в городе, о том, как их использовали то белые, то красные - подставляя под пули.
И решил Илья Патрикеев казачество в Энске возродить, а самому стать атаманом.Тем более, что уже сейчас возможности влиять на людей у скромного заведующего краеведческим кружком имеются. Его сестра - Патрикеева Людмила Степановна, заведующая ПТУ, близко знакома со многими влиятельными людьми в городе. Так что его мечта - сделать Энск центром казачества, а самому возглавить это движение - представляется ему вполне осуществимой. Первый официальный сбор казачьего общества (назначенный Ильей на вечер четверга) должен решить, кто будет лидером движения.

Истинный интеллигент, имеет два высших образования, юридическое и историческое. И если первое он получил с подачи родителей - те хотели, чтобы сын был обеспеченным, то второе получил сам, для души. Учился на вечернем, не жалея сил. Впрочем, работать пошёл по юридической линии и много лет был председателем энского городского суда.
Когда 3 года назад произошёл скандал из-за новенького кооператива сауны и Сагайдачный отказался одобрять лицензию, после чего был снят с должности, он сразу устроился работать в ПТУ. Григорий обрадовался когда заведующий краеведческим кружком Илья Патрикеев рассказал об идее возродить в Энске казачество и позвал на собрание, посвящённое этому. Как учитель истории, Сагайдачный знает наизусть историю Донского, Запорожского, Кубанского, Яицкого и Терского казачеств. Он хочет примкнуть к местным казакам с истинной любовью и верой в возрождение. Правда, самого Патрикеева Сагайдачный презирает. Тот окончил училище, историю практически не знает. Да и в целом, человек он недалёкий и приземлённый. Поэтому Григорий сам подумывает, чтобы стать атаманом. Есть у него и другая мечта: привлечь больше молодёжи. Сейчас они, в том числе и сын Григория, занимаются не пойми чем, шляются по улицам, пьют. А станут казаками, поймут, что такое порядок и настоящая жизнь. Первый официальный сбор казачьего общества (назначенный на вечер четверга) должен решить, кто будет лидером движения, и Сагайдачный намерен обойти Патрикеева.

недавно вернулся из Афгана, поначалу ходил злой и смурной, как и многие ветераны, но однажды его втянул в разговор Илья Патрикеев, рассказывал об истории казаков, о том, как храбро они защищали свою страну, да и в мирной жизни не давали своих в обиду, потому что каждый мужчина у них умел владеть оружием. Гурьев задумался, что именно в таком обществе может существовать настоящая справедливость, когда законы подкрепляются силой, и за этим следят все мужчины, из тех кто носит оружие. Может быть, именно этим Никита с его боевым опытом мог бы пригодиться родной стране? Так что он согласился прийти на первый официальный сбор казачьего общества (назначенный на вечер четверга) и, вероятно, записаться в казаки.

Заинтересовалась разговорами о том, что в Энске собираются организовать казачий круг. Сколько она, надрываясь, работала ради того, чтоб поставить дочь на ноги, но теперь-то можно пожить и для себя! Любовник Александры Сафроновой, Евгений Аверьянов, конечно, неплохой человек, но на самом деле ей хочется встретить настоящего мужчину, сильного, заботливого, верного - какими бывали люди до революции и всей этой пропаганды женского равноправия. Если бы еще и неженатого найти, но мало их в Энске... Ну, и историю Александра уважает, особенно ей нравится то, как Григорий Сагайдачный замечательно рассказывает о местных казаках. Поэтому она с интересом идет послушать на первый официальный сбор казачьего общества (назначенный на вечер четверга).

Услышал о том, что в Энске собираются организовать казачий круг, от своей коллеги и любовницы Александры Сафроновой. Она твердо намерена принять в этом участие, и Евгений решил пойти послушать вместе с ней. Отчасти Аверьянов подозревает, что Александра не очень-то довольна тем, что они вынуждены скрывать свои отношения, и хотела бы найти себе кого-то другого, но Сафронова ему очень нравится, и он ревнует ее заранее к своим же мыслям, не хочет уступать каким-то так называемым казакам. А если что, он и сам казаком станет, чего в этом сложного?! У него какой-то прадед, кстати, казаком был!

Услышал от Никиты Гурьева, что в Энске собираются организовать казачий круг, и тому эта идея запала в душу. Мирон очень уважает его (настоящий ветеран, прошел Афган!), так что решил тоже пойти на сбор. Да и здорово будет, если Никита прав, и за казаками будущее страны - тогда-то Мирон покажет своим родителям, которые достали его нравоучениями, что он не учится и не работает, а зато будет строить новое общество!

Его отец, Григорий Степанович, уже давно увлекается историей местного казачества и сыну тоже старается вложить в голову какие-то знания. Ермак с детства привык уважать и слушаться его, так что кое-что даже запомнил. И, разумеется, когда отец объявил, что в Энске собираются организовать казачий круг (который Григорий Степанович надеется возглавить), он потребовал, чтобы его сын тоже поддержал возрождение традиций. Ермак побаивается окончательно ссориться с родителями, которые недовольны тем, в какую компанию он в последнее время затесался, и поэтому согласился пойти с отцом в казаки, чтобы хоть так его задобрить. В конце концов, сколько там может быть напряга? Поболтают и разойдутся.

Общегородскиеновости:
Разговоры о возрождении казачества уже какое-то время ходят в Энске, и вот, наконец, был назначен на вечер 26 декабря 91-го года (первый вечер игры) первый официальный сбор общества, где должны вступить в ряды общества первые энтузиасты, а также выбран атаман. Затем, вероятно, нужно будет регистрироваться в мэрии, и есть надежда, что на день города (в пятницу) казакам позволят выступить и заявить о себе.

С месяц назад Люда Велесова, ПТУшница из колхоза, заучка и вечная отличница, пришла в гастроном и попросилась в банду. Анка подняла ее на смех, а Рокстар предложил спеть, намекая, что у них такой уровень, до которого ей никогда не дорасти. Людка, впрочем, не растерялась и спела так, что у неформалов челюсти отпали. Рокстар шепнул что-то Байкеру, и тот без колебаний принял новенькую. Впрочем, тут же спохватился и предупредил, что берут на испытательный срок, потому как для их группы надо не только голос иметь, но и правила их соблюдать, и вообще - своей стать, а на это время надо. Потом выяснилось, что петь Люда научилась в школьном хоре, еще до ПТУ. Ее там даже выделяли, говорили, что талант редкостный.

Кузька еще с учебы в ПТУ интересовался всякой новой музыкой. Сначала рок, а потом и панк. После ПТУ была армия, там с неположенной музыкой было плохо, но потом Кузя вернулся, и последние года полтора продолжал добывать и слушать своих кумиров. Когда папаша в конце прошлой зимы поехал по делам в Воронеж за покупками, Кузя напросился с ним. В городе быстро от отца сбежал, стал гулять по улицам, высматривать… Сам еще не знал, что. Наткнулся на какую-то подвальную дверь, обклеенную странными картинками с парнями в ирокезах и косухах. Тут внезапно заробел, но все же открыл…. И попал в какой-то волшебный мир. Полумрак, дым, совершенно неожиданная и незнакомая, но такая завораживающая, громкая музыка, та самая, которую он тогда слышал по радио через треск помех. Песни, в которых мат, свобода, кураж, какая-то магия. А главное - люди. Носители всего вот этого. Так Кузя узнал, что такое панк и рок. Он ходил по тесным прокуренным подвальным коридорчикам и понимал, что именно это - жизнь, только так и надо. Через какое-то время его нашел отец и вытащил на улицу, где стал отчитывать, по привычке, отвешивая подзатыльники и поясняя, что не туда он смотрит, не на то зарится, а надо семью заводить и поднимать ее, и вообще, бардак будет, пока молодежь по вот таким притонам шляется. Кузя слушал, кивал (чтобы подзатыльники поскорее кончились), и в тоже время старался уложить в памяти все, что увидел и услышал. С тех пор главной мечтой для него стало теперь найти таких людей в Энске и вернуться в этот мир, теперь уже навсегда. А пока таких людей не встретил, Кузя собирал кассеты с разным панк-роком и просто роком. Плакатами с кумирами была заклеена вся его комната. Мамка регулярно требовала, чтобы он прекратил, а то братика Акакия разбудит, а когда он не слушал - звала отца. Отец приходил - и снова орал на него, дыша перегаром, отвешивая подзатыльники и требуя покорности и послушания. Но Кузе все было нипочем
С месяц назад Людка-отличница, дочка их кумы, живущая в колхозе с матерью после пожара на Дальнем хуторе, похвасталась Кузе, что ее в новую группу взяли, очень крутую, будут рок играть и стадионы собирать. Рок - это вообще самое современное и правильное, это про свободу и полет, когда на всех нравоучителей насрать! А когда у них будет большой концерт, она Кузе контрамарочку организует, чтобы он увидел, какая Людка теперь стала крутая!
Учиться Людка, впрочем, не бросила, и как-то у нее получалось и пятерки получать, и с этой группой своей новой тусить. Разве что приходить стала теперь совсем поздно, а когда ей говорили, что опасно это, отшучивалась, что у нее теперь друзья надежные, которые от всего защитят

В конце прошлой зимы колхозник, Гурьев Павел Прокофьевич, поехал в Воронеж прикупить кое-чего из техники, чего в Энске было не достать. С ним увязался и средний сын, Кузя. Под вечер, когда основные покупки уже были сделаны, Павел на какой-то момент обнаружил, что сын, который до этого покорно шел за ним, куда-то пропал. Поиски через какое-то время увенчались успехом: парень завернул в какой-то прокуренный подвал с тусклыми лампочками и какой-то дикой музыкой. Ну и люди были под стать: бессмысленная молодежь, хлюпики с сальными патлами и вытаращенными глазами. А посреди всего этого Кузя. Стоит, пялится. Павел подошел к нему, растолкав по дороге всех, кто мешал пройти и вытащил его на улицу, где доходчиво, как и должен правильный отец, пояснил ему, что нормальный мужик должен работать, жену найти и хозяйство вести, а все это непотребство - путь в никуда, все эти дебилы никому не нужны и скоро вымрут. Конечно, для доходчивости отец не брезговал время от времени и подзатыльник сыну дать, чтобы тот слушал внимательнее и не отвлекался.
Но ничего не помогло, и с тех пор Кузя пропал. Вроде и в армии уже отслужил, должны были мозги там сыну на место поставить, а нет, что-то не так пошло. Вся комната в плакатах дурных, вечно шум этот, который он музыкой называет. Мамка и так вся на нервах с этим своим Акакием, а тут еще и Кузя. Павел сына, конечно, воспитывает по своему, да толку, кажется, никакого!
А с месяц назад еще и Людка-отличница, дочка кумы, учудила. Заявила, что она теперь в группе какой-то в городе поёт и в том видит свой путь жизненный!
Учиться Людка, впрочем, не бросила, и как-то у нее получалось и пятерки получать, и с этой группой своей новой тусить. Разве что приходить стала теперь совсем поздно, а когда ей говорили, что опасно это, отшучивалась, что у нее теперь друзья надежные, которые от всего защитят

Чуть больше полгода назад, в начале июня, мэр Воротников Егор Кузьмич зашел к старому приятелю, начальнику милиции Логинову Федоту Тихоновичу. Кроме всего прочего, Егор Кузьмич тогда поделился новостью от своей сестры, заведующей гастрономом. К ним через неделю должна прийти партия пятизвездочного Арарата, причем по бумагам она нигде не светится и распространять тот коньяк Анна Кузьминична планирует строго по своим. К которым, конечно же, относится и ее брат - мэр, и начальник милиции.
Тогда, в начале июня, Стеф подслушал разговор про коньяк, и на ближайшей сходке предложил ограбить магазин и взять себе дефицит. Тема в том, что раз он неучтенный, то и заведующая поостережется про его пропажу заявлять, а значит - все будет шито-крыто. Ребята вдохновились. Брать решили на следующую ночь после поставки, когда коньяк еще не разберут и в магазине никого не будет.
Брать гастроном тогда пошла вся банда пролетарских. Они выждали, пока не наступила глубокая ночь, и часа в три пошли на дело. Быстро сбили замок на задних воротах и пошли на склад, где как раз стояли коробки со свежей поставкой. Но тут с другой стороны коридора неожиданно, как черт из табакерки, выскочил Ворошило из неформалов. Он заорал “пацаны, наших бьют!” и полез на незваных гостей с кулаками. Вслед за ним появились еще несколько неформалов, завязалась большая драка.
Когда в июне после ночной попытки ограбления гастронома начальник милиции, майор Логинов пришел утром в отделение, он увидел там в обезьяннике своего собственного сына. Майору аж поплохело и, хватаясь за сердце, он сразу же вызвал Стефания к себе в кабинет на допрос и устроил разнос по полной программе. Но нельзя же собственного отпрыска на учет ставить! А тот уперся, говорит: “Не пойду домой без ребят, либо всех отпускай, либо всех наказывай!”. Как ни ругался майор, сын - ни в какую. Но в итоге Стефанию все же пришлось согласиться на то, что судить будут старшего сына главврача энской больницы, Бибова Аркашу, иначе дело закрыть не получиться.
Майору все это очень не нравилось, но пришлось уступить. И дело из хорошего стало гнилым, и его же ребята все видят и понимают. Участковый Клыков очень тогда ворчал на начальство, хотя обычно за ним такого не водилось. Уж больно обидно было за такое “легкое” громкое преступление, уже вот в папочке лежало, когда майорская рука взяла и вынула.
Дело пришлось переквалифицировать в хулиганство, Бибову Аркадию присудили короткие исправительные работы, а по их истечении на самом пороге отделения его радостно принял военком, у которого горел план. Аркаша почти весь призыв успешно от него прятался, но тут, конечно, уже деваться было некуда, и ушел он в армию..

Чуть больше полгода назад, в начале июня, мэр Воротников Егор Кузьмич зашел к старому приятелю, начальнику милиции Логинову Федоту Тихоновичу. Кроме всего прочего, Егор Кузьмич тогда поделился новостью от своей сестры, заведующей гастрономом. К ним через неделю должна прийти партия пятизвездочного Арарата, причем по бумагам она нигде не светится и распространять тот коньяк Анна Кузьминична планирует строго по своим. К которым, конечно же, относится и ее брат - мэр, и начальник милиции.

Чуть больше полугода назад, в первых числах июня, Байкер, Рок-стар, Людка-отличница, Мажор и Ворошило тусили-репетировали у себя на базе в подсобке гастронома. Засиделись они тогда допоздна, и по всему выходило, что расходиться будут уже под утро. Все было хорошо и душевно, пока часа в 3 ночи от задних ворот не раздался какой-то скрежет и грохот. Ворошило подорвался посмотреть, что там творится. Дальше пошли крики и звуки драки. Пацаны моментально бросились на помощь, да и Людка в подсобке не осталась.
Брать гастроном тогда пошла вся банда пролетарских. Они выждали, пока не наступила глубокая ночь, и часа в три пошли на дело. Быстро сбили замок на задних воротах и пошли на склад, где как раз стояли коробки со свежей поставкой. Но тут с другой стороны коридора неожиданно, как черт из табакерки, выскочил Ворошило из неформалов. Он заорал “пацаны, наших бьют!” и полез на незваных гостей с кулаками. Вслед за ним появились еще несколько неформалов, завязалась большая драка.

Общегородские новости:

В первых числах июня, около трех часов ночи, в милицию поступил сигнал о большой драке в гастрономе, дальше менты приехали и всех задержали до утра. В задержании тогда участвовали участковые Сидоров Павел Кириллович и Клыков Игнат Матвеевич. Последний и руководил операцией.
Когда стали допрашивать участников и свидетелей, выяснилось следующее:
Работник гастронома, Кадило Клим Васильевич занимался учетом товара. Да, накануне были обнаружены небольшие разночтения в разных бумагах, и он, всей душой радея за дело, все перепроверял! И когда на вверенную ему территорию проникла шайка грабителей, встал на защиту государственного имущества!
Заведующая гастрономом Мигери Анна Кузьминична подтвердила показания своего работника и горячо встала на его защиту
Неравнодушные граждане Аверьянов Владимир Евгеньевич; Сидоров Владимир Семёнович; Воротников Иван Егорович; Велесова Людмила Николаевна просто гуляли рядом, услышали крики о помощи и подорвались помочь товарищу Кадило сохранить государственное имущество до приезда доблестной милиции
После этого всем вышеперечисленным гражданам, давшим показания и подписавшим протоколы, была вынесена благодарность за бдительность и мужество, и их отпустили по домам.
Остальных задержанных драчунов отпустили на следующий день после воспитательной беседы. Наказали только Бибова Аркадия, которому только недавно 18 стукнуло, но и то прям мягко, недолгие исправительные работы. Поговаривают, что так мягко все обошлось потому, что среди драчунов был и сын начальника энской милиции, майора Логинова…

Когда в июне после ночной попытки ограбления гастронома начальник милиции, майор Логинов пришел утром в отделение, он увидел там в обезьяннике своего собственного сына. Майору аж поплохело и, хватаясь за сердце, он сразу же вызвал Стефания к себе в кабинет на допрос и устроил разнос по полной программе. Но нельзя же собственного отпрыска на учет ставить! А тот уперся, говорит: “Не пойду домой без ребят, либо всех отпускай, либо всех наказывай!”. Как ни ругался майор, сын - ни в какую. Но в итоге Стефанию все же пришлось согласиться на то, что судить будут старшего сына главврача энской больницы, Бибова Аркашу, иначе дело закрыть не получиться.
Майору все это очень не нравилось, но пришлось уступить. И дело из хорошего стало гнилым, и его же ребята все видят и понимают. Участковый Клыков очень тогда ворчал на начальство, хотя обычно за ним такого не водилось. Уж больно обидно было за такое “легкое” громкое преступление, уже вот в папочке лежало, когда майорская рука взяла и вынула.
Дело пришлось переквалифицировать в хулиганство, Бибову Аркадию присудили короткие исправительные работы, а по их истечении на самом пороге отделения его радостно принял военком, у которого горел план. Аркаша почти весь призыв успешно от него прятался, но тут, конечно, уже деваться было некуда, и ушел он в армию..

Когда в начале июня, после драки, старшего сына, Аркадия осудили на пару недель испытательных работ - Анатолий Робертович отнесся к этому с пониманием. Сам виноват - сам пусть и расхлебывает. Но вот когда военком его принял прямо с порога милиции и отправил служить в военную часть - вот это уже главврачу не понравилось. Ну как так - столько времени из жизни пацану выкидывать, да еще и так быстро все провернуть, что папа не успел даже справку выправить….

18 декабря вечером Аленка, Стеф и Серый шли со своей базы. То есть, шла Аленка, а парни ее провожали, соревнуясь в “галантности”. Серый первый увидел впереди Анку-неформалку, идущую домой из шараги. Он предложил, раз уж выдалась такая оказия, побить ее как следует, чтобы неповадно было этим говнарям в темное время по их району шляться. Аленка идею поддержала, на Анку у нее еще с весны зуб был. Стеф не очень рвался мочить одинокую девку, как-то это было не по-мужски. Но с другой стороны, Анка всегда хвасталась, что она не хуже пацанов, так что пусть теперь получает. Серый дворами пробежал вперед, а Аленка со Стефом зашли сзади.
Серый спереди зашел, Аленка со Стефом сзади. Предьяву Анке кинул как раз Серега, а сзади из темноты Аленка вышла, и Стеф где-то чуть позади. Главарь пролетарских явно в этот раз вперед лезть не спешил.
Анка понимала, что с троими ей не справиться, но не унижаться же перед этой гопотой?! И врезала Серому первая. Тот пошатнулся, все лицо в крови. Но дальше пролетарские навалились уже все вместе, и не ушла бы Анка дальше на своих двоих…
Но тут из темноты выполз энский бомж. Он подлез под кучу-малу (внизу которой трепыхалась Анка), что-то сделал… И внезапно куча распалась. Пролетарские стояли с одной стороны, хорошо так побитая но готовая дальше защищаться Анка - с другой. Серый ошалело посмотрел на вставшую (и, внезапно, оказавшуюся немаленького роста) груду мусора рявкнул “куда лезешь, дерьмо?!”, махнул своим - и снова полез вперед. Аленка пошла рядом, Стеф чуть затормозил. И правильно сделал, потому что уже в следующую секунду Серый и Аленка были отброшены, и в этот раз встали уже с изрядным трудом. Бомж укоризненно покачал пальцем, прочитал им короткую проповедь на тему того, что “надо жить мирно, трое на одного не хорошо, тем более на девчонку (тут уже и Анка за его спиной протестующе вякнула что-то)” и повелительно предложил идти с миром. Ребята уже поняли, что силы как-то резко поменялись. Стеф согласно закивал, дескать “уходим, уходим”, и увел своих.
Студентка ПТУ из колхоза, Гурьева Марфа Павловна, с пролетарскими тусит уже давно, своя там в доску. Но пролетарские на колхоз не претендовали, ведь это и не город даже а так, деревня. Следить за ним - только силы размывать, неформалы туда не захаживали… Но в сентябре та деревня стала городским районом, а недавно к неформалам прибилась Людка-отличница, и они решили, что новый район теперь под ними.
Пролетарским такой внезапный расклад не понравился, и они решили новый район отбить.
23 декабря вечером Люда шла домой, и вдруг, посреди невеликих колхозных полей, услышала крики и свист пролетарских. Она поняла, что там чуть ли не вся банда, и припустила к дому. Пролетарские уже нагоняли, но тут из-за поворота вышла мама. Пролетарские при ней нападать постеснялись и отступили. Вопрос - надолго ли…
Совсем недавно, 23 декабря что-то дернуло колхозную куму пойти прогуляться. Вышла Велесова Зоряна Микитовна на крыльцо, пошла в сторону основного города, и тут видит - ей навстречу дочка, Людмила, бежит. А за ней все ближе с десяток теней несутся, того гляди - догонят. Кума крикнула грозно так, тени остановились, скучковались, да и отсутупили. Дочка, вся запыхавшаяся, не смогла внятно сказать, кто за ней гнался, и куме с тех пор тревожно так на душе.

Совсем недавно, 18 декабря, Анку из неформалов чуть не побили пролетарские. Застукали, когда она поздно возвращалась одна из ПТУ, и напали втроем (Стеф Логинов, Аленка Сидорова и Серега Аверьянов).
Серый спереди зашел, Аленка со Стефом сзади. Предьяву Анке кинул как раз Серега, а сзади из темноты Аленка вышла, и Стеф где-то чуть позади. Главарь пролетарских явно в этот раз вперед лезть не спешил.
Анка понимала, что с троими ей не справиться, но не унижаться же перед этой гопотой?! И врезала Серому первая. Тот пошатнулся, все лицо в крови. Но дальше пролетарские навалились уже все вместе, и не ушла бы Анка дальше на своих двоих…
Но тут из темноты выполз энский бомж. Он подлез под кучу-малу (внизу которой трепыхалась Анка), что-то сделал… И внезапно куча распалась. Пролетарские стояли с одной стороны, хорошо так побитая но готовая дальше защищаться Анка - с другой. Серый ошалело посмотрел на вставшую (и, внезапно, оказавшуюся немаленького роста) груду мусора рявкнул “куда лезешь, дерьмо?!”, махнул своим - и снова полез вперед. Аленка пошла рядом, Стеф чуть затормозил. И правильно сделал, потому что уже в следующую секунду Серый и Аленка были отброшены, и в этот раз встали уже с изрядным трудом. Бомж укоризненно покачал пальцем, прочитал им короткую проповедь на тему того, что “надо жить мирно, трое на одного не хорошо, тем более на девчонку (тут уже и Анка за его спиной протестующе вякнула что-то)” и повелительно предложил идти с миром. Ребята уже поняли, что силы как-то резко поменялись. Стеф согласно закивал, дескать “уходим, уходим”, и увел своих.

Совсем недавно, 18 декабря, Анку из неформалов чуть не побили пролетарские. Застукали, когда она поздно возвращалась одна из ПТУ, и напали втроем (Стеф Логинов, Аленка Сидорова и Серега Аверьянов).
Серый спереди зашел, Аленка со Стефом сзади. Предьяву Анке кинул как раз Серега, а сзади из темноты Аленка вышла, и Стеф где-то чуть позади. Главарь пролетарских явно в этот раз вперед лезть не спешил.
Анка понимала, что с троими ей не справиться, но не унижаться же перед этой гопотой?! И врезала Серому первая. Тот пошатнулся, все лицо в крови. Но дальше пролетарские навалились уже все вместе, и не ушла бы Анка дальше на своих двоих…
Но тут из темноты выполз энский бомж. Он подлез под кучу-малу (внизу которой трепыхалась Анка), что-то сделал… И внезапно куча распалась. Пролетарские стояли с одной стороны, хорошо так побитая но готовая дальше защищаться Анка - с другой. Серый ошалело посмотрел на вставшую (и, внезапно, оказавшуюся немаленького роста) груду мусора рявкнул “куда лезешь, дерьмо?!”, махнул своим - и снова полез вперед. Аленка пошла рядом, Стеф чуть затормозил. И правильно сделал, потому что уже в следующую секунду Серый и Аленка были отброшены, и в этот раз встали уже с изрядным трудом. Бомж укоризненно покачал пальцем, прочитал им короткую проповедь на тему того, что “надо жить мирно, трое на одного не хорошо, тем более на девчонку (тут уже и Анка за его спиной протестующе вякнула что-то)” и повелительно предложил идти с миром. Ребята уже поняли, что силы как-то резко поменялись. Стеф согласно закивал, дескать “уходим, уходим”, и увел своих.
Разукрашенная, но в целом не сильно пострадавшая Анка растерянно посмотрела вслед пролетарским и дальше поблагодарила нежданного спасителя и предложила ему пива. Бомж ответил: “Спасибо, но нет. И тебе не советую, красавица. Спирт до добра не доводит.” Анка хотела уже возмутиться: от пива отказался, нотации читает, да еще и красавицей назвал, с хрена ли этот к ней подкатывает… Но вовремя спохватилась, вспомнила, что только что было. Еще раз сбивчиво поблагодарила - и пошла домой.

Разукрашенная, но в целом не сильно пострадавшая Анка растерянно посмотрела вслед пролетарским и дальше поблагодарила нежданного спасителя и предложила ему пива. Бомж ответил: “Спасибо, но нет. И тебе не советую, красавица. Спирт до добра не доводит.” Анка хотела уже возмутиться: от пива отказался, нотации читает, да еще и красавицей назвал, с хрена ли этот к ней подкатывает… Но вовремя спохватилась, вспомнила, что только что было. Еще раз сбивчиво поблагодарила - и пошла домой.
Когда 18 декабря (незадолго до игры), уже в ночи, дочка Аня пришла домой избитая так, что места живого не было, и все лицо в крови, Патрикеева Людмила была в ужасе. Она заявила, что этого так не оставит, эти их жестокие игры надо прекращать, и на следующее утро пошла в милицию, сразу к начальнику майору Логинову, и написала там заявление.
Логинов заявление, конечно, принял, и передал его следователю, капитану Бобову, приказав разобраться как можно скорее и дело закрыть не “как всегда”, а результативно.
Капитан Бобов, слишком занятый расследованием убийства, передал это дело участковому Пролетарского района Павлу Сидорову, чтобы тот провел первичное расследование. За хорошие результаты Сидорову была обещана премия.
Сидоров взялся за дело с энтузиазмом, но быстро понял, что легко не будет. Пострадавшая студентка ПТУ Патрикеева Анна Сергеевна, несмотря на едва заживающие синяки и другие следы побоев, отказалась давать показания. Подскользнулась, неудачно упала, и прочее в том же духе. Но приказ есть приказ, и заявление ее матери тоже вот лежит.

Когда 18 декабря (незадолго до игры), уже в ночи, дочка Аня пришла домой избитая так, что места живого не было, и все лицо в крови, Патрикеева Людмила была в ужасе. Она заявила, что этого так не оставит, эти их жестокие игры надо прекращать, и на следующее утро пошла в милицию, сразу к начальнику майору Логинову, и написала там заявление.
Логинов заявление, конечно, принял, и передал его следователю, капитану Бобову, приказав разобраться как можно скорее и дело закрыть не “как всегда”, а результативно.
Капитан Бобов, слишком занятый расследованием убийства, передал это дело участковому Пролетарского района Павлу Сидорову, чтобы тот провел первичное расследование. За хорошие результаты Сидорову была обещана премия.
Сидоров взялся за дело с энтузиазмом, но быстро понял, что легко не будет. Пострадавшая студентка ПТУ Патрикеева Анна Сергеевна, несмотря на едва заживающие синяки и другие следы побоев, отказалась давать показания. Подскользнулась, неудачно упала, и прочее в том же духе. Но приказ есть приказ, и заявление ее матери тоже вот лежит.

Студентка ПТУ из колхоза, Гурьева Марфа Павловна, с пролетарскими тусит уже давно, своя там в доску. Но пролетарские на колхоз не претендовали, ведь это и не город даже а так, деревня. Следить за ним - только силы размывать, неформалы туда не захаживали… Но в сентябре та деревня стала городским районом, а недавно к неформалам прибилась Людка-отличница, и они решили, что новый район теперь под ними.
Пролетарским такой внезапный расклад не понравился, и они решили новый район отбить.
23 декабря вечером Люда шла домой, и вдруг, посреди невеликих колхозных полей, услышала крики и свист пролетарских. Она поняла, что там чуть ли не вся банда, и припустила к дому. Пролетарские уже нагоняли, но тут из-за поворота вышла мама. Пролетарские при ней нападать постеснялись и отступили. Вопрос - надолго ли…

Совсем недавно, 23 декабря что-то дернуло колхозную куму пойти прогуляться. Вышла Велесова Зоряна Микитовна на крыльцо, пошла в сторону основного города, и тут видит - ей навстречу дочка, Людмила, бежит. А за ней все ближе с десяток теней несутся, того гляди - догонят. Кума крикнула грозно так, тени остановились, скучковались, да и отступили. Дочка, вся запыхавшаяся, не смогла внятно сказать, кто за ней гнался, и куме с тех пор тревожно так на душе.

Состав банды пролетарских:
Студент ПТУ, Логинов Стефаний Федотович (17) Преображенский район - Стеф, главарь банды, сын начальника милиции.
Студентка ПТУ из колхоза, Гурьева Марфа Павловна (18) район “Дорогой Ильича” - Масянька. Гуляет со Стефом, но ходят слухи, что не только с ним.
Разнорабочий, Аверьянов Сергей Евгеньевич (20) Пролетарский район - Серый, претендует на лидерство. Назревает конфликт со Стефом.
Безработный, Худенко Максим Захарович (22) Пролетарский район - Макс, двоюродный брат Мирона. После срочки год с лишним провел в Воронеже, пару месяцев назад вернулся в Энск и, конечно, к родным пролетарским. Впрочем, после большого перерыва понимает, что многие ушли, пришли другие, и надо заново зарабатывать себе репутацию
Безработный, Бибов Мирон Анатольевич (17) Пролетарский район - Мирон, с замашками скинхэда.
Срочник, Мыскин Андрей Георгиевич (18) Пролетарский район - загремел по призыву совсем недавно, в начале декабря.
Студент ПТУ, Сагайдачный Ермак Григорьевич (17) Гагаринский район- пришел весной из гагаринских. Начитанный, нахватался разного от папаши-историка
Разнорабочая, Сидорова Алёна Семёновна (19) Пролетарский район - пришла весной из гагаринских
Срочник, Бибов Аркадий Анатольевич, (19) Гагаринский - бывший главарь гагаринских, пришел от них весной, а в начале лета загремел в армию.

В Пролетарском районе, самом бедном в городе, где селили рабочих, уже много лет как появилась первая банда гопников. Лет шесть назад в ней заправлял Макс. Его отец, капитан Худенко - кадровый военный, ну и сын тоже рос настоящим бойцом. Капитан Худенко в 84-м году вернулся из Афгана, и Макс тогда очень им гордился и говорил, что тоже пойдет отстреливать душманов и мстить за отца и всех его погибших сослуживцев, как только его срок придет. Когда повестка пришла, Макс, как и говорил, не стал бегать и вскоре, действительно, попал в Афган. Он надолго пропал из Энска, а вернулся только недавно, пару недель назад.
После того, как Макс ушел по повестке в 87-м, главным в банде пролетарских стал Серый, он же Серега Аверьянов. Его отец, Евгений Аверьянов, бросил семью. Развелся с мамой Сергея, Маргаритой, и женился на следачке Зинаиде, еще когда сын был совсем маленьким. Маргарита Аверьянова, тогда вразнос пошла. Пить начала, сына поколачивала, а пять лет назад и вовсе на зону загремела за разборки на бывшей оптобазе.
ома о Сергее Аверьянове заботилась только бабка, Ольга Игоревна Каниболоцкая, санитарка в медвытрезвителе. Старалась Сережу обуть-одеть, но бранилась постоянно: “Ты точно, когда вырастешь, как мамка твоя Ритка будешь, тварь неблагодарная, зачем я на тебя только силы трачу?!”. Так себе забота, не очень рвался Сергей домой. Даже новая жена папы, тетя Зина из милиции больше внимания ему уделяла, даром что у них с отцом вскоре свой сын появился, Володя. Но и забота тети Зины Серому скоро приелась. Нотации, лекции “как надо себя вести”, призывы учиться и работать… Когда Серый не поступил в ПТУ, тетя Зина отцу так на мозги накапала, что тот договорился с начальником производства, чтобы Сергея взяли хоть разнорабочим, принеси-подай. А бабка, Ольга Игоревна, через больничку справку о плоскостопии для внука справила, по которой его на срочку не взяли.
Сводного брата, Володю, Сергей с детства терпеть не мог, ну и тот, как подрос, взаимностью, конечно, отвечал. Но прям всерьез друг с другом, вроде, не дерутся с того раза, как их за дракой отец разнял, уже лет 8 назад. Евгений тогда обстоятельно и по-мужски (то есть, с подзатыльниками, чтоб доходчивей было) донес до братьев, что поругаться они еще могут, но вот кровь пускать друг другу не должны, потому как кровь не водица. Семья - это главное, и они это еще поймут! Дружить с тех пор братья, конечно, не стали, но что-то от того разговора осталось, и в драке между собой замечены больше не были.
Хоть сводные братья Серый у пролетарских и Янчик у неформалов терпеть друг друга не могут, но когда банды сходятся, стараются все же друг с другом не сходится. Ну типа, зарок такой дали.
Когда в марте Аркаша Бибов вместе с Еремой и Аленой пришли к пролетарским после раскола гагаринских, Серый, тогдашний главарь банды, не хотел их пускать. Аркаша вызвал его на поединок и, внезапно, побил. После этого в банду их, конечно, приняли, а Серый место главаря уступил.
Вскоре после этого еще приперся Стефаний Логинов, сынок начальника ментовского. Не все в банде были ему рады, но Аркаша сказал, что связи в ментуре им пригодятся, и на том вопрос закрылся. Стеф, как его стали звать новые друзья, быстро завоевал уважение, а вместе с ним - и самую видную девку пролетарских, оторву Масяньку из колхоза.
Когда в июне Аркашу Бибова после разборки в гастрономе взяли на 15 суток, Аленка заявила, что она лучше всего банду сохранит до его возвращения. В целом, ребята не возражали, дело-то недолгое. А когда она еще начинала женские права приплетать, что все равны, и баба тоже вообще-то может бандой рулить - тут, конечно, тихо пальцем только у виска крутили, но пока молчали - знали, что драться Аленка умеет не хуже любого пацана. Когда же выяснилось, что Аркашу в армию загребли - вот тут, конечно, девку на троне никто терпеть не стал. Хотя Серый и пытался права качать, но Стеф напомнил ребятам, кто их от ментовки отмазал. С этим спорить было сложно, так что Серый опять остался не у дел.
Андрюха Мыскин живет с матерью, которая воспитывает его без мужа и не особо-то за сыном приглядывает. К гопоте его занесло еще при Максе Худенко. Андрюха проныра, каких мало. Любит рассказывать, что знает от мамки-адвоката, как настоящие серьезные дела обделывают! Якобы его мать была близко знакома с настоящими уголовниками, которые перестрелку на оптобазе бывшей несколько лет назад устроили. Впрочем, он вообще много чего треплет, так что чему верить - тут каждый решает сам. В начале осени нашел где-то брошюру какого-то Лимонова, притащил ее в банду и стал рассказывать, как классно мужик задвигает и правильно пишет! Так он этим других пролетарских достал, что если бы не армия - быть бы Андрюхе битым своими же.
Мирон Бибов (сводный брат Аркаши Бибова и двоюродный - Макса Худенко) Мирончика еще сам Макс Худенко воспитывал и драться учил, но был Мирон тогда еще маловат для серьезных дел. Макс, хотя на пять лет старше, не зазорным считал с мелким братаном возиться, родня - это важно, надо держаться вместе! С Аркашей Бибовым у них по той же логике вражды не было - но и дружбы особой как-то не сложилось. Аркаша хотел блистать и быть круче всех, и Макс тут для него был конкурент.
Когда Макс ушел воевать в Афган, он раз-два в год посылал Мирончику письма, и тот страшно этим гордился. Конечно, когда подрос, Мирон по следам брата (а Макса он считает именно братом) пошел к пролетарских, и быстро стал у них своим.
В июне Мирон получил от Макса письмо, где тот рассказывал, что после службы осел в Воронеже и открыл свою мотомастерскую. Мирон, которому дома было скучновато, радостно подорвался и рванул в большой город, оставив дома записку “не скучайте, уехал, когда-нибудь вернусь”. Брат ему обрадовался, с одной стороны, с другой - настоял, чтобы мелкий все же написал домой, что с ним все нормально. В мастерской (маленькой подсобке) у Макса дела шли не очень, так что кормить Мирона ему было не с руки. Какой-то работы для амбициозного, но мало что умеющего парня в Воронеже тоже не нашлось, зато получилось вступить в молодую “ патриотическую” партию. Мирон побрился наголо, как у них было модно, походил к ним на тренировки, но через какое-то время его новых друзей побили какие-то другие ребята. Ему тогда, как более мелкому, просто надавали по шапке и предупредили, чтобы он валил из Воронежа и больше им на глаза не попадался. Так и вернулся покоритель вершин обратно в Энск, обратно к пролетарским. Теперь он рассуждает о политике, о новой партии какой-то (“Русское Национальное Единство”, а по-простому - скинхеды). С Ермаком на этой почве сошелся, они на пару теперь толкают время от времени речи про величие Руси. Остальные пролетарские не очень этому рады, но пока терпят, все же в остальном Мирон - нормальный мужик. А вот с Андрюхой Мыскиным Мирончик совсем не сошелся, по идеологическим соображениям. Но какая там у них идеология, никто не вникал. Вроде, и те и другие за величие Руси, однако что-то там не сходилось и пару раз чуть до драки не дошло.
Когда пару недель назад Макс вернулся в Энск, Мирон был очень ему рад, и, конечно, поддержал прием его обратно в банду.
Андрюху Мыскина с месяц назад забрали в армию. Пролетарские делают ставки, вернется ли он оттуда живой, там в дедах Бобов из неформалов, да и Аркаша может его приколов не оценить. Быстро его за болтовню отделают, места живого не останется…
Масянька из колхоза с пролетарскими тусит уже два года почти, с тех пор, как в ПТУ ее запихали. Деваха разбитная, за словом в карман не лезет. Все знают, что она с половиной ПТУ переспала, но последние полгода, вроде бы, ни с кем, кроме Стефа ее не видели.

Дома о Сергее Аверьянове заботилась только бабка, Ольга Игоревна Каниболоцкая, санитарка в медвытрезвителе. Старалась Сережу обуть-одеть, но бранилась постоянно: “Ты точно, когда вырастешь, как мамка твоя Ритка будешь, тварь неблагодарная, зачем я на тебя только силы трачу?!”. Так себе забота, не очень рвался Сергей домой. Даже новая жена папы, тетя Зина из милиции больше внимания ему уделяла, даром что у них с отцом вскоре свой сын появился, Володя. Но и забота тети Зины Серому скоро приелась. Нотации, лекции “как надо себя вести”, призывы учиться и работать… Когда Серый не поступил в ПТУ, тетя Зина отцу так на мозги накапала, что тот договорился с начальником производства, чтобы Сергея взяли хоть разнорабочим, принеси-подай. А бабка, Ольга Игоревна, через больничку справку о плоскостопии для внука справила, по которой его на срочку не взяли.
Сводного брата, Володю, Сергей с детства терпеть не мог, ну и тот, как подрос, взаимностью, конечно, отвечал. Но прям всерьез друг с другом, вроде, не дерутся с того раза, как их за дракой отец разнял, уже лет 8 назад. Евгений тогда обстоятельно и по-мужски (то есть, с подзатыльниками, чтоб доходчивей было) донес до братьев, что поругаться они еще могут, но вот кровь пускать друг другу не должны, потому как кровь не водица. Семья - это главное, и они это еще поймут! Дружить с тех пор братья, конечно, не стали, но что-то от того разговора осталось, и в драке между собой замечены больше не были.

Хоть сводные братья Серый у пролетарских и Янчик у неформалов терпеть друг друга не могут, но когда банды сходятся, стараются все же друг с другом не сходится. Ну типа, зарок такой дали

Когда Макс Худенко вернулся в Энск, отметить это он позвал Мирона и Аркашу (который был в увольнении). С ними увязались еще Масянька и Аленка. Компания тогда хорошо погудела, но все закончилось не очень: Аленка запалила Макса, обжимающегося с Масянькой, та кричала, что не хотела и Стеф ее убьет. Макс вообще в шоке был, он еще не очень новые расклады у пролетарских понимал. Все, кто там тогда были, обещали никому про этот случай не рассказывать.

Феднер знает, что Каниболоцкая самоуправствует, когда остается одна, но давно усвоил, что с ней связываться - себе дороже, а если выгнать - нигде больше желающих работать за эту зарплату не найдешь. К тому же, ему не впервые дарили подарки за то, чтобы выписаться поскорее, а Каниболоцкая совершенно ему не мешала их принимать.
В 1985-м году бывший директор завода Борштейн поймал за пьянством на рабочем месте Евгения Аверьянова и Льва Мирного. В милиции как раз не могли план за квартал закрыть, поэтому сдали обоих в медвытрезвитель на двухнедельный “курс лечения”. И санитарка Каниболоцкая, которая дежурила по ночам, чуть их в гроб не свела! Как ищейка, находила и выкидывала все сигареты, будила каждый час, чтобы делать какие-то процедуры - это, мол, нужно для полной "детоксификации". Меньше чем через неделю Мирный и Аверьянов взмолились врачу Феднеру: “Отпусти нас пораньше, мы тебе чем хочешь отплатим! “. И отплатили, в копеечку встало.
Лет семь назад военком Шмелев вернулся со службы в Афганистане, комиссовали по ранению. Он глушил водку целыми днями и в припадках ярости крушил все, что под руку попадется. Его несчастная жена уговорила милицию сдать его в медвытрезвитель. Полежав там недельку и протрезвев, Шмелев понял, что скоро отбросит здесь коньки. Санитарка Каниболоцкая, которая дежурила по ночам, устраивала форменные пытки. Дождавшись прихода врача Феднера, Шмелев попросил его выпустить за любые деньги, пить он навсегда зарекся! Феднер выписал его, и тот расплатился несколькими чеками из “Березки”.

Феднер знает, что Каниболоцкая самоуправствует, когда остается одна, но давно усвоил, что с ней связываться - себе дороже, а если выгнать - нигде больше желающих работать за эту зарплату не найдешь. К тому же, ему не впервые дарили подарки за то, чтобы выписаться поскорее, а Каниболоцкая совершенно ему не мешала их принимать.
В 1985-м году бывший директор завода Борштейн поймал за пьянством на рабочем месте Евгения Аверьянова и Льва Мирного. В милиции как раз не могли план за квартал закрыть, поэтому сдали обоих в медвытрезвитель на двухнедельный “курс лечения”. И санитарка Каниболоцкая, которая дежурила по ночам, чуть их в гроб не свела! Как ищейка, находила и выкидывала все сигареты, будила каждый час, чтобы делать какие-то процедуры - это, мол, нужно для полной "детоксификации". Меньше чем через неделю Мирный и Аверьянов взмолились врачу Феднеру: “Отпусти нас пораньше, мы тебе чем хочешь отплатим! “. И отплатили, в копеечку встало.
Лет семь назад военком Шмелев вернулся со службы в Афганистане, комиссовали по ранению. Он глушил водку целыми днями и в припадках ярости крушил все, что под руку попадется. Его несчастная жена уговорила милицию сдать его в медвытрезвитель. Полежав там недельку и протрезвев, Шмелев понял, что скоро отбросит здесь коньки. Санитарка Каниболоцкая, которая дежурила по ночам, устраивала форменные пытки. Дождавшись прихода врача Феднера, Шмелев попросил его выпустить за любые деньги, пить он навсегда зарекся! Феднер выписал его, и тот расплатился несколькими чеками из “Березки”.
Феднер понимал, что если он попытается зарегистрировать свой бизнес легально, то он быстро прогорит, так как налоги для кооперативов конские, и отдавать каждый месяц где-то половину дохода, не говоря про то, что понадобиться при регистрации аренде помещения. Поэтому Иннокентий Эдуардович решил, что на первых порах, пока у него не так много клиентов, договориться с коллегами и вести свое дело с видеосалоном у себя на рабочем месте.
По сарафанному радио где-то года полтора назад разнеслась в Энске новость, что в медвытрезвителе заработал первый в городе видеосалон.
Вскоре туда пришли молодые местные ребята и сказали, что хотят свою кассету вставить. Феднер, конечно, согласился, ему проблемы не нужны. Смотрели те какие-то странные музыкальные концерты.
Вскоре после того, как он пустил к себе ребят со своей кассетой, Феднер обнаружил, что в видеосалон ночью вломились, исписали все коробки с кассетами матерными словами, и оставили записку: “В следующий раз разъебем и кассеты и тебя”. Когда к нему вечером по пути с работы подошли несколько подтянутых парней, Иннокентий Эдуардович уже смирился, что придется договариваться. Ребята предложили ему помощь в “обеспечении безопасности”: “Мы слышали, что к вам вломились, вы еще не подали заявление в милицию, нет? Ну и правильно, мы лучше проследим, чтобы больше такого не было!” Феднер немного поторговался и договорился, что будет отдавать им треть выручки и устраивать бесплатные кинопоказы для своих. Главным среди этой компании был Сергей Аверьянов, остальных Иннокентий Эдуардович тоже со временем узнал. На закрытые показы к нему ходили:
Студент ПТУ, Логинов Стефаний Федотович
Студентка ПТУ из колхоза, Гурьева Марфа
Разнорабочий, Аверьянов Сергей Евгеньевич
Безработный, Худенко Максим Захарович
Безработный, Бибов Мирон Анатольевич
Срочник, Мыскин Андрей Георгиевич
Студент ПТУ, Сагайдачный Ермак Григорьевич
Разнорабочая, Сидорова Алёна Семёновна

В 1985-м году бывший директор завода Борштейн поймал за пьянством на рабочем месте Евгения Аверьянова и Льва Мирного. В милиции как раз не могли план за квартал закрыть, поэтому сдали обоих в медвытрезвитель на двухнедельный “курс лечения”. И санитарка Каниболоцкая, которая дежурила по ночам, чуть их в гроб не свела! Как ищейка, находила и выкидывала все сигареты, будила каждый час, чтобы делать какие-то процедуры - это, мол, нужно для полной "детоксификации". Меньше чем через неделю Мирный и Аверьянов взмолились врачу Феднеру: “Отпусти нас пораньше, мы тебе чем хочешь отплатим! “. И отплатили, в копеечку встало.

