Общегородские новости:

Года полтора назад в энскую больницу попала какая-то пожилая тетка, у которой начисто отшибло память. Ее там подлечили-подлатали, с одной стороны таблеточками, с другой - внимательным уходом, более-менее вернули если не память, то душевное равновесие и адекватность. Говорила внятно, рассуждала здраво, но вот о прошлом своем - кто есть и откуда родом - начисто все отшибло, да и документов никаких. Долго искала милиция, посылала запросы, сверяла архивы, картотеки, вопросы разные задавали, но так ничего и не выяснили. При этом во всем, что не касалось именно ее прошлого, была она вполне нормальной.
В конце концов даже сами врачи попросили у милиции сделать ей новые документы и позволить жить спокойно. В науке известны такие случаи, когда избирательная амнезия не лечится. В милиции вздохнули, поворчали, но пошли навстречу. И после кратких обязательных курсов, направление на которые подписал главврач, взяли Иванову Марию Ивановну работать санитаркой в той самой больнице.
Какое-то время санитарка Иванова просто старательно делала свое дело. А где-то с год назад пошла про нее молва, что есть у Марии Ивановны силы таинственные и знания тайные. И кто к ней в большой нужде придет за помощью, то заговором ли, гаданием или травкой какой лесной сокровенной поможет тому.

Алла Воротникова (жена мэра) и врач-терапевт Люба Малахова подруги с давних времен. Алла по любому чиху к подруге бежит, они могут часами (ну, если у Аллы репетиций в театре нет) косточки всем в Энске перемывать. Когда мэр пару месяцев назад нанял молодую секретаршу, Лену Горчакову, Алла сразу ее невзлюбила и побежала к Любе жаловаться. Та, конечно, всегда рада поддержать подругу. Посовещавшись, сошлись они на том, что новенькая - выскочка, слишком она нагло себя ведет. То есть, папаша ее, может, и ничего (врач-психиатр в больнице), а вот от мамки-журналистки, которая на радио работает, вот от той всего можно ожидать. Ну и яблоко от яблони недалеко падает. Так что эта молодая, да борзая секретарша Леночка Егора Кузьмича то ли уже соблазнила, то ли собирается это сделать в ближайшее время, иначе и быть не может!
Когда Алла Марковна (жена мэра) в начале декабря случайно подслушала, что новая секретарша мужа Горчакова Лена на пару с преподшей из ПТУ Кулаковой Клеопатрой планируют открыть кооператив эзотерических услуг, то поспешила попросить судью Клыкову помешать этому. Валентина Владимировна, конечно, согласилась, прекрасно понимая, что, когда ей что-то будет надо от мэра, Алла поможет. В середине декабря к судье и правда пришли за подписью, но Клыкова в разрешении на открытие нового кооператива “Лео и Клео” отказала, предложив сначала легально оформить для этого помещение.
У жены мэра Аллы Воротниковой и у терапевта Любы Малаховой общая беда: их дети совсем от рук отбились. Сошлись с какими-то хулиганами, время от времени с синяками приходят, пиво пьют немеряно. А у Малаховой к тому же сын и сестра с весны последней, как кошка с собакой, живут. Вечно грызутся, чуть отвернешься - уже и драться начинают! Алена, старшая, кажется себя вообще уже девочкой не считает, платьев не носит, все время в джинсах этих да свитерах каких-то, мешком висящих. Ну и огрызается почище брата. А брат-то, брат! Постоянно в дебильниках этих на ушах ходит, и где только раздобыл, а в них сплошной ор и рев, не разобрать ничего вообще! И Ванька, сын мэра, такой же, вторит Алла. Этот шум в ушах мозги совсем отбивает, скоро последние потеряют, и тогда мальчишки в психушку загремят!
Чего только не пробовали делать мамы со своими детьми! И увещевали, и гостинцы сулили, и грозили, и запирать пытались. Но ничего не помогало, чем старше дети становились, тем больше вразнос шли.
Как последнее средство, предложила Люба подруге к ведьме Ивановой, которая у них в больничке санитаркой работает, с этой бедой сходить, хуже-то уже не будет. Алла подумала немного, и согласилась. 19 декабря, за неделю до игры, пришли дамы к Марии Ивановне на поклон. Та выслушала их, повыспрашивала подробности, головой так покачала, но обещала беде помочь. Поставила их на колени, поводила руками, заговор прочитала и выдала три пакетика с сушеной и молотой травкой, по числу детей. Надо было те пакетики им в питье подсыпать, тогда станут они поспокойнее, да посговорчивее.
Алла и Люба за помощь спасибо сказали, пакетики взяли и пошли. По дороге Алла прям сомневалась, что путное что из этого выйдет, но решили все же попробовать, терять уже нечего. Подсыпали травки в чай, Алла своему Ване, Люба - Алене и Володе. Каково же было их удивление, когда это и правда помогло. Ну, может, и не совсем послушными стали, но дома появлялись сильно чаще, наушники не надевали, да и вообще музыки этой дома больше не звучало!

