#Все в ДК знают это
Исаак Кронштейн приехал в Энск около 17 лет назад, будучи назначен из области заведующим Энского дома культуры. Он явно поссорился с кем-то из бывшего начальства, ведь раньше работал в научных археологических экспедициях, а теперь осел в глубинке. Исаак умело договаривается с администрациями всех уровней, поддерживает ДК в рабочем состоянии, да и о себе не забывает, живет не бедно. За глаза его многие называют “ушлым жидом”.

Особенно не любит Кронштейна заведующий краеведческим кружком ДК, Патрикеев Илья Степанович. Он любит рассказывать о том, что евреи Христа продали, и нечего им делать на русской православной земле. Исаак, с его точки зрения, все делает не так: и средств на ремонт не выделяет, и закупку новых экспонатов для кружка не заказывает, и вообще наверняка только и ждет удобного момента, чтобы распродать всю ту культуру, какая еще в Энске осталась.

Несколько лет назад Кронштейн организовал в ДК музыкальный кружок и взял его руководителем Анатолия Зайцева, ветерана Афганистана. Но, впрочем, кружок этот довольно странный: ни один из сотрудников ДК ни разу не слышал звуков музыки из кабинета Зайцева, хотя запись туда всегда закрыта в связи с отсутствием свободных мест.

15 лет назад заведующая ПТУ Патрикеева Людмила Степановна как-то попросила своего большого друга, заведующего ДК, Кронштейна Исаака Давидовича, помочь с трудоустройством своего непутевого младшего брата брата, Ильи Патрикеева. Тот после армии никак не мог найти свое место в жизни. Кронштейн согласился помочь хорошей знакомой и организовал для Патрикеева новый краеведческий кружок, в котором Илья стал заведующим. Зарплата небольшая, но и работа не пыльная. Делать почти ничего не надо, только проводить раз в полгода экскурсии для школьников. Илья многие годы скучал и тяготился, но потом увлекся, начал рыться в библиотеке и архивах, и теперь горит идеей возрождения Энского казачества.

Николай Потапов отучился в Воронеже и вернулся в Энск, чтобы иметь простор для воплощения своих творческих идей (в городе-то сложно локтями толкаться). Но администрация заставила его заниматься театральным кружком для школьников, ставить с ними “Двенадцать месяцев” и прочие детские спектакли, а взамен ему позволили создать театр самодеятельности для взрослых. С ними Потапов замахивался даже на Вильяма нашего Шекспира. Хотя Кронштейн выделил ему какое-то финансирование, все же половина костюмов и реквизита (точнее, материалы для них) закупались с зарплаты Николая (сам режиссер в результате постоянно сидел на воде и макаронах).

Около 4 лет назад Алла Воротникова, жена мэра, вдруг заинтересовалась искусством. Ее дочка Света все детство дружила с Ефимом Мигери, тогда еще сыном председателя колхоза, и продолжала переписываться с ним, когда он уехал поступать на театральный. Так что возможно, именно влиянием дочери, очарованной письмами Ефима, объясняется внезапная тяга Аллы к искусству. Она объявила мужу и той части мира, что готова была слушать, что ей надоело быть домохозяйкой, дети уже выросли, пора и для души что-то сделать! Разумеется, одного ее пожелания было достаточно, чтобы Аллу назначили новым режиссером самодеятельного театра. У нее были амбициозные планы: авангардные постановки, новейшие пьесы (по ее просьбе Ефим Мигери присылал какие-то книжки). При новых порядках старый состав театра потерял интерес и разбежался, зато сразу появились деньги, чтобы обеспечить все потребности театра. Только Потапову идти было некуда, так что он пытается найти с Воротниковой общий язык. Алла Николая терпит и не выгоняет, хоть он ее и критикует. Она понимает, что без его организаторского опыта работать в этом творческом хаосе будет сложно.

Света Воротникова, недавно умершая дочка мэра, тоже участвовала в репетициях чтобы поддержать маму, хотя и без большого энтузиазма. Вскоре к обновленному театру присоединился участковый Павел Сидоров. Никто не ожидал от него интереса к таким материям, но Павел выказал недюжинную начитанность и предложил помощь с написанием сценариев. И хотя у многих работников ДК Сидоров вызывает подозрения (даром что устроился участковым благодаря связям, в Энске еще не забыли, что его за кражу с оптобазы хотели посадить на год), с Воротниковой Аллой они легко сработались.