Лет семь назад военком Шмелев вернулся со службы в Афганистане, комиссовали по ранению. Он глушил водку целыми днями и в припадках ярости крушил все, что под руку попадется. Его несчастная жена уговорила милицию сдать его в медвытрезвитель. Полежав там недельку и протрезвев, Шмелев понял, что скоро отбросит здесь коньки. Санитарка Каниболоцкая, которая дежурила по ночам, устраивала форменные пытки: как ищейка, находила и выкидывала все сигареты и уж тем более - любое спиртное, будила каждый час, чтобы делать какие-то процедуры - это, мол, нужно для полной "детоксификации". Дождавшись прихода врача Феднера, Шмелев попросил его выпустить за любые деньги, пить он навсегда зарекся! Феднер выписал его, и тот расплатился несколькими чеками из “Березки”.

врач медвытрезвителя, Феднер, немного меньше двух лет назад собрал коллег и предложил скинуться. Он тут накопил чеков из “Березки”, но надо добавить. Дальше он поедет в Воронеж и возьмет в “Березке” новенький видак. Не для собственного развлечения, а чтобы открыть в одной из палат вытрезвителя видеопрокат и этим зарабатывать. Иннокентий Эдуардович сказал, что всю деловую часть берет на себя, а от коллег просит только финансовых вложений и общего согласия. Прибыль он будет делить в соответствии с вкладом, ну и плюс главврачу, конечно, за общее “руководство”. План Феднера всем понравился, и через несколько недель в больнице открылся подпольный видеосалон. Иннокентий Эдуардович купил в городе несколько десятков пиратских записей фильмов и еще несколько - с порнографией.

По сарафанному радио где-то года полтора назад разнеслась в Энске новость, что в медвытрезвителе заработал первый в городе видеосалон.
Года полтора назад Серый подсмотрел, как оттуда выходят неформалы. Он быстро метнулся к своим и рассказал им про этот беспредел. Пролетарские решили дело так не оставлять, а взять, кстати, новый бизнес под свое крыло.
Вскоре после этого Феднер обнаружил, что в видеосалон ночью вломились, исписали все коробки с кассетами матерными словами, и оставили записку: “В следующий раз разъебем и кассеты и тебя”. Когда к нему вечером по пути с работы подошли несколько подтянутых парней, Иннокентий Эдуардович уже смирился, что придется договариваться. Ребята предложили ему помощь в “обеспечении безопасности”: “Мы слышали, что к вам вломились, вы еще не подали заявление в милицию, нет? Ну и правильно, мы лучше проследим, чтобы больше такого не было!” Феднер немного поторговался и договорился, что будет отдавать им треть выручки и устраивать бесплатные кинопоказы для своих. Главным среди этой компании был Сергей Аверьянов, остальных Иннокентий Эдуардович тоже со временем узнал. На закрытые показы к нему ходили:
Студент ПТУ, Логинов Стефаний Федотович
Студентка ПТУ из колхоза, Гурьева Марфа
Разнорабочий, Аверьянов Сергей Евгеньевич
Безработный, Худенко Максим Захарович
Безработный, Бибов Мирон Анатольевич
Срочник, Мыскин Андрей Георгиевич
Студент ПТУ, Сагайдачный Ермак Григорьевич
Разнорабочая, Сидорова Алёна Семёновна

По сарафанному радио где-то года полтора назад разнеслась в Энске новость, что в медвытрезвителе заработал первый в городе видеосалон.
Вскоре туда пришли молодые местные ребята и сказали, что хотят свою кассету вставить. Феднер, конечно, согласился, ему проблемы не нужны. Смотрели те какие-то странные музыкальные концерты.

Пока Кабан был главным, он не трогал дворовые банды гопников, считал, что дети - это святое. И при Авторитете ситуация какое-то время не менялась.
С неделю назад один мелкий нахал, Ермак Сагайдачный, украл у завхоза завода, Баяна, ценную иконку. Люди Авторитета быстро нашли воришку и привели держать ответ. Сагайдачный, как понял, на кого напал, испугался и все выложил про себя и свою банду. Особенно Авторитет рассердился на то, что гопники крышуют подпольный видеосалон в больничке, а он с этого бизнеса ничего не получал. Авторитет послал Сагайдачного к его корешам, чтобы тот передал им ультиматум: должна гопота лечь под Авторитета, все поручения его и подручных выполнять, а добытым - щедро делиться. Иначе плохо им придется, и не посмотрит братва на возраст малый. Было это за день до игры, 25.12.91

С неделю назад один мелкий нахал, Ермак Сагайдачный, украл у завхоза завода, Баяна, ценную иконку. Люди Авторитета быстро нашли воришку и привели держать ответ. Сагайдачный, как понял, на кого напал, испугался и все выложил про себя и свою банду. Особенно Авторитет рассердился на то, что гопники крышуют подпольный видеосалон в больничке, а он с этого бизнеса ничего не получал. Авторитет послал Сагайдачного к его корешам, чтобы тот передал им ультиматум: должна гопота лечь под Авторитета, все поручения его и подручных выполнять, а добытым - щедро делиться. Иначе плохо им придется, и не посмотрит братва на возраст малый. Было это за день до игры, 25.12.91
Когда бандиты привели Ермака держать ответ, он запомнил двоих:
Почетный пенсионер, Сидоров Семён Кириллович - Авторитет
Завхоз завода, Боровцов Вячеслав Игоревич - Баян

Лена Горчакова и Никита Гурьев были одноклассниками в ПТУ. 5 лет назад, когда они заканчивали учёбу, Никита подрался с активным совсем молодым парнем с первого курса ПТУ, Ефимом Мигери, сыном тогдашнего председателя колхоза (теперь папа - директор завода, а Ефим - звезда самодеятельного театра). Ефим тогда начал ухаживать за Леной. Та была красотка, дочь интеллигентных родителей, с которыми, впрочем, постоянно ругалась и всячески подчеркивала свою независимость, а еще круче всех умела отрываться на вечеринках. В общем, Ефим, хоть и мелкий был, очень упорно и красиво за ней ухаживал, совсем не по-колхозному. Дарил цветы, водил в кафе, многие девчонки Ленке завидовали. Никита, отчаянный простой парень, сам сох по Ленке, и решил показать Ефиму, кто на курсе самый крутой. Драка закончилась для Ефима сломанной рукой, сотрясением мозга и больницей. Через какое-то время Ефим поправился, а вот родители Лены забрали ее документы из ПТУ и отправили ее учиться на три года в Воронеж. Ефим, узнав про это, решил ее найти и вернуть, и тоже уехал покорять большой город. Впрочем, родители его имели свой взгляд на его будущее, и отправили сразу после больницы Ефима в Москву, в которой и нашел он… Нет, не Лену, а свое призвание. А Ленку быстро забыл, в столице девки поинтереснее встречаются.

Лена Горчакова и Никита Гурьев были одноклассниками в ПТУ. 5 лет назад, когда они заканчивали учёбу, Никита подрался с активным совсем молодым парнем с первого курса ПТУ, Ефимом Мигери, сыном тогдашнего председателя колхоза (теперь папа - директор завода, а Ефим - звезда самодеятельного театра). Ефим тогда начал ухаживать за Леной. Та была красотка, дочь интеллигентных родителей, с которыми, впрочем, постоянно ругалась и всячески подчеркивала свою независимость, а еще круче всех умела отрываться на вечеринках. В общем, Ефим, хоть и мелкий был, очень упорно и красиво за ней ухаживал, совсем не по-колхозному. Дарил цветы, водил в кафе, многие девчонки Ленке завидовали. Никита, отчаянный простой парень, сам сох по Ленке, и решил показать Ефиму, кто на курсе самый крутой. Драка закончилась для Ефима сломанной рукой, сотрясением мозга и больницей. Через какое-то время Ефим поправился, а вот родители Лены забрали ее документы из ПТУ и отправили ее учиться на три года в Воронеж. Ефим, узнав про это, решил ее найти и вернуть, и тоже уехал покорять большой город. Впрочем, родители его имели свой взгляд на его будущее, и отправили сразу после больницы Ефима в Москву, в которой и нашел он… Нет, не Лену, а свое призвание. А Ленку быстро забыл, в столице девки поинтереснее встречаются.
Когда родители в 86-м заставляли Кузю извиняться в больничке за брата, его поначалу это ужасно злило. Но как-то, когда Ефим пошел на поправку, выяснилось, что его тоже бесит эта комедия. Лежать безвылазно в палате было ужасно скучно, и постепенно они с Кузей разговорились. Ефим, который уже тогда увлекался модным в узких кругах роком и прочим андеграундом, нашел в Кузе верного последователя. Именно от Ефима Кузя заболел всей этой темой сначала с роком, а потом и с панком, свободой, анархией и вот этим всем. Новый друг дарил Кузе кассеты, которые тот заслушивал до дыр, а позже стал присылать из Москвы плакаты и всякую другую атрибутику.

Лена Горчакова и Никита Гурьев были одноклассниками в ПТУ. 5 лет назад, когда они заканчивали учёбу, Никита подрался с активным совсем молодым парнем с первого курса ПТУ, Ефимом Мигери, сыном тогдашнего председателя колхоза (теперь папа - директор завода, а Ефим - звезда самодеятельного театра). Ефим тогда начал ухаживать за Леной. Та была красотка, дочь интеллигентных родителей, с которыми, впрочем, постоянно ругалась и всячески подчеркивала свою независимость, а еще круче всех умела отрываться на вечеринках. В общем, Ефим, хоть и мелкий был, очень упорно и красиво за ней ухаживал, совсем не по-колхозному. Дарил цветы, водил в кафе, многие девчонки Ленке завидовали. Никита, отчаянный простой парень, сам сох по Ленке, и решил показать Ефиму, кто на курсе самый крутой. Драка закончилась для Ефима сломанной рукой, сотрясением мозга и больницей. Через какое-то время Ефим поправился, а вот родители Лены забрали ее документы из ПТУ и отправили ее учиться на три года в Воронеж. Ефим, узнав про это, решил ее найти и вернуть, и тоже уехал покорять большой город. Впрочем, родители его имели свой взгляд на его будущее, и отправили сразу после больницы Ефима в Москву, в которой и нашел он… Нет, не Лену, а свое призвание. А Ленку быстро забыл, в столице девки поинтереснее встречаются.
Когда 5 лет назад, на последнем курсе ПТУ из-за Лены, дочери Горчаковых, случилась безобразная драка между двумя колхозными ребятами (сын председателя колхоза тогда даже в больничку загремел), родители забрали дочь из ПТУ и отправили учиться в Воронеж.
Родители Никиты тоже, конечно, были очень расстроены тем, что их сын поднял руку на сына председателя колхоза. Гурьев Павел Прокофьевич тогда по своему обыкновению всыпал Никите по первое число, и дальше они всей семье ходили навещать Ефима в больницу. Там просили прощения и родители, и Никита, и даже его младший брат Никиты, Кузя.
Когда родители в 86-м заставляли Кузю извиняться в больничке за брата, его поначалу это ужасно злило. Но как-то, когда Ефим пошел на поправку, выяснилось, что его тоже бесит эта комедия. Лежать безвылазно в палате было ужасно скучно, и постепенно они с Кузей разговорились. Ефим, который уже тогда увлекался модным в узких кругах роком и прочим андеграундом, нашел в Кузе верного последователя. Именно от Ефима Кузя заболел всей этой темой сначала с роком, а потом и с панком, свободой, анархией и вот этим всем. Новый друг дарил Кузе кассеты, которые тот заслушивал до дыр, а позже стал присылать из Москвы плакаты и всякую другую атрибутику.

Когда 5 лет назад, на последнем курсе ПТУ из-за Лены, дочери Горчаковых, случилась безобразная драка между двумя колхозными ребятами (сын председателя колхоза тогда даже в больничку загремел), родители забрали дочь из ПТУ и отправили учиться в Воронеж.
Родители Никиты тоже, конечно, были очень расстроены тем, что их сын поднял руку на сына председателя колхоза. Гурьев Павел Прокофьевич тогда по своему обыкновению всыпал Никите по первое число, и дальше они всей семье ходили навещать Ефима в больницу. Там просили прощения и родители, и Никита, и даже его младший брат Никиты, Кузя.

История колхоза: https://vk.com/@-221594404-istoriya-kolhoza
Когда новый председатель провел в колхозе свои реформы и там вырос первый урожай конопли, колхозник, Гурьев Павел Прокофьевич как-то напился и, вместо махорки, скрутил папиросу из этой травки. Покурил и увидел зелёных чертей. Перепугался страшно, всем рассказывал. Мужики над ним посмеялись, но он упорствовал. Даже сам коноплю собрал, предлагал покурить. Несколько человек согласились. И тоже чертей увидели. Решили тогда колхозники, что конопля эта - неправильная, лучше уж, как и раньше, водку пить, больно уж черти страшные были. Договорились, что про неё никому говорить не будут, посадки соберут и сложат в сарай. А то мало ли, узнают власти, начнут опыты ставить, закончится спокойная жизнь.

Чуть больше года назад Владимир Бобов как-то зашёл к отцу - следователю Илье Бобову - на работу. Но того на месте не было. Парень вышел на улицу, где в это время курил травку участковый Клыков. Почуяв необычный запах, Владимир попросил попробовать. Игнат не отказал. Владимира сразу повело, стало весело и легко. Эффект ему так понравился, что, спустя пару дней, парень снова пришёл к участковому. Тот ещё раз угостил, а на третий раз сказал, мол, мне травку никто не дарит, плачу из своих денег. Хочешь иметь свободный доступ, приводи клиентов, двоих как минимум. Владимир Бобов согласился, клиентов (брата Владимира и сестру Алену Сидоровых) нашел и стал для них тоже траву брать.
Игнат, кстати, соврал Бобову Владимиру, что за травку платит. Получает коноплю он абсолютно бесплатно у своего друга - колхозника Кузьмы Гурьева. Ну а что, видение же не запрещало свою маленькую прибыль из распространения травки получать.
Когда Ада после их первого совместного курения Игната бросила, тот сначала расстроился, но потом решил, что она ему не ровня. Подумаешь, папаша святоша, а сама - проститутка. Ему вот с мамой-судьей и папой-главным инженером нормальное будущее светит, и девки еще клевые сами на него вешаться будут.

Молодой колхозный парень Кузя очень сдружился с сыном председателя колхоза (а ныне - директора завода) Мигери Ефимом. Того пять лет назад после безобразной драки родители услали учиться аж в Москву. Впрочем, с другом (даже когда тот служил срочку в армии) Ефим связи не терял, писал письма, в которых рассказывал про столичную жизнь. Прошлым летом (1990-го) Ефим приезжал к ним на каникулы и рассказывал, что в Москве легко достать и самый крутой импортный алкоголь, и даже запрещенную вообще-то травку. Кузя, хоть Ефима и уважал сильно, но решил заступиться за родной колхоз и побился с ним об заклад, что местная колхозная трава вставляет так, что никаким столицам не снилось! Ефим предложил проверить. Кузя согласился, а Ефим для полноты эксперимента позвал еще несколько надежных людей.
Ефим позвал Светку Воротникову (умерла совсем незадолго до игры), дочку мэра. Среди энской молодежи, конечно, шептались, что он в нее влюблен, но сам Ефим на голубом глазу все отрицал!
Светка привела с собой подругу, одноклассницу Аду Кадило, самую большую оторву в их классе, вообще безбашенную. Ада тогда встречалась с одноклассником, Игнатом Клыковым (позже он стал участковым). Игнат хвастался, что у него с Адой уже все было, а если в ответ шутили, что у кого с ней только всего не было, то крепко сколоченный Игнат быстро и доходчиво объяснял, что так шутить не стоит. Позвали заодно вернувшуюся в Энск из Воронежа Ленку Горчакову. Так и собралась “проверочная компания”
Кузя впустил их в сарай, где хранилась собранная конопля, ребята расселись и закурили.
Каждый из курильщиков увидел свое странное видение, и каждому привиделся местночтимый святой младенец Акакий, которого старушки называли небесным заступником города Энска. А когда они потом рассказали друг другу про все, оказалось, что во всех случаях вокруг ребёнка было сияние. Одним оно показалось благостным, другим – ужасающим.
Оборвались все видения резко и одновременно, когда в сарай вбежала мама Кузьмы, колхозница, Гурьева Прасковья Потаповна, недавно совсем забеременевшая после большого перерыва четвертым ребенком и считающая, что будет это воплощение того самого святого Акакия. С истошными воплями про бездну греха и сатанизм погнала она ребят и из сарая, и из колхоза вообще.
У каждого из пятерых участников эксперимента видение сильно повлияло на жизнь. После того случая ребята много раз еще закуривали колхозную коноплю, но такого яркого и сильно прихода у них больше не было.
Что каждый увидел тогда в первый раз под травой (выкладывается всем, они друг другу про это рассказали):
Ада: Святого Акакия. Скорбно глядя ей в глаза, он предрек ей великое очищение, которому должно предшествовать падение в самую бездну греха. А грех воплощала хозяйка строящейся сауны, Поперечная Кассиопея Марковна, нагая в окружении таких же райских дев, звавшая Аду к себе.
Перемена жизни Ады из-за видения: С Игнатом после этого Ада рассталась, а когда сауна открылась - поняла, к кому толкал ее Акакий, и пошла туда работать.

Игнат: Хоровод разгульных нагих юношей и девушек, в центре которого был младенец Акакий. Хоровод распался, и танцоры стали простирать к Игнату руки и умолять накормить их райской пищей, продлевающей блаженство.
Перемена жизни Игната после видения: Игнат понял, что видение звало распространять траву дальше по Энску. Он договорился с Кузей, что тот будет пускать его иногда в сарай или на поле, а дальше уже Игнат сам разберется, как нести свет в массы.

Лена: Младенец Акакий несколько раз взмахнул руками, и вокруг него закружились переливающиеся звезды, которые говорили с ней голосами ангелов и хотели раскрыть ей всю мудрость мироздания.
Перемена жизни Лены после видения: Лена уверилась, что должна всерьез уже теперь заняться астрологией, и даже сама наполовину поверила, что какая-то правда в этом есть. Через пару недель к ней пришел Ефим, которому очень не хотелось уезжать и оставлять Свету. Лена составила астрологическую карту и предрекла, что через полтора года у Светы наступит жизненный кризис. До тех пор Ефим может о ней не беспокоиться, все будет нормально, и она будет о нем помнить, потому что их судьбы связаны. Вся компания, которая знала об этом гадании, до последнего времени посмеивалась и над ним и над Ленкой, но когда Светка и правда таинственно погибла через те самые полтора года (за пару недель до игры), приятели-курильщики уверовали в то, что Лена реально видит будущее.

Ефим: Страдающую прекрасную женщину с младенцем на руках и нимбом, умоляющую о помощи. Она была похожа на Свету. Именно поэтому Ефим стал о ней беспокоиться - не мог отделаться от мысли, что не должен оставлять Свету в Энске одну, и перед отъездом в Москву пришел к Лене за гаданием.

Кузя: Младенец Акакий протянул к нему руки и преобразился в ослепительно прекрасного ангела, который звал его предаться Господу, отречься от всего земного и прийти к нему в объятия.
Перемена жизни Кузи видения: Не то, чтобы жизнь простого колхозного паренька прям особо поменялась… Но для себя он решил, что ангел тот - какой-нибудь из рок-панк звезд, который рано или поздно призовет Кузю нести его свет.

Общегородские новости:

19 августа 1991-го года, когда все смотрели у себя дома Лебединое озеро, слухи о происходящем в Москве стали расползаться по Энску. Отец Василий (священник Кадило) провел службу и призвал молиться за Россию. А тех, кто верует, и тех, кого Господь вдохновляет на подвижничество, отец Василий призвал завтра выйти на площадь Ленина, чтобы отстоять обновленную Россию и не дать ее загубить!
На проповедь тогда пришли препод истории из ПТУ, Сагайдачный Григорий и заведующий краеведческим кружком ДК, Патрикеев Илья Степанович.
От них про призыв выйти на площадь узнали другие, и 20-го августа вместе с отцом Василием, Сагайдачным и Патрикеевым на площадь вышли:

• Главный инженер, Клыков Матвей Пантелеевич, который вместе с Сагайдачным слушал Голос Америки
• Рабочий Сафронов Александр Георгиевич
• Главный редактор недавно запущенно энской радиостанции, Кронштейн Лев Давидович
• Только что закончивший ПТУ, Шмелёв Пётр Семёнович (на момент игры - срочник в армии)
• молодой парень Мирон Бибов, с недавних пор большой патриот и националист, вдохновленный рассказом Ильи Сергеевича
  молодые любители андеграудной музыки, неразлучные друзья, студенты ПТУ,
• Аверьянов Владимир Евгеньевич и
• Сидоров Владимир Семёнович.
  Хотя эти двое и не ладили с Мироном, но против путча вышли вместе, и даже без драки между собой обошлись!
  Митинг на площади начался с вдохновенной речи отца Василия, призывавшего пройти по городу от площади Ленина до мэрии, где и выдвинуть требования не идти на поводу у путчистов!
  Но пока он вещал, к площади подошли усиленные наряды милиции под руководством старшего лейтенанта Аверьяновой.
  Неизвестно, пустили бы милиционеры в ход свое оружие, но атмосфера явно была накалена: с одной стороны вдохновленные попом горожане, с другой - напряженные и готовые к бою менты. Но тут местный бомж вышел, раскинув руки, и встал между ними. Он так умолял их не прибегать к насилию, вспомнить о милосердии и любви к ближнему, что митингующие явно засомневались. Отец Василий понял, что момент упущен, и, когда следователь Аверьянова потребовала от него не сопротивляться задержания, покорно согласился, и своим последователям велел разойтись по домам, ведь своей цели митингующие добились, город их услышал! Демонстранты уже совсем ничего не понимали и вняли мольбам бомжа и увещеваниям отца Василия. Так что все закончилось мирно, только Кадило был задержан.
  Зинаида Аверьянова была намерена довести дело до конца и привлечь зачинщика, распространяющего опиум для народа и подстрекающего честных граждан к мятежу. Но на следующий день, 21 августа, прилетел из отпуска начальник милиции Логинов, получивший сигнал от капитана Клыкова о беспорядках в Энске, и дал приказ батюшку отпустить

Вечером 18 август Василий Кадило, священник и кгбшник, получил по линии КГБ информацию о том, что власть в стране переходит в руки ГКЧП, и ему надо быть готовым к оперативным действиям. Однако отец Василий держал нос по ветру и понимал, что эта черезвычайка не от хорошей жизни вводится. Так что на следующее утро он созвал своих прихожан и прочел им проповедь с простым расчетом: если ГКЧП проиграет, он окажется на коне, а если выиграет, то это легко назвать операцией по выявлению активных несогласных элементов.
Начальник милиции Логинов прекрасно понимал, что Кадило работает не только и не столько на церковь, но и на органы. Так что сразу как вернулся из отпуска в августе 91-го и исправил ошибку Аверьяновой, он неофициально принес Василию Антоновичу извинения, уверил его в своей готовности служить государству, как оно сочтет нужным, и попросил зла на старшего лейтенанта Аверьянову не держать. Кадило сказал, что все понимает, и последствий это недоразумение иметь не будет.

Во время событий августа 91-го, за несколько месяцев до игры, начальник милиции майор Логинов был в отпуске в Крыму. 20-го августа по городу дежурила следователь Аверьянова. Когда стало понятно, что демонстранты привлекают слишком много внимания и если не принять меры, к ним присоединится половина города, Аверьянова быстро сориентировалась и вывела на улицу весь наличный состав.
Когда майор Логинов 21 августа примчался из отпуска, он не только отпустил попа, а еще и потребовал уничтожить протокол о задержании, самой же Аверьяновой влепил выговор: “Сейчас не тот момент, чтобы придерживаться слепо буквы закона, надо идти в ногу со временем!”, - добавил он.
После того, как в августе 1991 году милиция разогнала демонстрацию, главный редактор Лев Кронштейн, заклеймил их “псами режима” и “прислужниками тирании”. Цензура уже фактически не работала, так что прижать его никак было нельзя. Все что могла сделать старший лейтенант Аверьянова (как раз и разгонявшая тогда митинг), это вызвать строптивого вольнолюбивого редактора в отделение на “проработку”. Кронштейн беседы не испугался, и дело закончилось ничем, но взаимная неприязнь осталась.

Начальник милиции Логинов прекрасно понимал, что Кадило работает не только и не столько на церковь, но и на органы. Так что сразу как вернулся из отпуска в августе 91-го и исправил ошибку Аверьяновой, он неофициально принес Василию Антоновичу извинения, уверил его в своей готовности служить государству, как оно сочтет нужным, и попросил зла на старшего лейтенанта Аверьянову не держать. Кадило сказал, что все понимает, и последствий это недоразумение иметь не будет.

Аверьянова была сильно расстроена тем, что начальник велел отпустить попа, явный же подстрекатель. И когда он приказал уничтожить протокол, Зинаида копию порвала на мелкие клочки, а вот оригинал - спрятала на всякий случай.)
Зина долгое время смотрела на выкрутасы сына сквозь пальцы: ну маленький еще, перебесится, за ум возьмется. Кто ж в его возрасте дурью не маялся, правда? Ведь все потом нормальными людьми стали. Вот сейчас ПТУ закончит, на завод пойдет, там, у станков, на все эти шалости времени и не останется. И вообще, настоящая работа человеком делает! Но когда Зина вышла в августе 91-го разгонять демонстрантов и увидела сына среди них, то ее будто ледяной водой окатили. Плохо она сына воспитывала, на самотек пустила! Ничего, скоро парню 18 лет (в начале декабря), а дальше пусть в армию идет, там из него человека сделают, да и отец своим пьянством и халтурками ему там дурной пример подавать не будет. Все осложнилось тем, что месяц назад, после ссоры с отцом из-за байка, сын совсем практически сбежал из дома, и живет теперь черт-те где. Вот и в армию пока не забрали, ведь еще пойди, найди его.

После того, как в августе 1991 году милиция разогнала демонстрацию, главный редактор Лев Кронштейн, заклеймил их “псами режима” и “прислужниками тирании”. Цензура уже фактически не работала, так что прижать его никак было нельзя. Все что могла сделать старший лейтенант Аверьянова (как раз и разгонявшая тогда митинг), это вызвать строптивого вольнолюбивого редактора в отделение на “проработку”. Кронштейн беседы не испугался, и дело закончилось ничем, но взаимная неприязнь осталась.
Старший брат редактора Льва, заведующий ДК Исаак, страшно рассердился, когда узнал о его конфликте с милицией в августе 91-го. “Нужно же понимать, что ты ставишь под удар не только себя, но и всю семью! Я всю жизнь стараюсь, налаживаю отношения, а ты одной своей передачей все перечеркиваешь!”, - ругался он

Старший брат редактора Льва, заведующий ДК Исаак, страшно рассердился, когда узнал о его конфликте с милицией в августе 91-го. “Нужно же понимать, что ты ставишь под удар не только себя, но и всю семью! Я всю жизнь стараюсь, налаживаю отношения, а ты одной своей передачей все перечеркиваешь!”, - ругался он

У преподавателя истории, Сагайдачного Григория, еще в сталинские времена была репрессирована семья. Дело было засекречено, и подробности (включая казачьи местные корни) он узнал только недавно, когда открыли архивы. Собственно, когда стоял вопрос о том, где ему карьеру судьи делать, он похлопотал, чтобы попасть именно в Энск, потому что его бабка, Прасковья Митрофановна (царствие ей небесное!) как то рассказала, что их предки отсюда. А учился он далеко, в Сибири, куда семью сослали в 1930-х.

У Шмелевых в семье порядки царили суровые, патриархальные. Хотя Мария Федоровна и была искренней демократкой и диссидентской (а чего еще можно среди книг нахвататься), и сына также воспитала, но вернувшийся несколько лет назад из Афгана муж/отец Семен Владимирович принес с собой совсем другие порядки. Когда трезвый - то просто угрямо так смотрит исподлобья, да молчит в основном, что-то про себя такое копит. А вот когда выпьет (нередкая история), вот тогда начинается веселье. И прикрикнуть на домашних, и жену приложить может, когда она глупость какую сморозит. Ну а из сына дурь ремнем выбить - вообще святое дело, и редко Петр выходил из дома не битым.
Когда отец узнал, что сын на тот митинг в августе ходил, то вообще места живого на нем не оставил, даже до больнички дело дошло. Через некоторое время Петра оттуда выписали, а в медкарте появилась запись рукой главврача Бибова Анатолия сделанная, что Петр поскользнулся и скатился с лестницы.

У Шмелевых в семье порядки царили суровые, патриархальные. Хотя Мария Федоровна и была искренней демократкой и диссидентской (а чего еще можно среди книг нахвататься), и сына также воспитала, но вернувшийся несколько лет назад из Афгана муж/отец Семен Владимирович принес с собой совсем другие порядки. Когда трезвый - то просто угрямо так смотрит исподлобья, да молчит в основном, что-то про себя такое копит. А вот когда выпьет (нередкая история), вот тогда начинается веселье. И прикрикнуть на домашних, и жену приложить может, когда она глупость какую сморозит. Ну а из сына дурь ремнем выбить - вообще святое дело, и редко Петр выходил из дома не битым.
Когда отец узнал, что сын на тот митинг в августе ходил, то вообще места живого на нем не оставил, даже до больнички дело дошло. Через некоторое время Петра оттуда выписали, а в медкарте появилась запись рукой главврача Бибова Анатолия сделанная, что Петр поскользнулся и скатился с лестницы.
Единственная, кто высказала Петру Шмелеву сочувствие, когда его доставили к ним в конце августа с множественными ушибами, оказалась терапевт Любовь Малахова. Но, хоть она и сама сразу поняла, что это следы побоев, Петру сказала даже и не надеяться на справедливость, ведь его папаша вместе с главврачом и остальной городской верхушкой, они никого из своей среды в обиду не дадут.

когда Петра Шмелёва доставили к ним в конце августа с множественными ушибами, терапевт Любовь Малахова оказалась единственной, кто высказала Петру Шмелеву сочувствие. Но, хоть она и сама сразу поняла, что это следы побоев, Петру сказала даже и не надеяться на справедливость, ведь его папаша вместе с главврачом и остальной городской верхушкой, они никого из своей среды в обиду не дадут.

Когда в конце августа 91-го в больничку поступил с множественными ушибами сын военкома, Петр Шмелев, главврач Бибов Анатолий Робертович сразу понял, что это следы отцовского тяжелого воспитания. Но в выписке написал, что Петр поскользнулся и скатился с лестницы. Детей все воспитывают, кто как может, а портить жизнь военкому Шмелеву Анатолий Робертович никак не хотел, у самого ведь сын срочку мотает.

Общегородские новости:

Инженер Клыков - прекраснодушный идеалист от науки. Недавно вот сконструировал прибор, который заряжает воду положительной целебной энергией. После употребления чудо-воды, у его жены, судьи Клыковой, перестали болеть ноги, а рабочий Аверьянов бросил пить. Матвей Пантелеевич так уверовал в силу своего изобретения, что теперь активно ищет тех, кто поможет ему распространить весть о новом открытии. А еще Клыков - убежденный демократ и сторонник гласности, за свободу науки от строгих постулатов, навязанных партией, и считает, что теперь-то наука сможет шагнуть через навязанные границы и выйти на новые горизонты.
Жена же его, городская судья Валентина Клыкова, считает Матвея хлюпиком и размазней, не стесняется об этом и на людях сказать. Какие-то сопли диссидентско-демократические, от реальной жизни оторванные, жует, с неудачником Сагайдачным, дружбу водит. А ведь тот явно ни к чему не приспособлен со своими принципами. Вон и должность судьи так в 87-м Сагайдачный упустил, теперь простым преподом в ПТУ работает. А мог бы быть весомым человеком.
А вот еще пример, как главный инженер свои шансы в жизни упускает. Когда пару лет назад предыдущего директора завода перевели с повышением в область, Матвей Клыков был самым очевидным кандидатом на освободившуюся должность. Но вместо него директором тогда поставили председателя колхоза “Дорогой Ильича”. Валентина очень надеялась на продвижение супруга по карьерной лестнице и мечтала вместе с ним через какое-то время после очередного повышения уехать в Воронеж, но оказалась жестоко разочарована. С тех пор она мужа вообще за стоящего человек не держит, может и прикрикнуть на него, когда он на людях при ней начинает свои идеи толкать.

Когда в 1989 году освобождалась должность директора завода, вызвал председатель горисполкома, Егор Кузьмич к себе в кабинет главного инженера Клыкова Матвея Пантелеевича на доверительную беседу. Сказал Егор Кузьмич Клыкову, что на того прислали недавно анонимку, в которой клеймили агентом Запада. Времена, конечно, уже не те, за анонимку ничего ему, Матвею Пантелеевичу, не будет. Да, и должности директора тоже, кстати, не будет. Очень Егор Кузьмич сочувствовал, но помочь ничем не мог. Так и пролетел Клыков мимо такого близкого повышения.

Как-то в 1989-м году старый опытный работяга, Мирный Лев Юрьевич подслушал случайно, что на освобождающуюся должность директора завода рассматривают в горисполкоме две кандидатуры: главного инженера Клыкова Матвея Пантелеевича и председателя колхоза, Мигери Иннокентия Романовича (тот еще был женат на сестре председателя горисполкома Егора Кузьмича). Лев Юрьевич был опытный интриган. Они понимал, что Клыков, с его искренностью и честностью, а еще и странными научными идеями о целебной воде и прочем новаторстве на позиции директора непредсказуем и опасен, и в эти сложные времена может завод попросту угробить. А вот тот мужик из колхоза, хоть и наворотил там дел, но зато теперь на заводе будет опытных людей слушаться. А кто тут опытнее него?
Прикинув это вот все, накатал Лев Юрьевич в горисполком анонимку, в которой расписал Клыкова агентом Запада, желающим продать народное достояние подлым капиталистам. Понятно, что времена нынче не те, ничего за анонимку Клыкову не сделают. А вот директором могут и поостеречься поставить.

Когда в 1989-м менялся директор, Евгений как-то случайно увидел у Мирного Льва Юрьевича бумажку. Конечно, он не смог пройти мимо и вчитался. Это оказалась анонимка, в которой Лев Юрьевич расписал главного инженера, Клыкова Матвея Пантелеевича агентом Запада, желающим продать народное достояние подлым капиталистам. Понятно, что времена нынче не те, ничего за анонимку Клыкову не сделали… Но и директором завода тогда стал другой человек, председатель колхоза Мигери Иннокентий Романович. Оно конечно, тогда Аверьянову в целом было не важно, кто там в директорском кресле сидит, но, с другой стороны, недавно вот дал ему Клыков своей заряженой целебной воды - и Аверьянова тянуть к водке перестало. Целую неделю вода работала, совсем Евгений себя новым человеком почувствовал! Так может, и зря тогда такой талант директором не стал, а?

Инженер Клыков - прекраснодушный идеалист от науки, убежден, что необходимо исследовать всевозможные паранормальные явления, которые раньше засекречивались властями. Недавно сконструировал прибор, который заряжает воду положительной целебной энергией, теперь активно ищет тех, кто будет продвигать его новые научные идеи. Послушать открытые лекции в ДК про “Неожиданное и невероятное. Горизонты неведомого” часто приходят Ника Кулакова, студентка ПТУ, и Андрей Мыскин, которого недавно совсем в армию призвали (но, впрочем, в увольнительные он всегда старается попасть к Клыкову на лекции). Они всегда заваливают Клыкова вопросами, а тот им иногда дает почитать свежие научные глянцевые журналы.
С месяц назад Клыков, в первый раз принесший на лекцию заряженную воду, увидел клюющего носом в задних рядах не очень трезвого рабочего Аверьянова Евгения Владленовича. Когда Аверьянову предложили выпить, тот по привычке, конечно согласился. Целебная вода Клыкова внезапно так тогда проняла Аверьянова, что на целую неделю вылечила от тяги к спиртному! После такого неопровержимого подтверждения его изобретения Матвей Пантелеевич отдал Нике и Андрею, как своим самым верным слушателям, по бутылке воды и велел тщательно записывать результаты экспериментов.
Клыков порицает всякие антинаучные суеверия и слепые религиозные культы. Ведьмы, православные попы, всевозможные святые - это, конечно, шарлатаны, обманывающие простых работяг. Эти проходимцы пользуются наивностью простого советского человека, которого многие десятилетия пропаганды отучили думать критически!
А вот такие возрождающиеся науки, как астрология (мать астрономии, так-то) и тарология (которую изучали еще древнейшие ученые!) - вполне имеют право на жизнь, и Матвей Пантелеевич рад, что интерес к ним проснулся у населения Энска. Об отличиях науки от суеверий Клыков тоже любит порассуждать на своих лекциях.

Общегородские новости:

Года полтора назад в энскую больницу попала какая-то пожилая тетка, у которой начисто отшибло память. Ее там подлечили-подлатали, с одной стороны таблеточками, с другой - внимательным уходом, более-менее вернули если не память, то душевное равновесие и адекватность. Говорила внятно, рассуждала здраво, но вот о прошлом своем - кто есть и откуда родом - начисто все отшибло, да и документов никаких. Долго искала милиция, посылала запросы, сверяла архивы, картотеки, вопросы разные задавали, но так ничего и не выяснили. При этом во всем, что не касалось именно ее прошлого, была она вполне нормальной.
В конце концов даже сами врачи попросили у милиции сделать ей новые документы и позволить жить спокойно. В науке известны такие случаи, когда избирательная амнезия не лечится. В милиции вздохнули, поворчали, но пошли навстречу. И после кратких обязательных курсов, направление на которые подписал главврач, взяли Иванову Марию Ивановну работать санитаркой в той самой больнице.
Какое-то время санитарка Иванова просто старательно делала свое дело. А где-то с год назад пошла про нее молва, что есть у Марии Ивановны силы таинственные и знания тайные. И кто к ней в большой нужде придет за помощью, то заговором ли, гаданием или травкой какой лесной сокровенной поможет тому.

Алла Воротникова (жена мэра) и врач-терапевт Люба Малахова подруги с давних времен. Алла по любому чиху к подруге бежит, они могут часами (ну, если у Аллы репетиций в театре нет) косточки всем в Энске перемывать. Когда мэр пару месяцев назад нанял молодую секретаршу, Лену Горчакову, Алла сразу ее невзлюбила и побежала к Любе жаловаться. Та, конечно, всегда рада поддержать подругу. Посовещавшись, сошлись они на том, что новенькая - выскочка, слишком она нагло себя ведет. То есть, папаша ее, может, и ничего (врач-психиатр в больнице), а вот от мамки-журналистки, которая на радио работает, вот от той всего можно ожидать. Ну и яблоко от яблони недалеко падает. Так что эта молодая, да борзая секретарша Леночка Егора Кузьмича то ли уже соблазнила, то ли собирается это сделать в ближайшее время, иначе и быть не может!
Когда Алла Марковна (жена мэра) в начале декабря случайно подслушала, что новая секретарша мужа Горчакова Лена на пару с преподшей из ПТУ Кулаковой Клеопатрой планируют открыть кооператив эзотерических услуг, то поспешила попросить судью Клыкову помешать этому. Валентина Владимировна, конечно, согласилась, прекрасно понимая, что, когда ей что-то будет надо от мэра, Алла поможет. В середине декабря к судье и правда пришли за подписью, но Клыкова в разрешении на открытие нового кооператива “Лео и Клео” отказала, предложив сначала легально оформить для этого помещение.
У жены мэра Аллы Воротниковой и у терапевта Любы Малаховой общая беда: их дети совсем от рук отбились. Сошлись с какими-то хулиганами, время от времени с синяками приходят, пиво пьют немеряно. А у Малаховой к тому же сын и сестра с весны последней, как кошка с собакой, живут. Вечно грызутся, чуть отвернешься - уже и драться начинают! Алена, старшая, кажется себя вообще уже девочкой не считает, платьев не носит, все время в джинсах этих да свитерах каких-то, мешком висящих. Ну и огрызается почище брата. А брат-то, брат! Постоянно в дебильниках этих на ушах ходит, и где только раздобыл, а в них сплошной ор и рев, не разобрать ничего вообще! И Ванька, сын мэра, такой же, вторит Алла. Этот шум в ушах мозги совсем отбивает, скоро последние потеряют, и тогда мальчишки в психушку загремят!
Чего только не пробовали делать мамы со своими детьми! И увещевали, и гостинцы сулили, и грозили, и запирать пытались. Но ничего не помогало, чем старше дети становились, тем больше вразнос шли.
Как последнее средство, предложила Люба подруге к ведьме Ивановой, которая у них в больничке санитаркой работает, с этой бедой сходить, хуже-то уже не будет. Алла подумала немного, и согласилась. 19 декабря, за неделю до игры, пришли дамы к Марии Ивановне на поклон. Та выслушала их, повыспрашивала подробности, головой так покачала, но обещала беде помочь. Поставила их на колени, поводила руками, заговор прочитала и выдала три пакетика с сушеной и молотой травкой, по числу детей. Надо было те пакетики им в питье подсыпать, тогда станут они поспокойнее, да посговорчивее.
Алла и Люба за помощь спасибо сказали, пакетики взяли и пошли. По дороге Алла прям сомневалась, что путное что из этого выйдет, но решили все же попробовать, терять уже нечего. Подсыпали травки в чай, Алла своему Ване, Люба - Алене и Володе. Каково же было их удивление, когда это и правда помогло. Ну, может, и не совсем послушными стали, но дома появлялись сильно чаще, наушники не надевали, да и вообще музыки этой дома больше не звучало!

Алла Воротникова (жена мэра) и врач-терапевт Люба Малахова подруги с давних времен. Алла по любому чиху к подруге бежит, они могут часами (ну, если у Аллы репетиций в театре нет) косточки всем в Энске перемывать. Когда мэр пару месяцев назад нанял молодую секретаршу, Лену Горчакову, Алла сразу ее невзлюбила и побежала к Любе жаловаться. Та, конечно, всегда рада поддержать подругу. Посовещавшись, сошлись они на том, что новенькая - выскочка, слишком она нагло себя ведет. То есть, папаша ее, может, и ничего (врач-психиатр в больнице), а вот от мамки-журналистки, которая на радио работает, вот от той всего можно ожидать. Ну и яблоко от яблони недалеко падает. Так что эта молодая, да борзая секретарша Леночка Егора Кузьмича то ли уже соблазнила, то ли собирается это сделать в ближайшее время, иначе и быть не может!
Когда Алла Марковна (жена мэра) в начале декабря случайно подслушала, что новая секретарша мужа Горчакова Лена на пару с преподшей из ПТУ Кулаковой Клеопатрой планируют открыть кооператив эзотерических услуг, то поспешила попросить судью Клыкову помешать этому. Валентина Владимировна, конечно, согласилась, прекрасно понимая, что, когда ей что-то будет надо от мэра, Алла поможет. В середине декабря к судье и правда пришли за подписью, но Клыкова в разрешении на открытие нового кооператива “Лео и Клео” отказала, предложив сначала легально оформить для этого помещение.
У жены мэра Аллы Воротниковой и у терапевта Любы Малаховой общая беда: их дети совсем от рук отбились. Сошлись с какими-то хулиганами, время от времени с синяками приходят, пиво пьют немеряно. А у Малаховой к тому же сын и сестра с весны последней, как кошка с собакой, живут. Вечно грызутся, чуть отвернешься - уже и драться начинают! Алена, старшая, кажется себя вообще уже девочкой не считает, платьев не носит, все время в джинсах этих да свитерах каких-то, мешком висящих. Ну и огрызается почище брата. А брат-то, брат! Постоянно в дебильниках этих на ушах ходит, и где только раздобыл, а в них сплошной ор и рев, не разобрать ничего вообще! И Ванька, сын мэра, такой же, вторит Алла. Этот шум в ушах мозги совсем отбивает, скоро последние потеряют, и тогда мальчишки в психушку загремят!
Чего только не пробовали делать мамы со своими детьми! И увещевали, и гостинцы сулили, и грозили, и запирать пытались. Но ничего не помогало, чем старше дети становились, тем больше вразнос шли.
Как последнее средство, предложила Люба подруге к ведьме Ивановой, которая у них в больничке санитаркой работает, с этой бедой сходить, хуже-то уже не будет. Алла подумала немного, и согласилась. 19 декабря, за неделю до игры, пришли дамы к Марии Ивановне на поклон. Та выслушала их, повыспрашивала подробности, головой так покачала, но обещала беде помочь. Поставила их на колени, поводила руками, заговор прочитала и выдала три пакетика с сушеной и молотой травкой, по числу детей. Надо было те пакетики им в питье подсыпать, тогда станут они поспокойнее, да посговорчивее.
Алла и Люба за помощь спасибо сказали, пакетики взяли и пошли. По дороге Алла прям сомневалась, что путное что из этого выйдет, но решили все же попробовать, терять уже нечего. Подсыпали травки в чай, Алла своему Ване, Люба - Алене и Володе. Каково же было их удивление, когда это и правда помогло. Ну, может, и не совсем послушными стали, но дома появлялись сильно чаще, наушники не надевали, да и вообще музыки этой дома больше не звучало!