Алла Воротникова (жена мэра) и врач-терапевт Люба Малахова подруги с давних времен. Алла по любому чиху к подруге бежит, они могут часами (ну, если у Аллы репетиций в театре нет) косточки всем в Энске перемывать. Когда мэр пару месяцев назад нанял молодую секретаршу, Лену Горчакову, Алла сразу ее невзлюбила и побежала к Любе жаловаться. Та, конечно, всегда рада поддержать подругу. Посовещавшись, сошлись они на том, что новенькая - выскочка, слишком она нагло себя ведет. То есть, папаша ее, может, и ничего (врач-психиатр в больнице), а вот от мамки-журналистки, которая на радио работает, вот от той всего можно ожидать. Ну и яблоко от яблони недалеко падает. Так что эта молодая, да борзая секретарша Леночка Егора Кузьмича то ли уже соблазнила, то ли собирается это сделать в ближайшее время, иначе и быть не может!
Когда Алла Марковна (жена мэра) в начале декабря случайно подслушала, что новая секретарша мужа Горчакова Лена на пару с преподшей из ПТУ Кулаковой Клеопатрой планируют открыть кооператив эзотерических услуг, то поспешила попросить судью Клыкову помешать этому. Валентина Владимировна, конечно, согласилась, прекрасно понимая, что, когда ей что-то будет надо от мэра, Алла поможет. В середине декабря к судье и правда пришли за подписью, но Клыкова в разрешении на открытие нового кооператива “Лео и Клео” отказала, предложив сначала легально оформить для этого помещение.
У жены мэра Аллы Воротниковой и у терапевта Любы Малаховой общая беда: их дети совсем от рук отбились. Сошлись с какими-то хулиганами, время от времени с синяками приходят, пиво пьют немеряно. А у Малаховой к тому же сын и сестра с весны последней, как кошка с собакой, живут. Вечно грызутся, чуть отвернешься - уже и драться начинают! Алена, старшая, кажется себя вообще уже девочкой не считает, платьев не носит, все время в джинсах этих да свитерах каких-то, мешком висящих. Ну и огрызается почище брата. А брат-то, брат! Постоянно в дебильниках этих на ушах ходит, и где только раздобыл, а в них сплошной ор и рев, не разобрать ничего вообще! И Ванька, сын мэра, такой же, вторит Алла. Этот шум в ушах мозги совсем отбивает, скоро последние потеряют, и тогда мальчишки в психушку загремят!
Чего только не пробовали делать мамы со своими детьми! И увещевали, и гостинцы сулили, и грозили, и запирать пытались. Но ничего не помогало, чем старше дети становились, тем больше вразнос шли.
Как последнее средство, предложила Люба подруге к ведьме Ивановой, которая у них в больничке санитаркой работает, с этой бедой сходить, хуже-то уже не будет. Алла подумала немного, и согласилась. 19 декабря, за неделю до игры, пришли дамы к Марии Ивановне на поклон. Та выслушала их, повыспрашивала подробности, головой так покачала, но обещала беде помочь. Поставила их на колени, поводила руками, заговор прочитала и выдала три пакетика с сушеной и молотой травкой, по числу детей. Надо было те пакетики им в питье подсыпать, тогда станут они поспокойнее, да посговорчивее.
Алла и Люба за помощь спасибо сказали, пакетики взяли и пошли. По дороге Алла прям сомневалась, что путное что из этого выйдет, но решили все же попробовать, терять уже нечего. Подсыпали травки в чай, Алла своему Ване, Люба - Алене и Володе. Каково же было их удивление, когда это и правда помогло. Ну, может, и не совсем послушными стали, но дома появлялись сильно чаще, наушники не надевали, да и вообще музыки этой дома больше не звучало!

Когда Алла Марковна (жена мэра) в начале декабря случайно подслушала, что новая секретарша мужа Горчакова Лена на пару с преподшей из ПТУ Кулаковой Клеопатрой планируют открыть кооператив эзотерических услуг, то поспешила попросить судью Клыкову помешать этому. Валентина Владимировна, конечно, согласилась, прекрасно понимая, что, когда ей что-то будет надо от мэра, Алла поможет. В середине декабря к судье и правда пришли за подписью, но Клыкова в разрешении на открытие нового кооператива “Лео и Клео” отказала, предложив сначала легально оформить для этого помещение.