Совсем недавно еще вернулся в Энск “столичная звезда” Ефим Мигери и предложил свое участие в самодеятельности, чтобы “не растратить навык”.

Кронштейн сильно невзлюбил Аллу Воротникову за бесцеремонность, когда она стала заправлять театром на вверенной ему территории ДК. Его никто даже не спросил, только поставили в известность! К тому же, деньги на театр по линии культуры стали выделять теперь отдельной строкой, а не как раньше, через кассу ДК (к которой, кажется, Исаак относится как к своей личной). Но Кронштейн старается делать хорошую мину при плохой игре.

Около 4 лет назад Алла Воротникова, жена мэра, вдруг заинтересовалась искусством. Ее дочка Света все детство дружила с Ефимом Мигери, тогда еще сыном председателя колхоза, и продолжала переписываться с ним, когда он уехал поступать на театральный. Так что возможно, именно влиянием дочери, очарованной письмами Ефима, объясняется внезапная тяга Аллы к искусству. Она объявила мужу и той части мира, что готова была слушать, что ей надоело быть домохозяйкой, дети уже выросли, пора и для души что-то сделать! Разумеется, одного ее пожелания было достаточно, чтобы Аллу назначили новым режиссером самодеятельного театра. У нее были амбициозные планы: авангардные постановки, новейшие пьесы (по ее просьбе Ефим Мигери присылал какие-то книжки). При новых порядках старый состав театра потерял интерес и разбежался, зато сразу появились деньги, чтобы обеспечить все потребности театра. Только Потапову идти было некуда, так что он пытается найти с Воротниковой общий язык. Алла Николая терпит и не выгоняет, хоть он ее и критикует. Она понимает, что без его организаторского опыта работать в этом творческом хаосе будет сложно.
Конечно, с тех пор, как Алла, жена мэра, 4 года назад стала режиссером театра, деньги на него по линии культуры стали выделять отдельной строкой, а не как раньше, через кассу ДК.

С тех пор, как Алла, жена мэра, 4 года назад стала режиссером театра, деньги на него по линии культуры стали выделять отдельной строкой, а не как раньше, через кассу ДК.

На зоне Авторитет наслушался историй про поимку ученого Кронштейна, раскопавшего в 72-м в Египте древнее золото. Он продал часть сокровищ серьезным людям (разумеется, незаконно), а когда его поймали, их всех сдал и отделался условным сроком. Один из них, Дуло, сидел как раз на той же зоне, и клялся, что когда выйдет, разыщет “эту крысу”. Приехав в Энск, Авторитет решил, что ему выгоднее держать Исаака на крючке, чем сдать его вчерашнему сокамернику.

Семен Сидоров навестил в 86-м году Кронштейна и рассказал, что прекрасно знает о том, что тот когда-то сдал своих покупателей египетского золота, чтобы не сесть в тюрьму. Среди тех покупателей были и близкие друзья Зайцева, и тот очень заинтересуется тем, кто их сдал… Исаак быстро все понял и устроил Зайцева на работу.

Анатолий Зайцев до сноса оптовой базы в 1986 году работал там завхозом, затем пришел к заведующему ДК Исааку Кронштейну и попросил устроить ему официальную занятость. Но на работу ходить не буду, зарплату можешь с зарплатой делайте, что хотите. Кронштейн поколебался, и согласился.

Семен Сидоров навестил в 86-м году Кронштейна и рассказал, что прекрасно знает о том, что тот когда-то сдал своих покупателей египетского золота, чтобы не сесть в тюрьму. Среди тех покупателей были и близкие друзья Зайцева, и тот очень заинтересуется тем, кто их сдал… Исаак быстро все понял и устроил Зайцева на работу.

Анатолий Зайцев до сноса оптовой базы в 1986 году работал там завхозом, а затем пришел к заведующему ДК Исааку Кронштейну и попросил устроить ему официальную занятость. Но на работу ходить не буду, зарплату можешь с зарплатой делайте, что хотите. Кронштейн поколебался, и согласился.

Анатолий Зайцев до сноса оптовой базы в 1986 году работал там завхозом, а затем пришел к заведующему ДК Исааку Кронштейну и попросил устроить ему официальную занятость. Но на работу ходить не буду, зарплату можешь с зарплатой делайте, что хотите. Кронштейн поколебался, и согласился.