Когда Алла Марковна (жена мэра) в начале декабря случайно подслушала, что новая секретарша мужа Горчакова Лена на пару с преподшей из ПТУ Кулаковой Клеопатрой планируют открыть кооператив эзотерических услуг, то поспешила попросить судью Клыкову помешать этому. Валентина Владимировна, конечно, согласилась, прекрасно понимая, что, когда ей что-то будет надо от мэра, Алла поможет. В середине декабря к судье и правда пришли за подписью, но Клыкова в разрешении на открытие нового кооператива “Лео и Клео” отказала, предложив сначала легально оформить для этого помещение.

У жены мэра Аллы Воротниковой и у терапевта Любы Малаховой общая беда: их дети совсем от рук отбились. Сошлись с какими-то хулиганами, время от времени с синяками приходят, пиво пьют немеряно. А у Малаховой к тому же сын и сестра с весны последней, как кошка с собакой, живут. Вечно грызутся, чуть отвернешься - уже и драться начинают! Алена, старшая, кажется себя вообще уже девочкой не считает, платьев не носит, все время в джинсах этих да свитерах каких-то, мешком висящих. Ну и огрызается почище брата. А брат-то, брат! Постоянно в дебильниках этих на ушах ходит, и где только раздобыл, а в них сплошной ор и рев, не разобрать ничего вообще! И Ванька, сын мэра, такой же, вторит Алла. Этот шум в ушах мозги совсем отбивает, скоро последние потеряют, и тогда мальчишки в психушку загремят!
Чего только не пробовали делать мамы со своими детьми! И увещевали, и гостинцы сулили, и грозили, и запирать пытались. Но ничего не помогало, чем старше дети становились, тем больше вразнос шли.
Как последнее средство, предложила Люба подруге к ведьме Ивановой, которая у них в больничке санитаркой работает, с этой бедой сходить, хуже-то уже не будет. Алла подумала немного, и согласилась. 19 декабря, за неделю до игры, пришли дамы к Марии Ивановне на поклон. Та выслушала их, повыспрашивала подробности, головой так покачала, но обещала беде помочь. Поставила их на колени, поводила руками, заговор прочитала и выдала три пакетика с сушеной и молотой травкой, по числу детей. Надо было те пакетики им в питье подсыпать, тогда станут они поспокойнее, да посговорчивее.
Алла и Люба за помощь спасибо сказали, пакетики взяли и пошли. По дороге Алла прям сомневалась, что путное что из этого выйдет, но решили все же попробовать, терять уже нечего. Подсыпали травки в чай, Алла своему Ване, Люба - Алене и Володе. Каково же было их удивление, когда это и правда помогло. Ну, может, и не совсем послушными стали, но дома появлялись сильно чаще, наушники не надевали, да и вообще музыки этой дома больше не звучало!

Вообще, надо сказать, к ванькиным увлечениям всякими роком-панком и прочей лабудой Егор Кузьмич относился снисходительно. Считал, что сыну просто надо перебеситься, еще годик-другой - и за ум возьмется. То есть, дома, конечно, жене поддакивал, когда та на сына ругалась, но за ее спиной мог и подмигнуть, и еще как-то намеком подбодрить.
Но недавно, когда 19 декабря, за неделю до игры, вызвал мэр Егор Кузьмич сына Ваню к себе в кабинет, тот с порога по суровому отцовскому взгляду понял, что дело серьезное. Папа напомнил сыну, что 26 декабря у него будет юбилей, и потребовал, чтобы до этого времени в городе было спокойно и тихо. Мэр потребовал от сына, чтобы тот в ближайшие дни отказался совсем дома и в любых других местах, где его могут увидеть приличные люди, от наушников и этого своего музона; отказался от пива и чего покрепче; вел себя тихо, матери не хамил; вообще, дома чтобы появлялся почаще, а с друзьями своими встречался пореже.
Вот если сын эту ПРОСЬБУ уважит, неделю продержится, то тогда пусть просит у отца, что хочет. В разумных (весьма широких) пределах Егор Кузьмич ответную просьбу сына тогда исполнит. Ваня сказал, что все понял и постарается донести до своих требования отца. Правда, в городе есть еще пролетарские, вот за них он не отвечает…

Вообще, надо сказать, к Ванькиным увлечениям всякими роком-панком и прочей лабудой Егор Кузьмич относился снисходительно. Считал, что сыну просто надо перебеситься, еще годик-другой - и за ум возьмется. То есть, дома, конечно, жене поддакивал, когда та на сына ругалась, но за ее спиной мог и подмигнуть, и еще как-то намеком подбодрить.
Но недавно, когда 19 декабря, за неделю до игры, вызвал мэр Егор Кузьмич сына Ваню к себе в кабинет, тот с порога по суровому отцовскому взгляду понял, что дело серьезное. Папа напомнил сыну, что 26 декабря у него будет юбилей, и потребовал, чтобы до этого времени в городе было спокойно и тихо. Мэр потребовал от сына, чтобы тот в ближайшие дни отказался совсем дома и в любых других местах, где его могут увидеть приличные люди, от наушников и этого своего музона; отказался от пива и чего покрепче; вел себя тихо, матери не хамил; вообще, дома чтобы появлялся почаще, а с друзьями своими встречался пореже.
Вот если сын эту ПРОСЬБУ уважит, неделю продержится, то тогда пусть просит у отца, что хочет. В разумных (весьма широких) пределах Егор Кузьмич ответную просьбу сына тогда исполнит. Ваня сказал, что все понял и постарается донести до своих требования отца. Правда, в городе есть еще пролетарские, вот за них он не отвечает…
Вечером 19 декабря неформалы собрались, как часто бывало, у себя на базе в гастрономе. Мажор передал им свой разговор с отцом и предложил уважить просьбу мэра вести себя до юбилея тише воды, ниже травы. Ну а после можно будет отыграться, да и с мэра спросить что-нибудь стоящее. Ваня уверял, что Егор Кузьмич был предельно серьезен, и слов на ветер не бросал. Неформалы поспорили немного, но в итоге согласились.
Дальше всю неделю в подсобке было тихо, а на улицах Гагаринского района - спокойно. Многие вслед за Иваном сняли наушники. Байкер и Рокстар первые подали пример. Не согласна осталась только Анка, вот он своим привычкам за эту неделю не изменила.

Последний косяк Алена скурила уже дней 10 как, и оказался он особенный. Накатила тогда на Аленку какая-то грусть и меланхолия, предчувствие чего-то смутного и странного. Она как-то поутихала, дома на мать и дядю огрызаться перестала, и даже пиво не пила. Ну, какое-то время, в последние пару дней уже начало, впрочем, поотпускать.

Когда в 1972-м году Клеопатра Кулакова была в Египте, повезло ей там разжиться колодой старинных гадальных карт таро. Обменяла она ее у одной цыганки, которая неплохо знала русский язык и нагадала молодой восторженной студентке на этих картах роковую любовь, и все, что у Клеопатры было с Кронштейном, совпало с предсказанным. Так что Клеопатра Викторовна верит, что это действительно магические древние карты.
Кулакова пользовалась ими время от времени. Гадала только для себя, и карты не раз ее выручали (в том числе, именно карты ей подсказали, что надо ехать к тому человеку, который перевернул ее судьбу, его роль в ее жизни не окончена). К времени игры та колода уже изрядно поизносилась, и Клеопатра старается пореже ее доставать. Для других она гадает на колоде попроще, которую купила уже здесь, в Союзе. Клиентам она, впрочем, рассказывает, что карты ОТТУДА, уникальные и обладают особенной силой. Считает Клеопатра то вранье невеликим. Ну и денежку за гадания брать не считает зазорным, разве на одну зарплату преподавателя ПТУ проживешь.
Лена Горчакова пошла в середине 80-х в ПТУ назло родителям. Папа-то, психиатр Николай Михайлович, хотел из дочки себе преемницу вырастить. Начав учиться вместе с рабочими детьми, Лена быстро пожалела о своем поступке, но из упрямства решила довести дело до конца.
Единственной отдушиной Лены Горчаковой на фоне пролетарских тупых парней вокруг было общение с преподавательницей общеобразовательных предметов, Клеопатрой Викторовной Кулаковой. Та быстро выделила смышленую девочку с огоньком в глазах, взяла ее под свое крыло, а через какое-то время под большим секретом поделилась с ней и тайным своим знанием о заветной колоде Таро, привезенной из самого Египта. Так они сдружились, что, даже когда Елена ушла с последнего курса ПТУ, не потеряли друг друга.
Когда из-за Лены в ПТУ в 1987-м году случилась безобразная драка между Ефимом и Никитой, девушка поумерила свои бунтарские настроения и поступила в Воронежский мед, где пошла по стопам отца, попав на кафедру психиатрии. Однако и тут не доучилась.
К 3-му курсу Елена освоилась в богемных кругах, и даже вступила в подпольную Всемирную Астрологическую Школу Искусств (ВАШИ). Совместив получаемые в меде знания с тем, что почерпнула у новых друзей, Лена поняла, как в новое время можно зарабатывать на жизнь, не убиваясь на скучной работе. Впрочем, новое увлечение слишком отвлекало ее от учебы и на 3-м курсе (в 90-м году) Елена вылетела из института, после чего была вынуждена вернуться в родной, хотя и не очень любимый, Энск. Там она встретилась со своей давней наставницей, обсудила с ней новые веяния, и вот уже они планируют открыть кооператив под загадочным названием “Лео и Клео”. С месяц назад начали процесс регистрации, но когда пару недель назад пришли к судье Клыковой Валентине Владимировне за подписью - та отказалась, сказав, что сначала им нужно помещение для этого легально оформить.

Никита, когда учился в ПТУ, понимал, что к нему, колхозному, городские относятся свысока, а уж на последнем курсе чувствовал себя совсем глупо, потому что ему вечно нечего прибавить к рассказам приятелей, когда они листают порножурналы и обсуждают, кто с кем из девчонок уже переспал, и у которой сиськи или жопа самые лучшие. Никите все это казалось довольно похабным, но чтобы его не обзывали онанистом или пидором, он решил приударить за самой недоступной и умной из девчонок, Леной Горчаковой

Лена Горчакова пошла в середине 80-х в ПТУ назло родителям. Папа-то, психиатр Николай Михайлович, хотел из дочки себе преемницу вырастить. Начав учиться вместе с рабочими детьми, Лена быстро пожалела о своем поступке, но из упрямства решила довести дело до конца.
Единственной отдушиной Лены Горчаковой на фоне пролетарских тупых парней вокруг было общение с преподавательницей общеобразовательных предметов, Клеопатрой Кулаковой Викторовной. Та быстро выделила смышленую девочку с огоньком в глазах, взяла ее под свое крыло, а через какое-то время под большим секретом поделилась с ней и тайным своим знанием о заветной колоде Таро, привезенной из самого Египта. Так они сдружились, что, даже когда Елена ушла с последнего курса ПТУ, не потеряли друг друга.
Когда из-за Лены в ПТУ в 1987-м году случилась безобразная драка между Ефимом и Никитой, девушка поумерила свои бунтарские настроения и поступила в Воронежский мед, где пошла по стопам отца, попав на кафедру психиатрии. Однако и тут не доучилась.
К 3-му курсу Елена освоилась в богемных кругах, и даже вступила в подпольную Всемирную Астрологическую Школу Искусств (ВАШИ). Совместив получаемые в меде знания с тем, что почерпнула у новых друзей, Лена поняла, как в новое время можно зарабатывать на жизнь, не убиваясь на скучной работе. Впрочем, новое увлечение слишком отвлекало ее от учебы и на 3-м курсе (в 90-м году) Елена вылетела из института, после чего была вынуждена вернуться в родной, хотя и не очень любимый, Энск. Там она встретилась со своей давней наставницей, обсудила с ней новые веяния, и вот уже они планируют открыть кооператив под загадочным названием “Лео и Клео”. С месяц назад начали процесс регистрации, но когда пару недель назад пришли к судье Клыковой Валентине Владимировне за подписью - та отказалась, сказав, что сначала им нужно помещение для этого легально оформить.

Лена Горчакова пошла в середине 80-х в ПТУ назло родителям. Папа-то, психиатр Николай Михайлович, хотел из дочки себе преемницу вырастить. Начав учиться вместе с рабочими детьми, Лена быстро пожалела о своем поступке, но из упрямства решила довести дело до конца.
В прошлом году Лена вылетела из института и вернулась в родной Энск. Родители расстроились, но пару месяцев назад Лену взяли в мэрию секретаршей, так что, кажется, ее жизнь, наконец, пошла по нормальному пути.

Уже не раз патологоанатом Мора Сагайдачная, общаясь в курилке с психиатром Николаем Горчаковым, делилась с ним впечатлениями от работы, от общения со своими подопечными (да-да, с трупами). Николай сначала ей поддакивал, но в какой-то момент год назад пошутил, что, мол, “так и моей пациенткой стать недолго”. Мора Николаевна как-то странно на него посмотрела и больше с ним эту тему не обсуждала.
Мора Николаевна, услышав, что их психиатр так уверенно “пошутил” про ее психическое состояние, слегка насторожилась и решила попробовать понять, а вдруг у нее, и правда, уже с головой не все в порядке. Однако идти к Николаю Михайловичу, человеку с большим опытом в тюремной психиатрии, она побоялась и находилась в некотором смятении.
Летом 1990-го года в Энск вернулась чуть недоучившаяся дочка психиатра Николая Михайловича, Лена Горчакова, сама уже без пяти минут дипломированный мозгоправ. Патологоанатом Мора Николаевна Сагайдачная решила посоветоваться с молодым дарованием о своих проблемах. Лена радостно ее приняла, внимательно выслушала. Оказалось, что Мора Николаевна очень тревожилась из-за того, что регулярно разговаривает со своими трупами, говорит с ними, как с живыми людьми. Лена открыла потрепанный справочник, позадавала ей разные вопросы, а потом отложила книжку и сказала, что тут очень интересный случай на стыке двух наук, психиатрии и астрологии. Вот как раз астральное тело Моры Николаевны теперь и надо проверить, ну и с звездным календарем сверить. Задав несколько вопросов про саму Мору (дата рождения, первого поцелуя, дата рождения ребенка) и про ее последних “пациентов” (когда родились, умерли), Елена углубилась в сложные вычисления, постоянно сверяясь с новенькими красивыми справочниками, переполненными разными таблицами. Закончив все, она успокоила посетительницу: в те дни, действительно, души умерших могли проникнуть в мир и сказать что-то напоследок живым. И Мора, как астрально чувствительный человек, находилась как раз в нужном месте и в нужное время. Елена посоветовала ей продолжать наблюдения и приходить советоваться, ведь если день вскрытия будет неудачным (слишком астрально тонким), то души умерших плохой смертью могут навредить Море.
Мора Николаевна успокоилась насчет своей здравости, но стала бояться вот этих неудачных дней. И теперь перед каждым вскрытием обязательно советуется с Еленой. Пару раз та спасала Сагайдачную от роковых поступков, советуя отложить вскрытие на день. В милиции ворчали на такие задержки, но Мора Николаевна понимала, что сохранить мир живых от злых душ мертвых - куда важнее.

Уже не раз патологоанатом Мора Сагайдачная, общаясь в курилке с психиатром Николаем Горчаковым, делилась с ним впечатлениями от работы, от общения со своими подопечными (да-да, с трупами). Николай сначала ей поддакивал, но в какой-то момент год назад пошутил, что, мол, “так и моей пациенткой стать недолго”. Мора Николаевна как-то странно на него посмотрела и больше с ним эту тему не обсуждала

Летом 1990-го года в Энск вернулась чуть недоучившаяся дочка психиатра Николая Михайловича, Лена Горчакова, сама уже без пяти минут дипломированный мозгоправ. Патологоанатом Мора Николаевна Сагайдачная решила посоветоваться с молодым дарованием о своих проблемах. Лена радостно ее приняла, внимательно выслушала. Оказалось, что Мора Николаевна очень тревожилась из-за того, что регулярно разговаривает со своими трупами, говорит с ними, как с живыми людьми. Лена открыла потрепанный справочник, позадавала ей разные вопросы, а потом отложила книжку и сказала, что тут очень интересный случай на стыке двух наук, психиатрии и астрологии. Вот как раз астральное тело Моры Николаевны теперь и надо проверить, ну и с звездным календарем сверить. Задав несколько вопросов про саму Мору (дата рождения, первого поцелуя, дата рождения ребенка) и про ее последних “пациентов” (когда родились, умерли), Елена углубилась в сложные вычисления, постоянно сверяясь с новенькими красивыми справочниками, переполненными разными таблицами. Закончив все, она успокоила посетительницу: в те дни, действительно, души умерших могли проникнуть в мир и сказать что-то напоследок живым. И Мора, как астрально чувствительный человек, находилась как раз в нужном месте и в нужное время. Елена посоветовала ей продолжать наблюдения и приходить советоваться, ведь если день вскрытия будет неудачным (слишком астрально тонким), то души умерших плохой смертью могут навредить Море.
Мора Николаевна успокоилась насчет своей здравости, но стала бояться вот этих неудачных дней. И теперь перед каждым вскрытием обязательно советуется с Еленой. Пару раз та спасала Сагайдачную от роковых поступков, советуя отложить вскрытие на день. В милиции ворчали на такие задержки, но Мора Николаевна понимала, что сохранить мир живых от злых мертвых душ - куда важнее.
Велесова Зоряна, когда-то жившая на Дальнем хуторе, после того как тот сгоре,л вместе с дочкой переехала в колхоз, теперь уже район Энска, “Дорогой Ильича”. Хутор-то сгорел, а вот самогонный аппарат Зоряны - уцелел, и ходила она время от времени на пепелище, чтобы добыть там “лекарства” для простых работяг. Особенно важно это было ввиду всеобщего дефицита последних лет, да еще помноженного на антиалкогольную компанию.
И слышатся Зоряне, когда она на Дальний хутор ходит, то негромкий смех, то тихий плач, а то и как будто крики какие невнятные вдалеке. Вот и пришла она к ученому человеку, которая со звездами на “ты”, секретарше мэра Елене Горчаковой спросить, что же это ей там видится-слышится такое. Горчакова, как эту историю услышала, головой покачала, про разные даты (когда точно пожар был; когда Зоряна родилась и замуж вышла; когда последние разы была на том пепелище). Получив все нужные данные, Елена углубилась в сложные вычисления, постоянно сверяясь с новенькими красивыми справочниками, переполненными разными таблицами. Закончив все, она встревоженно посмотрела на Зоряну и сказала, что в том месте после пожара астральный барьер истончился, и духи мертвых могут влиять на мир живых. Так что надо очень внимательно выбирать время для посещения такого опасного места, а то, неровен час, может какой шальной дух, если силы хватит, тот барьер совсем пробить и телом Зоряны-то и завладеть. Велесова очень благодарила Елену, и с тех пор перед каждым посещением своего аппарата с ней советуется, можно ли сейчас идти или немного подождать.

Велесова Зоряна, когда-то жившая на Дальнем хуторе, после того как тот сгоре,л вместе с дочкой переехала в колхоз, теперь уже район Энска, “Дорогой Ильича”. Хутор-то сгорел, а вот самогонный аппарат Зоряны - уцелел, и ходила она время от времени на пепелище, чтобы добыть там “лекарства” для простых работяг. Особенно важно это было ввиду всеобщего дефицита последних лет, да еще помноженного на антиалкогольную компанию.
И слышатся Зоряне, когда она на Дальний хутор ходит, то негромкий смех, то тихий плач, а то и как будто крики какие невнятные вдалеке. Вот и пришла она к ученому человеку, которая со звездами на “ты”, секретарше мэра Елене Горчаковой спросить, что же это ей там видится-слышится такое. Горчакова, как эту историю услышала, головой покачала, про разные даты (когда точно пожар был; когда Зоряна родилась и замуж вышла; когда последние разы была на том пепелище). Получив все нужные данные, Елена углубилась в сложные вычисления, постоянно сверяясь с новенькими красивыми справочниками, переполненными разными таблицами. Закончив все, она встревоженно посмотрела на Зоряну и сказала, что в том месте после пожара астральный барьер истончился, и духи мертвых могут влиять на мир живых. Так что надо очень внимательно выбирать время для посещения такого опасного места, а то, неровен час, может какой шальной дух, если силы хватит, тот барьер совсем пробить и телом Зоряны-то и завладеть. Велесова очень благодарила Елену, и с тех пор перед каждым посещением своего аппарата с ней советуется, можно ли сейчас идти или немного подождать.

Общегородские новости:
Две недели назад в Энске произошла трагедия: погибла дочка мэра, Воротникова Светлана Егоровна. Труп молодой девушки был найден голым на кладбище милицией (Света пропала в предыдущий вечер и родители забеспокоились, когда она на следующий день не пришла домой). На ее похороны пришла половина города, а пару дней назад справили девятидневные поминки. Милиция занята расследованием дела, Егор Кузьмич Воротников держит все под личным контролем и ежедневно получает отчеты, но очевидных подозреваемых пока нет.
И подумать только, что скоро будет празднование 50-летия мэра - уже давно запланированное общегородское событие! Семья пока не отменила его, но вряд ли праздник получится радостным

В семье Воротниковых знают, что Егор Кузьмич настолько же обожал младшую дочку Свету, насколько злится на сына Ивана (он старше сестры на год). Иван - лоботряс, который связался с дурной компанией, и мэру постоянно приходится за него вступаться, используя все свое влияние! Светочка же была идеальной дочерью, готовилась поступать в институт в большом городе, отец души в ней не чаял, на любые проступки смотрел сквозь пальцы и таял от одного ее слова, а когда выпивал и раздражался, Егор Кузьмич часто кричал на сына, что когда умрет, то ни копейки ему не оставит - все дочке отпишет! И вообще, если так будет продолжаться, то из дома выгонит! Но наутро отходил.

Действительно, мэр при помощи секретарши Горчаковой пару месяцев назад оформил завещание на одну только дочку, но попросил ее держать это в тайне, потому что иначе жена будет его пилить, что это несправедливо, и сын еще одумается.

Ваня знает, что его сестра не была такой уж идеальной. Иван заметил, что по вечерам она иногда незаметно ускользала, и однажды проследил за ней. Оказалось, что Света общается с гопниками! Ваня решил поговорить с сестрой наедине и пригрозить, что расскажет обо всем родителям, но Светка ответила, что прекрасно знает про его шашни с Леной (Секретарша мэрии, Горчакова Елена Николаевна) и лучше пусть братец прикусит себе язык, если не хочет, чтобы все выплыло! Брат с сестрой помирились, а Света призналась, что влюбилась в главаря гопников Стефа (Студент ПТУ, Логинов Стефаний Федотович). А ведь все знают, что у него есть “официальная” девушка Масянька (Студентка ПТУ из колхоза, Гурьева Марфа Павловна). Но, возможно, Стефу на самом деле больше нравится она, чем Масянька? - мечтательно вздыхала сестра.

В милиции дело о гибели Светланы Воротниковой ведет следователь Илья Бобов. После тщательного допроса он выяснил у секретарши мэрии Горчаковой, что Егор Кузьмич действительно недавно написал завещание на одну только дочку, но попросил Елену Николаевну держать это в тайне, потому что иначе жена будет его пилить. Его интуиция говорит, что Горчакова что-то все же недоговаривает.
А еще ее довольно сильно недолюбливает жена мэра, Воротникова Алла Марковна, потому что тот факт, что ее муж внезапно взял вторую секретаршу, такую молодую и красивую, ее раздражает..
Патологоанатом Сагайдачная Мора Николаевна, осмотрев труп, сказала только, что девушка захлебнулась. Бобов пытался выспросить еще подробности, но Мора Николаевна уклонялась от ответа и вообще вела себя не вполне вменяемо, как будто куда-то в астрал ушла. Впрочем, она часто так на трупы реагирует, многим известно, что у нее не все дома. Бобов решил дать Море Николаевне время успокоиться и потом еще раз прийти за подробным отчетом вскрытия.

Мэр с помощью секретарши Горчаковой недавно оформил завещание на одну только дочку, но попросил ее держать это в тайне, потому что иначе жена будет его пилить, что это несправедливо, и сын еще одумается.
Однако Лена, пожалев Ваню, все равно рассказала ему о завещании по секрету, где-то за месяц до смерти Светы. Иван очень расстроился и не хотел больше говорить об этом с Еленой.
Лена на допросе, в милиции, рассказала о завещании, а вот о том, что об этом знал Ваня, решила промолчать, чтобы не бросать на него тень.

Ефим вырос здесь в городке, но уехал поступать в театральный и делать карьеру. Карьера не задалась, Фиме достаются только маленькие роли на пять минут. Но возвращаться домой ему не слишком-то хотелось, родители и старые друзья думают, что Ефим - настоящая звезда, и признаваться в своей неудаче было бы очень обидно. К тому же Фима до недавнего времени очень ждал, что дочка мэра, Света Воротникова, приедет поступать в институт, и они смогут, наконец, общаться вживую. Ефим влюблен в нее с самого детства, и никакие актрисы не смогли затмить образ Воротниковой за все эти годы. С тех пор, как Ефим уехал, они со Светой вели оживленную переписку, он старался во всем ее поддерживать и быть для неё близким другом.
Но недавно Светлана разбила сердце Фимы, призналась, что влюбилась в Стефа (Стефания Логинова), который в последние годы стал ужасно крутым и возглавил городскую банду гопников. Света писала: “Как только я увидела Стефа, я поняла, что во всеобщей переписи допустили ошибку. В Советском союзе живет, конечно, только один парень! Подробно описать его довольно трудно. Ростом он примерно с ангела, и у него такие глаза, и такая манера…”
Светлана много времени стала проводить в этой компании (по секрету от родителей, разумеется) и узнала, что у Стефа есть “официальная” девушка Масянька (Студентка ПТУ из колхоза, Гурьева Марфа Павловна). “Но, возможно, Стефу на самом деле больше нравлюсь я, чем Масянька?” - мечтательно писала Света. В последнем своем письме Светлана призналась, что нашла способ приворожить Стефа настоящим колдовством! Хотя, разумеется, это стоит дорого, и Света боится, получится ли у нее заплатить. “Но все получилось, с ним я взлетела на небеса!”. Ефим, конечно, не очень-то поверил в колдовство. Но вскоре ему пришли вести, что Света погибла при загадочных обстоятельствах . Ефим был безутешен и решил поехать домой, чтобы самому во всем разобраться. Неужели и правда какое-то злое колдовство могло погубить Свету?

Пару месяцев назад с гопниками стала тусить дочка мэра, Света Воротникова, которую недавно нашли мертвой на кладбище (все очень удивились и стали гадать, кому она могла так насолить). Не то чтобы Светка была “настоящая” гопница, в банду не входила, но зато часто притаскивала самогон (видимо, на родительские деньжата покупала у кумы (Велесова Зоряна) - всем известно, что Зоряна сама его гонит, и это лучший самогон в городе!), поэтому Светку терпели. Главарь банды Стеф (Логинов Стефаний) даже взял ее под опеку, он ведь и сам из богатеньких, но он-то в банде прижился. А Воротникова очень боялась родителей и просила держать в секрете то, что общается с бандой. И вообще, Светка была девчонкой с претензиями, часто несла такую дичь, как будто на поэтическом конкурсе выступала, но, впрочем, пыталась вписаться и говорить нормально, только забывалась иногда. Это многих раздражало, особенно девушку Стефа, Масяньку (Гурьева Марфа), которая явно ревновала того (да и многие видели, как Светка на него засматривалась, прямо глазами ела). Но, кажется, Стеф скорей с ней по-дружески держался, хотя кто его знает…

Буквально за неделю до смерти Светки они переспали. Стефу она раньше не то чтобы сильно нравилась. Масянька вот не ломается, а Воротникова вобьет себе в голову невесть что, про неземную любовь, да ну нафиг, с этим связываться. Да и Масянька любит устраивать скандалы, уже пару раз закатывала сцены ревности. Стефу было приятно, но напрягать всех в банде этими сопливыми разборками он не хотел.
В тот вечер, когда они остались со Светкой наедине на заводе, что-то у парня в голове щелкнуло: “ну как можно тупить, если такая красотка на тебя сама вешается?!”. Даже всякие ее романтические вздохи почему-то перестали раздражать. Стеф с ней переспал и понял, что влюбился, хотя сам себе давал слово не творить фигни. Поэтому парень пытался с тех пор со Светкой не встречаться, а потом ее нашли мертвой…

Серега, за неделю до смерти Светки, застукал их со Стефом, когда те трахались. Они были так увлечены, что даже не заметили, что Серега зашел в одну из гопницких комнат на заводе, а он, не будь дурак, дал по съебам. С тех пор Серега обдумывал, как поудачнее пустить в ход эту инфу, он давно хотел как-нибудь опустить Стефа в глазах всей банды, чтобы самому подняться повыше. Ничего толком придумать не успел, а потом Светка погибла.

Кума заметила, что кто-то пользуется ее самогонным аппаратом с Дальнего хутора, а потом эта водка всплывает в городе и лишает ее честного заработка! Зоряна решила последить, кто же ходит на Дальний хутор без дела. И однажды ночью увидела, как туда направляется Света Воротникова, дочка мэра. Кума выждала полчаса, чтобы поймать ее на горяченьком, и пошла на Дальний хутор. Увидела Зоряна совсем не то, что ожидала: Света захлебнулась и утонула в сортире, снаружи только одна рука осталась, бедняга явно пыталась выбраться, но не смогла. Кума перепугалась, что ее заподозрят в убийстве – все ведь знают, что она одна на хутор наведывается! Поэтому Зоряна мэрскую дочку достала, раздела и обмыла, как могла, из ведра (чтоб следов сортирной дряни не осталось, которые могли бы все выдать) и отволокла на кладбище (откуда только сила взялась?! Уж очень кума была напугана). К счастью, ее никто не застукал, и на следующий день Светлану на кладбище нашла милиция.

Когда труп Светы Воротниковой нашли на кладбище голой и принесли на осмотр в морг, Мора Николаевна ахнула: она в жизни не видела такой бесподобной красоты. Девушка выглядела, как настоящий ангел. При осмотре выяснилось, что Света умерла страшной смертью: захлебнулась в нечистотах. Но снаружи на теле грязи не было, только во рту и внутри желудка. Все тело было в мелких ушибах и ссадинах, которые появились уже явно после смерти – скорее всего, тело волокли по земле, причем довольно долго. Мору Николаевну охватила жалость и нежность, она стала гладить Светлану по волосам и утешать. Как часто бывало, девушка заговорила с Морой. Света попросила ее: «Не рассказывай никому, как я умерла на самом деле, мне очень стыдно и противно». Женщина пообещала не рассказывать и попыталась утешить: «Ты все равно самая красивая девушка на свете, я влюбилась в тебя с первого взгляда. Скажи, можно ли как-то еще помочь тебе? Кто твой убийца? Я клянусь, что отомщу за тебя!». Света только печально вздохнула: «Я не хочу и не могу об этом говорить, мне слишком страшно. Не пытайся найти убийцу, я не хочу, чтобы тебя постигла моя участь…» Мора была безутешна. Следователю из милиции Бобову она сказала только, что Света захлебнулась. Бобов пытался еще расспрашивать, но понял, что толку не добьется, и ушел

Гопники обычно тусят в заброшенном крыле завода, в городе все кому надо знают, что это их территория, и без дела туда не суются.

Стеф как-то слишком увлёкся Светкой. Пришлось Масяньке устроить парню пару громких скандалов. Цель была достигнута, в последнюю неделю перед смертью девушки Стеф от Воротниковой отлип, чем Масянька была очень довольна.

С год назад студентка ПТУ Софья Исмаилова, мама которой, пройдя Афганистан, взяла дочку и рванула зачем-то в этот захолустный городишко, пришла к преподше Клеопатре Викторовне и попросила посмотреть на картах, как ей дальше жить. Та согласилась (она вообще любила помогать студентам). Карты показали вот что:
Хотя сейчас Софье непонятно вообще, дальше делать, но скоро все изменится. Карты пророчили девушке красавца, который возьмёт её за руку и выведет из этого болота к большой и красивой жизни. А ещё посоветовала обратить внимание на своих однокурсников. Один из них того красавца уже сейчас знает.
Софья тогда так впечатлилась, что даже с мамой этим поделилась. Та сначала скептично хмыкнула, но через какое-то время попросила дочку попросить, чтобы Клеопатра и самой Сабине погадала.
Пришла она к Клеопатре, та раскинула карты и аж вздрогнула. Показывал расклад в скором времени Сабине ласку без любви, а потом - опасность и тяжесть великую. Сабина недоуменно пожала тогда плечами, расплатилась и ушла. Но вскоре закрутился у нее роман с Аверьяновым. А пару недель назад она узнала, что беременна…
Людмила Велесова всегда мечтала петь на сцене, в снах видела, как собирает огромные залы, как все восхищаются её талантом. Недавно она попросилась к молодым ребятам, которые как раз собирали группу. Те послушали её и приняли - но на испытательный срок. Девушка сильно боится, что сделает что-то не так и её выгонят. Она узнала, что преподавательница Клеопатра Кулакова может предсказать будущее и пошла к ней. Та достала колоду карт Таро (они, кстати, древние, говорят, их Кулакова привезла из Египта, а там получила от какого-то местного мага). Преподша долго раскладывала карты, что-то бормотала, сверяла. А потом сказала, чтобы Люда не беспокоилась. Её талант заметят. А ещё добавила, что видит её в блеске славы. О ней точно заговорят.
Шмелёв Пётр всю жизнь провёл под жёстким прессингом. Отец - военком и ветеран Афгана - сыну спуску не давал, мог и побить, если что-то тот делал неправильно. В пику отцу, Петя стал демократом. Парень считает, что каждый должен иметь право идти тем путем, который себе выберет сам, соревнуясь с другими, кто выбрал такой же путь. И пусть победит сильнейший!
Петр уже не раз слышал, что у преподши ПТУ (которое он закончил за полгода до игры) есть дар предсказывать будущее, но долго сомневался. Постепенно рассказов про то, как предсказания Кулаковой сбывались, становилось все больше, и наконец Шмелёв решил попробовать. Он пришёл к ней, чтобы узнать, как найти свою дорогу в жизни и поставить на место папашу. А в идеале - и вообще весь город к рукам прибрать. Кулакова не отказала, раскинула свои древние карты Таро и ответила, что ждёт Шмелёва великое будущее. Но на пути у него стоит преграда, которую преодолеть надо. Бороться предстоит много, в том числе и с теми, кто всегда был близок. А ещё карты предсказали, что Петра ждёт большая потеря.
Клеопатра Кулакова, к которой года полтора назад зачастил студент Андрей Мыскин, быстро просекла, что его интересуют не карты, а та, кто их раскладывает. Но виду не подала. Этой весной парень выпустился, но ходить к “наставнице”, как он ее называет, не перестал. Недавно его забрали в армию. Клеопатра, конечно, догадывается, что Мыскин зачастил не просто так. Но вида не подаёт. Их занятиям не помешал даже выпуск Андрея из ПТУ этой весной. Так и ходил до недавнего времени, как будто и не закончилась учеба. Вот только недавно совсем Андрея забрали в армию, так что выбираться на гадания стало сложнее. Клеопатра с интересом наблюдает все это. Ей очень интересно, решится ли парень признаться уже наконец.

С год назад студентка ПТУ Софья Исмаилова, мама которой, пройдя Афганистан, взяла дочку и рванула зачем-то в этот захолустный городишко, пришла к преподше Клеопатре Викторовне и попросила посмотреть на картах, как ей дальше жить. Та согласилась (она вообще любила помогать студентам). Карты показали вот что:
Хотя сейчас Софье непонятно вообще, дальше делать, но скоро все изменится. Карты пророчили девушке красавца, который возьмёт её за руку и выведет из этого болота к большой и красивой жизни. А ещё посоветовала обратить внимание на своих однокурсников. Один из них того красавца уже сейчас знает.
Софья тогда так впечатлилась, что даже с мамой этим поделилась. Та сначала скептично хмыкнула, но через какое-то время попросила дочку попросить, чтобы Клеопатра и самой Сабине погадала. Та, конечно, попросила.

С год назад студентка ПТУ Софья Исмаилова, мама которой, пройдя Афганистан, взяла дочку и рванула зачем-то в этот захолустный городишко, пришла к преподше Клеопатре Викторовне и попросила посмотреть на картах, как ей дальше жить. Та согласилась (она вообще любила помогать студентам). Карты показали вот что:
Хотя сейчас Софье непонятно вообще, дальше делать, но скоро все изменится. Карты пророчили девушке красавца, который возьмёт её за руку и выведет из этого болота к большой и красивой жизни. А ещё посоветовала обратить внимание на своих однокурсников. Один из них того красавца уже сейчас знает.
Софья тогда так впечатлилась, что даже с мамой этим поделилась. Та сначала скептично хмыкнула, но через какое-то время попросила дочку попросить, чтобы Клеопатра и самой Сабине погадала.
Еще весной, послушав, как дочка рассказывает о предсказанной ей преподавательницей ПТУ Клеопатрой Викторовной судьбе, решила Сабина и про свое будущее узнать что-нибудь. Пришла она к Клеопатре, та раскинула карты и аж вздрогнула. Показывал расклад в скором времени Сабине ласку без любви, а потом - опасность и тяжесть великую. Сабина недоуменно пожала тогда плечами, расплатилась и ушла. Но вскоре закрутился у нее роман с Аверьяновым. А пару недель назад она узнала, что беременна…

Людмила Велесова всегда мечтала петь на сцене, в снах видела, как собирает огромные залы, как все восхищаются её талантом. Недавно она попросилась к молодым ребятам, которые как раз собирали группу. Те послушали её и приняли - но на испытательный срок. Девушка сильно боится, что сделает что-то не так и её выгонят. Она узнала, что преподавательница Клеопатра Кулакова может предсказать будущее и пошла к ней. Та достала колоду карт Таро (они, кстати, древние, говорят, их Кулакова привезла из Египта, а там получила от какого-то местного мага). Преподша долго раскладывала карты, что-то бормотала, сверяла. А потом сказала, чтобы Люда не беспокоилась. Её талант заметят. А ещё добавила, что видит её в блеске славы. О ней точно заговорят.

Шмелёв Пётр всю жизнь провёл под жёстким прессингом. Отец - военком и ветеран Афгана - сыну спуску не давал, мог и побить, если что-то тот делал неправильно. В пику отцу, Петя стал демократом. Парень считает, что каждый должен иметь право идти тем путем, который себе выберет сам, соревнуясь с другими, кто выбрал такой же путь. И пусть победит сильнейший!
Петр уже не раз слышал, что у преподши ПТУ (которое он закончил за полгода до игры) есть дар предсказывать будущее, но долго сомневался. Постепенно рассказов про то, как предсказания Кулаковой сбывались, становилось все больше, и наконец Шмелёв решил попробовать. Он пришёл к ней, чтобы узнать, как найти свою дорогу в жизни и поставить на место папашу. А в идеале - и вообще весь город к рукам прибрать. Кулакова не отказала, раскинула свои древние карты Таро и ответила, что ждёт Шмелёва великое будущее. Но на пути у него стоит преграда, которую преодолеть надо. Бороться предстоит много, в том числе и с теми, кто всегда был близок. А ещё карты предсказали, что Петра ждёт большая потеря.

Мыскин закончил ПТУ весной этого года, одновременно со Шмелевым, и судьбой не был обижен. Парень вписался в компанию пролетарских ребят, так что за него было кому постоять. Одна беда была у парня: года полтора назад влюбился в собственную преподавательницу. Кулакова Клеопатра - женщина умная, не такая, как девки с курса или с улицы. А ещё она загадочная, может видеть будущее. Мыскин очень надеется, что в этом её будущем есть и он. Но как подойти, как завоевать её внимание, не знает. Хотя пытается, как может. Даже сам увлёкся гаданиями на картах Таро. Колоду не купил, но к Клеопатре ходит регулярно, делает вид, что прям увлечен всем этим. Его занятиям с “Наставницей” не помешал даже выпуск этой весной, ходил к ней до недавнего времени, как будто и не закончилась учеба. Вот только недавно совсем его в армию забрали, так что выбираться на гадания стало сложнее.

Тот факт, что переехавший несколько лет назад в Энск священник Василий Кадило на самом деле КГБшник, которого сюда сослали после какой-то неудачной операции, Логинов узнал от своих друзей в Воронеже. Рассказывать подчиненным об этом не стал, но сам во всем идет ему навстречу и побаивается - кто знает, какие у Кадило на самом деле задачи и связи.

Разумеется, начальник милиции Логинов поддерживает прекрасные отношения с городской судьей, Валентиной Клыковой. Когда Клыкова обеспокоилась, что ее сыночку скоро 18 и его могут забрать в армию, Логинов устроил его на ускоренные курсы, взял в участковые и даже назначил в самый спокойный район. Все причастные понимают, что за ней “должок” майору Логинову.

Гибель дочери мэра - такой громкий скандал, что, разумеется, начальник милиции взял его под личный контроль. Но вести само расследование поручил капитану Бобову.

Все в милиции знают, что Логинов покровительствует участковому Клыкову, который работает спустя рукава, но с мамой-судьей ему все сходит с рук.

Капитан Бобов не очень любит начальника милиции Логинова, потому что тот моложе и был назначен на этот пост в обход самого Ильи. А ведь Илья был ранен еще в 74-м году в серьезной облаве на банду, но его повышали в звании сильно медленнее, чем онзаслуживает (ну, по мнению самого Бобова).

Илья расследует убийство дочери мэра. Его злит, что начальник милиции постоянно интересуется этим делом и вообще, кажется, хочет присвоить все лавры себе, если оно будет раскрыто. А если нет, то сделать Бобова козлом отпущения.
Илья, который в свое время посадил теперешнего “заслуженного пенсионера” Сидорова, очень недоволен тем, что тот вернулся в город и разгуливает тут, как у себя дома. Какой бы ни был заслуженный афганец, но после зоны человек по закону жить не может! Да еще видел его пару раз, выходящим из кабинета начальника… Может тот, конечно, его просто прорабатывал, но как-то это не по чину.

В последние годы по инициативе майора Логинова в Энске стали чаще проходить внезапные проверки в различных предприятиях и учреждениях, почти всегда выявляющие хищения и иные хозяйственно-экономические преступления. После быстрых расследований такие инциденты быстро оформлялись и закрывались, в результате чего статистика энской милиции заметно улучшилась.

Илья Алексеевич поначалу недолюбливал участкового Клыкова, считая его любимчиком Логинова. Летом, после предотвращённой попытки ограбления гастронома, Бобов заметил, что Игнат расстроился, что наказать всех по заслугам из-за семейных связей не получилось. Бобов тогда понял, что Игнат искренне старается стать хорошим милиционером, сменил гнев на милость и теперь опекает Клыкова.

Бобов недолюбливает следователя Аверьянову за то, что она слишком прямая и принципиальная, и не умеет находить нужный подход к людям.

Зинаида проявляет интерес к делу дочери мэра, считает, что виноват кто-то из местной молодежи, сыновей высокого начальства. А сын майора Логинова, кажется, вообще верховодит в одной из этих молодежных компаний, потому им все сходит с рук.
Зинаида свысока смотрит на участковых Сидорова и Клыкова, которых устроили по протекции, без нормального образования.

Общегородские новости

В 1986 году вместо скоропостижно скончавшегося от обострения цирроза печени председателя колхоза назначили нового,непьющего председателя из соседнего райцентра, Иннокентия Мигери. Он горел энтузиазмом и новаторскими идеями, и сразу заявил, что вести хозяйство по старому в эпоху ускорения никак не возможно. Нужно перевести колхоз с банальных и никому не нужных мяса и молока на техническую коноплю для нужд легкой промышленности! Он быстро договорился о поставке семян, и в том же году уже все поля были засеяны новой культурой. Иннокентий Романович,обещал, что построит при колхозе прядильное производство и даже заключили договор с какой-то фабрикой, обещал ей поставить коноплю, когда та вырастет. А колхозное стадо, как непрофильное в новой системе хозяйствования, ушло на мясо, хотя было исходно молочное.
Дальше что-то пошло не так. В первый год конопля не взошла, на второй взошла, но сорт оказался не тот, который подходил для фабрики. Когда стало окончательно понятно, что реформы провалились, Мигери быстро написал отчет о своих успехах, мэр Воротников его одобрил (понятное дело - тот приходится Иннокентию шурином), и председателя перевели в город на должность директора завода.

Колхоз пришел в упадок. Нового председателя так и не назначили, денег на восстановление хозяйства не выделили. Прежняя техника для конопли не годилась, поэтому ее продали еще в первый год коноплянной революции. Колхозник Гурьев, бывший механизатор-ударник, запил пуще прежнего. Из всего прежнего отлаженного хозяйства осталось только одно маленькое дальнее поле под картофелем, пара припрятанных от активного председателя коров, да с десяток кур. .
А вот конопля, которой были засеяны все поля, оказалась особенная. Как-то тракторист Гаврила напился и, вместо махорки, скрутил папиросу из этой конопли. Покурил и увидел зелёных чертей. Перепугался страшно, всем рассказывал, как они его к себе зовут, да в котле теплую жизнь обещают. Мужики над ним посмеялись, но он упорствовал. Даже сам коноплю собрал, предлагал покурить. Несколько человек согласились. И тоже чертей увидели, но только были они какие-то недружелюбные. Тракторист Гаврила вон после второго раза вообще Решили колхозники, что конопля эта - неправильная, лучше уж, как и раньше, водку пить. Договорились, что про неё никому говорить не будут, посадки соберут и сложат в сарай. А то мало ли, узнают власти, начнут опыты ставить, закончится спокойная жизнь.

Те два года, что Мигери пробыл председателем колхоза, он ужасно маялся бездельем и скукой. Его жена все время уезжала в город, чтобы пообщаться там со своими друзьями и знакомыми. А Иннокентий вынужден был следить за внедрением новых методов хозяйствования и везде поспевать. А все же понимают, что колхозники штаны из-под тебя украдут и на водку обменяют, если за ними не следить. Но и расслабляться хоть изредка надо, иначе так и сгореть на производстве можно! Иннокентий Романович иногда заходил в гости в Прасковье Потаповне, которая занималась хозяйством, пока муж был на работах. Сначала они просто чаи гоняли и делились бедами, а потом как-то так случилось, что закрутился у председателя со вчерашней дояркой-ударницей роман. Прасковья еще поделилась с Иннокентием тем, что подозревает мужа в измене с кумой Зоряной Велесовой. Ну и тот предложил вот таким им отомстить. Их связь продолжалась, пока в 1988 году Мигери не перевели в город, на должность директора завода. После этого он Прасковью больше не навещал.