У жены мэра Аллы Воротниковой и у терапевта Любы Малаховой общая беда: их дети совсем от рук отбились. Сошлись с какими-то хулиганами, время от времени с синяками приходят, пиво пьют немеряно. А у Малаховой к тому же сын и сестра с весны последней, как кошка с собакой, живут. Вечно грызутся, чуть отвернешься - уже и драться начинают! Алена, старшая, кажется себя вообще уже девочкой не считает, платьев не носит, все время в джинсах этих да свитерах каких-то, мешком висящих. Ну и огрызается почище брата. А брат-то, брат! Постоянно в дебильниках этих на ушах ходит, и где только раздобыл, а в них сплошной ор и рев, не разобрать ничего вообще! И Ванька, сын мэра, такой же, вторит Алла. Этот шум в ушах мозги совсем отбивает, скоро последние потеряют, и тогда мальчишки в психушку загремят!
Чего только не пробовали делать мамы со своими детьми! И увещевали, и гостинцы сулили, и грозили, и запирать пытались. Но ничего не помогало, чем старше дети становились, тем больше вразнос шли.
Как последнее средство, предложила Люба подруге к ведьме Ивановой, которая у них в больничке санитаркой работает, с этой бедой сходить, хуже-то уже не будет. Алла подумала немного, и согласилась. 19 декабря, за неделю до игры, пришли дамы к Марии Ивановне на поклон. Та выслушала их, повыспрашивала подробности, головой так покачала, но обещала беде помочь. Поставила их на колени, поводила руками, заговор прочитала и выдала три пакетика с сушеной и молотой травкой, по числу детей. Надо было те пакетики им в питье подсыпать, тогда станут они поспокойнее, да посговорчивее.
Алла и Люба за помощь спасибо сказали, пакетики взяли и пошли. По дороге Алла прям сомневалась, что путное что из этого выйдет, но решили все же попробовать, терять уже нечего. Подсыпали травки в чай, Алла своему Ване, Люба - Алене и Володе. Каково же было их удивление, когда это и правда помогло. Ну, может, и не совсем послушными стали, но дома появлялись сильно чаще, наушники не надевали, да и вообще музыки этой дома больше не звучало!

Вообще, надо сказать, к ванькиным увлечениям всякими роком-панком и прочей лабудой Егор Кузьмич относился снисходительно. Считал, что сыну просто надо перебеситься, еще годик-другой - и за ум возьмется. То есть, дома, конечно, жене поддакивал, когда та на сына ругалась, но за ее спиной мог и подмигнуть, и еще как-то намеком подбодрить.
Но недавно, когда 19 декабря, за неделю до игры, вызвал мэр Егор Кузьмич сына Ваню к себе в кабинет, тот с порога по суровому отцовскому взгляду понял, что дело серьезное. Папа напомнил сыну, что 26 декабря у него будет юбилей, и потребовал, чтобы до этого времени в городе было спокойно и тихо. Мэр потребовал от сына, чтобы тот в ближайшие дни отказался совсем дома и в любых других местах, где его могут увидеть приличные люди, от наушников и этого своего музона; отказался от пива и чего покрепче; вел себя тихо, матери не хамил; вообще, дома чтобы появлялся почаще, а с друзьями своими встречался пореже.
Вот если сын эту ПРОСЬБУ уважит, неделю продержится, то тогда пусть просит у отца, что хочет. В разумных (весьма широких) пределах Егор Кузьмич ответную просьбу сына тогда исполнит. Ваня сказал, что все понял и постарается донести до своих требования отца. Правда, в городе есть еще пролетарские, вот за них он не отвечает…

Вообще, надо сказать, к Ванькиным увлечениям всякими роком-панком и прочей лабудой Егор Кузьмич относился снисходительно. Считал, что сыну просто надо перебеситься, еще годик-другой - и за ум возьмется. То есть, дома, конечно, жене поддакивал, когда та на сына ругалась, но за ее спиной мог и подмигнуть, и еще как-то намеком подбодрить.
Но недавно, когда 19 декабря, за неделю до игры, вызвал мэр Егор Кузьмич сына Ваню к себе в кабинет, тот с порога по суровому отцовскому взгляду понял, что дело серьезное. Папа напомнил сыну, что 26 декабря у него будет юбилей, и потребовал, чтобы до этого времени в городе было спокойно и тихо. Мэр потребовал от сына, чтобы тот в ближайшие дни отказался совсем дома и в любых других местах, где его могут увидеть приличные люди, от наушников и этого своего музона; отказался от пива и чего покрепче; вел себя тихо, матери не хамил; вообще, дома чтобы появлялся почаще, а с друзьями своими встречался пореже.
Вот если сын эту ПРОСЬБУ уважит, неделю продержится, то тогда пусть просит у отца, что хочет. В разумных (весьма широких) пределах Егор Кузьмич ответную просьбу сына тогда исполнит. Ваня сказал, что все понял и постарается донести до своих требования отца. Правда, в городе есть еще пролетарские, вот за них он не отвечает…
Вечером 19 декабря неформалы собрались, как часто бывало, у себя на базе в гастрономе. Мажор передал им свой разговор с отцом и предложил уважить просьбу мэра вести себя до юбилея тише воды, ниже травы. Ну а после можно будет отыграться, да и с мэра спросить что-нибудь стоящее. Ваня уверял, что Егор Кузьмич был предельно серьезен, и слов на ветер не бросал. Неформалы поспорили немного, но в итоге согласились.
Дальше всю неделю в подсобке было тихо, а на улицах Гагаринского района - спокойно. Многие вслед за Иваном сняли наушники. Байкер и Рокстар первые подали пример. Не согласна осталась только Анка, вот он своим привычкам за эту неделю не изменила.

Последний косяк Алена скурила уже дней 10 как, и оказался он особенный. Накатила тогда на Аленку какая-то грусть и меланхолия, предчувствие чего-то смутного и странного. Она как-то поутихала, дома на мать и дядю огрызаться перестала, и даже пиво не пила. Ну, какое-то время, в последние пару дней уже начало, впрочем, поотпускать.