Анна Воротникова, младшая сестра мэра, Егора Воротникова, вышла замуж за молодого и перспективного функционера из района их области, Иннокентия Мигери. Но с карьерой у него сложилось не так хорошо, как у Егора. Он тогда казался перспективным, но через какое-то время его карьера застопорилась. Анна пилила мужа, чтобы он не упускал свой шанс, когда такой выпадет. Вот ведь ее брат - уже первый секретарь! Мужу это надоедало, так что, когда стали искать нового председателя в Энский колхоз в 1986 году, Иннокентий, вспомнив одну из статей по сельскому хозяйству, которую недавно прочитал, решил: вот его шанс! Жена смирилась с тем, что придется пожить в деревне (хорошо, что сыночек Ефим, уже уехал учиться в столицу). Через пару лет реформы, которые затеял в колхозе муж, закончились провалом. Анне пришлось упрашивать брата, чтобы он задействовал свои связи и спас Кешу от скандала.
Егор любил сестру и, некуда деваться, устроил многоходовку: договорился о переводе бывшего директора завода Борштейна в город с повышением, а шурина Мигери - на завод. Егор остался прилично должен своему знакомому Лютому Марку Владимировичу из Воронежского горкома. А Иннокентий как будто и не понял, что был на волосок от полного краха. Поблагодарил Егора сдержанно и с достоинством, заверил, что завод при нем покажет отличную статистику. С тех пор на семейных праздниках Егор Кешу старается игнорировать, а жены - не допустить ссоры между ними.

Общегородские новости

В Энске с незапамятных времен стояла ветхая баня. При ней жил и работал слепой банщик, его в городе многие любили, ходили к нему советоваться или просто пожаловаться на жизнь. Каждому он находил доброе слово. Рабочий Сафонов всегда называла его Божьим человеком и советовала подругам и знакомым, если в жизни что-то не складывалось, спросить совета у банщика: “Ему Бог помогает, он нам в утешение послан”.
Когда в город приехал новый священник, отец Василий, он был недоволен тем, что многие его прихожане так почитают этого банщика, который никогда не приходил на службы. “Нужно на исповедь ходить, а не с грешником и пьяницей советоваться”, - говорил он. Четыре года назад в администрации прислушались к словам отца Василия, которого поддерживала часть прихожан, и баню решено было закрыть. По инициативе горкома была назначена комиссия, составившая после проверки отчет о пожарной безопасности. Согласно отчету, баня была признана непригодной для дальнейшего функционирования. Слепого банщика уволили, и вскоре , уехал неизвестно куда.
Тогдашний судья Григорий Сагайдачный стал агитировать за то, что баня - предмет старины и нуждается в реставрации. Даже после того, как пустующая баня изрядно пострадала от пожара (проверка списала на плохую проводку), Сагайдачный упирался, говорил, что объявит подписку и сам вложится, чтобы восстановить все. По итогам административного конфликта Сагайдачного уволили с должности судьи, а бывшая адвокат Валентина Клыкова получила его место и одобрила снос остатков.
Далее сестра жены председателя горкома Кассиопея Поперечная зарегистрировала кооператив и получила разрешение на возведение сауны. Два года шло строительство, и три месяца назад на месте сгоревшей и снесенной бани открылась сауна.

Общегородские новости

В Энске с незапамятных времен стояла ветхая баня. При ней жил и работал слепой банщик, его в городе многие любили, ходили к нему советоваться или просто пожаловаться на жизнь. Каждому он находил доброе слово. Рабочий Сафонов всегда называла его Божьим человеком и советовала подругам и знакомым, если в жизни что-то не складывалось, спросить совета у банщика: “Ему Бог помогает, он нам в утешение послан”.
Когда в город приехал новый священник, отец Василий, он был недоволен тем, что многие его прихожане так почитают этого банщика, который никогда не приходил на службы. “Нужно на исповедь ходить, а не с грешником и пьяницей советоваться”, - говорил он. Четыре года назад в администрации прислушались к словам отца Василия, которого поддерживала часть прихожан, и баню решено было закрыть. По инициативе горкома была назначена комиссия, составившая после проверки отчет о пожарной безопасности. Согласно отчету, баня была признана непригодной для дальнейшего функционирования. Слепого банщика уволили, и вскоре , уехал неизвестно куда.
Тогдашний судья Григорий Сагайдачный стал агитировать за то, что баня - предмет старины и нуждается в реставрации. Даже после того, как пустующая баня изрядно пострадала от пожара (проверка списала на плохую проводку), Сагайдачный упирался, говорил, что объявит подписку и сам вложится, чтобы восстановить все. По итогам административного конфликта Сагайдачного уволили с должности судьи, а бывшая адвокат Валентина Клыкова получила его место и одобрила снос остатков.
Далее сестра жены председателя горкома Кассиопея Поперечная зарегистрировала кооператив и получила разрешение на возведение сауны. Два года шло строительство, и три месяца назад на месте сгоревшей и снесенной бани открылась сауна.

Когда строительство сауны приближалось к концу, Кассиопея Поперечная стала подыскивать работниц, расклеила объявления по всему городу, и даже на радио рекламу заказала. И это дало свои плоды. В начале сентября к ней пришла дочка священника, Кадило Аделаида, и сказала, что готова приступить, когда будет нужно.
Дома от отца-домостроевца совсем житься нет! Требует, чтобы она вся в хозяйстве утонула, готовила-стирала-убирала, пока он ей мужа подыскивает. И не понимает, что времена нынче другие, и то, что раньше было плохо и стыдно - теперь почетно и хорошо оплачивается!

Хозяйка сауны, Кассиопея Марковна обращается со своей единственной пока работницей строго, но справедливо. В первую очередь все здесь для того, чтобы заработать на хорошую жизнь, а не тянуть лямку на заводе или в гастрономе. Пришло новое время, и жить надо по-новому!
У Поперечной договор с терапевтом Малаховой из больницы. Та регулярно проводит девочке медосмотр, приносит презервативы и противозачаточные таблетки (конечно, не бесплатно). Сотрудничество у них наладилось после того, как после первого месяца работы Аделаиде Кадило пришлось сделать у Малаховой аборт.

О неучтенной закупке нужных препаратов (презервативов и противозачаточных) для нужд сауны Малахова договаривается с главврачом больницы Анатолием Бибовым. Он берет себе, конечно, комиссию, но совсем скромную. Ему самому не нужны внезапные скачки статистики ЗППП и абортов, с которыми надо бороться и писать отчеты с объяснительными.

Студентка из колхоза, Марфа Гурьева, видела объявление об открытии сауны и набор туда персонала. Но когда она пришла туда устраиваться, хозяйка Кассиопея Марковна ответила, что принципиально не берет на работу несовершеннолетних.

#Общегородские новости

Про политику, выборы мэра
В Энске на конец 1991 года существуют отделения трех общероссийских партий: КПРФ (была образована вскоре после запрета осенью 91-го из КПСС), ЛДПР и НДР (“Наш дом - Россия”). В последней состоят как искренние демократы/вчерашние диссиденты, так и чиновники, внимательно следящие за тем, куда дует ветер из Москвы.
Егор Кузьмич Воротников был председателем Энского горкома долгие годы, но он прекрасно понимает, что надо идти в ногу со временем. После мартовского референдума и решения о проведении 12 июня выборов президента РСФСР администрация Энска, по неформальной рекомендации сверху, решил провести первые выборы мэра в тот же день. После убедительной победы вчерашнего председателя горкома первым же указом Егора Кузьмича в новой должности горком был расформирован, а все управление городским хозяйством стала осуществлять мэрия.
НДР
Уже в конце 1991 года Егор Кузьмич уловил дух перемен и вышел из КПСС, перейдя в новообразованную демократическую партию “Наш дом - Россия”. Тогда же он стал всячески ратовать за демократию и суверенную Россию. Постоянно хвалит Ельцина, не поддержал выступление ГКЧП (впрочем, во время демонстрации в Энске в августе 91-го, предоставил милиции действовать самостоятельно и ни во что не вмешивался). Многие видные люди в администрации Энска последовали примеру Воротникова и вступили в НДР.
КПРФ
Но не все были готовы вот так резко перестроиться на новый лад. Часть вчерашней советской элиты решили не изменять привычному порядку, и теперь они состоят в КПРФ. Среди них главврач больницы Бибов, начальник милиции Логинов и директор завода Мигери. Глава Энского отделения КПРФ - директор завода Иннокентий Романович Мигери.
Во время выборов мэра Мигери выдвигал свою кандидатуру, но за неделю до голосования снял ее, заявив, что его дело все-таки - заниматься производством и реформировать завод так, чтобы он вписался в новую Россию.
**ЛДПР **
в Энске собралась из людей простых, которые не занимали видные должности, но были патриотично настроены. Первые две партии их не устраивали, как слишком “системные”, а людям хотелось заявить о себе. Главой отделения партии стал общепризнанный лидер, военком Шмелев. Но кандидатом в мэры, как компромиссную фигуру (чтобы милиция не ссорилась с афганцами), решено было выдвинуть преподавательницу из ПТУ Клеопатру Кулакову, так как она умеет держаться и говорить красиво. Однако незадолго до выборов Кулакова сняла свою кандидатуру и дала интервью, где сказала, что ее старинные карты Таро однозначно предрекают победу Егору Воротникову, поэтому она не видит смысла с ним соревноваться. Те же карты обещали, что он будет хорошим мэром и откроет новую страницу истории Энска
Совет народных депутатов
Совет народных депутатов (СНД) как официальный орган существует с очень давних времен. При этом реальной власти у него вообще говоря не было, но по букве закона СНД может отменить любые решения горисполкома, который после выборов мэра был упразднен, и по факту теперь его место занимает мэрия. Законодательный казус заключается в том, что у мэра вообще нет прописанных полномочий, его права никак юридически не оформлены. Просто все знают, что мэр - это тоже самое, что раньше председатель горисполкома, и пока это всех устраивает.
Выборы в СНД в 1990-м впервые на памяти жителей Энска проходили на конкурентной основе. При этом сами партии в целом понимали, что управляет городом горисполком, и лучших людей берегли для того, чтобы занимать административные должности. В СНД попали либо самые идейные, либо те, кто в каждой бочке затычка, либо отправленные свадебными генералами. Теперь именно эти люди имеют возможность всерьез повлиять на жизнь в Энске.

Депутаты от НДР:
Рабочий, Сафронов Александр Георгиевич
Известен в городе как сторонница гласности и демократии с самого начала перестройки. Выступает за развитие свободных демократических институтов, прозрачность выборов и распределения бюджета.
Адвокат, Мыскина Олеся Леонидовна
Как квалифицированный юрист, выступает за пересмотр федерального и местного законодательства и приведение его в соответствие с принципами демократии и свободы личности.
Депутаты от КПРФ:
Рабочая, Исмаилова Сабина Фархадовна
Известна в Энске за свою идейность, была в Афганистане, выступает за социальную поддержку рабочих слоев населения и социальную справедливость.
Патологоанатом, Сагайдачная Мора Николаевна
Обещает порядок, спокойную жизнь и увеличение финансирования здравоохранения
Депутаты от ЛДПР:
Главный инженер, Клыков Матвей Пантелеевич
Известный сторонник альтернативной науки, читает открытые лекции в ДК. Выступает за административную и финансовую поддержку средствами города инициатив от народа, в первую очередь - исследования современных Кулибиных, открывающих в гаражах и квартирах новые законы мироздания
Колхозник, Гурьев Павел Прокофьевич
Все простые рабочие люди должны получать от государства спецпайки! Каждый праздник все трудящиеся должны собираться в ресторане и обедать там за государственный счет, потому что колхозники и рабочие - соль земли русской!
Депутаты-самовыдвиженцы:
Хозяйка сауны, Поперечная Кассиопея Марковна
Одна из первых кооператоров, ратует за расширение экономических свобод (Сама заинтересована в расширении своего бизнеса и контроле над экономической ситуацией).
Кума, Велесова Зоряна Микитовна
За восстановление разоренных крестьянских земель! Мы - народ, мы хозяева в своей стране! В нашем районе надо начать с Дальнего хутора, выделить на него средства, восстановить и сделать его образцовым крестьянским хозяйством, затем колхоз привести в порядок, ну а дальше уже и горожане подтянутся!
Председателем СНД была тогда же, в 1990-м, выбрана Сагайдачная Мора Николаевна

Рабочая завода Исмаилова, узнав, что от партии выдвигается директор завода, сразу заподозрила неладное (не доверяла честная коммунистка партийной номенклатуре!) и она решила выдвинуться сама, по подписям. Сделать это (собрать подписи) у нее не получилось, и теперь весь завод наблюдает с интересом за тем, как Аверьянов Евгений требует у него отдать обещанную за подпись бутылку водки. Исмаилова же отказывается, напирая на то, что подписи в итоге не пригодились, а значит и сделка не действительна.

Причина такой сговорчивости Кулаковой перед выборами - настоящая сумочка Шанель, переданная ей от Воротникова вместе с предложением сняться с выборов.

Когда после летних каникул в сентябре начались занятия, многие в ПТУ оценили по достоинству новую настоящую сумочку от Шанель, с которой теперь не расставалась преподша Кулакова Клеопатра Викторовна

Перед выборами мэра Воротников предложил директору завода Мигери, главврачу Бибову и начальнику отделения милиции Логинову не портить отношения и снять кандидата от КПРФ с выборов. Все равно ведь все связи в областной администрации у него, а без них в новое время и новый мэр и город вместе с ним пропадут. А вот если они уступят, то он им не забудет, будет должен. Вчерашние товарищи не первый год знали Егора Кузьмича и понимали, что в таких доверительных беседах тот слов на ветер не бросает. Они договорились, и кандидат от КПРФ Мигери снял свою кандидатуру с выборов.

В 1972-м году Исааку Кронштейну было 28 лет. Он вместе с совсем молодой студенткой-практиканткой Клеопатрой Кулаковой был в составе советской научной экспедиции в Египте, которая изучала древние гробницы фараонов. У Кронштейна и Кулаковой случился бурный роман, заграница пьянила чувством свободы, и они веселились на полную катушку. После вскрытия пирамиды экспедиция обнаружила ту самую гробницу Тутанхамона, а азартная парочка решила заняться любовью прямо в ней. После секса молодые люди осматривали гробницу и нашли незамеченный до этого никем артефакт - золотого разборного скарабея. Они утаили находку, решив поделить между собой на память об этом лете. Каждый взял по половинке, Клеопатра уехала дальше получать свое образование, а Кронштейн остался и стал готовить к показу в Москве сокровища гробницы Тутанхамона.
Однако по ходу переправки сокровищ, организации выставок и отправки в музей часть экспонатов (не самая дорогая среди них, но все равно очень ценная) пропала. Через какое-то время советская милиция вышла на расхитителя, им оказался Кронштейн. Он испугался, устыдился и быстро сдал всех своих покупателей, которые оказались серьезными криминальными авторитетами. Их посадили надолго. Сам же египтолог за искреннее раскаяние и сотрудничество со следствием отделался условным сроком, но вынужден был уйти из науки и отправиться в город Энск. Там он стал заведующим местного ДК. Произошло это в 1973 году.
Вскоре к нему туда приехала Кулакова, уже с младенцем на руках и предложением вечной любви и брака. Она не доучилась, вылетела из института.. Однако Кронштейн бесперспективную вчерашнюю студентку любить больше не захотел, но помог ей устроиться в местное ПТУ преподавательницей истории. Жениться на ней Исаак Давидович тоже не стал, хотя хорошие отношения поддерживает. Всё это исключительно для того, чтобы Клеопатра не распускала по городу слухи о его криминальном прошлом и аморальном поведении (так ведь и с работы могут уволить, и с его прошлым это уже будет волчий билет). Кулакова сама растит дочку Нику (которой принципиально отказывается рассказывать об отце, даже отчество вписала другое), Исаак Давидович иногда подкидывает ей денег, и недавно даже взял Нику уборщицей в ДК - хоть она и круглая отличница, но, чтобы поступить, как мечтает, в ВУЗ в большом городе в новые коммерческие времена ей нужно скопить денег, хотя бы на аренду комнаты первое время. А то в общежитиях сейчас, говорят, сплошной страх и ужас.
Кронштейн продал тогда в 1973-м и свою половинку скарабея, он не был сентиментален. По его показаниям милиции удалось разыскать многие украденные вещи, как в исходном состоянии, так и переплавленные. Покупателем части золота, в том числе, скарабея, был вор по кличке Дуло, но после его ареста скарабей все равно не нашелся. Возможно, Дуло успел его переплавить…

Кулакова одна растит дочку Нику (которой принципиально отказывается рассказывать об отце, говорит, что тот их бросил. Недавно помогла ей устроиться уборщицей в ДК. Девочка хоть и круглая отличница, но, чтобы поступить, как мечтает, в ВУЗ в большом городе, ей нужно скопить денег хотя бы на аренду комнаты первое время. А то в общежитиях сейчас, говорят, сплошной страх и ужас

В 1972-м году Исааку Кронштейну было 28 лет. Он вместе с совсем молодой студенткой-практиканткой Клеопатрой Кулаковой был в составе советской научной экспедиции в Египте, которая изучала древние гробницы фараонов. У Кронштейна и Кулаковой случился бурный роман, заграница пьянила чувством свободы, и они веселились на полную катушку. После вскрытия пирамиды экспедиция обнаружила ту самую гробницу Тутанхамона, а азартная парочка решила заняться любовью прямо в ней. После секса молодые люди осматривали гробницу и нашли незамеченный до этого никем артефакт - золотого разборного скарабея. Они утаили находку, решив поделить между собой на память об этом лете. Каждый взял по половинке, Клеопатра уехала дальше получать свое образование, а Кронштейн остался и стал готовить к показу в Москве сокровища гробницы Тутанхамона.
Однако по ходу переправки сокровищ, организации выставок и отправки в музей часть экспонатов (не самая дорогая среди них, но все равно очень ценная) пропала. Через какое-то время советская милиция вышла на расхитителя, им оказался Кронштейн. Он испугался, устыдился и быстро сдал всех своих покупателей, которые оказались серьезными криминальными авторитетами. Их посадили надолго. Сам же египтолог за искреннее раскаяние и сотрудничество со следствием отделался условным сроком, но вынужден был уйти из науки и отправиться в город Энск. Там он стал заведующим местного ДК. Произошло это в 1973 году.
Вскоре к нему туда приехала Кулакова, уже с младенцем на руках и предложением вечной любви и брака. Она не доучилась, вылетела из института.. Однако Кронштейн бесперспективную вчерашнюю студентку любить больше не захотел, но помог ей устроиться в местное ПТУ преподавательницей истории. Жениться на ней Исаак Давидович тоже не стал, хотя хорошие отношения поддерживает. Всё это исключительно для того, чтобы Клеопатра не распускала по городу слухи о его криминальном прошлом и аморальном поведении (так ведь и с работы могут уволить, и с его прошлым это уже будет волчий билет). Кулакова сама растит дочку Нику (которой принципиально отказывается рассказывать об отце, даже отчество вписала другое), Исаак Давидович иногда подкидывает ей денег, и недавно даже взял Нику уборщицей в ДК - хоть она и круглая отличница, но, чтобы поступить, как мечтает, в ВУЗ в большом городе в новые коммерческие времена ей нужно скопить денег, хотя бы на аренду комнаты первое время. А то в общежитиях сейчас, говорят, сплошной страх и ужас.
Возможно, Кулакова в глубине души еще надеется, что Кронштейн передумает, не жить же ему бобылем до старости. Да и она уже не девушка, а где в здешнем захолустье найдешь нормального мужа?…

В 1972-м году Исааку Кронштейну было 28 лет, и он был в составе советской научной экспедиции в Египте, которая изучала древние гробницы фараонов. Экспедиция была невероятно успешной, и Кронштейн готовил к показу в Москве сокровища гробницы Тутанхамона. Однако по ходу переправки сокровищ, организации выставок и отправки в музей часть экспонатов (не самая дорогая среди них, но все равно очень ценная) пропала. Через какое-то время советская милиция вышла на расхитителя, им оказался сам Исаак. За искреннее раскаяние и сотрудничество со следствием, в результате которого были пойманы серьезные криминальные авторитеты, купившие сокровища он отделался условным сроком и изгнанием из науки в город Энск.

Младший брат Исаака Кронштейна, Лев, когда закончил учебу, попросил о распределении в Энск, чтобы быть поближе к родсвеннику. Впрочем, он быстро понял, что совершил ошибку: братья редко находили общий язык. Лев - идеалист, сочувствующий диссидентам и максимально непрактичный человек, а Исаак, наоборот, со всеми умеет договариваться, вечно ищет, как бы получше устроиться. Лев считает брата человеком беспринципным.

В последние месяцы на радио одна из журналисток, Журналистка, Феднер Аглая Иосифовна, распускает грязные сплетни о том, что директор ДК Кронштейн и преподша ПТУ Кулакова вместе были до перезда в Энск в экспедиции в Египте. В гробнице Тутанхамона они встретили ожившую мумию фараона, которая уестествила и Кронштейна, и Кулакову. Как раз от того совокупления у Кулаковой и появился ребенок. Лев утверждает, что сам не имеет к этим сплетням никакого отношения, но повлиять на свою сотрудницу не может, она слишком популярна среди слушателей. Как ее теперь уволишь, если радио того гляди переведут на самоокупаемость?

Когда Аглая Феднер начала распространять по радио свои гнусные слухи, Лев Кронштейн стал расспрашивать брата Исаака, что же из этого правда. Тот не очнеь хотел делиться давней неприглядной историей, но в конце концов рассказал кое-что, взяв обещание никому и никогда не рассказывать про это. Правда, рассказ оказался не совсем про то, о чем говорила журналистка....
В 1972-м году Исааку Кронштейну было 28 лет, и он был в составе советской научной экспедиции в Египте, которая изучала древние гробницы фараонов. Экспедиция была невероятно успешной, и Кронштейн готовил к показу в Москве сокровища гробницы Тутанхамона. Однако по ходу переправки сокровищ, организации выставок и отправки в музей часть экспонатов (не самая дорогая среди них, но все равно очень ценная) пропала. Через какое-то время советская милиция вышла на расхитителя, им оказался сам Исаак. За искреннее раскаяние и сотрудничество со следствием, в результате которого были пойманы серьезные криминальные авторитеты, купившие сокровища он отделался условным сроком и изгнанием из науки в город Энск.

Общегородские новости

В последние месяцы на радио одна из журналисток стала вставлять в свои передачи новости о том, что директор ДК Кронштейн и преподша ПТУ Кулакова вместе были до перезда в Энск в экспедиции в Египте. В гробнице Тутанхамона они встретили ожившую мумию фараона, которая уестествила и Кронштейна, и Кулакову. Как раз от того совокупления с мумией у Кулаковой и появился ребенок.

В последнее время, гадая на своих настоящих древних картах, Кулакова раз за разом получала один и тот же ответ. Ей нужно завершить когда-то начатое дело и соединить разделенное.

#Все в ДК знают это
Исаак Кронштейн приехал в Энск около 17 лет назад, будучи назначен из области заведующим Энского дома культуры. Он явно поссорился с кем-то из бывшего начальства, ведь раньше работал в научных археологических экспедициях, а теперь осел в глубинке. Исаак умело договаривается с администрациями всех уровней, поддерживает ДК в рабочем состоянии, да и о себе не забывает, живет не бедно. За глаза его многие называют “ушлым жидом”.

Особенно не любит Кронштейна заведующий краеведческим кружком ДК, Патрикеев Илья Степанович. Он любит рассказывать о том, что евреи Христа продали, и нечего им делать на русской православной земле. Исаак, с его точки зрения, все делает не так: и средств на ремонт не выделяет, и закупку новых экспонатов для кружка не заказывает, и вообще наверняка только и ждет удобного момента, чтобы распродать всю ту культуру, какая еще в Энске осталась.

Несколько лет назад Кронштейн организовал в ДК музыкальный кружок и взял его руководителем Анатолия Зайцева, ветерана Афганистана. Но, впрочем, кружок этот довольно странный: ни один из сотрудников ДК ни разу не слышал звуков музыки из кабинета Зайцева, хотя запись туда всегда закрыта в связи с отсутствием свободных мест.

15 лет назад заведующая ПТУ Патрикеева Людмила Степановна как-то попросила своего большого друга, заведующего ДК, Кронштейна Исаака Давидовича, помочь с трудоустройством своего непутевого младшего брата брата, Ильи Патрикеева. Тот после армии никак не мог найти свое место в жизни. Кронштейн согласился помочь хорошей знакомой и организовал для Патрикеева новый краеведческий кружок, в котором Илья стал заведующим. Зарплата небольшая, но и работа не пыльная. Делать почти ничего не надо, только проводить раз в полгода экскурсии для школьников. Илья многие годы скучал и тяготился, но потом увлекся, начал рыться в библиотеке и архивах, и теперь горит идеей возрождения Энского казачества.

Николай Потапов отучился в Воронеже и вернулся в Энск, чтобы иметь простор для воплощения своих творческих идей (в городе-то сложно локтями толкаться). Но администрация заставила его заниматься театральным кружком для школьников, ставить с ними “Двенадцать месяцев” и прочие детские спектакли, а взамен ему позволили создать театр самодеятельности для взрослых. С ними Потапов замахивался даже на Вильяма нашего Шекспира. Хотя Кронштейн выделил ему какое-то финансирование, все же половина костюмов и реквизита (точнее, материалы для них) закупались с зарплаты Николая (сам режиссер в результате постоянно сидел на воде и макаронах).

Около 4 лет назад Алла Воротникова, жена мэра, вдруг заинтересовалась искусством. Ее дочка Света все детство дружила с Ефимом Мигери, тогда еще сыном председателя колхоза, и продолжала переписываться с ним, когда он уехал поступать на театральный. Так что возможно, именно влиянием дочери, очарованной письмами Ефима, объясняется внезапная тяга Аллы к искусству. Она объявила мужу и той части мира, что готова была слушать, что ей надоело быть домохозяйкой, дети уже выросли, пора и для души что-то сделать! Разумеется, одного ее пожелания было достаточно, чтобы Аллу назначили новым режиссером самодеятельного театра. У нее были амбициозные планы: авангардные постановки, новейшие пьесы (по ее просьбе Ефим Мигери присылал какие-то книжки). При новых порядках старый состав театра потерял интерес и разбежался, зато сразу появились деньги, чтобы обеспечить все потребности театра. Только Потапову идти было некуда, так что он пытается найти с Воротниковой общий язык. Алла Николая терпит и не выгоняет, хоть он ее и критикует. Она понимает, что без его организаторского опыта работать в этом творческом хаосе будет сложно.

Света Воротникова, недавно умершая дочка мэра, тоже участвовала в репетициях чтобы поддержать маму, хотя и без большого энтузиазма. Вскоре к обновленному театру присоединился участковый Павел Сидоров. Никто не ожидал от него интереса к таким материям, но Павел выказал недюжинную начитанность и предложил помощь с написанием сценариев. И хотя у многих работников ДК Сидоров вызывает подозрения (даром что устроился участковым благодаря связям, в Энске еще не забыли, что его за кражу с оптобазы хотели посадить на год), с Воротниковой Аллой они легко сработались.

Совсем недавно еще вернулся в Энск “столичная звезда” Ефим Мигери и предложил свое участие в самодеятельности, чтобы “не растратить навык”.

Кронштейн сильно невзлюбил Аллу Воротникову за бесцеремонность, когда она стала заправлять театром на вверенной ему территории ДК. Его никто даже не спросил, только поставили в известность! К тому же, деньги на театр по линии культуры стали выделять теперь отдельной строкой, а не как раньше, через кассу ДК (к которой, кажется, Исаак относится как к своей личной). Но Кронштейн старается делать хорошую мину при плохой игре.

Около 4 лет назад Алла Воротникова, жена мэра, вдруг заинтересовалась искусством. Ее дочка Света все детство дружила с Ефимом Мигери, тогда еще сыном председателя колхоза, и продолжала переписываться с ним, когда он уехал поступать на театральный. Так что возможно, именно влиянием дочери, очарованной письмами Ефима, объясняется внезапная тяга Аллы к искусству. Она объявила мужу и той части мира, что готова была слушать, что ей надоело быть домохозяйкой, дети уже выросли, пора и для души что-то сделать! Разумеется, одного ее пожелания было достаточно, чтобы Аллу назначили новым режиссером самодеятельного театра. У нее были амбициозные планы: авангардные постановки, новейшие пьесы (по ее просьбе Ефим Мигери присылал какие-то книжки). При новых порядках старый состав театра потерял интерес и разбежался, зато сразу появились деньги, чтобы обеспечить все потребности театра. Только Потапову идти было некуда, так что он пытается найти с Воротниковой общий язык. Алла Николая терпит и не выгоняет, хоть он ее и критикует. Она понимает, что без его организаторского опыта работать в этом творческом хаосе будет сложно.
Конечно, с тех пор, как Алла, жена мэра, 4 года назад стала режиссером театра, деньги на него по линии культуры стали выделять отдельной строкой, а не как раньше, через кассу ДК.

С тех пор, как Алла, жена мэра, 4 года назад стала режиссером театра, деньги на него по линии культуры стали выделять отдельной строкой, а не как раньше, через кассу ДК.

На зоне Авторитет наслушался историй про поимку ученого Кронштейна, раскопавшего в 72-м в Египте древнее золото. Он продал часть сокровищ серьезным людям (разумеется, незаконно), а когда его поймали, их всех сдал и отделался условным сроком. Один из них, Дуло, сидел как раз на той же зоне, и клялся, что когда выйдет, разыщет “эту крысу”. Приехав в Энск, Авторитет решил, что ему выгоднее держать Исаака на крючке, чем сдать его вчерашнему сокамернику.

Семен Сидоров навестил в 86-м году Кронштейна и рассказал, что прекрасно знает о том, что тот когда-то сдал своих покупателей египетского золота, чтобы не сесть в тюрьму. Среди тех покупателей были и близкие друзья Зайцева, и тот очень заинтересуется тем, кто их сдал… Исаак быстро все понял и устроил Зайцева на работу.

Анатолий Зайцев до сноса оптовой базы в 1986 году работал там завхозом, затем пришел к заведующему ДК Исааку Кронштейну и попросил устроить ему официальную занятость. Но на работу ходить не буду, зарплату можешь с зарплатой делайте, что хотите. Кронштейн поколебался, и согласился.

Семен Сидоров навестил в 86-м году Кронштейна и рассказал, что прекрасно знает о том, что тот когда-то сдал своих покупателей египетского золота, чтобы не сесть в тюрьму. Среди тех покупателей были и близкие друзья Зайцева, и тот очень заинтересуется тем, кто их сдал… Исаак быстро все понял и устроил Зайцева на работу.

Анатолий Зайцев до сноса оптовой базы в 1986 году работал там завхозом, а затем пришел к заведующему ДК Исааку Кронштейну и попросил устроить ему официальную занятость. Но на работу ходить не буду, зарплату можешь с зарплатой делайте, что хотите. Кронштейн поколебался, и согласился.

Анатолий Зайцев до сноса оптовой базы в 1986 году работал там завхозом, а затем пришел к заведующему ДК Исааку Кронштейну и попросил устроить ему официальную занятость. Но на работу ходить не буду, зарплату можешь с зарплатой делайте, что хотите. Кронштейн поколебался, и согласился.

#Все в ПТУ или рядом с ним это знают

Заведующая ПТУ Людмила Патрикеева - женщина со связями, много с кем в городе умеет договориться. Если бы еще это хоть как-то сказывалось на уровне местного образования… В “шарагу” идут учиться потому, что больше некуда. Дети курят в туалете, травят тех, кто пытается учиться, избивают парней “с соседнего района”, если поймают по дороге домой. Хорошо, хоть в последние годы беременностей среди несовершеннолетних, вроде бы, не было.
Клеопатра Кулакова, мать-одиночка, работает в ПТУ больше 15 лет. Крайне увлекается эзотерикой, гадает на своих “древних картах Таро”, и одна из студенток (Людмила Велесова) от нее в полном восторге. Сагайдачный и главный инженер завода (ведущий производственное обучение) сердятся, что Кулакова “запудривает детям мозги”, но заведующая Патрикеева пока что к ним не прислушивается. А еще к Клеопатре Викторовне во время своих увольнительных захаживают недавно выпустившиеся срочники Шмелев Петр и Мыскин Андрей.
Из недавних выпускников на завод пошли работать только двое: Сергей Аверьянов и Алена Сидорова. В этом заслуга главного инженера завода, который после увольнения мастера произовдственного обучения сам ведет занятия в ПТУ, не жалея на них сил и времени, а выпустившимся - продолжает покровительствовать на заводе. Главный инженер Клыков Матвей к своим ученикам относится, как к собственным детям: приносит домашние сладости, зовет в гости пить чай, зовет “сыночек” и “дочка”. Вытягивает по предмету всех, кто хоть как-то пытается учиться.
Преподаватель истории Сагайдачный три года назад был уволен с должности городского судьи из-за какого-то крупного конфликта в администрации. С его образованием и личным интересом к истории, его с радостью взяли в ПТУ. Ему непросто справляться с буйными учениками, но он все еще горит азартом и придумывает, какие нововведения помогут улучшить учебный процесс.

Клыков и Кулакова оба года полтора назад вступили в партию ЛДПР. Клыков любит порассуждать, даже при учениках, что рабочий человек должен жить хорошо, и наконец-то у нас появляется возможность восстановить справедливость в стране! Кулакова вступила в партию благодаря его агитации. Теперь рассказывает ученикам, что ЛДПР - третья сила, которая будет решать, с кем вступить в альянс из двух других партий, то есть кому достанется власть. А значит, у них всегда будет возможность влиять на решения, принимаемые на самом верху

Заведующая слегка тревожится, что Сагайдачный под нее копает. Впрочем, кто же его послушает после увольнения с места судьи?

О студентах Матвей Пантелеевич так печется, потому что считает, что многое упустил в воспитании родного сына, работающего сейчас по протекции матери-судьи участковым.

Люда и Илья Патрикеевы росли в неблагополучной семье: отец пил, мать гуляла до глубокой ночи, “воспитывала” их дворовая компания. Илья вечно дрался и приходил домой с синяками, про Люду все сплетничали, что она переспала с половиной парней на районе. Людмила, как старшая сестра, старалась заботиться о брате, готовить еду и латать одежду, но, когда закончила школу, уехала учиться в Воронеж на педагогический, сказав, что хочет выйти в люди, а не гнить заживо, как родители. Илья, тогда еще подросток, сильно обиделся, что сестра его “бросила”. Получив диплом, в 1973-м году Люда вернулась на пару месяцев в Энск, после чего планировала поехать по распределению работать в Воронеже. Брату как раз тогда исполнилось 18, и по прослушанным разговорам и найденной как-то раз записке она быстро поняла, что Илья из обычной дворовой гопоты попал прямиком в теплые руки уже настоящих, всамделишных бандитов. Однажды Илья пришел домой с простреленной рукой. Оказалось, что ночью он с бандой ходил грабить завод, но на них устроила облаву милиция, а он сумел сбежать. К счастью, рана была сквозная, не задела мышцы и кости, так что Люда продезинфицировала и перевязала брату руку. Понятно было, что уцелевшие “друзья” Ильи сейчас залягут на дно и в ближайшее время на связь вряд ли выйдет. Брат с сестрой решили сидеть тихо и понадеяться на то, что, может, его еще и не найдут, если не обращаться в больницу. Однако вскоре все осложнилось тем, что у Ильи началась лихорадка.
На следующий день Патрикеевым нанес визит один из бандитов, Кабан (Анатолий Зайцев), который тоже сумел сбежать при облаве. Он пришел с подозрением, что Илюха и сдал всю банду. Испуганный Илья рассказал, что о деле знала еще его девушка, Марина Мирная, которая помогала ему следить за заводскими воротами, чтобы отследить машину с кассой завода. Илья назвал пару мест, где могла спрятаться Марина, после чего Кабан согласился оставить больного Илью дома, а собой на поиски Марины взял, как заложника, Людмилу. Они до вечера прочесывали город и расспрашивали всех, кто мог что-то знать, но Марина как сквозь землю провалилась.
Люда понимала, что у Кабана заканчивается терпение и, когда они вернутся ни с чем, Илье будет несдобровать. От отчаяния девушка решила попробовать отвлечь Кабана древним женским способом. Когда стало понятно, что Марину по горячим следам найти не удается, уставший, но весьма злой Кабан присел на скамейку. Люда подошла сзади и начала делать массаж. Через какое-то время Кабан сначала стал дышать спокойнее, потом перехватил ее руки… В общем, закончилось все у них сексом.
Когда после этого Людмила начала просить за Илью, Кабан проворчал, что и сам склоняется к тому, что Илюха, действительно, просто легковерный дурачок, который не хотел подставить своих друзей и просто доверился не той бабе и на первый раз он его, так уж и быть, прощает. Людмила вернулась домой и рассказала Илье, что Марину они не нашли. Кабан же, поостыв, понял, что если бы Илья знал о плане Марины , то они сбежали бы вместе, потому что Илья был влюблен в девчонку по уши, и все, кого Кабан расспрашивал, подтверждали это. Так что Кабан все же поверил в то, что Илья сам ничего не знал о подставе.
После всего происшедшего с Ильей в 1973-м Люда решила остаться в Энске, чтобы проследить за братом и не дать ему впутаться в какую-нибудь еще опасную историю. В тот момент в Энске не было открытых вакансий в учительско-педагогической сфере, и какое-то время все попытки Людмилы как-то решить проблему с трудоустройством терпели неудачу.
Когда-то, в далеком 1973-м году, молодая еще совсем простая бухгалтерша Гертруда увидела, возвращаясь домой, заплаканную соседскую девушку на пару лет старше, Людмилу Логинову. Когда она спросила, в чем дело, та в слезах вывалила в ответ весь ворох проблем: в Энске мест для учителей нет, денег нет, а еще скоро, того гляди, статью за тунеядство пришьют. И младший брат Илья еще на шее - форменный балбес и раздолбай… За всем этим потоком слов Гертруда быстро выявила главную проблему и предложила пойти на поклон к замначальника отдела образования горкома, Воротникову Егору Кузьмичу. Он еще молодой довольно и в целом, к людям добрый, может и поможет.
Люда поблагодарила за совет и обещала попробовать. А вскоре новая преподавательница ПТУ уже отдаривалась подруге коробкой конфет и рассказывала, какой Егор Кузьмич милый и душевный человек и с какой готовностью он пошел навстречу.
Когда в 1973 году Людмила Патрикеева пришла на поклон к замначальника отдела образования горкома, Воротникову Егору Кузьмичу, тот сначала сказал, что помочь ничем не может. Мест и правда нет, ну не может же он вынуть новую ставку из кармана. При этих его словах молодая очаровательная посетительница неожиданно разрыдалась, слезы текли ручьем. Егор Кузьмич подошел к Людмиле, помог ей утереть слезы своим платком, стал успокаивать, расспрашивать о жизни. Так узнал и про непутевого брата-балбеса, и про непросыхающих родителей, про то, что весь дом на ней держится, и если она сейчас уедет, то брат точно скатится в какую-нибудь яму… Рассказывая все это, Люда продолжала всхлипывать. Через небольшое время он уже обнимал ее, поглаживая по голове, уговаривая успокоиться… Платок уже не справлялся. В ход пошли поцелуи… В общем, кабинет был тихий, диван в углу - уютный. И вскоре в ПТУ появилась новая ставка, учащимся добавили еще один час в неделю, а Людмила обрела заветную работу в родном городе.
После этого они продолжали встречаться. Не очень часто. У мэра была семья (несколько опостылевшая, впрочем) и работа, Людмила же потихоньку росла. Пара знаков отличия, ударника соцтруда. Заместитель заведующего по учебной части… Пока спустя несколько лет не освободилась должность заведующей - и ее заняла наиболее очевидная уже к этому времени всем кандидатура.
В 1975-м году Людмила забеременела и осенью родила дочку. Когда обеспокоенный Егор Кузьмич спросил любовницу, как она дальше планирует жить, Люда ответила, что совершенно не претендует на его участие в их с дочерью жизни, и стала воспитывать ребенка сама.

Хотя Людмила и смогла все же устроиться в итоге в ПТУ, но первое время нагрузка у нее там была не полная, зарплата низкая. А вот время, наоборот, было. Кабану запомнился тот массаж и все, что было за ним, так что он время от времени навещал Люду, и всегда на прощание оставлял ей подарки. Украшения, заграничные духи, как-то раз даже настоящее французское шампанское.
В 1975-м году Людмила забеременела и осенью родила дочку. Когда обеспокоенный Кабан спросил любовницу, как она дальше планирует жить, Люда ответила, что совершенно не претендует на его участие в их с дочерью жизни, и стала воспитывать ребенка сама.
С годами встречи, и так не очень частые, становились все реже, и уже почти год Кабан к Людмиле не заходил.
В 1974-м году в Энск приехал видный молодой ученый Исаак Кронштейн. Что-то у него не получилось в Москве, и он стал работать заведующим местным ДК. Как-то он встретил молодую преподавательницу, Людмилу Патрикееву. Она была очаровательна, умна и общительна. Он - интеллигентен,, симпатичен, молод, умен и более того - остроумен. Встретились два одиночества, и эта встреча быстро развилась в яркий, волшебный роман. Впрочем, по обоюдному молчаливому согласию, они не афишировали своих отношений, хранили их в тайне. Когда через несколько месяцев к Исааку приехала его бывшая девушка, вчерашняя студентка Кулакова Клеопатра с ребенком на руках, Людмила поверила заверениям Исаака, что это не очень умная и эгоистичная натура была его ошибкой и давно ему разонравилась. И да, ребенок у нее, конечно, не от него, чтобы она там ни говорила. Но все же, как-то он неловко себя чувствует… Скорее всего, если этой молодой дуре как-то не помочь, она же постарается заставить его на себе жениться, а от этого всем будет только несчастье. Клеопатра получит нелюбимого и нелюбящего мужа и отца; Исаак попадет в многолетнее ярмо и будет вынужден тянуть постылую лямку семейного быта; ну а их с Людмилой отношениям тогда, очевидно, придет конец. Может, Люда сможет пристроить Клеопатру в ПТУ? Тогда он, Исаак, будет время от времени подкидывать ей подарки, и она от него отстанет. Людмила согласилась, и вскоре Кулакова уже работала преподавателем по общеобразовательной программе. Люда пообещала Исааку сохранить его секрет, и их роман продолжился. Правда, огонь и страсть первых месяцев после истории с Кулаковой поутихли, остались более спокойные, теплые отношения.
В 1975-м году Людмила забеременела и осенью родила дочку. Когда обеспокоенный Исаак спросил любовницу, как она дальше планирует жить, Люда ответила, что совершенно не претендует на его участие в их с дочерью жизни, и стала воспитывать ребенка сама.
Аня Патрикеева росла без отца с самого детства. Уже лет в 5-6 она начала спрашивать, кто ее папа. Люда строго говорила: “Мать - твоя единственная семья, разговор окончен!”. С дядей Ильей общаться Ане тоже почти не разрешалось: “Он непутевый человек, не о чем тебе с ним разговаривать”.
На самом деле, Люда и сама не знает, кто из троих (Кабан, Воротников Егор Кузьмич или Кронштейн) отец Ани.
Так сложилось, что единственной подругой Людмилы Патрикевой в Энске как в 73-м году стала, так и осталась Гертруда Логинова. Она делилась с ней всеми своими неурядицами и переживаниями.
Так Гертруда узнала, что у Людмилы роман одновременно с тремя уважаемыми в городе людьми. Сначала, еще до знакомства с новой подругой, началась нелепая немного, но такая завораживающая своей опасностью связь с настоящим бандитом и серьезным человеком, Пятачком (ну, это Люда так его называла подруге, чтобы не называть настоящее имя). Потом, вот уже на том первом посещении горкома, пошла связь с Егором Кузьмичом. А еще немногим позже в жизнь Людмилы ворвался новый заведующий ДК, Исаак Кронштейн. А потом появилась Аня. И кто отец - она и сама, если честно, не знает. Но вообще, так в чем-то даже лучше. Жить самой, ни от кого не зависеть - это так здорово! Кстати, смотри, какую заграничную шубку Пятачок для Анечки справил! А еще вот скоро совсем Егорушка обещал поспособствовать тому, чтобы у ПТУ появилась новая заведующая…
Отношения между Ильюхой и Людой становились все напряженнее: она не одобряла его сомнительные занятия и доказывала, что в жизни можно прекрасно, и совершенно законно устроиться, если поддерживать знакомство с нужными людьми. Однажды они крупно поссорились, тогда Илья, рассердившись,обозвал ее шлюхой. После этого брат с сестрой несколько лет не общались. В итоге все же помирились, но прежней дружбы больше не было.

Люда и Илья Патрикеевы росли в неблагополучной семье: отец пил, мать гуляла до глубокой ночи, “воспитывала” их дворовая компания. Илья вечно дрался и приходил домой с синяками, про Люду все сплетничали, что она переспала с половиной парней на районе. Людмила, как старшая сестра, старалась заботиться о брате, готовить еду и латать одежду, но, когда закончила школу, уехала учиться в Воронеж на педагогический, сказав, что хочет выйти в люди, а не гнить заживо, как родители. Илья, тогда еще подросток, сильно обиделся, что сестра его “бросила”. Получив диплом, в 1973-м году Люда вернулась на пару месяцев в Энск, после чего планировала поехать по распределению работать в Воронеже. Брату как раз тогда исполнилось 18, и по прослушанным разговорам и найденной как-то раз записке она быстро поняла, что Илья из обычной дворовой гопоты попал прямиком в теплые руки уже настоящих, всамделишных бандитов. Однажды Илья пришел домой с простреленной рукой. Оказалось, что ночью он с бандой ходил грабить завод, но на них устроила облаву милиция, а он сумел сбежать. К счастью, рана была сквозная, не задела мышцы и кости, так что Люда продезинфицировала и перевязала брату руку. Понятно было, что уцелевшие “друзья” Ильи сейчас залягут на дно и в ближайшее время на связь вряд ли выйдет. Брат с сестрой решили сидеть тихо и понадеяться на то, что, может, его еще и не найдут, если не обращаться в больницу. Однако вскоре все осложнилось тем, что у Ильи началась лихорадка.
На следующий день Патрикеевым нанес визит один из бандитов, Кабан (Анатолий Зайцев), который тоже сумел сбежать при облаве. Он пришел с подозрением, что Илюха и сдал всю банду. Испуганный Илья рассказал, что о деле знала еще его девушка, Марина Мирная, которая помогала ему следить за заводскими воротами, чтобы отследить машину с кассой завода. Илья назвал пару мест, где могла спрятаться Марина, после чего Кабан согласился оставить больного Илью дома, а собой на поиски Марины взял, как заложника, Людмилу. Они до вечера прочесывали город и расспрашивали всех, кто мог что-то знать, но Марина как сквозь землю провалилась.
Люда понимала, что у Кабана заканчивается терпение и, когда они вернутся ни с чем, Илье будет несдобровать. От отчаяния девушка решила попробовать отвлечь Кабана древним женским способом. Когда стало понятно, что Марину по горячим следам найти не удается, уставший, но весьма злой Кабан присел на скамейку. Люда подошла сзади и начала делать массаж. Через какое-то время Кабан сначала стал дышать спокойнее, потом перехватил ее руки… В общем, закончилось все у них сексом.
Когда после этого Людмила начала просить за Илью, Кабан проворчал, что и сам склоняется к тому, что Илюха, действительно, просто легковерный дурачок, который не хотел подставить своих друзей и просто доверился не той бабе и на первый раз он его, так уж и быть, прощает. Людмила вернулась домой и рассказала Илье, что Марину они не нашли. Кабан же, поостыв, понял, что если бы Илья знал о плане Марины , то они сбежали бы вместе, потому что Илья был влюблен в девчонку по уши, и все, кого Кабан расспрашивал, подтверждали это. Так что Кабан все же поверил в то, что Илья сам ничего не знал о подставе.
После всего происшедшего с Ильей в 1973-м Люда решила остаться в Энске, чтобы проследить за братом и не дать ему впутаться в какую-нибудь еще опасную историю. В тот момент в Энске не было открытых вакансий в учительско-педагогической сфере, и поначалу все попытки Людмилы как-то решить проблему с трудоустройством терпели неудачу.
Впрочем, Людмила через какое-то время смогла все же устроиться в ПТУ. Однако первые пару лет нагрузка у нее там была не полная, зарплата низкая. А вот время, наоборот, было. Кабану запомнился тот массаж и все, что было за ним, так что он время от времени навещал Люду, и всегда на прощание оставлял ей подарки. Украшения, заграничные духи, как-то раз даже настоящее французское шампанское.
В 1975-м году Людмила забеременела и осенью родила дочку. Когда обеспокоенный Кабан спросил любовницу, как она дальше планирует жить, Люда ответила, что совершенно не претендует на его участие в их с дочерью жизни, и стала воспитывать ребенка сама.
С годами встречи, и так не очень частые, становились все реже, и уже почти год Кабан к Людмиле не заходил.

Люда и Илья Патрикеевы росли в неблагополучной семье: отец пил, мать гуляла до глубокой ночи, “воспитывала” их дворовая компания. Илья вечно дрался и приходил домой с синяками, про Люду все сплетничали, что она переспала с половиной парней на районе. Людмила, как старшая сестра, старалась заботиться о брате, готовить еду и латать одежду, но, когда закончила школу, уехала учиться в Воронеж на педагогический, сказав, что хочет выйти в люди, а не гнить заживо, как родители. Илья, тогда еще подросток, сильно обиделся, что сестра его “бросила”. Получив диплом, в 1973-м году Люда вернулась на пару месяцев в Энск, после чего планировала поехать по распределению работать в Воронеже. Брату как раз тогда исполнилось 18, и по прослушанным разговорам и найденной как-то раз записке она быстро поняла, что Илья из обычной дворовой гопоты попал прямиком в теплые руки уже настоящих, всамделишных бандитов. Однажды Илья пришел домой с простреленной рукой. Оказалось, что ночью он с бандой ходил грабить завод, но на них устроила облаву милиция, а он сумел сбежать. К счастью, рана была сквозная, не задела мышцы и кости, так что Люда продезинфицировала и перевязала брату руку. Понятно было, что уцелевшие “друзья” Ильи сейчас залягут на дно и в ближайшее время на связь вряд ли выйдет. Брат с сестрой решили сидеть тихо и понадеяться на то, что, может, его еще и не найдут, если не обращаться в больницу. Однако вскоре все осложнилось тем, что у Ильи началась лихорадка.
На следующий день Патрикеевым нанес визит один из бандитов, Кабан (Анатолий Зайцев), который тоже сумел сбежать при облаве. Он пришел с подозрением, что Илюха и сдал всю банду. Испуганный Илья рассказал, что о деле знала еще его девушка, Марина Мирная, которая помогала ему следить за заводскими воротами, чтобы отследить машину с кассой завода. Илья назвал пару мест, где могла спрятаться Марина, после чего Кабан согласился оставить больного Илью дома, а собой на поиски Марины взял, как заложника, Людмилу. Они до вечера прочесывали город и расспрашивали всех, кто мог что-то знать, но Марина как сквозь землю провалилась.
Когда после этого Людмила начала просить за Илью, Кабан проворчал, что и сам склоняется к тому, что Илюха, действительно, просто легковерный дурачок, который не хотел подставить своих друзей и просто доверился не той бабе и на первый раз он его, так уж и быть, прощает. Людмила вернулась домой и рассказала Илье, что Марину они не нашли. Кабан же, поостыв, понял, что если бы Илья знал о плане Марины , то они сбежали бы вместе, потому что Илья был влюблен в девчонку по уши, и все, кого Кабан расспрашивал, подтверждали это. Так что Кабан все же поверил в то, что Илья сам ничего не знал о подставе.
После всего происшедшего с Ильей в 1973-м Люда решила остаться в Энске, чтобы проследить за братом и не дать ему впутаться в какую-нибудь еще опасную историю. В тот момент в Энске не было открытых вакансий в учительско-педагогической сфере, и какое-то время все попытки Людмилы как-то решить проблему с трудоустройством терпели неудачу.
Когда-то, в далеком 1973-м году, молодая еще совсем простая бухгалтерша Гертруда увидела, возвращаясь домой, заплаканную соседскую девушку на пару лет старше, Людмилу Логинову. Когда она спросила, в чем дело, та в слезах вывалила в ответ весь ворох проблем: в Энске мест для учителей нет, денег нет, а еще скоро, того гляди, статью за тунеядство пришьют. И младший брат Илья еще на шее - форменный балбес и раздолбай… За всем этим потоком слов Гертруда быстро выявила главную проблему и предложила пойти на поклон к замначальника отдела образования горкома, Воротникову Егору Кузьмичу. Он еще молодой довольно и в целом, к людям добрый, может и поможет.
Люда поблагодарила за совет и обещала попробовать. А вскоре новая преподавательница ПТУ уже отдаривалась подруге коробкой конфет и рассказывала, какой Егор Кузьмич милый и душевный человек и с какой готовностью он пошел навстречу.
Отношения между Ильюхой и Людой становились все напряженнее: она не одобряла его сомнительные занятия и доказывала, что в жизни можно прекрасно, и совершенно законно устроиться, если поддерживать знакомство с нужными людьми. Однажды они крупно поссорились, тогда Илья, рассердившись,обозвал ее шлюхой. После этого брат с сестрой несколько лет не общались. В итоге все же помирились, но прежней дружбы больше не было.

Когда-то, в далеком 1973-м году, молодая еще совсем простая бухгалтерша Гертруда увидела, возвращаясь домой, заплаканную соседскую девушку на пару лет старше, Людмилу Логинову. Когда она спросила, в чем дело, та в слезах вывалила в ответ весь ворох проблем: в Энске мест для учителей нет, денег нет, а еще скоро, того гляди, статью за тунеядство пришьют. И младший брат Илья еще на шее - форменный балбес и раздолбай… За всем этим потоком слов Гертруда быстро выявила главную проблему и предложила пойти на поклон к замначальника отдела образования горкома, Воротникову Егору Кузьмичу. Он еще молодой довольно и в целом, к людям добрый, может и поможет.
Люда поблагодарила за совет и обещала попробовать. А вскоре новая преподавательница ПТУ уже отдаривалась подруге коробкой конфет и рассказывала, какой Егор Кузьмич милый и душевный человек и с какой готовностью он пошел навстречу.
Так сложилось, что единственной подругой Людмилы Патрикевой в Энске как в 73-м году стала, так и осталась Гертруда Логинова. Она делилась с ней всеми своими неурядицами и переживаниями.
Так Гертруда узнала, что у Людмилы роман одновременно с тремя уважаемыми в городе людьми. Сначала, еще до знакомства с новой подругой, началась нелепая немного, но такая завораживающая своей опасностью связь с настоящим бандитом и серьезным человеком, Пятачком (ну, это Люда так его называла подруге, чтобы не называть настоящее имя). Потом, вот уже на том первом посещении горкома, пошла связь с Егором Кузьмичом. А еще немногим позже в жизнь Людмилы ворвался новый заведующий ДК, Исаак Кронштейн. А потом появилась Аня. И кто отец - она и сама, если честно, не знает. Но вообще, так в чем-то даже лучше. Жить самой, ни от кого не зависеть - это так здорово! Кстати, смотри, какую заграничную шубку Пятачок для Анечки справил! А еще вот скоро совсем Егорушка обещал поспособствовать тому, чтобы у ПТУ появилась новая заведующая…

Когда в 1973 году Людмила Патрикеева пришла на поклон к замначальника отдела образования горкома, Воротникову Егору Кузьмичу, тот сначала сказал, что помочь ничем не может. Мест и правда нет, ну не может же он вынуть новую ставку из кармана. При этих его словах молодая очаровательная посетительница неожиданно разрыдалась, слезы текли ручьем. Егор Кузьмич подошел к Людмиле, помог ей утереть слезы своим платком, стал успокаивать, расспрашивать о жизни. Так узнал и про непутевого брата-балбеса, и про непросыхающих родителей, про то, что весь дом на ней держится, и если она сейчас уедет, то брат точно скатится в какую-нибудь яму… Рассказывая все это, Люда продолжала всхлипывать. Через небольшое время он уже обнимал ее, поглаживая по голове, уговаривая успокоиться… Платок уже не справлялся. В ход пошли поцелуи… В общем, кабинет был тихий, диван в углу - уютный. И вскоре в ПТУ появилась новая ставка, учащимся добавили еще один час в неделю, а Людмила обрела заветную работу в родном городе.
После этого они продолжали встречаться. Не очень часто. У мэра была семья (несколько опостылевшая, впрочем) и работа, Людмила же потихоньку росла. Пара знаков отличия, ударника соцтруда. Заместитель заведующего по учебной части… Пока спустя несколько лет не освободилась должность заведующей - и ее заняла наиболее очевидная уже к этому времени всем кандидатура.
В 1975-м году Людмила забеременела и осенью родила дочку. Когда обеспокоенный Егор Кузьмич спросил любовницу, как она дальше планирует жить, Люда ответила, что совершенно не претендует на его участие в их с дочерью жизни, и стала воспитывать ребенка сама.

В 1974-м году в Энск приехал видный молодой ученый Исаак Кронштейн. Что-то у него не получилось в Москве, и он стал работать заведующим местным ДК. Как-то он встретил молодую преподавательницу, Людмилу Патрикееву. Она была очаровательна, умна и общительна. Он - интеллигентен,, симпатичен, молод, умен и более того - остроумен. Встретились два одиночества, и эта встреча быстро развилась в яркий, волшебный роман. Впрочем, по обоюдному молчаливому согласию, они не афишировали своих отношений, хранили их в тайне. Когда через несколько месяцев к Исааку приехала его бывшая девушка, вчерашняя студентка Кулакова Клеопатра с ребенком на руках, Людмила поверила заверениям Исаака, что это не очень умная и эгоистичная натура была его ошибкой и давно ему разонравилась. И да, ребенок у нее, конечно, не от него, чтобы она там ни говорила. Но все же, как-то он неловко себя чувствует… Скорее всего, если этой молодой дуре как-то не помочь, она же постарается заставить его на себе жениться, а от этого всем будет только несчастье. Клеопатра получит нелюбимого и нелюбящего мужа и отца; Исаак попадет в многолетнее ярмо и будет вынужден тянуть постылую лямку семейного быта; ну а их с Людмилой отношениям тогда, очевидно, придет конец. Может, Люда сможет пристроить Клеопатру в ПТУ? Тогда он, Исаак, будет время от времени подкидывать ей подарки, и она от него отстанет. Людмила согласилась, и вскоре Кулакова уже работала преподавателем по общеобразовательной программе. Люда пообещала Исааку сохранить его секрет, и их роман продолжился. Правда, огонь и страсть первых месяцев после истории с Кулаковой поутихли, остались более спокойные, теплые отношения.
В 1975-м году Людмила забеременела и осенью родила дочку. Когда обеспокоенный Исаак спросил любовницу, как она дальше планирует жить, Люда ответила, что совершенно не претендует на его участие в их с дочерью жизни, и стала воспитывать ребенка сама.

Аня Патрикеева росла без отца с самого детства. Уже лет в 5-6 она начала спрашивать, кто ее папа. Люда строго говорила: “Мать - твоя единственная семья, разговор окончен!”. С дядей Ильей общаться Ане тоже почти не разрешалось: “Он непутевый человек, не о чем тебе с ним разговаривать”.

В 1983 году Сабина Исмаилова приехала служить в Афганистан как специалистка по работе с местным населением, знавшая язык. С парой других женщин и водителем ее послали в считавшийся мирным кишлак: отвезти медикаменты, помочь больным, сделать местным детям прививки и выяснить нужды и настроения жителей. Гостей поселили в самом большом доме. Однажды, когда местные оттуда ушли на работу, Сабина услышала какую-то возню в подполе, вскрыла тяжелый замок и обнаружила там двоих пленных офицеров. Видимо, советский конвой приехал слишком внезапно, и их не успели отсюда перетащить в другое место. Один из офицеров, Захар Худенко, был ранен в ногу, но в остальном дееспособен. А от вида другого Сабину замутило: у него были отрублены обе ноги и одна рука, и все перетянуты жгутами, чтобы он не умер от потери крови. Худенко объяснил, что того пытали душманы, хотели выяснить информацию о наших войсках. Самого же Худенко оставили на потом, чтобы он, посмотрев на участь товарища, испугался и был посговорчивее. Сабина немедленно побежала за своими. Водитель подогнал машину. Кое-как они смогли вытащить Худенко, а тяжело раненого - не успели, потому что в деревне начался шум, раздались крики. Сабина закричала: “Уходим!”, остальные ее послушались - и вовремя, им еле-еле удалось оторваться от погони и доехать до ближайшей базы советской армии. Так, благодаря Сабине, капитан Худенко был спасен, а вот его товарищ, Алексей Рыбин, сгинул. Разумеется, кишлак сравняли с землей. Когда Худенко оправился и пришел благодарить Сабину, она спросила, что стало с афганскими детьми, которым она два дня делала прививки. Худенко пожал плечами: “Горят в аду, туда им и дорога. В душманской деревне и дети бесноватые. Перед тем, как нас захватили, десятилетний пацан о чем-то попросил водилу Тоныча, а когда тот вылез из машины - воткнул ему нож в спину. А мы не успели сесть за руль. Но теперь мы хотя бы отомстили за Тоныча и Леху”.
Нога у Худенко заживала плохо и тяжело. Ее все же удалось спасти, но легкая хромота все не проходила, и его уволили в запас. Они с Сабиной запомнили друг друга и стали переписываться.

Вячеслав Боровцов (завхоз завода на игре) пошел служить в Афган, потому что был наслышан, что там хорошо платят. Но оказалось, что проще было бы заработать в аду. Местные боялись и ненавидели советских военных, и солдаты платили им тем же. Командующий частью Семен Шмелев (на игре военком) каждый раз на построении вбивал людям в головы, что доверять можно только своим! Любой местный, который якобы за советских, готов продать их за пару коробок патронов, а женщины с детьми только рады перерезать им горло, если застанут безоружными. (Тут он приводил разные примеры из последних лет.)
Однажды к ним поступил сигнал, что в одно село придут духи, оставят раненых и наберут подкрепление. Боровцов был в группе солдат, которых послали на разведку проверить эти данные.
Солдаты по дороге встретили беженцев, выменяли у них патроны на водку и напились, так что никаких духов уже не увидели. Боровцов сначала отказывался, но начальник разведгруппы, прапорщик Воробьев, приказал ему не делать вид, что он лучше других - а то пристрелит его, как собаку, и доложит, что очередной солдат погиб за Родину.
Когда разведчики вернулись, Воробьев пошел докладывать Шмелеву обстановку. Шмелев построил солдат и сказал, что получил донесение о большом контингенте вооруженных моджахедов, которые засели в том селе, и приказал выдвигаться на штурм. Боровцов сначала колебался, но через какое-то время не выдержал и доложил Шмелеву, что ни в какую разведку они не дошли и на самом деле про то село ничего не известно. Шмелев наорал на него и пригрозил гауптвахтой за клевету на старшего по званию (Воробьева). Уже потом, через несколько месяцев, Боровцов выпивал с его подчинённым и узнал, что Шмелев был в курсе, как прошла “разведка”, и собирался потом наказать Воробьева. Но штурм села Шмелев провел - либо донесение пришло откуда-то еще, либо это была какая-то комбинация или интрига.
Войдя в село, солдаты Шмелева начали стрелять во все, что двигалось, включая женщин, детей и собак.
Боровцов тоже делал вид, что стреляет, но старался целиться мимо. Когда с улиц все разбежались, солдаты получили приказ идти по домам и искать выживших.. Боровцов случайно оказался рядом с Воробьевым, и они вместе зашли в один из домов. В подполе прятались напуганные женщины и плачущие дети. Воробьев приказал Боровцову расстрелять их, “кроме вот этой, хорошенькой, с ней мы пойдем повеселимся”. Боровцов навел автомат на толпу - а потом резко развернулся и выстрелил в Воробьева. Тот упал. Боровцов в слепой ярости нанес ему еще несколько ударов прикладом, но тут эмоции схлынули. Он понял, что Воробьев уже не шевелится, а местных найдут, когда хватятся пропавшего прапорщика и пойдут его искать. Вячеслав внимательно посмотрел на испуганную кучку людей и подозвал к себе старшего мальчика - на вид ему было лет 13-15. Он жестами приказал остальным залезть в подпол и сидеть максимально тихо, прикрывшись мешками, а люк закрывать не стал. Вывел мальчика к двери и выстрелил ему в голову.
В какой-то момент солдаты заметили, пропал прапорщик Воробьев. Пошли еще раз по той группе домов, где его видели. В одном нашли два трупа, застреливших друг друга: местного подростка и Воробьева.

Вячеслав Боровцов (завхоз завода на игре) пошел служить в Афган, потому что был наслышан, что там хорошо платят. Но оказалось, что проще было бы заработать в аду. Местные боялись и ненавидели советских военных, и солдаты платили им тем же. Командующий частью Семен Шмелев (на игре военком) каждый раз на построении вбивал людям в головы, что доверять можно только своим! Любой местный, который якобы за советских, готов продать их за пару коробок патронов, а женщины с детьми только рады перерезать им горло, если застанут безоружными. (Тут он приводил разные примеры из последних лет.)
Однажды к ним поступил сигнал, что в одно село придут духи, оставят раненых и наберут подкрепление. Боровцов был в группе солдат, которых послали на разведку проверить эти данные.
Когда разведчики вернулись, Воробьев пошел докладывать Шмелеву обстановку. Шмелев построил солдат и сказал, что получил донесение о большом контингенте вооруженных моджахедов, которые засели в том селе, и приказал выдвигаться на штурм. Боровцов сначала колебался, но через какое-то время не выдержал и доложил Шмелеву, что ни в какую разведку они не дошли и на самом деле про то село ничего не известно. Шмелев наорал на него и пригрозил гауптвахтой за клевету на старшего по званию (Воробьева). Уже потом, через несколько месяцев, Боровцов выпивал с его подчинённым и узнал, что Шмелев был в курсе, как прошла “разведка”, и собирался потом наказать Воробьева. Но штурм села Шмелев провел - либо донесение пришло откуда-то еще, либо это была какая-то комбинация или интрига.
Войдя в село, солдаты Шмелева начали стрелять во все, что двигалось, включая женщин, детей и собак.
В какой-то момент солдаты заметили, пропал прапорщик Воробъев. Пошли еще раз по той группе домов, где его видели. В одном нашли два трупа, застреливших друг друга: местного подростка и Воробьева.

Никита Гурьев, Максим Худенко и Олег Клыков были одноклассниками и вместе ходили в школе на секцию по рукопашному бою. Отец Макса, кадровый офицер Захар Худенко, служил в первые годы войны в Афгане, и Макс с ребятами хотели тоже стать настоящими воинами. Так что, когда пришел срок призыва и им предложили командировку, все трое поехали в Афган весной 1988-го года, незадолго до того, как начался вывод войск (но тогда этого, конечно, никто не знал).
Там они попали в одну роту и часто проводили время вместе. Как-то раз они вызвались съездить на центральный склад за пополнением припасов (задание выгодное, много что можно было продать по-тихому, если договориться с завхозом, и выменять у местных на сигареты и водку).
Но по дороге напоролись на засаду, боевики прострелили колёса. Ребята выскочили из машины и залегли отстреливаться. Олега ранили в живот. Он ужасно мучился и просил его пристрелить, потому что от таких ран в госпитале умирают долго и тяжело. Никита и Макс переглянулись и поняли, что оба не готовы хладнокровно убить друга, сколько он их ни проклинал. Олег то терял сознание, то бредил и звал маму. Они сидели в обороне, пока не начали наступать сумерки. Было понятно, что ночью их легко обойдут и добьют. Отчаявшийся Олег просил убить его раньше, чем их возьмут в плен, потому что он слышал, как изобретательно душманы умеют пытать. Будешь готов продать всех родных - а те, кто все же выживают, обычно остаются инвалидами-”утюгами” с отрезанными руками-ногами. Макс и Никита были изрядно напуганы, но старались не подавать виду перед товарищами. Ребята посовещались, и решили, что у них больше шансов уцелеть, если каждый будет пробираться к своим отдельно. Одна проблема, Олега тогда придется оставить здесь. Они оттащили его от своей “огневой точки” на небольшое расстояние и спрятали в кустах. Оставили ему автомат - если уж он решил стреляться, то пусть дождется, пока его найдут, и этим отвлечет духов. А может, еще и все обойдется, духи в темноте пройдут мимо, а дальше уже они за ним вернутся с ребятами…
Макс и Никита скинулись, Никите выпало идти первому. Через пять минут нужно было уходить и Максу. Пока он ждал и нервно курил, его взгляд упал на новенькие сапоги Олега. Их совсем недавно прислали из дома. А у Макса совсем прохудились казенные ботинки, и он уже давно хромал из-за вечно забивающегося в обувь песка. Макс вздохнул, попросил у друга прощения, стащил с Олега сапоги, поставил рядом с ним свои ботинки, и двинул в путь.
Никита добрался к своим без приключений первым, и успел поднять тревогу, так что навстречу Максу вышла подмога - очень кстати, потому что его уже окружали духи. А вот на месте той засады уже не было ни Олега, ни его трупа. Только казенные берцы валялись там, где они оставили товарища. Увидев их, Никита посмотрел внимательно - да, на Максе были олеговы сапоги, новенькие, которые ему недавно прислали из дома. А на свои Макс давно жаловался, что они прямо на ногах разваливаются. Похоже, именно они и лежали сейчас перед ними.
Никита начал возмущаться, что Максу-то достались сапоги, а ему - ничего! Признавая справедливость возмущения, Макс отдал Никите все сигареты из своего запаса.
Через пару недель, когда командир стал писать письмо родителям Олега о его смерти, он спросил солдат, хочет ли кто-то добавить пару строчек от себя. Макс и Никита промолчали, пряча глаза. В цинковый гроб положили запасную форму Олега и землю в мешке, примерно по весу тела, и запечатали, чтобы никто дома не стал вскрывать.

У Клыковых было два сына, старший Олег (в этом году ему бы исполнилось 22) и младший Игнат. Четыре года назад Олег с друзьями-одноклассниками колхозником Никитой Гурьевым и Максом Худенко при прохождении срочной службы отправились в Афган. Они давно тренировались и уже несколько лет азартно обсуждали все новости с войны, мечтая тоже стать героями.
Мать и отец оба были сосредоточены на работе и ждали только того, чтобы дети уже наконец окончили школу/ПТУ и слезли с родительской шеи. Так что Валентина Клыкова даже не очень-то пыталась отговаривать Олега и как-то остерегать его от армии - мальчик вырос, сам разберется, как ему жить. Но через несколько месяцев домой пришел даж не гром - письмо командира подразделения, где служил Олег. Там были стандартные казенные слова: храбро сражался, был достойным сыном, погиб, защищая товарищей. Это перевернуло жизнь семьи. Мать, когда отплакалась, начала следить за каждым шагом младшего сыночка. Это ужасно бесило Игната, который пытался отделаться от назойливой опеки. В итоге, дома постоянно вспыхивали скандалы. Отец старался дистанцироваться от этих семейных ссор, с головой ушел в конструирование каких-то своих приборов, которые должны были заряжать воду, чтобы исцелять больных или даровать бессмертие. Над его фантастическими научными идеями на заводе подшучивали, но он, уверенный в своей правоте, не обращал внимание на мнение других.
В прошлом году Игнату исполнилось 18, и мать всеми правдами и неправдами добилась того, чтобы в армию его не забрали - пристроила в милицию участковым.
Сослуживцы Олега из местных вернулись в 1989-м. Никита Гурьев, из колхозных, сразу после возвращения запил. Макс Худенко где-то пропадал пару лет, а буквально пару недель назад тоже приехал в Энск. Никто из них к Клыковым не заходил и про Олега не рассказывал.

Молодой тогда еще Сергей Иванович Велесов, младший сын, пошел на сверхсрочную службу прапорщиком спецназа и попал в Афган еще в далеком 1979-м году. В 1985-м Сергей оказался в плену у моджахедов. Его посадили в яму, плевали, кидали объедками… А на ночь закрывали тяжелой крышкой. Сергей пытался выбраться, разбил в кровь все пальцы, но сдвинуть крышку не удавалось. Когда он уже отчаялся и забросил попытки выбраться, снаружи послышались какие-то звуки. Дальше крышка сдвинулась, и на фоне черного звездного неба появилось лицо местной девушки. Она помогла ему выбраться, что-то лопотала на местном наречии, но Сергей ничего не понимал. Впрочем, и без слов было ясно, что девушка уговаривает его быстрее бежать и показывает путь. Сергей крепко обнял спасительницу (он сразу напряглась), поцеловал ее в лоб - и побежал. Вскоре он вышел к своим, и потянулись снова дни, полные засад, жарких боев, палящего солнца… И испуганно-решительного нерусского, но такого милого девичьего лица в памяти.
Через какое-то время Велесов поехал от всего взвода в соседний мирный кишлак обменять поступившие в часть одеяла и простыни на сигареты и водку. Местные стали выпрашивать у него бинты и обезболивающее, говоря, что у них недавно дети подорвались на мине. Сергей отдал, что у него было, и доложил об этом командиру части, Семену Шмелеву. Шмелев сказал, что по другим каналам уже давно поступают сигналы, что в этом районе в каком-то кишлаке дают убежище раненым духам и снабжают их припасами. Шмелев отдал приказ артиллерии открыть огонь по деревне. Кишлак был уничтожен полностью, никто не спасся. Когда Сергей с сослуживцами ходил по пепелищу, он понял, что там были одни старики, дети и женщины (все мертвые), в том числе и та самая девушка, которая когда-то его спасла.
В душе Сергея тогда что-то надломилось. Как-то резко потеряла смысл эта война, советская Родина… Даже его боевые товарищи, равнодушно пинавшие мертвых женщин, и те стали чужими. Сергей внезапно понял, как ужасна и пуста вся эта война.
По большому счету, остался в части только один человек, которого Велесов ценил, Вячеслав Боровцов. Уважал Сергей его за мудрость, опыт и за то, что остался тот человеком, несмотря на всю грязь и весь ужас вокруг. Он говорил Велесову правильные вещи: что нельзя бросать своих, что он не виноват в трагической ошибке, а война все же идет за правое дело… Но Сергея все эти слова уже не трогали, стекали с него, не затрагивая ничего внутри.
Через несколько месяцев их рота получила задание подготовить атаку: убить часовых и зайти в тыл. Однако Велесов, в своей тогдашней апатии и отрешенности, замешкался, не “снял” вовремя часового, который и поднял тревогу. Моджахеды успели подготовиться и нападавшим пришлось очень несладко. Сам Сергей был тяжело ранен, да так, что непонятно, выживет ли, и если да, то все ли конечности уцелеют. В полубреду он обещал товарищам обязательно вернуться, как поправится, но уже тогда понимал, что делать ему тут больше нечего. Боровцов пришел его навестить один раз, посмотрел на Сергея тяжелым взглядом, пообещал, что по дружбе и в память о пройденном вместе ничего не скажет, но в армии таким не место, слишком велика цена ошибки, так что лучше Велесову обратно не возвращаться. Сергея переправили в тыл, залатали, он стал новее прежнего. Возвращаться он, конечно, не стал.

Молодой тогда еще Сергей Иванович Велесов, младший сын, пошел на сверхсрочную службу прапорщиком спецназа и попал в Афган еще в далеком 1979-м году. В 1985-м Сергей оказался в плену у моджахедов. Его посадили в яму, плевали, кидали объедками… А на ночь закрывали тяжелой крышкой. Сергей пытался выбраться, разбил в кровь все пальцы, но сдвинуть крышку не удавалось. Когда он уже отчаялся и забросил попытки выбраться, снаружи послышались какие-то звуки. Дальше крышка сдвинулась, и на фоне черного звездного неба появилось лицо местной девушки. Она помогла ему выбраться, что-то лопотала на местном наречии, но Сергей ничего не понимал. Впрочем, и без слов было ясно, что девушка уговаривает его быстрее бежать и показывает путь. Сергей крепко обнял спасительницу (он сразу напряглась), поцеловал ее в лоб - и побежал. Вскоре он вышел к своим, и потянулись снова дни, полные засад, жарких боев, палящего солнца… И испуганно-решительного нерусского, но такого милого девичьего лица в памяти.
Через какое-то время Велесов поехал от всего взвода в соседний мирный кишлак обменять поступившие в часть одеяла и простыни на сигареты и водку. Местные стали выпрашивать у него бинты и обезболивающее, говоря, что у них недавно дети подорвались на мине. Сергей отдал, что у него было, и доложил об этом командиру части, Семену Шмелеву. Шмелев сказал, что по другим каналам уже давно поступают сигналы, что в этом районе в каком-то кишлаке дают убежище раненым духам и снабжают их припасами. Шмелев отдал приказ артиллерии открыть огонь по деревне. Кишлак был уничтожен полностью, никто не спасся. Когда Сергей с сослуживцами ходил по пепелищу, он понял, что там были одни старики, дети и женщины (все мертвые), в том числе и та самая девушка, которая когда-то его спасла.
В душе Сергея тогда что-то надломилось. Как-то резко потеряла смысл эта война, советская Родина… Даже его боевые товарищи, равнодушно пинавшие мертвых женщин, и те стали чужими. Сергей внезапно понял, как ужасна и пуста вся эта война.

Алла знает, что муж давно уже не питает к ней страсти. Она очень переживает, что мэр может завести себе любовницу (время от времени подозревает в этом разных женщин). Недавно Алла учуяла на рубашке мужа запах чужих духов. Воротникова, серьёзная семейная дама, не пользуется таким легкомысленным цветочным парфюмом. Алла подозревает, что это новая молодая секретарша мэрии, Горчакова Елена, которая, не обладая особой квалификацией, как-то слишком легко три месяца назад получила место (раньше мэру всегда хватало одной секретарши!). Еще и к недавно умершей дочке их, Свете, эта Ленка в последнее время пыталась в подруги набиться, очень часто Алла их вместе замечала. Хотя разве ж ровня это дитя интеллигентское ее Светочке
Младшая сестра Кассиопея (хозяйка сауны) - самый близкий человек для Аллы. Хотя Кассиопея довольно легкомысленна, не стремится выйти замуж и, вероятно, имеет любовника. Впрочем, Воротникова старается не поднимать этот вопрос, ведь это не очень прилично, да и сестру не хочется расстраивать. Алла рассказывает Кассиопее все, что накопилось у нее на душе: ревность, расстройство от сына, отбившегося от рук, подозрения насчет секретарши. И о смерти дочери много рассказывала… Сестра всегда сочувствует и утешает ее, как может.
Потеряв Светочку, Воротникова ещё сильнее переживает за сына, который связался с сомнительной компанией. Ей так бы хотелось, чтобы он нашел себе приличную девушку и остепенился! Хотя в Энске подходящей пары для него, кажется, не найти: девчонки из неполных семей, дочки рабочих и пьянчуг, почти все связанные с дурными компаниями, гулящие – это все не для ее Вани! Вот бы отправить его в центр учиться… Но когда же он возьмется за ум?!

Младшая сестра жены мэра, Воротниковой (Поперечной) Аллы. Не замужем и не интересуется этим - детей не хочет, ведь куда важнее свобода спать с кем угодно. Сестра ноет, что пора бы уже взяться за ум, семью завести, детишек нарожать, карьеру строить. В общем, вести себя, как порядочная советская женщина. Но Кассиопея пропускала это все мимо ушей. Сама-то сестра и мужа ревнует к каждой юбке, и сын-подросток у нее совсем отбился от рук - то еще семейное счастье! Кассиопее же всегда было интересно только одно - счастливая, богатая жизнь без лишних обязательств и условностей. И наконец с перестройкой пришло ее время! Но, чтобы развернуться, нужны связи и ресурсы. А какие связи могут быть лучше, чем председатель горисполкома (по новомодному - мэр), муж сестры? Но Кассиопея же не дура, и сразу решила, что нужно привязать его к себе посильнее, чтобы в полной мере пользоваться всеми его возможностями, поэтому уже несколько лет время от времени с ним спит. Алла, разумеется, ни о чем не подозревает и с сестрой дружит/ А пару месяцев назад, вот умора, начала жаловаться сестре, что новая секретарша мэрии, Горчакова Елена, подозрительно легко получила место, а еще Алла учуяла на рубашке мужа чужие духи! Кассиопея утешает ее, как может, и совершенно не мучается совестью. Впрочем, даже если Лена, действительно, переспала с мэром ради места…. Что ж, Егор Кузьмич, несмотря на немолодой уже возраст, мужик активный, его на всех хватит. Или нет?
Кассиопея сделала на днях тест на беременность, и он оказался положительным. Ей это счастье даром не сдалось, и надо бы до утра пятницы успеть сделать аборт (потом придется ходить с кулечком-ребенком). Можно, конечно, это сделать и в районной больнице, но шансы, что об этом станет известно всему городу, практически стопроцентные. Можно поискать кого-то, кто готов сделать это подпольно - но это ж надо сначала узнать, кто за такое возьмется, скорее всего прилично заплатить, да и риски для здоровья повышаются.

Какое-то время назад Лена заметила, что сын мэра, Воротников Иван, неровно к ней дышит. Лена подумала, что это удачный шанс начать делать карьеру, к тому же Ваня оказался милым и вежливым парнем. Они начали встречаться, но оказалось, что Иван не горит желанием рассказывать о своей девушке родителям (ведь семья у Лены хоть и интеллигентная, но довольно простая). Что ж, пусть хотя бы поможет устроиться на хорошую работу - и благодаря Ване (Лене достаточно было мило попросить) ее три месяца назад взяли на вторую ставку секретарши в мэрию, которую открыли специально для нее.
Впрочем, когда Лена рассказала про это подруге Свете, сестре Ивана, та подняла ее на смех и рассказала, что отец брата ни в грош не ставит, а свое место Лена получила благодаря ей, Свете, которая сразу поняла, что надо помочь подруге, когда узнала от брата, что ей это надо. Светлана сказала отцу, что Елена очень умная и перспективная, хочет поступить в столичный ВУЗ, а сейчас готовится, а денег не хватает, а она девушка гордая, подачек не примет, и вот бы ей помочь. Да и вообще, папе все сложнее в новые времена, а Лена молодая, все новое быстро схватывает, и как раз папе и поможет.. Еще Света сказала, что узнает в Лене себя: Светлана обязательно поступит в институт в большом городе, и Елена точно так же твердо намерена поступить и недаром прожить жизнь! Лену так рассмешила эта хитрость, что она и правда зауважала Свету. И, хоть место и досталось ей по блату, но она прекрасно осознает, что дальнейшая судьба зависит от нее и работает на все сто, так что Егор Кузьмич весьма доволен новой секретаршей.
Однако так выкладываться и сидеть над бумажками допоздна Лене уже поднадоело, тем более, впереди открытие астрологического гадательного салона, и, по-хорошему, надо бы обеспечить себе более надежную “крышу”. Буквально вчера Лена навещала в больнице на работе своего отца, и, когда зашла в женский туалет, увидела в мусорке положительный тест на беременность. Ей пришла в голову идея: так можно заставить Ваню все рассказать родителям и жениться на ней! Ну, или заставить Егора Кузьмича дать ей должность еще получше, скажем, заместителя мэра… Лена взяла тест и продолжила обдумывать этот план.

Ваня уже давно и беспросветно был влюблен в Лену Горчакову, а ведь она старше на несколько лет, и у него не могло быть никаких шансов! Но с полгода назад случилось чудо: Лена обратило на него внимание! Они начали встречаться, Иван был счастлив и во всем старался порадовать Горчакову. Одно только он не может, хотя и стыдится этого перед Леной: рассказать о своей девушке родителям (ведь семья у нее хоть и интеллигентная, но не ровня мэрской). Лену это очень расстраивает. Чтобы хоть чем-то ее утешить, Иван решил уговорить отца пристроить девушку на хорошую работу (Лена переживала, что работает за копейки). Ваня знал, что самому просить отца нет смысла, и уговорил сестру Светку попросить папу как бы от себя. (Света согласилась, потому что все еще боялась, что брат расскажет о ее отношениях с гопниками родителям). Отец, разумеется, все был готов сделать для своей любимой дочки, поэтому Лену взяли на вторую ставку секретарши в мэрию, которую для этого специально и открыли

Недавно Света попросила папу взять на работу Елену Горчакову. Она сказала, что девушка очень умная и перспективная. Дочь подружилась с ней, несмотря на то, что та из не самой уважаемой семьи … Света сказала, что узнает в Лене себя: она обязательно поступит в институт в большом городе, и Лена точно так же намерена недаром прожить жизнь! Егор Кузьмич, растроганный, согласился, взял девушку на вторую ставку секретарши в мэрию, которую открыл специально для нее и не пожалел: девушка, и правда, работает прекрасно и выкладывается на все сто.
Егор Кузьмич уже давно охладел к своей жене, да она сама наверняка знает об этом, поэтому он не чувствует особой вины, иногда изменяя ей с другими женщинами. Хотя он старается не огорчать Аллу лишний раз, и погуливает не часто, чтобы в городе не появлялись неудобные слухи. Долгое время вообще ограничивался “девочками” на рыбалках, на которые его время от времени приглашало областное начальство. Впрочем, в последние годы после долгого перерыва появилась и местная любовница, младшая сестра Аллы, Кассиопея. Причем она сама же и предложила это когда-то! Дама, приятная во всех отношениях, к тому же с неплохой деловой жилкой, поэтому мэр был только рад ей помочь с проектом сауны.

Общегородские новости:
В начале декабря заместитель мэра ушел на пенсию, и пока что у Егора Кузьмича не доходили руки найти надежного человека на эту должность. Кто же станет правой рукой мэра?

У главбуха завода Логиновой Гертруды был старший брат, местный священник, Семипалатин Василий Леонидович. Их мама через несколько дней после рождения Гертруды, да и отец ненадолго пережил ее, попав под случайную пулю в бандитской перестрелке в 1954-м году. Детей взяла на воспитание бабушка, пронесшая через самые темные времена огонь веры в своем сердце. Она смогла передать Васе и Гертруде почтение к Богу, смирение перед ним и готовность к тяготам и невзгодам в ожидании лучших времен для исстрадавшейся земли русской, православной. Бабушка водила их на службы в часовенку, уцелевшую после сноса энской церкви. В 65-м году старый священник, умирая, благословил на служение Василия, брата Гертруды. Василий принял сан и стал сам наставлять немногочисленную, но дружную энскую общину. Но вскоре к нему пришли из органов и очень доходчиво объяснили, что либо он будет с ними сотрудничать, либо никакой часовни и общины в Энске не останется. Хоть времена уже и не те, но отношение советской власти к церкви осталось прежним. Они готовы ее терпеть, но только если церковь будет сотрудничать и помогать выявлять предателей и диверсантов. Брат понял, что у него нет выбора и согласился. Но это решение постоянно отравляло его душу. Он регулярно напивался, потому что ему приходилось писать доносы на своих прихожан, одновременно наставляя их на путь истинный. Сестра поддерживала его в духовной работе, но не в алкоголизме. После того, как в 1970-м брат погиб при взрыве неправильно хранившихся силикатных удобрений, Гертруда, жившая тогда с ним одним хозяйством, не понимала, как дальше жить. Нового священника взамен им не прислали, а вскоре часовня обрушилась - и их приход упразднили. Жизнь потеряла для 19-летней девушки всякий смысл, и в самые отчаянные минуты она была готова покончить с собой. Но вскоре ей сделал предложение соседский парень, Федот Логинов. Оказалось, он уже давно был в нее влюблен, но не решался признаться, пока она находилась под опекой Василия. Теперь же, когда Гертруда осталась одна, ей, конечно, нужен защитник и покровитель. Гертруда подумала-подумала, да и приняла его предложение. Через какое-то время они расписались, а вскоре родился сын, которого по желанию Гертруды нарекли Стефанием.
И все шло хорошо, муж сдувал с любимой жены пылинки. Она закончила училище и стала работать на новом заводе металлоконструкций бухгалтером, он служил свою милицейскую службу.
Сын у Логиновых рос послушным и отзывчивым. 7 лет назад, играя с друзьями, он случайно разбил окно в квартире председателя горисполкома. Правда, Стефаний уверял, что разбил окно тогда Ваня, собственно сын председателя, но остальные ребята дружно это опровергли. Стефанию тогда крепко досталось от родителей. С тех пор между Стефанием и Иваном глухая вражда. А на родителей он с тех пор смотрит, как на предателей, огрызается, хамит, все делает им наперекор.
Как-то пила Гертруда чай в заводской столовке вместе с спокойным интеллигентным рабочим, Сафроновым Александром. Тот рассказывал, как его бабушка рассказывала про свое детство в этих местах. Как все было зелено, красиво. И как светилась далеко окрест на солнце златоглавая церковь. Ну еще та, которую большевики взорвали вскоре после войны. А когда она пожаловалась ему на то, как резко и сильно изменился ее, Александр сказал, что будут в энске постоянные склоки и свары между самыми близкими людьми, пока не будет восстановлена церковь та на старом месте. Загорелось сердце Гертруды надеждой, что может быть восстановлен мир в их семье.
Но для этого надо эту церковь построить! И Гертруда начала активную деятельность в этом направлении, стала закидывать письмами и звонками епархию и партийное начальство. Поняв, что от нее не отделаться, в Энск прислали священника, чтобы он помогал местным христианам.

У главбуха завода Логиновой Гертруды был старший брат, местный священник, Семипалатин Василий Леонидович. Их мама через несколько дней после рождения Гертруды, да и отец ненадолго пережил ее, попав под случайную пулю в бандитской перестрелке в 1954-м году. Детей взяла на воспитание бабушка, пронесшая через самые темные времена огонь веры в своем сердце. Она смогла передать Васе и Гертруде почтение к Богу, смирение перед ним и готовность к тяготам и невзгодам в ожидании лучших времен для исстрадавшейся земли русской, православной. Бабушка водила их на службы в часовенку, уцелевшую после сноса энской церкви. В 65-м году старый священник, умирая, благословил на служение Василия, брата Гертруды. Василий принял сан и стал сам наставлять немногочисленную, но дружную энскую общину. Но вскоре к нему пришли из органов и очень доходчиво объяснили, что либо он будет с ними сотрудничать, либо никакой часовни и общины в Энске не останется. Хоть времена уже и не те, но отношение советской власти к церкви осталось прежним. Они готовы ее терпеть, но только если церковь будет сотрудничать и помогать выявлять предателей и диверсантов. Брат понял, что у него нет выбора и согласился. Но это решение постоянно отравляло его душу. Он регулярно напивался, потому что ему приходилось писать доносы на своих прихожан, одновременно наставляя их на путь истинный. Сестра поддерживала его в духовной работе, но не в алкоголизме. После того, как в 1970-м брат погиб при взрыве неправильно хранившихся силикатных удобрений, Гертруда, жившая тогда с ним одним хозяйством, не понимала, как дальше жить. Нового священника взамен им не прислали, а вскоре часовня обрушилась - и их приход упразднили. Жизнь потеряла для 19-летней девушки всякий смысл, и в самые отчаянные минуты она была готова покончить с собой. Но вскоре ей сделал предложение соседский парень, Федот Логинов. Оказалось, он уже давно был в нее влюблен, но не решался признаться, пока она находилась под опекой Василия. Теперь же, когда Гертруда осталась одна, ей, конечно, нужен защитник и покровитель. Гертруда подумала-подумала, да и приняла его предложение. Через какое-то время они расписались, а вскоре родился сын, которого по желанию Гертруды нарекли Стефанием.
И все шло хорошо, муж сдувал с любимой жены пылинки. Она закончила училище и стала работать на новом заводе металлоконструкций бухгалтером, он служил свою милицейскую службу.
Сын у Логиновых рос послушным и отзывчивым. 7 лет назад, играя с друзьями, он случайно разбил окно в квартире председателя горисполкома. Правда, Стефаний уверял, что разбил окно тогда Ваня, собственно сын председателя, но остальные ребята дружно это опровергли. Стефанию тогда крепко досталось от родителей. С тех пор между Стефанием и Иваном глухая вражда. А на родителей он с тех пор смотрит, как на предателей, огрызается, хамит, все делает им наперекор.

Как-то пила Гертруда чай в заводской столовке вместе с спокойным интеллигентным рабочим, Сафроновым Александром. Тот рассказывал, как его бабушка рассказывала про свое детство в этих местах. Как все было зелено, красиво. И как светилась далеко окрест на солнце златоглавая церковь. Ну еще та, которую большевики взорвали вскоре после войны. А когда она пожаловалась ему на то, как резко и сильно изменился ее, Александр сказал, что будут в энске постоянные склоки и свары между самыми близкими людьми, пока не будет восстановлена церковь та на старом месте. Загорелось сердце Гертруды надеждой, что может быть восстановлен мир в их семье.
Но для этого надо эту церковь построить! И Гертруда начала активную деятельность в этом направлении, стала закидывать письмами и звонками епархию и партийное начальство. Поняв, что от нее не отделаться, в Энск прислали священника, чтобы он помогал местным христианам.

7 лет назад, когда Стефаний Логинов, Иван Воротников, Анна Патрикеева и Бобов Владимир, играя с мячом, случайно разбили окно в комнате председателя горисполкома (отца Ивана). Разбил на самом деле сам Иван, но, когда взрослые стали выяснять, кто виноват - все ребята дружно показали на Стефания. Тот, конечно, отпирался, но кто ему поверит против всех? Стефанию попало от родителей, и с тех пор между Стефанием и Иваном глухая вражда. А на родителей парень после того случая смотрит, как на предателей. Огрызается, хамит, все делает им наперекор.

Причина, по которой отца Василия послали именно в Энск, была в том, что Гертруда Логинова, сестра умершего 20 лет назад в несчастном случае энского священника, стала активно агитировать за постройку в Энске церкви и просить прислать нового батюшку. Власти поняли, что нужно контролировать ситуацию и мягко ограничить активность Логиновой.

Старую церковь в Энске, стоявшую у кладбища, взорвали еще в начале 50-х, но рядом с ней оставалась часовенка, где продолжали идти службы. В 1971 году из-за неправильной разработки силикатного карьера произошел обвал. Почва просела. Фундамент часовни и без того был повреждён, после взрыва церкви. Он пошёл трещинами и развалился..
Энские старожилы мечтают, чтобы новый храм отстроили на том же месте.
Все знают, что у Гертруды Логиновой (Семипалатиной) был брат Василий Афанасьевич Семипалатин, служивший в энской часовне, оставшейся после разрушения коммунистами церкви. Священник он был неплохой, искренний. Вот только пил много. Иногда служб не было неделями, когда он уходил в запой. Но все же лучше такой священник, чем никакого… Около 20 лет назад он погиб в несчастном случае, оставив молодую совсем тогда сестру одну, растерянную и потерянную. А вскоре Гертруда вышла замуж за молодого тогда еще старшего лейтенанта Логинова. Православную веру она не оставила, и когда пошла перестройка, начала активно агитировать за восстановление в Энске церкви и прихода. Благодаря ей и ее активности около 5 лет назад в Энск прислали отца Василия (Кадило) с семьей.

В колонии, где отбывала срок Милочка, была немолодая женщина, Анна Васильева, “баба Нюра”, которую посадили за “пропаганду религиозного культа”, бывшая монашка. Начальство зоны относилось к ней хорошо - она действовала успокаивающе на других заключённых и умела сглаживать конфликты, которые иначе дошли бы до поножовщины. Сначала Милочка участвовала в этом цирке - молилась и даже пела в церковном хоре. Потому что за это полагались послабления - дополнительные перерывы, а то и лишние выходные. Пару раз в год начальство разрешало священнику, отцу Зосиме, который сам только несколько лет назад вышел из тюрьмы, приходить в колонию и проводить службы. Постепенно Милочка поняла, что баба Нюра - действительно добрая женщина, которая старается помочь всем, кому может. Ее вера дает ей силы не падать духом, хотя из лагерей та практически не вылезала с самой молодости. Отец Зосима, оказалось, вообще был кем-то вроде знаменитости в православной церкви, проповедовал в разных городах Союза. Службы его всегда посещало много людей. За эту популярность его и посадили кода-то. Так Милочка прониклась к православию уважением и поняла, что среди церковников бывают не только стукачи-гэбисты, но и истинно верующие люди. Когда отец Зосима принимал исповедь, он как мог намекал прихожанкам, что будет должен рассказать начальству обо всем, что узнает, и благодаря этому почти никто из них не попадался. В последний год своего срока Милочка крестилась у отца Зосимы.

Когда Авторитет сидел на зоне, он познакомился с интересным человеком - отцом Зосимой. Он был кем-то вроде знаменитости в православной церкви, проповедовал в разных городах Союза. Службы его всегда посещало много людей. За эту популярность его и посадили кода-то Зэки уважали его за прямоту и честность, да и начальство зоны относилось к нему хорошо - действовал успокаивающе на других заключённых и умел сглаживать конфликты, которые иначе дошли бы до поножовщины. Многие зэки верили, что отец Зосима может предсказывать будущее, отваживать неудачу и сглаз, лечить болезни. Авторитет завел с отцом Зосимой хорошие отношения (это еще и давало известные послабления) и, помолившись с ним несколько раз, действительно, заметил, что почти перестал хромать - старая рана перестала его мучить. Авторитет даже пожалел, когда Зосиму выпустили по окончании срока, все же хорошо иметь на своей стороне такого попа, которого Бог слушает.

Когда в Энск 1986-м прислали нового священника, отца Василия, Гертруда Логинова, конечно же, стала ходить к нему на службы. Муж, майор Логинов, сначала даже сам ей помогал, например подвозил на служебной машине. Через пару недель она поняла, что делает он это не по доброте душевной. Находясь как-то в особо благодушном настроении, майор выдал: он-то знает, что поп - это кгбшник, и считает, что свести с ним знакомство полезно для карьеры. Сначала Гертруда даже допустила, что он может оказаться прав, ведь ходили слухи, что многие священники и правда служат в КГБ. Но скоро решила, что на батюшку оклеветали, и он на самом деле тоже был всегда верующий, ведь так проповедовать может только искренний человек! А может быть, отец Василий специально притворялся кгбшником, что от него все эти воинствующие атеисты отстали! В общем, он точно хороший, а значит настоящий, как батюшка, а как чекист - ненастоящий. Сам Логинов обзывает жену легковерной дурой, поскольку всегда был убежденным атеистом. Но ходить в церковь не запрещает в обмен на то, чтоб она перестала ему капать на мозги своими проповедями. Только Гертруда понимает, что это ведь значит, что душа Федота не спасется…

В последние годы старший лейтенант Зина Аверьянова стала все чаще выпивать, по-тихому дома, одна, просто чтобы забыться. Зина видела, что перестроечная реальность все дальше отходит от справедливости и законности, которые хоть как-то соблюдались раньше. Начальство и коллеги берут взятки, пользуются служебным положением в личных целях. И считают ее, Зину, круглой дурой, потому что она не делает так же. Муж пытался утешать Зину, но скоро она ему надоела со своими соплями, и он в сердцах сказал, что с такой наивностью и принципами она может пойти в монашки, а он хочет жить, как все нормальные люди! После большой ссоры Зина и Евгений помирились, но общаются вежливо и холодно, уже пару лет, как стараются избегать друг друга.

Когда Евгений понял, что его жена следователь Аверьянова - круглая дура, он затосковал. Честный мент - где это видано?! Столько возможностей для заработка, а у нее принципы. Да еще и пить начала, подпускать его к себе перестала. А на заводе рядом работает ладная и не старая еще баба, рабочая, Исмаилова Сабина Фархадовна , мать-одиночка. И закрутился у них роман, который длится до сих пор.

Сабина какое-то время назад рассказала про свой роман с Евгением Аверьяновым своей близкой подруге, Гертруде Логиновой. Та ей все пытается донести, что секс без брака - большой грех, и уводить мужчину из семьи - последнее дело. Но Сабина боится, что эта поздняя любовь - ее последний шанс избавиться от одиночества. Тем более, что Женя с ней вместе прям расцветает, им настолько хорошо, что они даже почти не пьют.

Аверьянов, этот циничный алкоголик, соблазнивший ее подругу Сабину Исмаилову, кажется, еще не совсем потерян для Бога! Когда она узнала про их роман, то устроила ему выволочку, грозила карами божьими. Он прямо прислушался, обещал подумать. В последние месяцы стал ходить на службы. Сначала прям было видно, что ходит только из любопытства, но последнее время Гертруда стала замечать, что Евгений все больше и больше проникается речами отца Василия.

Евгений Аверьянов знает, что Сабина Исмаилова - очень искренняя и, кажется, правда к нему сильно расположена. Но ее подруга, главбух завода Логинова Гертруда, узнавшая про их связь, осуждает Сабину, считая Евгения эдаким циничным соблазнителем. Чтобы сгладить ситуацию и доказать Гертруде, что он - не такой и хочет Исмаиловой только добра, Евгений решил походить на службы к этому новому священнику, отцу Василию (которого Гертруда, христианка до мозга костей, очень уважает), и тем самым показать Гертруде, что он - тоже искренний и честный, просто ну вот так жизнь пока сложно складывается. Но перед богом этим ейным она ему поверит. Но внезапно, походив несколько раз и послушав священника, Евгений понял, что ему это начинает нравится, да и можно вообще это вообще стало. Женя, который еще к тому же подозревает, что у него есть казачьи корни, теперь всерьез думает: а не покреститься ли?

Лет 18 назад колхозница Прасковья Гурьева и врач-терапевт, Малахова Любовь Павловна , встретились у ведьмы Мелицы с Дальнего хутора. Про нее весь город знает, но ходить побаиваются, только когда уже выхода другого не видно. Обе пришли к Мелице со схожими просьбами: Прасковья - чтобы отвадить любовницу мужа, а Люба - чтобы вернуть на честный путь пошедшего по скользкой дорожке мужа Семена. Ведьма дала им нужные снадобья. Правда, когда протягивала склянку с зельем Любе, как-то виновато смотрела в сторону. Вскоре проблема Прасковьи решилась. Любовница колхозника, кума, Зоряна Велесова, переехала на тот самый Дальний хутор. А вот Любе, терапевту, зелье не помогло. Ее муж продолжал впутываться в темные делишки, вскоре был пойман милицией, пошел под суд за разбой и был осужден на 10 лет тюрьмы.

Когда 18 лет назад к Мелице пришли колхозница Гурьева Прасковья и врач Люба Малахова, сортирник выставил Мелице такое условие - одной он поможет, а другой насолит, и пусть она сама выберет, кому что. Ведьма поплакала и выбрала колхозницу, потому что Малахова городская, побогаче, работа у нее неплохая, а колхознице куда податься? Но кошки у Мелицы скребли на душе, и ее виноватый вид Любовь Малахова явно запомнила.

Хотя ведьма тогда, 18 лет назад, одно из подруг помогла, а другой - нет, Прасковья и Люба продолжили иногда общаться, рассказывая друг другу всякие новости и слухи. Люба в глубине души была уверена, что ее желание не сбылось только потому, что ведьма за ее счет наколдовала добрую судьбу колхознице.

В районе 1908-го в церковь подкинули двухлетнего младенца Акакия. Несмотря на возраст, он уже умел связно разговаривать. Есть легенда, что, когда его нашли, он прочитал нашедшему его священнику и другим прихожанам проповедь и несколько молитв. Акакий лечил наложением рук от очень страшных смертельных болезней, а также от похмелья и от поноса. Мертвых не воскрешал, но давал зрение слепому и речь немому. Чуть позже революции, когда ему было около 10 лет, ребенок исчез.
С тех пор в городе хранится реликвия - простая ткань, часть одежды Акакия. Кто верует в ее чудотворную силу, называют плащаницей, а кто не верит - простой пеленкой. Горожане хотели подать прошение, чтобы церковь признала Акакия святым, но после революции пошли запреты и погромы, так и остался он местной легендой. А плащаница передавалась втайне по наследству, но многие из прихожан знают, что сейчас ее хранит Логинова Гертруда, искренне верящая в ее чудесную силу.
Отец Василий, правда, сердится, когда при нем упоминают Акакия, и называет это глупым суеверием. Но ведь он родом не из Энска, а местные к своей истории относятся с почтением, целый век от предков переходила легенда, значит, что-то в ней есть…

Старую церковь разрушили большевики. После войны, когда решено было строить завод (тогда еще силикатных удобрений), для одного из корпусов не хватило кирпича. Приехал тогда из Москвы человек - сметчик, осмотрел окрестности и сказал: “Больно накладно вам кирпич слать. Не хватает всего чуть-чуть. Так что на кирпич можно и церковь вашу разобрать, невелика ценность”. Тут же явились откуда-то добры молодцы и церковь взорвали. Не учел тогда московский сметчик, что строили при царе на совесть, цемента не жалели. Церковь не рассыпалась по кирпичику, а пошла трещинами, раскололась на несколько каменных глыб. Старики тогда сметчика чуть было не поколотили, даже милиция приезжала его обратно провожать. А председателя старухи еще долго за глаза величали антихристом за то, что дал добро на снос церкви.

Года три назад отец Василий провел большой молебен с крестным ходом об изгнании из Энска всех дьявольских и сатанистских отродий. Вскоре после этого (ну, через несколько месяцев…) Дальний хутор сгорел, вместе с обитающей там ведьмой Мелицей. Терапевт Малахова Любовь очень обрадовалась этому, потому что давно считала ее черной колдуньей, которая портит всем жизнь. И теперь она в раздумьях (которыми не стесняется делиться): что же этому способствовало, молитвы отца Василия или какие иные силы?
А вот Прасковья Гурьева, колхозница, к которой после пожара снова вселилась старая ее разлучница, кума Зоряна Велесова, считает, что поп тогда сотворил плохое дело, и хоть сама по себе вера христианская внушает ей почтение, и на службы она иногда ходит, но вот батюшка со своими проповедями и сжиганием (наверняка же он и поджег!) невинной души, точно слуга антихриста!

Отец Василий понимает, что культ Акакия - его прямой конкурент. Логинова не дура, и если дать ей развернуться, то она Василия за пояс заткнет, и слушаться все прихожане будут только ее.

Колхозница Прасковья после пожара на Дальнем Хуторе сначала приветила куму Зоряну, но быстро поняла, что зря. Опять ее муж стал на ту засматриваться! Пошла она по всем знающим людям города (преподавательница ПТУ Клеопатра Кулакова умеет гадать на картах, инженер завода Матвей Клыков - заговаривать воду), но они наговорили ей что-то невнятное и туманное, а действенное средство дать не смогли. Опечалилась Прасковья: непонятно, что делать. Тут к ней пришла Гертруда Логинова, которая узнала о ее поисках, и сказала, что ей был сон от святого Акакия, который хочет Прасковье помочь. Поэтому пусть она возьмет плащаницу, усердно над ней помолится (Елизавета ей показала, какие главы из Библии стоит почитать) и три ночи подряд спит с плащаницей под подушкой. Прасковья все выполнила, и было ей видение: сначала сладкие утехи любовные, лучше чем в самой ранней юности, а затем ангел господень явился и предрек ей рождение великого святого, который спасет землю русскую и откроет глаза всем ослепшим. Очень впечатлилась колхозница, но сомневалась сильно. Однако вскоре начал у нее расти живот, а в положенное время, месяцев 10 назад, и младенец вылез, хорошенький, здоровенький! Ну как тут не уверовать?!
А если какой священник чудо божье явленное признавать не хочет, то точно ли тот священник путь к господу показывает, а не ложную тропинку, от него уводящую?!

Общегородские новости

Месяцев 8-9 назад колхозница Прасковья родила после большого перерыва мальчика. Всем рассказывает, что он - воплощение святого Акакия. Очень сильно этим увлечена

Логинова Гертруда и Сафронов Александр из “старых” энских православных, которые не давали общине угаснуть долгие годы, когда здесь не было священника. Они не очень-то любят отца Василия: он не верует в намоленность и благословенность места, где стояла старая церковь рядом с кладбищем, не признает святого Акакия и, хотя уже несколько лет собирает средства на восстановление церкви, строительство до сих пор не началось. А ведь только вновь воздвигнув храм на том самом месте, куда явился и творил чудеса Акакий, может спасти город от надвигающихся бед! За глаза они попа называют раскольником.
Шмелев Петр, сын военком, не очень прислушивается к легенде о плащанице, но в целом готов верить в то, что отрицает его отец. А тот как раз в последнее время стал убежденным последователем официальной церкви, набирающей популярность, а тех, кто верит в святого Акакия и хочет добиться его канонизации назвает сектантами. Так что Шмелев не очень-то верит в легенду о плащанице, но в том, что Акакий - святой, не сомневается, из чувства протеста к отцу.
Сагайдачный Григорий Степанович же, хоть и не так давно стал верующим, но веру свою выбрал осознанно, когда стал изучать историю казачества. Все эти сильные духом, открытые миру люди, не боявшиеся ни поляков, ни турков и готовые защищать землю свою от всех лживых и порочных верили в Бога. Ну не могли они ошибаться! И да, тут важна искренность и вера, идущая от сердца. И сомневается, Григорий, что есть та искренность в официальных проповедях, читаемых отцом Василием, что открыто его сердце.
Прасковья Гурьева раньше заходила на службу пару раз в год, но когда забеременела и родила - уверовала истово! Гертруда Логинова тоже не может надивиться на это чудо и во всем поддерживает Гурьеву.

Отец Василий понравился многим в Энске. С его появлением возобновились службы, и людей на них становится все больше и больше.
Разумеется, верует заведующий краеведческим кружком Патрикеев Илья Сергеевич, с недавних пор - потомственный казак. Он также выполняет функцию старосты общины (ну, как умеет). Еще на службы ходят довольно сильно верящий Василию военком Шмелев и вернувшийся в город несколько лет назад довольно молодой (43 года) почетный пенсионер Сидоров Семен. Вернувшийся несколько лет назад в Энск Вячеслав Боровцов, по совпадению, познакомился с отцом Василием еще в Воронеже, и искренне ему привержен.
Отдельной группой на службах всегда стоят Логинова Гертруда; Сафронов Александр; Сагайдачный Григорий; Шмелев Петр (да, так и стоит отдельно от отца) и колхозница Гурьева Прасковья, со своим запеленутым младенцем наперевес.
Совсем недавно на службы стал заглядывать “просто интересующийся” рабочий Аверьянов Евгений.
И иногда заходит, садится прямо на пол в углу и смотрит внимательно вокруг энский бомж, Велесов Сергей.

До 1988 года директором завода был Яков Самуилович Борштейн.

В 1985-м году тогдашний директор Борштейн сам лично поймал на пьянстве на рабочем месте рабочего Евгения Аверьянова и нач. производства Льва Мирного. Аверьянову директор выписал штраф, а Мирного понизил до простого рабочего. Но в личное дело факт пьянки заносить не стал, поскольку хорошо к мужику относился. Новым начальником производства Борштейн назначил старательного Сафронова.

В 1987-м году Сафронова согласовала сделанные не по ГОСТу - но очень красивые - заборы и детские площадки. Их поставили в Энске. Жители очень обрадовались. А вот проверяющая комиссия восторгов не разделяла. Комиссия приехала в 1988-м году, чтобы принять дела у директора Борштейна, который уходил в город на повышение. На Сафронову им донёс Лев Мирный. Провели партсобрание, где председательствовала Сабина Исмаилова (принципиальная коммунистка и за то, чтобы все делалось правильно). В итоге Сафронов пропесочили, понизили в должности и исключили из партии. На повышении директора Борштейна это никак не сказалось, а вот заборчики пришлось переделать.
Сафронов после этого стал демократом и антикоммунистом: искусство должно быть свободным!
Новый директор Мигери мельком глянул в личные дела и утвердил Мирного на прежнюю должность - начальника производства.

Года три назад свояку мэра, Иннокентию Мигери, очень понадобилось место директора. Мэр пришел к Борштейну и Гертруде Логиновой с предложением, что готов устроить Борштейну повышение в Воронеж, но нужно написать идеальный отчет, чтобы все сошлось. Гертруда согласилась помочь и выторговала себе значительную “премию”

Иннокентий Мигери, когда перевелся из колхоза, ничего не понимал в работе и быстро осознал, что ему нужно заручиться поддержкой опытных людей. Он поговорил с главным бухгалтером Логиновой и выяснил, что она прекрасно знает все каналы поставок и сбыта продукции завода. Они быстро нашли общий язык, Логинова выразила готовность всячески поддерживать директора и продолжать находить наиболее выгодные поставки и договоры. Мигери понял, что ей можно доверять (конечно, Логинова кое-что оставляла лично себе, но без наглости, портить себе жизнь она не хочет.) То, как поставить работу, полностью взял на себя начальник производства Мирный, который обязан Мигери своим местом и тоже крайне лоялен. Так новый директор прекрасно устроился на непыльной должности. Логинова и Мирный иногда конфликтуют за влияние на директора, но серьезной войны друг с другом пока не ведут.

Гертруда Логинова 4 дня назад подслушала, как муж, Федот, обещал положить под сукно какое-то дело (он не говорил, какое) и уточнял, сколько ему за это заплатят

Александр Сафронов, хоть и не мальчик уже, но все еще сохранил в себе зачатки некоторого идеализма. В том числе, он искренне верит, что родная милиция всегда стоит на страже закона. Неделю назад выходя из больницы, где брал какую-то справку, Александр увидел в приоткрытую дверь медвытрезвителя, битком набитое помещение. Люди (кажется, одни мужчины) затаив дыхание слушали страстные стоны и приглушенные крики “Еще! Еще!” Возмущенный Сафронов тут же пошел в отделение милиции и написал там жалобу на развратное подпольное заведение, расположенное в помещении медвытрезвителя и демонстрирующее гражданам совокупления мужчин и женщин. Наверняка еще и голых, но этого он сам не видел.

Заголовок вводной

Неделю назад один из старых рабочих завода, Сафронов Александр, уже и так сдружившийся с главбухом Логиновой на почве христианской веры, пришел к ней уже по работе. Он сказал, что многие на заводе видят в ней единственного честного, умного, компетентного и ответственного человека в администрации завода. Все старые работяги прекрасно видят, что директор ни черта не смыслит в том, чем руководит, что им манипулирует начальник производства Мирный, и вместе они доведут завод до ручки, как этот Мигери уже довел колхоз. Наверняка Гертруда вместе со своим мужем, начальником отделения милиции, смогут опрокинуть этих прохиндеев. И вообще, единственный, кто сможет грамотно и хорошо руководить их заводом - это Гертруда Леонидовна. Рабочие ее поддержат!

Главный инженер Клыков - известный чудак - без старого директора почувствовал себя свободным. Он внедряет новые детали, вопреки протесту рабочих, которым предстоит с этими деталями работать. Обоснование: они экономичны, сокращают трудозатраты и увеличивают наукоемкость! Единственный, кто поддержал новацию - начальник производства Мирный. Также Клыков считает, что все крепежи надо оборачивать фольгой. Потому что детали эти, по мнению инженера, делают на радиоактивном производстве, надо защищать рабочих! Также рабочие должны носить перчатки из фольги, чтобы защититься от излучения!

Мирный поддержал новацию клыкова по одной простой причине: у него есть знакомства на производстве этих деталей, и там обещали его отблагодарить, если завод начнет их использовать. Ну Мирный и подтолкнул ненавязчиво Клыкова к этой идее, да так, что тот уверен, что она его собственная.

Среди рабочих сложилась “компания по интересам”: Исмаилова, Аверьянов, Мирный бухают вместе чуть не каждый день, играют в карты или шашки, обсуждают судьбы Родины и иные последние новости. Иногда, правда, Евгений и Сабина довольно быстро уходят куда-то по делам, и тогда Мирный остается квасить в одиночестве

Пару недель назад следователь Аверьянова Зинаида и рабочий Сафронов Александр как-то обедали в столовой за одним столом. Аверьянова поделилась с Сафроновым переживаниями от того, что рабочих в последние месяцы часто задерживают на заводе допоздна, ну нельзя же так с живыми людьми. Сафронов, услышав это, очень удивился и сказал, что на самом деле Евгений Аверьянов по вечерам просто пьет в компании начальника производства Льва Мирного и своей напарницы, Исмаиловой Сабины.

Люда Патрикеева стала просить у Кабана что-то необычное да интересное. Давно он не дарил ей уникальных вещей!

Иван-да-Марья пару лет назад во время одного из своих подвигов раздобыли ценную вещицу - золотого, явно довольно старинного скарабея. Решили приберечь ее на черный день, и вот, кажется, он наступил. У них стали заканчиваться деньги, и теперь они думают, кому бы пристроить скарабея. Вчера они услышали пару раз по радио новости о том, что директор ДК Кронштейн и преподша ПТУ Кулакова вместе были до перезда в Энск в экспедиции в Египте. Дальше там шла всякая чепуха про мумию, но вот люди, бывавшие в экспедиции в Египте могут заинтересоваться древней вещицей

Кума довольно часто носит свой известный самогон в военную часть, где продает его по сходной цене всем желающим. Время от времени даже акцию им устраивает: “защити родину на троих - скидка 10%”

Общегородские новости

Кума довольно часто захаживает в военную часть, куда вообще-то гражданским вход строго воспрещен. Кто-то говорит, что пускают ее туда из-за известного ее самогона, который там находит своих потребителей, а кто-то - что у солдатиков там, без женщин одичавших, с кумой оргии происходят.

С тех пор, как в городе три месяца назад открылась сауна, зав. ДК Кронштейн Исаак несколько раз захаживал туда “косточки попарить”. А уж чем там с ним на самом деле занималась сотрудница Аделаида Кадило за закрытыми дверями - про то только им, да хозяйке Кассиопее Поперечной ведомо

С тех пор, как в городе три месяца назад открылась сауна, зав. краеведческим кружком ДК Илья Патрикеев несколько раз захаживал туда “косточки попарить”. А уж чем там с ним на самом деле занималась сотрудница Аделаида Кадило за закрытыми дверями - про то только им, да хозяйке Кассиопее Поперечной ведомо.

С тех пор, как в городе три месяца назад открылась сауна, администратор самодеятельного театра Потапов Николай несколько раз захаживал туда “косточки попарить”. На самом деле, когда он оставался там наедине с работницей, Аделаидой (Адочкой) Кадило, то просто замирал в восхищении и смотрел на нее восторженно. Так все оплаченное время и уходило. Называл Аду Николай своей музой и говорил ей, что она приносит ему вдохновение. И мечта у него появилось: скопить денег, сколько нужно, да помочь Адочке спастись из этого вертепа! Аделаида слушала эти его откровения с очаровательной своей улыбкой и непонятно было, рада ли она как-то этой его мечте.

Хоть сайна и открылась всего три месяца назад, у нее уже есть три регулярных постоянных клиента:
Зав Кружком ДК, Патрикеев Илья
Зав.ДК Кронштейн Исаак
Администратор театра, Потапов

Когда в 1988 Анна узнала про связь мэра и Кассиопеи Поперечной, она еще какое-то время следила за Кассиопей, прежде чем прийти на разговор. И смогла подсмотреть в окошко, как та занималась сексом с Сидоровым Семеном у него дома.

В 1988 году, когда Мигери, жена нового директора завода, пришла к Касиопее с требованием уступить ей гастроном, она угрожала не только раскрыть жене мэра глаза на связь с Кассиопеи с Воротниковым, но и тем, что если Кассиопея расскажет мэру про ее визит, то и она, Анна, расскажет ему про любовную связь Кассиопеи и почетного пенсионера, Семена Сидорова.

Капитан Захар Худенко и военврач Мора Сагайдачная служили в Афганистане в 1982-м в одной части. Был случай, когда после долгого изматывающего боя бойцы капитана Худенко взяли кишлак, кишивший душманами. Остатки противника отошли по горной тропинке и скрылись, в деревне же остались сотни трупов и раненых, как бойцов обеих сторон, так и мирных жителей. Раненных мужчин советские солдаты добили всех сразу. Женщин и детей Сагайдачная вместе с парой санитаров разместили в одном из домов и постарались оказать первую помощь. Многие могли бы выжить, но нужны были антибиотики. Мора попросила капитана Худенко послать в расположение части за лекарствами в нужных количествах. Тот ответил, что его ребята устали и будут отдыхать, а эти твари и их отродья пусть сдохнут. Уже через сутки люди начали умирать у Моры на руках один за другим. Она до последнего разговаривала с ними, и продолжала говорить и подбадривать еще долго, даже когда они уже переставали дышать. Через три дня в живых не осталось никого. Но Мора все говорила и говорила, переходя от одного тела к другому.

Весной 1984 года в Афгане служили вместе специалистка по работе с мирным населением, Сабина Исмаилова и военврач Бибов Анатолий. Как-то их послали в один дружественный кишлак, где шла эпидемия тифа, оказать помощь мирным жителям. Чтобы добраться до места, им выделили машину с водителем. В Кишлаке и правда было много больных. Сабина договорилась, им выделили один дом под импровизированный госпиталь. Несколько дней они его обустраивали, переводили/перетаскивали туда больных, ухаживали за ними. на пятый день, когда все было налажено и часть больных уже шла на поправку, в деревню пришел непримеримый афганец, который на площади призывать жителей не признавать советских оккупантов, брать оружие, уходить в горы. Вокруг стали собираться слушатели, некоторые одобрительно закивали. Сабина, увидев это, встала рядом с пришлым и страстно обратилась к обступившим их жителям. Она напомнила им, что именно советская власть лечит сейчас их соседей, дает лекарство. Их не притесняют, не угнетают, а просто помогают наладить нормальную жизнь. Неужели же все бросить и пойти умирать в горы, где даже просто еду иногда не достать. Убивать - и умирать самим, и ради чего? Чтобы вот такие могли утолить свою кровожадность?!
Ей и правда удалось завладеть вниманием жителей, которые успели уже за прошедшие дни проникнуться к Исмаиловой уважением. Теперь уже многие кивали, соглашаясь с ее словами. Видя это, пришелец быстро развернулся и коротко, но сильно ударил девушку по голове. Сабина чуть слышно вскрикнули и упала без сознания.
Военврач Бибов, который до этого стоял среди слушателей, выхватил пистолет и выстрелил в пришлого. с такого расстояния было невозможно промахнуться, пуля попала прямо в грудь. Тот упал, дернулся и затих. Жители деревни резко насупились и уже плотной стеной окружили Бибова, труп и лежащую без сознания Сабину. Впрочем, они еще были растеряны, и военврачу с помощью водителя удалось вынести девушку к машине и уехать.
По дороге военврач как-то договорился с водителем, и по возвращении представил рапорт о подлом нападении жителей деревни, как он, Бибов, с помощью водителя прорвался из окружения злых духов и спас Исмаилову, в которую почти в самом начале угодил камень. Начальство впечатлилось, Бибову вынесли благодарность и дали наградной пистолет.
Исмаилова провалялась бессознания почти сутки, потом еще какое-то время приходила в себя. Когда она узнала, как все представил Бибов, то что-то менять было уже поздно. И, как они вскоре узнали, тот кишлак после того случая взбунтовался. Многие ушли в горы, а оставшиеся, в основном женщины и дети, был сметены огнем советской артиллерии. Сабина была тогда очень зла на Бибова и не простила его до сих пор.

Общегородские новости

7 дней назад на энском радио произошла неслыханная история. Журналистка Аглая Иосифовна Феднер, известная своими сенсационными интервью, вышла в прямой эфир с известным астрологом, секретаршей мэра Еленой Горчаковой. Та как раз закончила вводную часть про значения зодиакальных созвездий и их расположения относительно основных планет и готовилась открыть самые сокровенные тайны энской элиты, которые открыли ей звезды. Но тут в комнату ворвалась в ярости другая журналистка, мама героини интервью, Горчакова Евгения. Евгения закричала так, что чуть не лопнули микрофона, схватила свою дочь за руку и потянула ее к выходу. Та пыталась сопротивляться, но все-таки была уведена разъяренной женщиной. Кажется, главным в речи матери было:” И не смей появляться на нашем радио без моего разрешения!”. До какого же возраста мнение родителей должно являться определяющим?!

История была 5 дней назад. Ведущий диджей Юлий Майский в прямом эфире произнес панегрик, восхваляющий работающую на заводе Сабину Исмаилову, два года жизни посвятившую в далеком Афганистане делу расширения и укрепления влияния великой советской страны. “Все жители Энска должны равняться на товарища Исмаилову!” - вот так заканчивалась пламенная речь товарища Майского.
Это выступление задело за живое ревнителя чистоты русской нации Мирона Бибова. “Как так, восхвалять поганую чурку, как русского человека?!” - негодовал он. Мирон так распалил своих друзей с пролетарского района, что они решительно двинулись в сторону радиостанции чтобы, захватив прямой эфир, донести до жителей Энска правду о всех этих кровосмешениях, губящих чистоту русской рассы. Не знавший о нависшей над его головой угрозой, Майский продолжал тем временем вести свой эфир.
По дороге к радиостанции ребята из Пролетарского увидели врача медвытрезвителя Иннокентия Феднера. Его узнал Янчик (Аверьянов Сергей), над которым Феднер недавно проводил изматывающие процедуры, когда Сергей был беспомощен. С криком “Бей жидов, спасай Россию!” Аверьянов кинулся на врача. Остальные друзья бросились вслед за ним, и вскоре Иннокентий лежал, избитый до полусмерти. И не миновать бы ему этой самой смерти, если бы куча мусора под ним не поднялась - и пролетарские увидели бомжа. Он укоризненно посмотрел на них и спросил: Вы что, опять?” Пролетарские испуганно попятились, потому что Стеф, Янчик и Алена еще не забыли прошлого урока, когда они напали на Анку, и этот вот бомж разметал их, как маленьких детей.
Посрамленные пролетарские жаждали реванша. Гонору у них поубавилось, в помещение станции ломиться не хотелось (точно тогда подоспеет милиция), но и уходить несолоно хлебавши не хотелось . И тут Ермаку Сагайдачному пришла в голову светлая мысль. Он поделился ею с друзьями, те согласились. Перед окнами радиостанции высоко на дереве висел громкоговоритель. Макс Худенко, больше остальных повидавший в жизни, быстро полез вверх. Когда он уже почти добрался до цели, из окна радиостанции вылетел слежавшийся и твердый, как камень пряник. Вместе с пряником донесся крик: “заходите лучше в дверь! У меня как раз через 2 минуты интервью с майором Логиновым!”. Пролетарские поняли, что их обложили со всех сторон, и бросились к себе на базу.

История была 5 дней назад. Ведущий диджей Юлий Майский в прямом эфире произнес панегрик, восхваляющий работающую на заводе Сабину Исмаилову, два года жизни посвятившую в далеком Афганистане делу расширения и укрепления влияния великой советской страны. “Все жители Энска должны равняться на товарища Исмаилову!” - вот так заканчивалась пламенная речь товарища Майского.
Через час под окном радиостанции появилась большая группа молодежи. Один из них, Макс Худенко, быстро полез вверх по дереву, на котором перед самым окном висел громкоговоритель радиостанции, вещавший ее эфир на площадь. Парень явно собирался что-то с ним сделать плохое. Когда он уже почти добрался до цели, из окна вылетел слежавшийся и твердый, как камень пряник. Одновременно донесся крик: “Заходите лучше в дверь! У меня как раз через 2 минуты интервью с майором Логиновым!”. Собравшиеся поняли, что скоро у них начнутся серьезные проблемы и куда-то убежали.

По дороге к радиостанции группа подростков из Пролетарского увидела врача медвытрезвителя Иннокентия Феднера. Его узнал Аверьянов Сергей, над которым Феднер недавно проводил изматывающие процедуры, когда Сергей был беспомощен. С криком “Бей жидов, спасай Россию!” Аверьянов кинулся на врача. Остальные друзья бросились вслед за ним, и вскоре Иннокентий лежал, избитый до полусмерти. И не миновать бы ему этой самой смерти, если бы куча мусора под ним не поднялась - и пролетарские увидели бомжа. Он укоризненно посмотрел на них и спросил: Вы что, опять?” Пролетарские испуганно попятились, потому что Стеф, Янчик и Алена еще не забыли прошлого урока, когда они напали на Анку, и этот вот бомж разметал их, как маленьких детей.

4 дня назад вышло интервью избитого накануне врача медвытрезвителя. Впрочем, его фамилия там не называлась. Подчеркивалось только, что от рук малолетних бандитов пострадал один из тех, кто день и ночь лечит больных горожан, постоянно подвергая себя смертельной опасности. “Доколе город будет терпеть этот произвол, которому покровительствует, между прочим, сам начальник энского отделения милиции, майор Логинов, чей сын состоит в той самой банде!” - прозвучала завершающая фраза. Брала интервью журналистка Феднер Аглая Иосифовна.

У начальника производства Мирного Льва Юрьевича было две дочери: старшая Ардалия и младшая Марина. Их мама Татьяна погибла в трагическом несчастном случае при обрушении силикатного карьера в 1970-м году. Марине тогда было всего 12 лет. Старшая сестра вскоре вышла замуж за священника из Воронежа, который какое-то время уже за ней ухаживал, и уехала из города. Марина, фактически, осталась одна с отцом, который тогда начал выпивать. Тем не мене, Лев Юрьевич как мог старался воспитывать дочь, да и Ардалия навещала семью и помогала деньгами, однако Марина, у которой тогда как раз вовсю пошел подростковый бунт против старших, постоянно ссорилась с ними и со временем совсем отбилась от рук.
Тогда же Марина впервые влюбилась, в соседского парня на пару лет старше, Патрикеева Илью Степановича. У Илюхи отец пил, мать гуляла до глубокой ночи, и рос Илья дворовым парнем, дружившим, впрочем, с серьезными людьми. Мелкую соседскую девчонку Илья всерьез не воспринимал, но как-то, в 1973-м году сказал Марине (ей тогда было 15 лет), что скоро будет большое дело. Раз Маринка действительно хочет доказать, что достойна его внимания, то должна ему помочь. Если все выгорит, то серьезные люди их в долю возьмут, наступит тогда не жизнь, а малина. Правда, с домом придется распрощаться, но тут уж надо что-то выбрать. Марина, которой всегда сердитый поддатый отец дома уже край как надоел, дождалась, когда принес Лев Юрьевич домой не только зарплату, но и квартальную премию, взяла все деньги (150 рублей), наградной папин пистолет - и сбежала.
Илья порадовался, взял деньги и сказал, что нужно проследить, когда вот такой грузовик (показал фотографию) заедет в заводские ворота. Девушка с парнем следили по очереди, Марина первая увидела машину и прибежала сказать про это Илье. Но, когда радостная шла от него в подвал, где временно поселилась, девушку остановил милиционер Илья Бобов. Оказалось, что Лев Юрьевич подал заявление в милицию о пропаже дочери и о краже. Менты, конечно, были уверены, что кражу совершила сама сбежавшая девочка.
Марина со слезами просила ни о чем не рассказывать отцу и отпустить её, обещая в обмен рассказать о готовящейся бандитской операции. Притворившись испуганной девочкой, она спокойно сдала кого-то из знакомых Ильи, рассказала про слежку за машиной, но про своего напарника - умолчала. Когда Бобов ее выслушал, то стал поспешно собирать и вооружать группу милицейских, чтобы предотвратить бандитское нападение на завод. Марина воспользовалась поднявшейся суматохой и сумела сбежать. Сначала из милиции, а вскоре - и из Энска, понимая, что именно ее уцелевшие бандиты, включая Илюху, обвинят в аресте банды.
Сбежав из города, девушка бродила по окрестным селам, уходя все дальше от Энска. Иногда ее подкармливали, иногда она где-то подворовывала, и никогда не задерживалась на одном месте. Со временем Марина добралась до Воронежа.

В детстве у Илюхи отец пил, мать гуляла до глубокой ночи, и рос Илья обычным дворовым парнем, дружившим, впрочем, с настоящими братками, в том числе, с серьезным и важным человеком (хотя на самом деле просто молодым бандитом) Сидоровым Семеном Кирилловичем. По отдельынм оговоркам парень быстро смекнул, что за Семеном, стоят еще более важные люди, и сам очень просился “на дело”. Но на первый раз Сидоров сказал ему только разведать, когда на завод привезут зарплатную кассу.
А еще, втюрилась в Илюху соседская девчонка, Марина Львовна Мирная (дочка нынешнего начальника производства на заводе, Мирного Льва Юрьевича). Сначала он ее всерьез не воспринимал, но потом решил, что можно и попробовать с ней замутить. Её мать умерла рано, с отцом девушка постоянно ссорилась и кажется, только и ждала повода, чтобы окончательно бросить семью. Как-то в 1973-м году Илья хвастался Марине (которой тогда было 15 лет), что скоро будет большое дело, и если они двое себя хорошо покажут, то заживут потом, как взрослые серьезные люди. Девушка, которой всегда сердитый родитель дома уже край как надоел, дождалась, когда принес тот домой не только зарплату, но и квартальную премию, взяла все деньги (150 рублей), наградной папин пистолет - и сбежала. Поселилась она пока что в каком-то подвале, понадеялась, что после дела они с Ильей смогут сами выбирать, как дальше жить. Илюха сильно удивился такому повороту событий, но вида не подал. Они с Мариной стали вместе выполнять задание, которое дали ему бандиты - по очереди следить за воротами завода. Марина увидела, как туда въезжал нужный грузовик, и прибежала рассказать об этом Илье. Он немедленно пошел к Сидорову и сообщил. Тот похвалил его, предложил пойти ночью на дело вместе с ними.
Но, когда бандиты пришли грабить завод, их накрыла милиция. Илья был ранен, но ему удалось сбежать, а вот Сидорова схватили (и посадили потом на 12 лет). Главарь банды Кабан (Зайцев Анатолий Савельевич) стал трясти Илюху, не он ли сдал их. Испуганный Илья рассказал, что о деле знала еще и Марина. Они пошли искать ее в подвал, но не нашли ни девчонки, ни ее вещей. Так Марина и пропала.

У начальника производства Мирного Льва Юрьевича, было две дочери: старшая Ардалия и младшая Марина. Их мама Татьяна погибла в трагическом несчастном случае при обрушении силикатного карьера в 1970-м году. Марине тогда было всего 12 лет. Старшая дочь, Ардалия, вскоре вышла замуж за священника из Воронежа, который какое-то время уже за ней ухаживал, и уехала из города.Отец остался с Мариной один. Было тяжело, временами он стал выпивать, чтобы заглушить тоску по жене и огорчения от выходок дочки. Все же Лев Юрьевич старался как мог воспитывать Марину, да и Ардалия навещала и присылала деньги, но младшая дочь постоянно ссорилась с родными и через какое-то время совсем отбилась от рук. Вскоре она попала в дворовую компанию, а в 15 лет ушла из дома, украв у отца все деньги (150 рублей - зарплата и квартальная премия) и наградной пистолет. Марину задержала милиция, но ей удалось сбежать из участка, и с тех пор о ней в семье ничего не могли разузнать.

В 1973-м году молодой тогда следователь, сержант Илья Бобов получил дело о пропаже несовершеннолетней девочки, Мирной Марины Львовны и одновременной краже большой суммы денег и наградного пистолета. Заявление подал ее отец, Мирный Лев Юрьевич. Вскоре ему повезло - девчонка сама прибежала ему в руки. Ну вот буквально, неслась по улице, не разбирая дороги. Он схватил ее за плечо, привел в отделение и начал расспрашивать. Марина со слезами просила ни о чем не говорить папе и отпустить ее, и обещала в обмен рассказать о готовящейся бандитской операции. Выбив из девчонки подробности, Бобов понял, что она не врет, и действовать надо срочно. В суматохе подготовки к облаве Марина сбежала. Зато Бобову тогда удалось совершить большое дело.
Городская банда решила ограбить завод, куда как раз пришла зарплатная касса. Сопоставив рассказанное Мариной и другие данные, Бобов понял, что ограбление намечено на ближайшую ночь. Милиция устроила засаду, началась перестрелка. Бобов Илья Алексеевич, командовавший операцией,был ранен в руку. Пара человек из банды погибли, а одного, Сидорова Семёна Кирилловича, взяли и посадили на 12 лет. Однако, несмотря на все допросы, он больше никого не сдал.
Бобов знает, что уже несколько лет как в городе обосновался тот самый бандит, которого тогда удалось посадить - Сидоров Семён Кириллович. После зоны он, кажется, стал приличным человеком: успел повоевать в Афгане, вернулся инвалидом и вышел на почетную пенсию.

В 1973 году теперешний Авторитет (а тогда еще просто вчерашний гопник), Сидоров Семён Кириллович пошел на дело вместе с молодым и борзым главарем банды, Кабаном (Зайцев Анатолий Савельевич). С ними был и 17-летний Патрикеев Илья Степанович (нынешний заведующий краеведческим кружком ДК). Банда решила ограбить завод, куда как раз пришла зарплатная касса. Илюха Патрикеев следил за воротами завода и дал сигнал, когда туда привезли деньги. Но ночью на подходе к заводу на бандитов устроила засаду милиция, началась перестрелка. Командовавший ментами тогда еще молодой сержант (будущий капитан) Бобов Илья Алексеевич, был при этом ранен в руку. Пара человек из банды погибли, а будущего Авторитета менты взяли и посадили на 12 лет. Однако, несмотря на все допросы, будущий Авторитет никого не сдал (в том числе Кабана, который сумел сбежать во время перестрелки), да и на зоне вел себя достойно. Вышел оттуда очень уважаемым человеком, и тогда как раз и стал Авторитетом, вором в законе.
Илюха был легко ранен, но ему удалось сбежать. Кабан, оставшийся на воле, стал трясти Илюху, не он ли сдал банду. Испуганный Илья рассказал, что о деле знала еще и его девчонка, Марина (Мирная Марина Львовна). Они пошли искать ее в подвал (куда, по словам Илюхи, она сбежала от отца из дома) и не нашли ни девчонки, ни ее вещей. Марина пропала из города.

В далеком 1973-м году тогда еще совсем молодая начинающая адвокат Олеся Мыскина вела на суде защиту банды, которая пыталась совершить ограбление завода. В перестрелке с милицией тогда погибло несколько человек, как бандитов, так и милиционеров, а молодой сержант Бобов Илья Алексеевич, возглавлявший операцию, был ранен.
Сидорову Семёну Кирилловичу, захваченному с поличным, присудили 12 лет колонии. Дело было слишком очевидное и громкое по местным меркам, так что адвокат Олеся ничего не могла сделать для своего подзащитного.
Но Олесе, за небольшую “благодарность” удалось организовать без лишних “ушей” свидание с подследственным (за которым, в связи с той же громкостью процесса, вообще-то ОЧЕНЬ внимательно следили) некоего “близкого друга”, Зайцева Анатолия. Охранник тогда “отвлекся” на что-то в дальнем углу помещения, где мог их видеть, но не слышать и товарищи смогли спокойно пообщаться без лишних ушей.
Однако сама Олеся в 1973-м подслушала часть разговора Зайцева с Сидоровым и поняла, что они из одной банды. Ну а дальше уже разговорить молодого Анатолия было делом техники. Они (Олеся и Анатолий) договорились, и дальше она не раз помогала банде. Что-то узнать по своим связям и предупредить Кабана (а именно такое было погоняло у нового Олесиного знакомого); “помочь” хорошим людям, чтобы они смотрели куда надо, а куда не надо - не смотрели; что-то подтасовать, где-то подмаслить… Олеся, хоть не и не входила во вставшую на ноги банду, но всегда была рядом, и очень помогала.
Впрочем, молодые тогда Олеся и Кабан были не просто партнерами по бизнесу. Между ними вскоре после начала сотрудничества вспыхнула настоящая страсть. А чуть меньше чем через год (18 лет назад) у Олеси родился сын, Мыскин Андрей. Кабан, хоть и отговорил сам Олесю от аборта, но замуж не позвал, чтобы не светить их отношения. При оформлении документов в графе “Отец” по заявлению мамы поставили прочерк, а отчество она ему записала звучное “Георгиевич”. Кабан тогда пообещал, что, пока он жив и на свободе, его сын ни в чем нуждаться не будет. Но вот только знать, что ему кто-то помогает - не должен.
Олеся поверила, и не ошиблась. Хотя любовь с годами прошла, но и рабочие отношения и помощь сыну - остались.
Любовь же и правда постепенно угасала, секс становился все реже и реже. В 1982-м Олеся, давно думавшая, как бы вернуть былую страсть, на день рождения Кабана позвала его вечером к себе на “деловой разговор”, а сама тайком подготовила романтический ужин при свечах. Кабан пришел, но оказался уже не совсем трезв и сильно не в духе. Узнав, что никакого “дела” нет, он вспылил, закатил скандал в духе “настоящим мужикам не нужны эти бабские штучки”, заявил, что она ему “больше не нужна” и ушел, хлопнув дверью. Через пару дней, впрочем, сам связался с ней, сказал, что погорячился, но личные отношения у них на этом закончились.
Кабан не раз говорил, что ему не хватает надежного постоянного канала поставки оружия и, в первую очередь, боеприпасов. И в 1984-м году Олеся смогла наладить отношения с новым начальником военной части, капитаном Худенко Захаром (которома она же и помогла занять непыльную должность), и с тех пор проблем с поставками за разумную цену у ребят Кабана не было.
Когда в 1986-м году после перестрелки лидером ОПГ стал Авторитет (Сидоров Семён), Кабан (Руководитель музыкального кружка ДК, Зайцев Анатолий Савельевич), признавший первенство Авторитета, передал тому все основные связи. В том числе и то, что оружие и боеприпасы в банду добывались с военной части через адвоката Мыскину Олесю. Авторитет встретился с ней, пояснил, кто теперь в городе главный - и они договорились, канал поставок продолжает работать.
В 1984-м Захар (довольно внезапно для жены) сам подал на развод. Варвара сначала была против, но ее смогла уговорить адвокат, Мыскина Олеся Леонидовна, которую назначили вести бракоразводный процесс. По закону бывший муж должен был платить алименты, но делал это редко, а все жалобы, которые подавала Варвара, “терялись” и оставались без ответа.
Вскоре после развода, в том же 1984-м, Захар внезапно передумал по поводу службы и занял освободившееся место начальника местной военной части (предыдущий ушел на пенсию).
А помогла капитану Худенка занять вакантное хлебное и спокойное место в военной части как раз адвокат Мыскина Олеся. Через свои знакомства она узнала про то, что предыдущий начальник уходит и вспомнила, что кое-кто как раз недавно упоминал про свою заинтересованность в оружии. И тут появился новый знакомый военный, уже прям совсем закисший без дела. Олесе осталось только уговорить его начать новую страницу в жизни и слегка надавить на некоторые свои связи. И вот уже капитан Худенко - начальник военной части в Энске. Захар не пожалел. Наведение порядка в творящемся бардаке и привычная военная дисциплина помогли ему прийти в чувство.
А когда порядок в части худо-бедно был налажен, снова появилась Олеся, и предложила взаимовыгодное сотрудничество: он дает ей списанное оружие, она ему - деньги. Захар подумал-подумал - да и согласился. Во-первых, было немало старых стволов, которые уже и так пора было отправлять под списание, а во-вторых, даже и более-менее нового оружия было с избытком, по нормам военного времени. Все равно сгниет, а так хоть можно будет пожить напоследок по-человечески. Так и наладилось у них с Олесей взаимовыгодное сотрудничество.
О брошенной семье Захар не вспоминал, но, конечно, женской ласки ему не хватало. И через какое-то время их с Олесей сотрудничество переросло в роман. Взрослый, спокойный, обстоятельный роман, без особых страстей. Но через несколько лет Захару это стало приедаться. Он становился все более требовательным, заставлял ее уже и прибираться у себя, стал распускать руки. Не раз Олеся приходила домой с синяками. Чуть больше двух недель назад, когда Захар ударил в очередной раз Олесю, у нее внутри что-то сорвалось. Она наорала на Захара, мужиком никудышным назвала, дверью хлопнула - и ушла…

В далеком 1973-м году тогда еще совсем молодая начинающая адвокат Олеся Мыскина вела на суде защиту банды, которая пыталась совершить ограбление завода. В перестрелке с милицией тогда погибло несколько человек, как бандитов, так и милиционеров, а молодой сержант Бобов Илья Алексеевич, возглавлявший операцию, был ранен.
Сидорову Семёну Кирилловичу, захваченному с поличным, присудили 10 лет колонии. Дело было слишком очевидное и громкое по местным меркам, так что адвокат Олеся ничего не могла сделать для своего подзащитного.
Но Олесе, за небольшую “благодарность” удалось организовать без лишних “ушей” свидание с подследственным (за которым, в связи с той же громкостью процесса, вообще-то ОЧЕНЬ внимательно следили) некоего “близкого друга”, Зайцева Анатолия. Охранник тогда “отвлекся” на что-то в дальнем углу помещения, где мог их видеть, но не слышать и товарищи смогли спокойно пообщаться без лишних ушей.
Однако сама Олеся в 1973-м подслушала часть разговора Зайцева с Сидоровым и поняла, что они из одной банды. Ну а дальше уже разговорить молодого Анатолия было делом техники. Они (Олеся и Анатолий) договорились, и дальше она не раз помогала банде. Что-то узнать по своим связям и предупредить Кабана (а именно такое было погоняло у нового Олесиного знакомого); “помочь” хорошим людям, чтобы они смотрели куда надо, а куда не надо - не смотрели; что-то подтасовать, где-то подмаслить… Олеся, хоть не и не входила во вставшую на ноги банду, но всегда была рядом, и очень помогала.
Впрочем, молодые тогда Олеся и Кабан были не просто партнерами по бизнесу. Между ними вскоре после начала сотрудничества вспыхнула настоящая страсть. А чуть меньше чем через год (18 лет назад) у Олеси родился сын, Мыскин Андрей. Кабан, хоть и отговорил сам Олесю от аборта, но замуж не позвал, чтобы не светить их отношения. При оформлении документов в графе “Отец” по заявлению мамы поставили прочерк, а отчество она ему записала звучное “Георгиевич”. Кабан тогда пообещал, что, пока он жив и на свободе, его сын ни в чем нуждаться не будет. Но вот только знать, что ему кто-то помогает - не должен.
Олеся поверила, и не ошиблась. Хотя любовь с годами прошла, но и рабочие отношения и помощь сыну - остались.
Любовь же и правда постепенно угасала, секс становился все реже и реже. В 1982-м Олеся, давно думавшая, как бы вернуть былую страсть, на день рождения Кабана позвала его вечером к себе на “деловой разговор”, а сама тайком подготовила романтический ужин при свечах. Кабан пришел, но оказался уже не совсем трезв и сильно не в духе. Узнав, что никакого “дела” нет, он вспылил, закатил скандал в духе “настоящим мужикам не нужны эти бабские штучки”, заявил, что она ему “больше не нужна” и ушел, хлопнув дверью. Через пару дней, впрочем, сам связался с ней, сказал, что погорячился, но личные отношения у них на этом закончились.
Кабан не раз говорил, что ему не хватает надежного постоянного канала поставки оружия и, в первую очередь, боеприпасов. И в 1984-м году Олеся смогла наладить отношения с новым начальником военной части, капитаном Худенко Захаром (которому она же и помогла занять непыльную должность), и с тех пор проблем с поставками за разумную цену у ребят Кабана не было
Когда в 1986-м году после перестрелки лидером ОПГ стал Авторитет (Сидоров Семён), Кабан (Руководитель музыкального кружка ДК, Зайцев Анатолий Савельевич), признавший первенство Авторитета, передал тому все основные связи. В том числе и то, что оружие и боеприпасы в банду добывались с военной части через адвоката Мыскину Олесю. Авторитет встретился с ней, пояснил, кто теперь в городе главный - и они договорились, канал поставок продолжает работать.
За пару недель до игры , в середине декабря 1991-го, Кабан, сидя в ресторане, услышал, как за соседним столиком капитан Худенко жаловался кому-то, что ему совсем в последнее время с женщинами не везет. А говорил он примерно следующее: "Вот и адвокатша эта, Олеся, всегда такая покладистая была, нормальная же баба, послушная и безотказная… И на тебе, наорала на него, мужиком никудышным назвала, дверью хлопнула - и ушла… Ничего, еще приползет на коленях прощения вымаливать, и пусть попробует тогда ему, заслуженному ветерану, в минете отказать!"

В далеком 1973-м году тогда еще совсем молодая начинающая адвокат Олеся Мыскина вела на суде защиту банды, которая пыталась совершить ограбление завода. В перестрелке с милицией тогда погибло несколько человек, как бандитов, так и милиционеров, а молодой сержант Бобов Илья Алексеевич, возглавлявший операцию, был ранен.
Сидорову Семёну Кирилловичу, захваченному с поличным, присудили 10 лет колонии. Дело было слишком очевидное и громкое по местным меркам, так что адвокат Олеся ничего не могла сделать для своего подзащитного.
Но Олесе, за небольшую “благодарность” удалось организовать без лишних “ушей” свидание с подследственным (за которым, в связи с той же громкостью процесса, вообще-то ОЧЕНЬ внимательно следили) некоего “близкого друга”, Зайцева Анатолия. Охранник тогда “отвлекся” на что-то в дальнем углу помещения, где мог их видеть, но не слышать и товарищи смогли спокойно пообщаться без лишних ушей.
Когда в 1986-м году после перестрелки лидером ОПГ стал Авторитет (Сидоров Семён), Кабан (Руководитель музыкального кружка ДК, Зайцев Анатолий Савельевич), признавший первенство Авторитета, передал тому все основные связи. В том числе и то, что оружие и боеприпасы в банду добывались с военной части через адвоката Мыскину Олесю. Авторитет встретился с ней, пояснил, кто теперь в городе главный - и они договорились, канал поставок продолжает работать.

В далеком 1973-м году тогда еще совсем молодая начинающая адвокат Олеся Мыскина вела на суде защиту банды, которая пыталась совершить ограбление завода. В перестрелке с милицией тогда погибло несколько человек, как бандитов, так и милиционеров, а молодой сержант Бобов Илья Алексеевич, возглавлявший операцию, был ранен.
Сидорову Семёну Кирилловичу, захваченному с поличным, присудили 10 лет колонии. Дело было слишком очевидное и громкое по местным меркам, так что адвокат Олеся ничего не могла сделать для своего подзащитного.

В 1983-м году (за 8 лет до начала игры) капитан Худенко Захар Борисович был комиссован по ранению и вернулся в Энск с войны из Афганистана. Рана через какое-то время зажила, но обратно на службу он не торопился.
Жена, убежденная и искренняя коммунистка, Худенко (в девичестве Потапова) Варвара Дмитриевна, с малолетним сыном Максимом, встретила его с восторгом, как настоящего героя, защищавшего интересы Родины в далекой среднеазиатской стране. Но Захара было не узнать: он уходил в запой, постоянно срывался на жену и сына. Говорил, что они тут в своей мирной жизни пороху не нюхали, а все их коммунистические ценности - полное дерьмо. Пацаны ТАМ гибнут, а в это время прогнившая страна ничего не знает, и все живут так, как будто все хорошо.
Варвара терпела почти год. Сначала не могла поверить, что того Захара, которого она давно знала, больше нет, и вернулся совсем другой человек. Потом повторяла себе, что война - страшное дело, но время лечит, и со временем все наладится, все станет, как было раньше. Потом - что нельзя оставлять сына без отца, надо дождаться хотя бы совершеннолетия Максима.
Но в 1984-м Захар (довольно внезапно для жены) сам подал на развод. Варвара сначала была против, но ее смогла уговорить адвокат, Мыскина Олеся Леонидовна, которую назначили вести бракоразводный процесс. По закону бывший муж должен был платить алименты, но делал это редко, а все жалобы, которые подавала Варвара, “терялись” и оставались без ответа.
Вскоре после развода, в том же 1984-м, Захар внезапно передумал по поводу службы и занял освободившееся место начальника местной военной части (предыдущий ушел на пенсию).
А помогла капитану Худенка занять вакантное хлебное и спокойное место в военной части как раз адвокат Мыскина Олеся. Через свои знакомства она узнала про то, что предыдущий начальник уходит и вспомнила, что кое-кто как раз недавно упоминал про свою заинтересованность в оружии. И тут появился новый знакомый военный, уже прям совсем закисший без дела. Олесе осталось только уговорить его начать новую страницу в жизни и слегка надавить на некоторые свои связи. И вот уже капитан Худенко - начальник военной части в Энске. Захар не пожалел. Наведение порядка в творящемся бардаке и привычная военная дисциплина помогли ему прийти в чувство.
А когда порядок в части худо-бедно был налажен, снова появилась Олеся, и предложила взаимовыгодное сотрудничество: он дает ей списанное оружие, она ему - деньги. Захар подумал-подумал - да и согласился. Во-первых, было немало старых стволов, которые уже и так пора было отправлять под списание, а во-вторых, даже и более-менее нового оружия было с избытком, по нормам военного времени. Все равно сгниет, а так хоть можно будет пожить напоследок по-человечески. Так и наладилось у них с Олесей взаимовыгодное сотрудничество.
О брошенной семье Захар не вспоминал, но, конечно, женской ласки ему не хватало. И через какое-то время их с Олесей сотрудничество переросло в роман. Взрослый, спокойный, обстоятельный роман, без особых страстей. Но через несколько лет Захару это стало приедаться. Он становился все более требовательным, заставлял ее уже и прибираться у себя, стал распускать руки. Не раз Олеся приходила домой с синяками. Чуть больше двух недель назад, когда Захар ударил в очередной раз Олесю, у нее внутри что-то сорвалось. Она наорала на Захара, мужиком никудышным назвала, дверью хлопнула - и ушла…

В 1983-м году (за 8 лет до начала игры) капитан Худенко Захар Борисович был комиссован по ранению и вернулся в Энск с войны из Афганистана. Рана через какое-то время зажила, но обратно на службу он не торопился.
Жена, убежденная и искренняя коммунистка, Худенко (в девичестве Потапова) Варвара Дмитриевна, с малолетним сыном Максимом, встретила его с восторгом, как настоящего героя, защищавшего интересы Родины в далекой среднеазиатской стране. Но Захара было не узнать: он уходил в запой, постоянно срывался на жену и сына. Говорил, что они тут в своей мирной жизни пороху не нюхали, а все их коммунистические ценности - полное дерьмо. Пацаны ТАМ гибнут, а в это время прогнившая страна ничего не знает, и все живут так, как будто все хорошо.
Варвара терпела почти год. Сначала не могла поверить, что того Захара, которого она давно знала, больше нет, и вернулся совсем другой человек. Потом повторяла себе, что война - страшное дело, но время лечит, и со временем все наладится, все станет, как было раньше. Потом - что нельзя оставлять сына без отца, надо дождаться хотя бы совершеннолетия Максима.
Но в 1984-м Захар (довольно внезапно для жены) сам подал на развод. Варвара сначала была против, но ее смогла уговорить адвокат, Мыскина Олеся Леонидовна, которую назначили вести бракоразводный процесс. По закону бывший муж должен был платить алименты, но делал это редко, а все жалобы, которые подавала Варвара, “терялись” и оставались без ответа.
Вскоре после развода, в том же 1984-м, Захар внезапно передумал по поводу службы и занял освободившееся место начальника местной военной части (предыдущий ушел на пенсию).

Когда в 1986-м году после перестрелки лидером ОПГ стал Авторитет (Сидоров Семён), Кабан (Руководитель музыкального кружка ДК, Зайцев Анатолий Савельевич), признавший первенство Авторитета, передал тому все основные связи. В том числе и то, что оружие и боеприпасы в банду добывались с военной части через адвоката Мыскину Олесю. Авторитет встретился с ней, пояснил, кто теперь в городе главный - и они договорились, канал поставок продолжает работать.

Сколько Рита себя помнит, все пьянчуги города боялись её мать, Каниболоцкую Ольгу Игоревну больше, чем милиции - если посадят в вытрезвитель, где она работает санитаркой, дай Бог оттуда на своих ногах уйти! Дома характер у неё был не легче. Отец не выдержал и ушел из семьи, Рита, как ни пыталась, никогда не могла угодить матери. А к окончанию школы бросила и пытаться.
В двадцать с небольшим по залету выскочила замуж за обычного работягу Евгения Аверьянова, лишь бы сбежать из дома. В 1971 году родился сын, которого назвали Сергеем. Евгений работал на заводе, получал немного, и семья еле сводила концы с концами. Маргарита устроилась работать продавщицей в гастроном. Казалось бы, должность выгодная, но нет, встроиться в теневые схемы в гастрономе не получалось. А Маргариту тянуло к красивой жизни, хотелось красиво одеться, сходить куда-нибудь, выпить. Она вечно пилила мужа, заставляла браться за любые халтуры, упрекая, что никакой он не мужик и не добытчик. Семейной жизни хватило на пару лет. Рита сразу поняла, когда муж начал ей изменять, но вот когда узнала с кем – злости не хватало. Развелся с ней ради правильной местной участковой, Зинаиды Боровцевой, и сразу же женился на новой пассии. Хорошо хоть та была не против, чтобы Евгений почаще забирал сына в гости — появилось время на себя.
Лишившись источника дохода в виде мужа, который безропотно брался за новую халтуру, чтобы принести в дом денег, Маргарита через какое-то время наконец научилась аккуратно приторговывать из-под прилавка. К этому времени начальство в гастрономе сменилось на более лояльное к небольшим недостачам. Казалось, что жизнь во второй раз начала налаживаться. Но в начале 1980-х в гастроном второй продавщицей устроилась Виктория Приходько. Маргарита не отнеслась к этому серьёзно, и вскоре, в 1982-м, Виктория поймала ее за руку на сбыте товара на сторону. Пригрозив, что пойдёт в милицию, новая продавщица вынудила Риту уволиться по собственному желанию. Рита была уверена, что новенькая хочет всю нелегальную торговлю забрать себе, но никаких подтверждающих фактов у нее не было, так что отомстить выскочке возможности не было.
Для вида Маргарита устроилась на завод разнорабочей, а чтобы увеличить доход, начала подворовывать по мелочи у знакомых. Однажды, в 1984 году, она сумела попасть на большой праздник к Елизавете Бобовой и пробраться в хозяйскую спальню. Там, на самом видном месте, нашлась шкатулка с красивыми, дорогими украшениями. Такие на советскую зарплату точно не купишь. Маргарита прихватила украшения и первую попавшуюся грязноватую пеленку из комода, чтобы завернуть золото во что-то неприметное. Вроде и покупатель нашелся быстро, но только вместо него в назначенное время пришёл серьезный мужик, назвавшийся Кабаном. Он быстро объяснил Рите, что здесь так дела не делаются. Маргарита спорить не стала, отдала весь кулёк с украденным, лишь бы её не тронули. Рита сначала расстроилась, но скоро поняла, что на самом деле ей повезло: Кабан появился снова, пригласил её в на романтический вечер и предложил войти в его дело (а позже и стать его любовницей). Наконец-то рядом мужчина, который умеет доставать деньги и не требует от неё ничего. Именно с его легкой руки Маргарита получила кличку «Милочка» и стала его правой рукой во многих схемах.

Сын Маргариты Вальеревны и Евгения Владленовича (рабочий) Аверьяновых, внук Ольги Игоревны Каниболоцкой (санитарка медвытрезвителя), родился в 1971 году. Когда ему исполнилось 2 года, родители развелись. Отец почти сразу женился на местной участковой Зинаиде Боровцевой. Но о сыне не забывал, часто брал к себе. Тем более, что и мачеха относилась к нему по-доброму, фактически взяв воспитание на себя. Когда Сергею исполнилось 9 лет, мать уволилась из магазина, где работала продавщицей и устроилась на завод. О сыне она вообще почти не думала, была счастлива сплавлять его бывшему мужу и его новой жене. Она то и дело выпивала, а, спустя ещё 4 года связалась с какой-то компанией. Началось знакомство после того, как к ним домой пришёл руководитель музыкального кружка ДК, Зайцев Анатолий Савельевич. О чём они говорили, Сергей не слышал, но мать в тот вечер ушла с ним, а как вернулась - сказала, что дядя Толя - очень хороший человек, но лучше про его визит никому не рассказывать. После этого она начала всё чаще пропадать из дома

Сын следователя Зинаиды Игоревны (Боровцевой) Аверьяновой и рабочего Евгения Владленоича Аверьянова. Родился в 1974 году. Его отец женился на его матери сразу после того, как развёлся с бывшей продавщицей, а сейчас рабочей завода Маргаритой Валерьевной Аверьяновой. У него был сын от первого брака - Сергей, на 2 года старше Владимира. Отец о нём не забывал, то и дело брал к себе. Сколько себя помнил, что он, что мать, относились к Сергею, как будто он был их собственный. Владимир Сергея ненавидел всё детство. Лучшие куски - ему, мамина ласка - ему. Даже подарки покупали, как только тот просил. Родная же мать связалась с бандитами, ходили слухи, что она - любовница Кабана.

Лет 7 назад у Елизаветы Бобовой обнесли квартиру. Взяли несколько семейных украшений из настоящего золота, но самое страшное – украли пеленку святого Акакия! Муж, тогда еще сержант, пообещал все быстро решить, но только зря хвастался – сделать ничего не смог. Илья больше переживал за дорогие украшения жены, а пеленка – зачем она нужна?! Елизавета пожаловалась на мужа подружке-соседке Олесе Мыскиной, у которой уже тогда, все знали, были связи “в верхах”. И чудесным образом пеленка вернулась! Украшения, правда, так и сгинули, но их Елизавете было не так жалко.

Каниболоцкая Ольга Игоревна всю жизнь проработала санитаркой городского медвытрезвителя, да и сейчас не собирается на пенсию. Пьянчуги боятся ее больше, чем милиции - если посадят в вытрезвитель, дай Бог оттуда на своих ногах уйти! С мужем Ольга Игоревна давно в разводе (он уехал в другой город), дочь Маргариту воспитывала одна на санитарскую зарплату. Отношения с дочкой всегда были напряженные, та, неблагодарная, всегда тянулась к красивой жизни, рано отбилась от рук и начала выпивать.
Практически после школы Маргарита по залету выскочила замуж за простого работящего парня Аверьянова Евгения. Жили как все: в 1971 родился внук, которого назвали Сергеем. Евгений работал на заводе, а Маргарита устроилась продавщицей в гастроном. Какое-то время Ольга Игоревна даже радовалась за дочь, но сердце подсказывало, что отцовские гены еще дадут о себе знать. Всего через два года, в 1973, Женя с Маргаритой развелись. Евгений сразу женился на местной участковой, Зинаиде Боровцовой, а дочь быстро вернулась к ночным гулянкам и почти забыла про своего ребенка. Хорошо хоть Евгений с новой женой часто забирали его к себе. В начале 80-х дочь уволилась из своего гастронома, устроилась на завод, но и из этого толка не вышло. В 1984 году Маргарита сошлась с какими-то уж совсем мутными людьми, а когда родная мать интересовалась, с кем она там пропадает, дерзко отвечала, что давно взрослая и общается, с кем хочет. А в 1986-м году Евгений позвонил бывшей теще и испуганно рассказал, что Риту взяла милиция во время большой облавы на бандитов. Еще через несколько месяцев суд признал ее виновной в разбое и отправил в тюрьму на восемь лет.

Евгений встретил Маргариту Каниболоцкую в двадцать с небольшим: красивая, веселая, всегда готовая выпить в хорошей компании. А главное, с ней можно было не устраивать длинных романтических прелюдий – Рита на все была согласна, только чтобы оставаться до утра у “друга” и не возвращаться в дом к матери. Но легкая жизнь быстро закончилась: через несколько месяцев Рита “обрадовала” Женю, что беременна, и теперь нужно скорее жениться, пока последствия еще не сильно заметны. Честно говоря, тот не особо рвался к семейной жизни, но деваться было некуда. В 1971 году родился сын, которого назвали Сергеем. Маргарита устроилась работать продавщицей в гастроном. Казалось бы, должность выгодная, но встроиться в теневые схемы у жены как-то не получалось. Евгений работал на заводе, тоже получал немного, и семья еле сводила концы с концами. Маргарита тянулась к красивой жизни и вечно пилила мужа, тянула из него деньги, заставляла халтурить, упрекая, что никакой он не мужик и не добытчик.
А через пару лет его пришла прорабатывать местная участковая Боровцова Зинаида, которой кто-то донес о его нетрудовых доходах. Евгений честно рассказал ей про свою тяжелую жизнь и молодая милиционерша так впечатлилась, что решила ограничиться разъяснительной беседой и не портить ему личное дело. Через некоторое время зашла еще раз, чтобы провести новую профилактическую беседу за рюмкой чая, потом еще раз… Зина видела, как жена, прикрываясь маленьким ребенком, тянет из мужа все соки, и всячески поддерживала нового знакомого. Так поддерживала, что в 1973 году Евгений развелся с Маргаритой и женился на Зине. Вскоре у них появился общий сын Владимир, но Евгений продолжал часто забирать к себе Сережу и, по сути, Зина занималась его воспитанием больше, чем родная мать, быстро вернувшаяся к гулянкам в мутной компании. Когда Сергей вырос, Евгений помог ему устроиться на завод.
Во втором браке Евгений халтурить не перестал, хотя и пообещал Зине бросить это дело. Левые доходы он успешно скрывает от жены. Впрочем, по новым временам халтура, кажется, может стать не проступком, а единственным вариантом прокормить семью…

В 1973-м году, когда Зина ещё работала участковой, ей поручили проработать за нетрудовые доходы молодого рабочего, Евгения Аверьянова. Вместо того, чтобы отпираться и врать, как другие халтурщики, Евгений честно рассказал про свою тяжелую жизнь: нелюбимая выпивающая жена, маленький ребенок, которого приходится тянуть на две маленьких зарплаты. Зина так впечатлилась, что решила ограничиться разъяснительной беседой и не портить ему личное дело. Через некоторое время зашла еще раз, чтобы провести новую профилактическую беседу за рюмкой чая, потом еще раз… Зина видела, как Маргарита, прикрываясь маленьким ребенком, тянет из мужа все соки, и всячески поддерживала нового знакомого. Так поддерживала, что в 1973 году Евгений развелся с Маргаритой и женился на ней. Евгений пообещал бросить халтурить, вскоре появился общий сын Владимир. Евгений продолжал часто забирать к себе Сережу, бывшая жена быстро вернулась к разгульной жизни, мальчиком не интересовалась и иногда даже колотила его по пьяной лавочке. По сути, Зина воспитывала его больше, чем родная мать, строго, но справедливо. Когда Сережа вырос, Евгений помог ему устроиться на завод.

В начале 1980-х Виктория устроилась в гастроном второй продавщицей. Первая – Маргарита Аверьянова – работала там почти десять лет и явно подворовывала. Начальство относилось к небольшим недостачам лояльно, но отношения у женщин не сложились, о совместном “деле” не могло быть и речи, и Виктория решила просто избавиться от конкурентки. Поймать неосторожную Аверьянову за руку оказалось на удивление просто. Пригрозив официальным делом, Вика добилась того, чтобы в 1982-м Маргарита уволилась по собственному желанию.

В 1984 году квартиру Бобовых обнесли. Илья сразу понял, что на квартиру навели после того, как жена надела на праздник дорогие украшения. Но найти никого по горячим следам не удалось, сколько Илья не старался. Начальник, Логинов, только хмыкал – сам не устерег, сам теперь и ищи. Удивительное дело, Елизавета больше всего переживала о старой пеленке, которую воры прихватили вместе с драгоценностями. Плакала по ней, умоляла вернуть, угрожала. Потом пеленка как-то нашлась: то ли жена сама её куда-то засунула и забыла, то ли кто из соседей взял зачем-то, а потом вернул. А дело так и превратилось в висяк.

В 1984 году квартиру Олесиных соседей Бобовых обнесли. Олеся предупредила Кабана, что в городе кто-то хозяйничает без его ведома. Кабан довольно быстро выяснил, что сбыть украшения пыталась Маргарита Аверьянова, и вернул Олесе украденную у Бобовых пеленку. Елизавета Бобова, дура, только о ней и переживала, потому что считала какой-то чудодейственной реликвией. А потом Маргариту стали все чаще видеть в компании Кабана. Судя по всему, она не только заменила Олесю в качестве любовницы Кабана, но и стала его правой рукой во многих схемах.

Около семи лет назад Олеся пришла к Кабану и рассказала о том, что квартиру её соседей Бобовых обнес неизвестный вор. Она предложила ему узнать, кто так самостоятельно хозяйничает в городе без их ведома. Кабан довольно легко выяснил, что сбыть украшения пыталась Маргарита Аверьянова и объяснил ей, что здесь так дела не делаются. Маргарита спорить не стала, отдала и украшения, и украденную пеленку, которую Кабан потом по просьбе Мыскиной переправил к хозяйке.
А вот милиция след Маргариты тогда так и не раскопала. Кабан был впечатлен, что она так гладко сработала, и решил присмотреться к Рите. Она легко согласилась на совместную работу, и вскоре уже стала полноправным членом банды. Котелок у Риты варил хорошо, а еще она любила деньги, веселую жизнь, и за словом в карман не лезла. Да и собой была мила. Кабана, у которого к тому времени давно уже не было постоянной женщины, быстро оценил все достоинства новенькой, и отношения у них стали более, чем дружеские. Именно с легкой руки нового любовника она и стала называться “Милочкой”

Священник Василий Кадило с конца 70-х служил, по совместительству, сотрудником КГБ в славном городе Воронеже. Карьера в Казанской церкви Воронежской епархии и в Воронежском комитете продвигалась, как положено.
Несмотря на свою службу в органах, был Василий человек довольно неплохой. В Бога он, конечно, не верил, но видел в церковной службе возможность помочь людям стать лучше. В дела прихожан старался вникать искренне, и совет добрый дать не брезговал.
Как-то раз, через пару месяцев после возвращения из Афгана в 1984-м году, бродил молодой еще совсем парень Боровцов Вячеслав по Воронежу. Уже далеко не в первый раз накрыла его тогда тоска черная, беспросветная. Думы тяжелые о том, для чего же ему теперь жить и как с мирной жизнью примириться после афганского ада бродили в голове - и ответов у Вячеслава не было. И вот, когда уже почти решил он свести счеты с жизнью, зазвучал вдруг, все нарастая и усиливаясь, звон колоколов. То звонили к вечерней службе в Казанской церкви. Как завороженный, пошел Вячеслав на тот звук и вошел внутрь. Там и познакомился он с батюшкой, Василием Антоновичем Кадило, который вдохновенно рассказывал ему о вере, Господе, смирении, терпении и надежде. Боровцову проникли в душу эти слова, и он стал верным последователем отца Василия. Ходил к нему на все проповеди, исповедовался, причащался, никаких тайн от него не имел. Именно отец Василий вернул Вячеславу веру в людей.
Когда отец Василий узнал на исповеди, что честный прихожанин Боровцов - на самом деле член преступной банды по кличке Баян, это очень расстроило батюшку, ведь он уже успел привязаться к своему прихожанину, воспринимал его как эдакого заблудшего сына. Но чувства чувствами, а дело делом, и рапорты после каждой исповеди шли по всем инстанциям.
Милиция, которой органы передавали причитающиеся им крохи с комитетского стола, решила дождаться какой-нибудь крупной операции, чтобы повязать там всю банду.
На очередной исповеди, в начале 1985-го, Вячеслав признался отцу Василию, что у него тяжело на душе от того, сколько невинных людей может пострадать в предстоящем “большом деле” по ограблению сберкассы. Священник внимательно выслушал своего духовного сына, задавал разные вопросы: чего тот боится, что чувствует, кто и как может пострадать от предстоящего налета и какие грехи после этого повиснут на людях. А напоследок произнес отец Василий проникновенную проповедь о том, что верующий христианин может защищать себя и тех, кто ему важен, но нападать на безоружных людей первому и творить такое зло - страшный грех. Вячеслав ушел с исповеди тревожный и подавленный.
Конечно, как только Василий услышал про “большое дело”, в нем “выключился” духовник и “включился” товарищ майор. Задав правильные вопросы, Кадило узнал все необходимые подробности готовящегося дела.
Городское управление милиции решило, что пора. Операция по взятию банды была тщательно подготовлена, но только у Василия на душе было неспокойно. В облаве на следующий день взяли почти всех преступников, но Баян не попался, чему отец Василий был втайне рад.
А спустя пару лет, в конце 1986-го года, товарища Кадило вместе с семьей послали в длительную командировку в Энск, чтобы возглавить и разложить местную церковную общину. Она слишком уж окрепла и усилилась в первые годы перестройки, активные прихожанки обивали все пороги и добивались восстановления разрушенной после войны церкви.
Товарищ Кадило должен был успокоить настроения верующих, поспособствовать их умиротворению и затормозить процесс роста общины, а также воспрепятствовать восстановления храма. Совсем хорошо было вообще свести на нет всю церковную активность в городе. Для завоевания авторитета среди прихожан рекомендовалось разводить показательную активность, можно было даже собирать деньги на церковь. Главное, чтобы сама постройка не продвигалась. Товарищ Кадило оправдал доверие и полностью выполнил поставленное задание: за прошедшие 5 лет постройка церкви так и не сдвинулась с мертвой точки.
Впрочем, 3 декабря 91-го года Комитет упразднили, так что теперь у отца Василия одно начальство осталось, по линии Воронежской епархии РПЦ. А значит, и задачи теперь другие…
Когда в конце 1986-го Вячеслав узнал, что церковное начальство позаботилось об энской общине и прислало окормлять ее его духовного наставника, отца Василия, он очень обрадовался. Батюшка тоже был рад встрече и рассказал, что поручено ему нести в этих местах глухих слово Божее, прихожан местных поддержать и помочь им снова церковь обрести.
Осенью 91-го (за пару месяцев до игры) пришел как-то добрый прихожанин господин Боровцов Вячеслав к отцу Василию и предложил ему порешать все вопросы административно-светского и финансового характера со строительством церкви, если будет она в Преображенском районе, на главной площади, и посвящена святому Симеону Верхотурскому. Почему на главной площади, а не при кладбище, где была старая? Да кто ж ее там увидит да уважать будет! А мертвецам оно, понятно, без надобности, они и так кто с Богом, кто с чертом уже давно за ручку здороваются.

Как-то раз, через пару месяцев после возвращения из Афгана в 1984-м году, бродил молодой еще совсем парень Боровцов Вячеслав по Воронежу. Уже далеко не в первый раз накрыла его тогда тоска черная, беспросветная. Думы тяжелые о том, для чего же ему теперь жить и как с мирной жизнью примириться после афганского ада бродили в голове - и ответов у Вячеслава не было. И вот, когда уже почти решил он свести счеты с жизнью, зазвучал вдруг, все нарастая и усиливаясь, звон колоколов. То звонили к вечерней службе в Казанской церкви. Как завороженный, пошел Вячеслав на тот звук и вошел внутрь. Там и познакомился он с батюшкой, Василием Антоновичем Кадило, который вдохновенно рассказывал ему о вере, Господе, смирении, терпении и надежде. Боровцову проникли в душу эти слова, и он стал верным последователем отца Василия. Ходил к нему на все проповеди, исповедовался, причащался, никаких тайн от него не имел. Именно отец Василий вернул Вячеславу веру в людей.
На очередной исповеди, в начале 1985-го, Вячеслав признался отцу Василию, что у него тяжело на душе от того, сколько невинных людей может пострадать в предстоящем “большом деле” по ограблению сберкассы. Священник внимательно выслушал своего духовного сына, задавал разные вопросы: чего тот боится, что чувствует, кто и как может пострадать от предстоящего налета и какие грехи после этого повиснут на людях. А напоследок произнес отец Василий проникновенную проповедь о том, что верующий христианин может защищать себя и тех, кто ему важен, но нападать на безоружных людей первому и творить такое зло - страшный грех. Вячеслав ушел с исповеди тревожный и подавленный.
Ночью ему снились всякие нехорошие сны, проснулся Баян с тяжелым камнем на сердце, и в итоге решил на дело не ходить и Авторитета постараться от него отговорить.
В 1984-м году лет только что отслуживший срочную в Афгане Вячеслав Боровцов приехал в Воронеж. Он был потерян, не понимал, за что они там воевали и как теперь жить. В таком вот настроении вышел он из вокзала и зашел в ближайшую столовую. Час был обеденный, мест не хватало, и к нему подсел крепкий мужик лет на 15 старше, внезапно тоже оказавшийся недавно вернувшимся “оттуда” ветераном. Звали нового знакомого Сидоров Семён Кириллович. У Семена было свое представление о справедливости, которым он под рюмку “чая” поделился с новым знакомым: “Страна бросила нас в бессмысленную мясорубку, где мы выжили только чудом, а теперь никому не нужны. Государство нас кинуло, ничего не дало взамен, кроме ран и ночных кошмаров!”. Сидоров считал, что ненавистный коммунистический строй - противник всего честного в людях, и нет в Союзе справедливости. А значит, каждый сам за себя. Ну или друг за друга. Если друг - это друг, а не так. И вот эти друзья уже могут делать мир более справедливым. Не для всех, конечно, для себя. Говорил Сидоров хорошо, складно. Боровцов, которому еще надо было найти себе место в этой мирной, пресной жизни, чувствовал, что как внутри него все откликается на слова нового знакомого. И когда тот спросил: “Вот ты мне друг?”, Вячеслов, конечно, горячо и искренне согласился. Ну а друзей не бросают в беде! И вскоре Вячеслав уже стал “своим” в банде Сидорова, у которого оказалась такое простое и понятное прозвище - Авторитет. Да и сам Вячеслав, любивший музыку и вообще, романтик и лирик по натуре, вскоре получил собственную кличку - Баян. Впрочем, ни эта романтичность, ни проснувшаяся вскоре тяга к православной вере “работать” с полной отдачей и пользой для какого-надо-общества Баяну не мешало.
Меньше чем через год, в начале 1985-го, Авторитет запланировал большое дело по ограблению сберкассы. Вечером накануне к нему пришел расстроенный Баян и стал отговаривать Авторитета: мол, видел он сон вещий, яркий и четкий необыкновенно. Во сне том приходили к кровати друзья-товарищи, легшие в землю далекую, афганскую. Приходили, да говорили, что не будет добра от этой затеи. “Переполнилась чаша терпения Господа, и примут смерть страшную все, кто на дело завтрашнее пойдет!”
Авторитет очень разозлился на Баяна и пообещал, что этого ему так не спустит. Разумеется, Авторитет дело отменять не стал, а на своего помощника рассердился. Сказал, что и на дело его не возьмет, раз тот так от сна простого рассопливился, и дальше еще посмотрит, стоит ли с ним дело иметь. Но на следующее утро на душе у Авторитета все же было неспокойно, и кое-какие изменения он в план внес. Когда ребята пошли на дело, Авторитет вперед не полез, а остался на дальнем шухере. И, когда, действительно, их накрыла милиция и повязала почти всю банду, он сумел ускользнуть. По факту, из банды уцелели только они, да еще пара шестерок. Авторитет был вынужден признать, что сон Баяну и правда вещий приснился. А тот ответил, что это не его заслуга, а знак Господень. Призадумался Авторитет - а вдруг и правда есть что-то в этих церковных побасенках?
Но жизнь продолжалась. Авторитет прекрасно понимал, что в Воронеже ему теперь места нет: с одной стороны, соседние банды начнут делить оставшийся без защиты кусок пирога, а с другой - часть его ребят взяли живыми, и скоро у ментов будут все наводки на него. Посоветовался он с Баяном (а вдруг тому на дальнейший путь снова Боженька во сне намекнул?), и поехали они в Энск, откуда оба родом были.
И тот сон, и рассказы Баяна, и расцветшая в конце 80-х сильнейшая мода у серьезных людей на все православное привели к тому, что решил Авторитет, серьезно вложиться в развитие церкви. Он отправил Баяна поговорить (не называя конкретных имен благодетелей) с отцом Василием про то, как должно продвигаться развитие общины, где должна стоять церковь и какому святому (ну, какой там по имени будет подходить к имени Авторитета) ее надо будет посвятить.
Когда в конце 1986-го Вячеслав узнал, что церковное начальство позаботилось об энской общине и прислало окормлять ее его духовного наставника, отца Василия, он очень обрадовался. Батюшка тоже был рад встрече и рассказал, что поручено ему нести в этих местах глухих слово Божее, прихожан местных поддержать и помочь им снова церковь обрести.
Хоть и был рад Баян возобновить в Энске духовное общение с отцом Василием, однако грыз его червячок сомнения, и на исповедях он больше про свою преступную часть жизни не распространялся.
Осенью 91-го (за пару месяцев до игры) пришел как-то добрый прихожанин господин Боровцов Вячеслав к отцу Василию и предложил ему порешать все вопросы административно-светского и финансового характера со строительством церкви, если будет она в Преображенском районе, на главной площади, и посвящена святому Симеону Верхотурскому. Почему на главной площади, а не при кладбище, где была старая? Да кто ж ее там увидит да уважать будет! А мертвецам оно, понятно, без надобности, они и так кто с Богом, кто с чертом уже давно за ручку здороваются.

В 1984-м году лет только что отслуживший срочную в Афгане Вячеслав Боровцов приехал в Воронеж. Он был потерян, не понимал, за что они там воевали и как теперь жить. В таком вот настроении вышел он из вокзала и зашел в ближайшую столовую. Час был обеденный, мест не хватало, и к нему подсел крепкий мужик лет на 15 старше, внезапно тоже оказавшийся недавно вернувшимся “оттуда” ветераном. Звали нового знакомого Сидоров Семён Кириллович. У Семена было свое представление о справедливости, которым он под рюмку “чая” поделился с новым знакомым: “Страна бросила нас в бессмысленную мясорубку, где мы выжили только чудом, а теперь никому не нужны. Государство нас кинуло, ничего не дало взамен, кроме ран и ночных кошмаров!”. Сидоров считал, что ненавистный коммунистический строй - противник всего честного в людях, и нет в Союзе справедливости. А значит, каждый сам за себя. Ну или друг за друга. Если друг - это друг, а не так. И вот эти друзья уже могут делать мир более справедливым. Не для всех, конечно, для себя. Говорил Сидоров хорошо, складно. Боровцов, которому еще надо было найти себе место в этой мирной, пресной жизни, чувствовал, что как внутри него все откликается на слова нового знакомого. И когда тот спросил: “Вот ты мне друг?”, Вячеслов, конечно, горячо и искренне согласился. Ну а друзей не бросают в беде! И вскоре Вячеслав уже стал “своим” в банде Сидорова, у которого оказалась такое простое и понятное прозвище - Авторитет. Да и сам Вячеслав, любивший музыку и вообще, романтик и лирик по натуре, вскоре получил собственную кличку - Баян. Впрочем, ни эта романтичность, ни проснувшаяся вскоре тяга к православной вере “работать” с полной отдачей и пользой для какого-надо-общества Баяну не мешало.
Меньше чем через год, в начале 1985-го, Авторитет запланировал большое дело по ограблению сберкассы. Вечером накануне к нему пришел расстроенный Баян и стал отговаривать Авторитета: мол, видел он сон вещий, яркий и четкий необыкновенно. Во сне том приходили к кровати друзья-товарищи, легшие в землю далекую, афганскую. Приходили, да говорили, что не будет добра от этой затеи. “Переполнилась чаша терпения Господа, и примут смерть страшную все, кто на дело завтрашнее пойдет!”
Авторитет очень разозлился на Баяна и пообещал, что этого ему так не спустит. Разумеется, Авторитет дело отменять не стал, а на своего помощника рассердился. Сказал, что и на дело его не возьмет, раз тот так от сна простого рассопливился, и дальше еще посмотрит, стоит ли с ним дело иметь. Но на следующее утро на душе у Авторитета все же было неспокойно, и кое-какие изменения он в план внес. Когда ребята пошли на дело, Авторитет вперед не полез, а остался на дальнем шухере. И, когда, действительно, их накрыла милиция и повязала почти всю банду, он сумел ускользнуть. По факту, из банды уцелели только они, да еще пара шестерок. Авторитет был вынужден признать, что сон Баяну и правда вещий приснился. А тот ответил, что это не его заслуга, а знак Господень. Призадумался Авторитет - а вдруг и правда есть что-то в этих церковных побасенках?
Но жизнь продолжалась. Авторитет прекрасно понимал, что в Воронеже ему теперь места нет: с одной стороны, соседние банды начнут делить оставшийся без защиты кусок пирога, а с другой - часть его ребят взяли живыми, и скоро у ментов будут все наводки на него. Посоветовался он с Баяном (а вдруг тому на дальнейший путь снова Боженька во сне намекнул?), и поехали они в Энск, откуда оба родом были.
И тот сон, и рассказы Баяна, и расцветшая в конце 80-х сильнейшая мода у серьезных людей на все православное привели к тому, что решил Авторитет, серьезно вложиться в развитие церкви. Он отправил Баяна поговорить (не называя конкретных имен благодетелей) с отцом Василием про то, как должно продвигаться развитие общины, где должна стоять церковь и какому святому (ну, какой там по имени будет подходить к имени Авторитета) ее надо будет посвятить.
Осенью 91-го (за пару месяцев до игры) пришел как-то добрый прихожанин господин Боровцов Вячеслав к отцу Василию и предложил ему порешать все вопросы административно-светского и финансового характера со строительством церкви, если будет она в Преображенском районе, на главной площади, и посвящена святому Симеону Верхотурскому. Почему на главной площади, а не при кладбище, где была старая? Да кто ж ее там увидит да уважать будет! А мертвецам оно, понятно, без надобности, они и так кто с Богом, кто с чертом уже давно за ручку здороваются.

Уже в начале 70-х молодой, активный и амбициозный Кабан подмял под себя энскую банду. Основное логово у них тогда было на большой оптовой базе, через которую шли все снабжение города. Кабан, как и все серьезные люди старой закалки, придерживался строгих неписаных правил, в том числе - не идти на сотрудничество с властями и не сдавать своих.
Уже не один десяток лет милицейское начальство Энска знало, что в городке действует организованная преступная группировка. Хотя иногда милиции удавались отдельные операции, но попадавшиеся к ним преступники не сдавали своих, так что долгое время милиция ничего с бандой поделать не могла.
Весной 1985-го года к начальнику энской милиции, майору Логинову Федоту Тихоновичу пришел Сидоров Семён Кириллович. Когда-то, в 1973-м году, его поймали при попытке ограбления сберкассы и осудили на 10 лет колонии. Срок свой Семён отсидел, успел и в Афгане побывать, и почетным пенсионером стать. Все документы были выправлены честь по чести. А даже если и было с бумажками что-то не совсем чисто, то дальнейший разговор оказался куда интереснее, отбив у Федота Тихоновича желание слишком старательно копать под гостя. Предложил Семён Кириллович майору Логинову сделку: тот помогает ему закрепиться в городе и взять оргпреступность под свое крыло, а взамен, когда все устаканится, станет жизнь в Энске поспокойнее, а майору Логинову - посытнее. Федот Тихонович подумал-подумал - и согласился.
Договорившись с Логиновым, Авторитет стал реализовывать свой план. Он решил убить двух зайцев разом: с одной стороны, доказать лояльность, сдав Логинову оптобазу, а с другой, свергнув Кабана, взять все энские преступные дела под свой контроль. Благодаря старому корешу (нет на игре) Авторитет узнал, когда и на какой машине на оптобазу, в логово Кабана, повезут очередной груз краденого.
Семен Кириллович не подвел Логинова. Вскоре после того первого разговора он сообщил майору, что на местную оптобазу повезут украденные из запасников ДК ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед разрушением и дал наводку на машину, которая будет везти иконы (под прикрытием груза коровьих туш). Милиция сработала, как надо, взяла водителя и накрыла склад (впрочем, там почти никого не оказалось, пара шестерок, по совместительству - работников оптобазы, которые мало что могли рассказать полезного). И надо же было такому случиться, что за рулем того грузовика сидел родной брат Семена - Павел! В результате допросов вскоре стало понятно, что водителя использовали втемную. Семён Кириллович к этому времени уже знал, что брат заботился о его (Семена) бывшей семье и попросил Логинова помочь Паше, пообещав, что в следующий раз непременно получится накрыть основную банду и взять добычу поважнее. Суд принял предложенный следствием для Павла Сидорова довольно мягкий приговор и присудил год условно
Авторитет в целом не был особо сентиментальным. Договорившись с Логиновым в 1985 о смягчении приговора для Павла он (Авторитет) решил, что на этом долг перед братом за помощь семье исчерпан.
Будущий участковый в Пролетарском районе, Сидоров Павел, родился в Энске в 1954 году. Его брат Семен, на 5 лет старше, еще со школы водился с плохими компаниями. А в 1973 году во время перестрелки с бандитами Семена взяла милиция. Он получил тогда 10 лет и уехал на зону. В Энске осталась жена, Малахова Любовь Павловна с маленькими детьми, Владимиром и Аленой (которая родилась уже после ареста отца). Семен после этого пропал, на письма вскоре перестал отвечать, и до 1989-го года никак не давал родственникам о себе знать. Через пару лет после того, как его посадили, Любовь Павловна добилась развода и вернула себе девичью фамилию.
Павел старался поддерживать Любовь Павловну с детьми, как мог, перебивался на разных работах. В 80-х он работал шофером полуторки на энской автобазе, нередко подрабатывая на стороне. Впрочем, тогда так все делали. Как-то весной 1985-го он получил очередной “левый” заказ на перевозку мяса из дальнего колхоза на энскую оптобазу. На въезде в город машину остановили с проверкой. Оказалось, что вместе с мясом там был очень ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед её разрушением, которые должны были вообще-то храниться в запасниках ДК. Дело оказалось нешуточное, менты из кожи вон лезли, пытаясь выйти на получателей ценного груза, но ничего у них не вышло. Вел дело начальник местного отделения, сам майор Логинов, который и допрашивал Пашку. Не очень опытного в таких делах парня быстро раскрутили на чистосердечное (со сдачей тех, кто грузил ему машину), и уже готовились отправитьна казенные харчи на все три положенных года, но внезапно Логинов сменил гнев на милость. На суде следствие запросило “всего лишь” год условно, с чем судья Клыкова Валентина Владимировна и согласилась.
В 89-м году Павел, Любовь Павловна и ее дети узнали, что Семен уже какое-то время как вернулся в Энск. Внезапно оказалось, что он теперь инвалид (хотя по нему и не скажешь), ветеран Афгана и почетный пенсионер (в его-то 43 года)! Но все равно не проявляет никакого интереса к общению с женой и детьми. Да и с братом тоже общаться особо не стремится
Осенью 1985 года Кабан попробовал выйти на контакт с Авторитетом, но тот передал только одну фразу: “Еще рано.”
Тогда в городе как раз стали открываться всякие ставшие модными кооперативы. Но когда Кабан попробовал договориться с новыми хозяйственниками, то быстро понял, что у тех уже есть другая “крыша”.Так в преступной среде Энска установилось шаткое равновесие. Кабану это все очень не нравилось, он понимал, что долго так продолжаться не может.

Уже в начале 70-х молодой, активный и амбициозный Кабан подмял под себя энскую банду. Основное логово у них тогда было на большой оптовой базе, через которую шли все снабжение города. Кабан, как и все серьезные люди старой закалки, придерживался строгих неписаных правил, в том числе - не идти на сотрудничество с властями и не сдавать своих.
Уже не один десяток лет милицейское начальство Энска знало, что в городке действует организованная преступная группировка. Хотя иногда милиции удавались отдельные операции, но попадавшиеся к ним преступники не сдавали своих, так что долгое время милиция ничего с бандой поделать не могла.
Как-то весной 1985-го года адвокат Мыскина случайно подслушала в милиции про готовящуюся в ближайшее время операцию. Планировалось накрыть основное гнездо банды на оптобазе во время поставки украденных из запасников ДК икон, спасенных из местной церкви перед разрушением. Милиция откуда-то узнала, какая машина будет их везти, и готовила засаду. Олеся едва успела предупредить Кабана. В итоге почти всем удалось спастись и даже замести следы. Взяли только водителя Сидорова Павла (которого использовали “втемную”), да пару шестерок, ничего важного не знавших работников оптобазы. На работников, как на приемщиков груза, указал как раз шофер.
Кабан взял на заметку, что шефер Павел не только сдал “его” людей, но и отделался очень мягким наказанием - всего-то год условно. А вскоре его еще и взяли участковым в милицию.
После этого случая оптобазу решили оперативно снести.
Через пару месяцев после решения городских властей о сносе городской оптобазы Кабан узнал от Мыскиной Олеси, что в город вернулся старый знакомый, Сидоров Семён. Правда, звали его теперь куда солиднее - Авторитет. Олеся встретила его как-то в отделении милиции и узнала, несмотря на прошедшие годы. Он явно был там уже не первый раз, и явно пользовался расположением начальника отделения, майора Логинова.
Осенью 1985 года Кабан попробовал выйти на контакт с Авторитетом, но тот передал только одну фразу: “Еще рано.”
Тогда в городе как раз стали открываться всякие ставшие модными кооперативы. Но когда Кабан попробовал договориться с новыми хозяйственниками, то быстро понял, что у тех уже есть другая “крыша”.Так в преступной среде Энска установилось шаткое равновесие. Кабану это все очень не нравилось, он понимал, что долго так продолжаться не может.

Уже не один десяток лет милицейское начальство Энска знало, что в городке действует организованная преступная группировка. Хотя иногда милиции удавались отдельные операции, но попадавшиеся к ним преступники не сдавали своих, так что долгое время милиция ничего с бандой поделать не могла.
Весной 1985-го года к начальнику энской милиции, майору Логинову Федоту Тихоновичу пришел Сидоров Семён Кириллович. Когда-то, в 1973-м году, его поймали при попытке ограбления сберкассы и осудили на 10 лет колонии. Срок свой Семён отсидел, успел и в Афгане побывать, и почетным пенсионером стать. Все документы были выправлены честь по чести. А даже если и было с бумажками что-то не совсем чисто, то дальнейший разговор оказался куда интереснее, отбив у Федота Тихоновича желание слишком старательно копать под гостя. Предложил Семён Кириллович майору Логинову сделку: тот помогает ему закрепиться в городе и взять оргпреступность под свое крыло, а взамен, когда все устаканится, станет жизнь в Энске поспокойнее, а майору Логинову - посытнее. Федот Тихонович подумал-подумал - и согласился.
Семен Кириллович не подвел Логинова. Вскоре после того первого разговора он сообщил майору, что на местную оптобазу повезут украденные из запасников ДК ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед разрушением и дал наводку на машину, которая будет везти иконы (под прикрытием груза коровьих туш). Милиция сработала, как надо, взяла водителя и накрыла склад (впрочем, там почти никого не оказалось, пара шестерок, по совместительству - работников оптобазы, которые мало что могли рассказать полезного). И надо же было такому случиться, что за рулем того грузовика сидел родной брат Семена - Павел! В результате допросов вскоре стало понятно, что водителя использовали втемную. Семён Кириллович к этому времени уже знал, что брат заботился о его (Семена) бывшей семье и попросил Логинова помочь Паше, пообещав, что в следующий раз непременно получится накрыть основную банду и взять добычу поважнее. Суд принял предложенный следствием для Павла Сидорова довольно мягкий приговор и присудил год условно.
После суда в 1985-м Павла Сидорова тихо уволили с автобазы, и ни на какое приличное место брать не хотели. Но об этом прослышал начальник военной части, теперь уже капитан Худенко. Он помог Паше устроиться на трехмесячные курсы для участковых, после чего тот подал заявление в энское отделение.
Начальник отделения не особо хотел брать к себе парня с условным сроком (который он сам же ему и предложил), но, внезапно за него сразу с трех сторон вступились капитан Худенко, собственный подчиненный следователь Илья Бобов и, что совсем уж было удивительно, сам председатель горисполкома, Воротников Егор Кузьмич. Перед таким давлением Логинов устоять не смог, и Павел Сидоров стал работать участковым в Пролетарском районе

Уже не один десяток лет милицейское начальство Энска знало, что в городке действует организованная преступная группировка. Хотя иногда милиции удавались отдельные операции, но попадавшиеся к ним преступники не сдавали своих, так что долгое время милиция ничего с бандой поделать не могла.
Будущий участковый в Пролетарском районе, Сидоров Павел, родился в Энске в 1954 году. Его брат Семен, на 5 лет старше, еще со школы водился с плохими компаниями. А в 1973 году во время перестрелки с бандитами Семена взяла милиция. Он получил тогда 10 лет и уехал на зону. В Энске осталась жена, Малахова Любовь Павловна с маленькими детьми, Владимиром и Аленой (которая родилась уже после ареста отца). Семен после этого пропал, на письма вскоре перестал отвечать, и до 1989-го года никак не давал родственникам о себе знать. Через пару лет после того, как его посадили, Любовь Павловна добилась развода и вернула себе девичью фамилию.
Павел старался поддерживать Любовь Павловну с детьми, как мог, перебивался на разных работах. В 80-х он работал шофером полуторки на энской автобазе, нередко подрабатывая на стороне. Впрочем, тогда так все делали. Как-то весной 1985-го он получил очередной “левый” заказ на перевозку мяса из дальнего колхоза на энскую оптобазу. На въезде в город машину остановили с проверкой. Оказалось, что вместе с мясом там был очень ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед её разрушением, которые должны были вообще-то храниться в запасниках ДК. Дело оказалось нешуточное, менты из кожи вон лезли, пытаясь выйти на получателей ценного груза, но ничего у них не вышло. Вел дело начальник местного отделения, сам майор Логинов, который и допрашивал Пашку. Не очень опытного в таких делах парня быстро раскрутили на чистосердечное (со сдачей тех, кто грузил ему машину), и уже готовились отправитьна казенные харчи на все три положенных года, но внезапно Логинов сменил гнев на милость. На суде следствие запросило “всего лишь” год условно, с чем судья Клыкова Валентина Владимировна и согласилась
После суда в 1985-м Павла Сидорова тихо уволили с автобазы, и ни на какое приличное место брать не хотели. Но об этом прослышал начальник военной части, теперь уже капитан Худенко. Он помог Паше устроиться на трехмесячные курсы для участковых, после чего тот подал заявление в энское отделение.
Начальник отделения не особо хотел брать к себе парня с условным сроком (который он сам же ему и предложил), но, внезапно за него сразу с трех сторон вступились капитан Худенко, собственный подчиненный следователь Илья Бобов и, что совсем уж было удивительно, сам председатель горисполкома, Воротников Егор Кузьмич. Перед таким давлением Логинов устоять не смог, и Павел Сидоров стал работать участковым в Пролетарском районе.
Когда в 1985-м году Павел Сидоров, осужденный на год условно, прошел ускоренные курсы и попробовал устроиться в энскую милицию участковым, начальник милиции майор Логинов очень не хотел его к себе брать.
Однако его историей очень прониклась секретарша мэрии, Бобова Елизавета. Она все уши прожужжала своему начальнику, мэру, так и мужу, следователю Илье Алексеевичу про то, какой Павел хороший парень, случайно оступился, но ведь с кем не бывает, и вот надо теперь ему помочь и поддержать… Мэр и муж согласились помочь и, каждый со своей стороны, поговорили с товарищем майором.

Уже не один десяток лет милицейское начальство Энска знало, что в городке действует организованная преступная группировка. Хотя иногда милиции удавались отдельные операции, но попадавшиеся к ним преступники не сдавали своих, так что долгое время милиция ничего с бандой поделать не могла

Весной 1985-го года к начальнику энской милиции, майору Логинову Федоту Тихоновичу пришел Сидоров Семён Кириллович. Когда-то, в 1973-м году, его поймали при попытке ограбления сберкассы и осудили на 10 лет колонии. Срок свой Семён отсидел, успел и в Афгане побывать, и почетным пенсионером стать. Все документы были выправлены честь по чести. А даже если и было с бумажками что-то не совсем чисто, то дальнейший разговор оказался куда интереснее, отбив у Федота Тихоновича желание слишком старательно копать под гостя. Предложил Семён Кириллович майору Логинову сделку: тот помогает ему закрепиться в городе и взять оргпреступность под свое крыло, а взамен, когда все устаканится, станет жизнь в Энске поспокойнее, а майору Логинову - посытнее. Федот Тихонович подумал-подумал - и согласился.
Семен Кириллович не подвел Логинова. Вскоре после того первого разговора он сообщил майору, что на местную оптобазу повезут украденные из запасников ДК ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед разрушением и дал наводку на машину, которая будет везти иконы (под прикрытием груза коровьих туш). Милиция сработала, как надо, взяла водителя и накрыла склад (впрочем, там почти никого не оказалось, пара шестерок, по совместительству - работников оптобазы, которые мало что могли рассказать полезного). И надо же было такому случиться, что за рулем того грузовика сидел родной брат Семена - Павел! В результате допросов вскоре стало понятно, что водителя использовали втемную. Семён Кириллович к этому времени уже знал, что брат заботился о его (Семена) бывшей семье и попросил Логинова помочь Паше, пообещав, что в следующий раз непременно получится накрыть основную банду и взять добычу поважнее. Суд принял предложенный следствием для Павла Сидорова довольно мягкий приговор и присудил год условно.
Осенью 1985 года Кабан попробовал выйти на контакт с Авторитетом, но тот передал только одну фразу: “Еще рано.”
Тогда в городе как раз стали открываться всякие ставшие модными кооперативы. Но когда Кабан попробовал договориться с новыми хозяйственниками, то быстро понял, что у тех уже есть другая “крыша”.Так в преступной среде Энска установилось шаткое равновесие. Кабану это все очень не нравилось, он понимал, что долго так продолжаться не может.

Как-то весной 1985-го года адвокат Мыскина случайно подслушала в милиции про готовящуюся в ближайшее время операцию. Планировалось накрыть основное гнездо банды на оптобазе во время поставки украденных из запасников ДК икон, спасенных из местной церкви перед разрушением. Милиция откуда-то узнала, какая машина будет их везти, и готовила засаду. Олеся едва успела предупредить Кабана. В итоге почти всем удалось спастись и даже замести следы. Взяли только водителя Сидорова Павла (которого использовали “втемную”), да пару шестерок, ничего важного не знавших работников оптобазы. На работников, как на приемщиков груза, указал как раз шофер.
Кабан взял на заметку, что шефер Павел не только сдал “его” людей, но и отделался очень мягким наказанием - всего-то год условно. А вскоре его еще и взяли участковым в милицию.
После этого случая оптобазу решили оперативно снести.
Будущий участковый в Пролетарском районе, Сидоров Павел, родился в Энске в 1954 году. Его брат Семен, на 5 лет старше, еще со школы водился с плохими компаниями. А в 1973 году во время перестрелки с бандитами Семена взяла милиция. Он получил тогда 10 лет и уехал на зону. В Энске осталась жена, Малахова Любовь Павловна с маленькими детьми, Владимиром и Аленой (которая родилась уже после ареста отца). Семен после этого пропал, на письма вскоре перестал отвечать, и до 1989-го года никак не давал родственникам о себе знать. Через пару лет после того, как его посадили, Любовь Павловна добилась развода и вернула себе девичью фамилию.
Павел старался поддерживать Любовь Павловну с детьми, как мог, перебивался на разных работах. В 80-х он работал шофером полуторки на энской автобазе, нередко подрабатывая на стороне. Впрочем, тогда так все делали. Как-то весной 1985-го он получил очередной “левый” заказ на перевозку мяса из дальнего колхоза на энскую оптобазу. На въезде в город машину остановили с проверкой. Оказалось, что вместе с мясом там был очень ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед её разрушением, которые должны были вообще-то храниться в запасниках ДК. Дело оказалось нешуточное, менты из кожи вон лезли, пытаясь выйти на получателей ценного груза, но ничего у них не вышло. Вел дело начальник местного отделения, сам майор Логинов, который и допрашивал Пашку. Не очень опытного в таких делах парня быстро раскрутили на чистосердечное (со сдачей тех, кто грузил ему машину), и уже готовились отправить на казенные харчи на все три положенных года, но внезапно Логинов сменил гнев на милость. На суде следствие запросило “всего лишь” год условно, с чем судья Клыкова Валентина Владимировна и согласилась.
В 1972-м году срочник Сидоров Павел служил в Днепропетровске под началом молодого лейтенанта, Худенко Захара Борисовича. В конце июня их взвод, вместе с другими частями, срочно направили в Днепродзержинск для подавления беспорядков, спровоцированных антисоветскими элементами. Когда они прибыли, их поставили в оцепление вокруг площади, на которой, и правда, беспокойно шумела толпа молодежи. Многие были навеселе, крики, угрозы. На какой-то момент в их сторону полетели бутылки и булыжники. Лейтенант Худенко упал с окровавленной головой. Пьяная молодежь тут же попыталась прорвать оцепление, и Захару Борисовичу пришлось бы несладко, если бы его не выдернул буквально в последний момент стоявший рядом рядовой Сидоров. Остальные ребята не сплоховали, дали залп. Хотя снаряды были холостыми, но хулиганы испугались и остановили, оцепление удалось восстановить. Ближе к ночи страсти подостыли, толпу разогнали по домам, а их часть вернули в место постоянной дислокации. Лейтенант Худенко отделался ссадиной на лбу и легким сотрясением мозга. Конечно, он запомнил, кто его тогда вытащил буквально уже из-под ног толпы и спас от куда более серьезных проблем со здоровьем.
После суда в 1985-м Павла Сидорова тихо уволили с автобазы, и ни на какое приличное место брать не хотели. Но об этом прослышал начальник военной части, теперь уже капитан Худенко. Он помог Паше устроиться на трехмесячные курсы для участковых, после чего тот подал заявление в энское отделение.
Начальник отделения не особо хотел брать к себе парня с условным сроком (который он сам же ему и предложил), но, внезапно за него сразу с трех сторон вступились капитан Худенко, собственный подчиненный следователь Илья Бобов и, что совсем уж было удивительно, сам председатель горисполкома, Воротников Егор Кузьмич. Перед таким давлением Логинов устоять не смог, и Павел Сидоров стал работать участковым в Пролетарском районе.
Когда капитан Худенко решил помочь водителю того самого грузовика, везшего иконы, Павлу Сидорову, он рассказал об истории 1972-го года этом своей любовнице, адвокату Мыскиной Олесе и спросил ее совета. Та прониклась и пообещала помочь.
Адвокат Мыскина Олеся и секретарша мэрии, Бобова Елизавета дружили с давних пор. Когда Мыскина попросила подругу о помощи с трудоустройством практически “невинно осужденного” Павла Сидорова, та, узнав все подробности, согласилась задействовать свои связи.
Через пару месяцев после решения городских властей о сносе городской оптобазы Кабан узнал от Мыскиной Олеси, что в город вернулся старый знакомый, Сидоров Семён. Правда, звали его теперь куда солиднее - Авторитет. Олеся встретила его как-то в отделении милиции и узнала, несмотря на прошедшие годы. Он явно был там уже не первый раз, и явно пользовался расположением начальника отделения, майора Логинова.

Как-то весной 1985-го года адвокат Мыскина случайно подслушала в милиции про готовящуюся в ближайшее время операцию. Планировалось накрыть основное гнездо банды на оптобазе во время поставки украденных из запасников ДК икон, спасенных из местной церкви перед разрушением. Милиция откуда-то узнала, какая машина будет их везти, и готовила засаду. Олеся едва успела предупредить Кабана. В итоге почти всем удалось спастись и даже замести следы. Взяли только водителя Сидорова Павла (которого использовали “втемную”), да пару шестерок, ничего важного не знавших работников оптобазы. На работников, как на приемщиков груза, указал как раз шофер.
Кабан взял на заметку, что шефер Павел не только сдал “его” людей, но и отделался очень мягким наказанием - всего-то год условно. А вскоре его еще и взяли участковым в милицию.
После этого случая оптобазу решили оперативно снести.
Через пару месяцев после решения городских властей о сносе городской оптобазы Кабан узнал от Мыскиной Олеси, что в город вернулся старый знакомый, Сидоров Семён. Правда, звали его теперь куда солиднее - Авторитет. Олеся встретила его как-то в отделении милиции и узнала, несмотря на прошедшие годы. Он явно был там уже не первый раз, и явно пользовался расположением начальника отделения, майора Логинова.
Осенью 1985 года Кабан попробовал выйти на контакт с Авторитетом, но тот передал только одну фразу: “Еще рано.”
Тогда в городе как раз стали открываться всякие ставшие модными кооперативы. Но когда Кабан попробовал договориться с новыми хозяйственниками, то быстро понял, что у тех уже есть другая “крыша”.Так в преступной среде Энска установилось шаткое равновесие. Кабану это все очень не нравилось, он понимал, что долго так продолжаться не может.

Будущий участковый в Пролетарском районе, Сидоров Павел, родился в Энске в 1954 году. Его брат Семен, на 5 лет старше, еще со школы водился с плохими компаниями. А в 1973 году во время перестрелки с бандитами Семена взяла милиция. Он получил тогда 10 лет и уехал на зону. В Энске осталась жена, Малахова Любовь Павловна с маленькими детьми, Аленой и Владимиром (который родился уже после ареста отца). Семен после этого пропал, на письма вскоре перестал отвечать, и до 1989-го года никак не давал родственникам о себе знать. Через пару лет после того, как его посадили, Любовь Павловна добилась развода и вернула себе девичью фамилию.
Павел старался поддерживать Любовь Павловну с детьми, как мог, перебивался на разных работах. В 80-х он работал шофером полуторки на энской автобазе, нередко подрабатывая на стороне. Впрочем, тогда так все делали. Как-то весной 1985-го он получил очередной “левый” заказ на перевозку мяса из дальнего колхоза на энскую оптобазу. На въезде в город машину остановили с проверкой. Оказалось, что вместе с мясом там был очень ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед её разрушением, которые должны были вообще-то храниться в запасниках ДК. Дело оказалось нешуточное, менты из кожи вон лезли, пытаясь выйти на получателей ценного груза, но ничего у них не вышло. Вел дело начальник местного отделения, сам майор Логинов, который и допрашивал Пашку. Не очень опытного в таких делах парня быстро раскрутили на чистосердечное (со сдачей тех, кто грузил ему машину), и уже готовились отправитьна казенные харчи на все три положенных года, но внезапно Логинов сменил гнев на милость. На суде следствие запросило “всего лишь” год условно, с чем судья Клыкова Валентина Владимировна и согласилась.
В 89-м году Павел, Любовь Павловна и ее дети узнали, что Семен уже какое-то время как вернулся в Энск. Внезапно оказалось, что он теперь инвалид (хотя по нему и не скажешь), ветеран Афгана и почетный пенсионер (в его-то 43 года)! Но все равно не проявляет никакого интереса к общению с женой и детьми. Да и с братом тоже общаться особо не стремится.

Будущий участковый в Пролетарском районе, Сидоров Павел, родился в Энске в 1954 году. Его брат Семен, на 5 лет старше, еще со школы водился с плохими компаниями. А в 1973 году во время перестрелки с бандитами Семена взяла милиция. Он получил тогда 10 лет и уехал на зону. В Энске осталась жена, Малахова Любовь Павловна с маленькими детьми, Аленой и Владимиром (который родился уже после ареста отца). Семен после этого пропал, на письма вскоре перестал отвечать, и до 1989-го года никак не давал родственникам о себе знать. Через пару лет после того, как его посадили, Любовь Павловна добилась развода и вернула себе девичью фамилию.
Павел старался поддерживать Любовь Павловну с детьми, как мог, перебивался на разных работах. В 80-х он работал шофером полуторки на энской автобазе, нередко подрабатывая на стороне. Впрочем, тогда так все делали. Как-то весной 1985-го он получил очередной “левый” заказ на перевозку мяса из дальнего колхоза на энскую оптобазу. На въезде в город машину остановили с проверкой. Оказалось, что вместе с мясом там был очень ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед её разрушением, которые должны были вообще-то храниться в запасниках ДК. Дело оказалось нешуточное, менты из кожи вон лезли, пытаясь выйти на получателей ценного груза, но ничего у них не вышло. Вел дело начальник местного отделения, сам майор Логинов, который и допрашивал Пашку. Не очень опытного в таких делах парня быстро раскрутили на чистосердечное (со сдачей тех, кто грузил ему машину), и уже готовились отправитьна казенные харчи на все три положенных года, но внезапно Логинов сменил гнев на милость. На суде следствие запросило “всего лишь” год условно, с чем судья Клыкова Валентина Владимировна и согласилась.
В 89-м году Павел, Любовь Павловна и ее дети узнали, что Семен уже какое-то время как вернулся в Энск. Внезапно оказалось, что он теперь инвалид (хотя по нему и не скажешь), ветеран Афгана и почетный пенсионер (в его-то 43 года)! Но все равно не проявляет никакого интереса к общению с женой и детьми. Да и с братом тоже общаться особо не стремится.

Будущий участковый в Пролетарском районе, Сидоров Павел, родился в Энске в 1954 году. Его брат Семен, на 5 лет старше, еще со школы водился с плохими компаниями. А в 1973 году во время перестрелки с бандитами Семена взяла милиция. Он получил тогда 10 лет и уехал на зону. В Энске осталась жена, Малахова Любовь Павловна с маленькими детьми, Аленой и Владимиром (который родился уже после ареста отца). Семен после этого пропал, на письма вскоре перестал отвечать, и до 1989-го года никак не давал родственникам о себе знать. Через пару лет после того, как его посадили, Любовь Павловна добилась развода и вернула себе девичью фамилию.
Павел старался поддерживать Любовь Павловну с детьми, как мог, перебивался на разных работах. В 80-х он работал шофером полуторки на энской автобазе, нередко подрабатывая на стороне. Впрочем, тогда так все делали. Как-то весной 1985-го он получил очередной “левый” заказ на перевозку мяса из дальнего колхоза на энскую оптобазу. На въезде в город машину остановили с проверкой. Оказалось, что вместе с мясом там был очень ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед её разрушением, которые должны были вообще-то храниться в запасниках ДК. Дело оказалось нешуточное, менты из кожи вон лезли, пытаясь выйти на получателей ценного груза, но ничего у них не вышло. Вел дело начальник местного отделения, сам майор Логинов, который и допрашивал Пашку. Не очень опытного в таких делах парня быстро раскрутили на чистосердечное (со сдачей тех, кто грузил ему машину), и уже готовились отправитьна казенные харчи на все три положенных года, но внезапно Логинов сменил гнев на милость. На суде следствие запросило “всего лишь” год условно, с чем судья Клыкова Валентина Владимировна и согласилась.
В 89-м году Павел, Любовь Павловна и ее дети узнали, что Семен уже какое-то время как вернулся в Энск. Внезапно оказалось, что он теперь инвалид (хотя по нему и не скажешь), ветеран Афгана и почетный пенсионер (в его-то 43 года)! Но все равно не проявляет никакого интереса к общению с женой и детьми. Да и с братом тоже общаться особо не стремится.

Будущий участковый в Пролетарском районе, Сидоров Павел, родился в Энске в 1954 году. Его брат Семен, на 5 лет старше, еще со школы водился с плохими компаниями. А в 1973 году во время перестрелки с бандитами Семена взяла милиция. Он получил тогда 10 лет и уехал на зону. В Энске осталась жена, Малахова Любовь Павловна с маленькими детьми, Аленой и Владимиром (который родился уже после ареста отца). Семен после этого пропал, на письма вскоре перестал отвечать, и до 1989-го года никак не давал родственникам о себе знать. Через пару лет после того, как его посадили, Любовь Павловна добилась развода и вернула себе девичью фамилию.
Павел старался поддерживать Любовь Павловну с детьми, как мог, перебивался на разных работах. В 80-х он работал шофером полуторки на энской автобазе, нередко подрабатывая на стороне. Впрочем, тогда так все делали. Как-то весной 1985-го он получил очередной “левый” заказ на перевозку мяса из дальнего колхоза на энскую оптобазу. На въезде в город машину остановили с проверкой. Оказалось, что вместе с мясом там был очень ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед её разрушением, которые должны были вообще-то храниться в запасниках ДК. Дело оказалось нешуточное, менты из кожи вон лезли, пытаясь выйти на получателей ценного груза, но ничего у них не вышло. Вел дело начальник местного отделения, сам майор Логинов, который и допрашивал Пашку. Не очень опытного в таких делах парня быстро раскрутили на чистосердечное (со сдачей тех, кто грузил ему машину), и уже готовились отправитьна казенные харчи на все три положенных года, но внезапно Логинов сменил гнев на милость. На суде следствие запросило “всего лишь” год условно, с чем судья Клыкова Валентина Владимировна и согласилась.
В 89-м году Павел, Любовь Павловна и ее дети узнали, что Семен уже какое-то время как вернулся в Энск. Внезапно оказалось, что он теперь инвалид (хотя по нему и не скажешь), ветеран Афгана и почетный пенсионер (в его-то 43 года)! Но все равно не проявляет никакого интереса к общению с женой и детьми. Да и с братом тоже общаться особо не стремится.
В 1972-м году срочник Сидоров Павел служил в Днепропетровске под началом молодого лейтенанта, Худенко Захара Борисовича. В конце июня их взвод, вместе с другими частями, срочно направили в Днепродзержинск для подавления беспорядков, спровоцированных антисоветскими элементами. Когда они прибыли, их поставили в оцепление вокруг площади, на которой, и правда, беспокойно шумела толпа молодежи. Многие были навеселе, крики, угрозы. На какой-то момент в их сторону полетели бутылки и булыжники. Лейтенант Худенко упал с окровавленной головой. Пьяная молодежь тут же попыталась прорвать оцепление, и Захару Борисовичу пришлось бы несладко, если бы его не выдернул буквально в последний момент стоявший рядом рядовой Сидоров. Остальные ребята не сплоховали, дали залп. Хотя снаряды были холостыми, но хулиганы испугались и остановили, оцепление удалось восстановить. Ближе к ночи страсти подостыли, толпу разогнали по домам, а их часть вернули в место постоянной дислокации. Лейтенант Худенко отделался ссадиной на лбу и легким сотрясением мозга. Конечно, он запомнил, кто его тогда вытащил буквально уже из-под ног толпы и спас от куда более серьезных проблем со здоровьем.
После суда в 1985-м Павла Сидорова тихо уволили с автобазы, и ни на какое приличное место брать не хотели. Но об этом прослышал начальник военной части, теперь уже капитан Худенко. Он помог Паше устроиться на трехмесячные курсы для участковых, после чего тот подал заявление в энское отделение.
Начальник отделения не особо хотел брать к себе парня с условным сроком (который он сам же ему и предложил), но, внезапно за него сразу с трех сторон вступились капитан Худенко, собственный подчиненный следователь Илья Бобов и, что совсем уж было удивительно, сам председатель горисполкома, Воротников Егор Кузьмич. Перед таким давлением Логинов устоять не смог, и Павел Сидоров стал работать участковым в Пролетарском районе.

Будущий участковый в Пролетарском районе, Сидоров Павел, родился в Энске в 1954 году. Его брат Семен, на 5 лет старше, еще со школы водился с плохими компаниями. А в 1973 году во время перестрелки с бандитами Семена взяла милиция. Он получил тогда 10 лет и уехал на зону. В Энске осталась жена, Малахова Любовь Павловна с маленькими детьми, Аленой и Владимиром (который родился уже после ареста отца). Семен после этого пропал, на письма вскоре перестал отвечать, и до 1989-го года никак не давал родственникам о себе знать. Через пару лет после того, как его посадили, Любовь Павловна добилась развода и вернула себе девичью фамилию.
Павел старался поддерживать Любовь Павловну с детьми, как мог, перебивался на разных работах. В 80-х он работал шофером полуторки на энской автобазе, нередко подрабатывая на стороне. Впрочем, тогда так все делали. Как-то весной 1985-го он получил очередной “левый” заказ на перевозку мяса из дальнего колхоза на энскую оптобазу. На въезде в город машину остановили с проверкой. Оказалось, что вместе с мясом там был очень ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед её разрушением, которые должны были вообще-то храниться в запасниках ДК. Дело оказалось нешуточное, менты из кожи вон лезли, пытаясь выйти на получателей ценного груза, но ничего у них не вышло. Вел дело начальник местного отделения, сам майор Логинов, который и допрашивал Пашку. Не очень опытного в таких делах парня быстро раскрутили на чистосердечное (со сдачей тех, кто грузил ему машину), и уже готовились отправитьна казенные харчи на все три положенных года, но внезапно Логинов сменил гнев на милость. На суде следствие запросило “всего лишь” год условно, с чем судья Клыкова Валентина Владимировна и согласилась.

Будущий участковый в Пролетарском районе, Сидоров Павел, родился в Энске в 1954 году. Его брат Семен, на 5 лет старше, еще со школы водился с плохими компаниями. А в 1973 году во время перестрелки с бандитами Семена взяла милиция. Он получил тогда 10 лет и уехал на зону. В Энске осталась жена, Малахова Любовь Павловна с маленькими детьми, Аленой и Владимиром (который родился уже после ареста отца). Семен после этого пропал, на письма вскоре перестал отвечать, и до 1989-го года никак не давал родственникам о себе знать. Через пару лет после того, как его посадили, Любовь Павловна добилась развода и вернула себе девичью фамилию.
Павел старался поддерживать Любовь Павловну с детьми, как мог, перебивался на разных работах. В 80-х он работал шофером полуторки на энской автобазе, нередко подрабатывая на стороне. Впрочем, тогда так все делали. Как-то весной 1985-го он получил очередной “левый” заказ на перевозку мяса из дальнего колхоза на энскую оптобазу. На въезде в город машину остановили с проверкой. Оказалось, что вместе с мясом там был очень ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед её разрушением, которые должны были вообще-то храниться в запасниках ДК. Дело оказалось нешуточное, менты из кожи вон лезли, пытаясь выйти на получателей ценного груза, но ничего у них не вышло. Вел дело начальник местного отделения, сам майор Логинов, который и допрашивал Пашку. Не очень опытного в таких делах парня быстро раскрутили на чистосердечное (со сдачей тех, кто грузил ему машину), и уже готовились отправитьна казенные харчи на все три положенных года, но внезапно Логинов сменил гнев на милость. На суде следствие запросило “всего лишь” год условно, с чем судья Клыкова Валентина Владимировна и согласилась.
В 1972-м году срочник Сидоров Павел служил в Днепропетровске под началом молодого лейтенанта, Худенко Захара Борисовича. В конце июня их взвод, вместе с другими частями, срочно направили в Днепродзержинск для подавления беспорядков, спровоцированных антисоветскими элементами. Когда они прибыли, их поставили в оцепление вокруг площади, на которой, и правда, беспокойно шумела толпа молодежи. Многие были навеселе, крики, угрозы. На какой-то момент в их сторону полетели бутылки и булыжники. Лейтенант Худенко упал с окровавленной головой. Пьяная молодежь тут же попыталась прорвать оцепление, и Захару Борисовичу пришлось бы несладко, если бы его не выдернул буквально в последний момент стоявший рядом рядовой Сидоров. Остальные ребята не сплоховали, дали залп. Хотя снаряды были холостыми, но хулиганы испугались и остановили, оцепление удалось восстановить. Ближе к ночи страсти подостыли, толпу разогнали по домам, а их часть вернули в место постоянной дислокации. Лейтенант Худенко отделался ссадиной на лбу и легким сотрясением мозга. Конечно, он запомнил, кто его тогда вытащил буквально уже из-под ног толпы и спас от куда более серьезных проблем со здоровьем.
После суда в 1985-м Павла Сидорова тихо уволили с автобазы, и ни на какое приличное место брать не хотели. Но об этом прослышал начальник военной части, теперь уже капитан Худенко. Он помог Паше устроиться на трехмесячные курсы для участковых, после чего тот подал заявление в энское отделение.
Начальник отделения не особо хотел брать к себе парня с условным сроком (который он сам же ему и предложил), но, внезапно за него сразу с трех сторон вступились капитан Худенко, собственный подчиненный следователь Илья Бобов и, что совсем уж было удивительно, сам председатель горисполкома, Воротников Егор Кузьмич. Перед таким давлением Логинов устоять не смог, и Павел Сидоров стал работать участковым в Пролетарском районе.
Когда капитан Худенко решил помочь водителю того самого грузовика, везшего иконы, Павлу Сидорову, он рассказал об истории 1972-го года этом своей любовнице, адвокату Мыскиной Олесе и спросил ее совета. Та прониклась и пообещала помочь.

Будущий участковый в Пролетарском районе, Сидоров Павел, родился в Энске в 1954 году. Его брат Семен, на 5 лет старше, еще со школы водился с плохими компаниями. А в 1973 году во время перестрелки с бандитами Семена взяла милиция. Он получил тогда 10 лет и уехал на зону. В Энске осталась жена, Малахова Любовь Павловна с маленькими детьми, Аленой и Владимиром (который родился уже после ареста отца). Семен после этого пропал, на письма вскоре перестал отвечать, и до 1989-го года никак не давал родственникам о себе знать. Через пару лет после того, как его посадили, Любовь Павловна добилась развода и вернула себе девичью фамилию.
Павел старался поддерживать Любовь Павловну с детьми, как мог, перебивался на разных работах. В 80-х он работал шофером полуторки на энской автобазе, нередко подрабатывая на стороне. Впрочем, тогда так все делали. Как-то весной 1985-го он получил очередной “левый” заказ на перевозку мяса из дальнего колхоза на энскую оптобазу. На въезде в город машину остановили с проверкой. Оказалось, что вместе с мясом там был очень ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед её разрушением, которые должны были вообще-то храниться в запасниках ДК. Дело оказалось нешуточное, менты из кожи вон лезли, пытаясь выйти на получателей ценного груза, но ничего у них не вышло. Вел дело начальник местного отделения, сам майор Логинов, который и допрашивал Пашку. Не очень опытного в таких делах парня быстро раскрутили на чистосердечное (со сдачей тех, кто грузил ему машину), и уже готовились отправитьна казенные харчи на все три положенных года, но внезапно Логинов сменил гнев на милость. На суде следствие запросило “всего лишь” год условно, с чем судья Клыкова Валентина Владимировна и согласилась.
После суда в 1985-м Павла Сидорова тихо уволили с автобазы, и ни на какое приличное место брать не хотели. Но об этом прослышал начальник военной части, теперь уже капитан Худенко. Он помог Паше устроиться на трехмесячные курсы для участковых, после чего тот подал заявление в энское отделение.
Начальник отделения не особо хотел брать к себе парня с условным сроком (который он сам же ему и предложил), но, внезапно за него сразу с трех сторон вступились капитан Худенко, собственный подчиненный следователь Илья Бобов и, что совсем уж было удивительно, сам председатель горисполкома, Воротников Егор Кузьмич. Перед таким давлением Логинов устоять не смог, и Павел Сидоров стал работать участковым в Пролетарском районе.
Адвокат Мыскина Олеся и секретарша мэрии, Бобова Елизавета дружили с давних пор. Когда Мыскина попросила подругу о помощи с трудоустройством практически “невинно осужденного” Павла Сидорова, та, узнав все подробности, согласилась задействовать свои связи.
огда в 1985-м году Павел Сидоров, осужденный на год условно, прошел ускоренные курсы и попробовал устроиться в энскую милицию участковым, начальник милиции майор Логинов очень не хотел его к себе брать.
Однако его историей очень прониклась секретарша мэрии, Бобова Елизавета. Она все уши прожужжала своему начальнику, мэру, так и мужу, следователю Илье Алексеевичу про то, какой Павел хороший парень, случайно оступился, но ведь с кем не бывает, и вот надо теперь ему помочь и поддержать… Мэр и муж согласились помочь и, каждый со своей стороны, поговорили с товарищем майором.

Будущий участковый в Пролетарском районе, Сидоров Павел, родился в Энске в 1954 году. Его брат Семен, на 5 лет старше, еще со школы водился с плохими компаниями. А в 1973 году во время перестрелки с бандитами Семена взяла милиция. Он получил тогда 10 лет и уехал на зону. В Энске осталась жена, Малахова Любовь Павловна с маленькими детьми, Аленой и Владимиром (который родился уже после ареста отца). Семен после этого пропал, на письма вскоре перестал отвечать, и до 1989-го года никак не давал родственникам о себе знать. Через пару лет после того, как его посадили, Любовь Павловна добилась развода и вернула себе девичью фамилию.
Павел старался поддерживать Любовь Павловну с детьми, как мог, перебивался на разных работах. В 80-х он работал шофером полуторки на энской автобазе, нередко подрабатывая на стороне. Впрочем, тогда так все делали. Как-то весной 1985-го он получил очередной “левый” заказ на перевозку мяса из дальнего колхоза на энскую оптобазу. На въезде в город машину остановили с проверкой. Оказалось, что вместе с мясом там был очень ценные древние иконы, спасенные из местной церкви перед её разрушением, которые должны были вообще-то храниться в запасниках ДК. Дело оказалось нешуточное, менты из кожи вон лезли, пытаясь выйти на получателей ценного груза, но ничего у них не вышло. Вел дело начальник местного отделения, сам майор Логинов, который и допрашивал Пашку. Не очень опытного в таких делах парня быстро раскрутили на чистосердечное (со сдачей тех, кто грузил ему машину), и уже готовились отправитьна казенные харчи на все три положенных года, но внезапно Логинов сменил гнев на милость. На суде следствие запросило “всего лишь” год условно, с чем судья Клыкова Валентина Владимировна и согласилась.
После суда в 1985-м Павла Сидорова тихо уволили с автобазы, и ни на какое приличное место брать не хотели. Но об этом прослышал начальник военной части, теперь уже капитан Худенко. Он помог Паше устроиться на трехмесячные курсы для участковых, после чего тот подал заявление в энское отделение.
Начальник отделения не особо хотел брать к себе парня с условным сроком (который он сам же ему и предложил), но, внезапно за него сразу с трех сторон вступились капитан Худенко, собственный подчиненный следователь Илья Бобов и, что совсем уж было удивительно, сам председатель горисполкома, Воротников Егор Кузьмич. Перед таким давлением Логинов устоять не смог, и Павел Сидоров стал работать участковым в Пролетарском районе.
Когда в 1985-м году Павел Сидоров, осужденный на год условно, прошел ускоренные курсы и попробовал устроиться в энскую милицию участковым, начальник милиции майор Логинов очень не хотел его к себе брать.
Однако его историей очень прониклась секретарша мэрии, Бобова Елизавета. Она все уши прожужжала своему начальнику, мэру, так и мужу, следователю Илье Алексеевичу про то, какой Павел хороший парень, случайно оступился, но ведь с кем не бывает, и вот надо теперь ему помочь и поддержать… Мэр и муж согласились помочь и, каждый со своей стороны, поговорили с товарищем майором.

Общегородские новости:

В 1985-м году энская милиция раскрыла громкое преступление о хищении древних икон из запасников ДК преступной бандой, базирующейся на общегородской оптовой базе. Вскрывшиеся в процессе следствия обстоятельства привели к тому, что дальнейшее функционирование столь громоздкого, непрозрачного и сложного для эффективного контроля городскими властями объекта было признано нецелесообразным. В связи с этим горисполком принял решение о сносе оптовой базы и строительстве на ее месте нового комплекса современных и эффективных в новых условиях государственного хозяйствования предприятий.

Пару недель назад Гертруда Логинова жаловалась своему собрату по вере, Григорию Сагайдачному , на то, какой ее муж Федот, начальник милиции, безнадежный безбожник. И тут даже постройка церкви не поможет. Григорий утешал ее, призывал смириться. Обнимал, успокаивающе поглаживал. Поцеловал в лоб, потом поцелуями стал осушать слезы на лице…. И в какой-то момент их губы встретились. Поцелуем дело не ограничилось. Гриша и Герта (как он нежно называл ее) сплелись в объятиях. Мысли у обоих заволокло, как туманом, остались только внезапно нахлынувшие чувства. Когда час спустя они очнулись, то поняли, что у них все уже было. Стыд, нежность, раскаяние, влечение, отвращение… Все перемешалось в головах уже не очень молодых Гриши и Герты. Смущенные, они привели себя в приличный вид и разошлись. После этого до сегодняшнего дня они не оставались наедине (и, кажется, даже специально старались избежать этого).