Ключевая фраза: «Я не маг и не святой. Я просто верю, что удачу можно притянуть. И я знаю, как это сделать».
Литературная вводная
В мастерской Рудольфо всегда царил упорядоченный хаос. Шестерёнки, медная проволока, магниты разных размеров, банки с алхимическими составами и чертежи, покрытые записями на полях, заполняли каждый свободный угол. Сам хозяин, перепачканный маслом и сажей, склонялся над очередным устройством, бормоча под нос о «резонансе положительных флюидов» и «компенсации отрицательной удачи». Соседи считали его безобидным чудаком. Заказчики — полезным мастером, способным починить всё, от замка до протеза. И никто не догадывался, что этот тихий механик с вечно удивлёнными глазами верит в то, что способен изменить мир.
Рудольфо родился в семье ремесленника и с детства знал, что его призвание — механизмы. Он изучал алхимию и натурфилософию, но академических успехов не добился — слишком странными казались профессорам его идеи о том, что металл помнит прикосновение мастера, а правильно собранное устройство способно притягивать удачу. Он ушёл на вольные хлеба и работал везде, где нужны были его золотые руки. Сначала его изобретения были безобидными безделушками — «ловцами счастья», как он их называл. Но постепенно навык рос. Он начал замечать закономерности. Понял, что нашествие эпидемии — это проявление «отрицательной удачи», а его аппараты способны её нейтрализовать или даже повернуть вспять.
Пока мир молился Богу или проклинал Чуму, Рудольфо собирал свои устройства и верил, что однажды одно из них сработает. И тогда всё изменится.
А ещё была любовь. Запретная. Нелепая. Невозможная. Он сам до сих пор не понимал, как это случилось.
Она вошла в его мастерскую под вечер, когда он как раз заканчивал настройку очередного «резонатора удачи» — устройства, которое, по его теории, должно было притягивать положительные флюиды. Вошла — и воздух в комнате стал другим. Дочь бургомистра. Орнелла Висконти. Он узнал её сразу: весь город знал Железного Бургомистра в лицо, а её портрет видели даже те, кто никогда не бывал в административном квартале. Она попросила починить старый хирургический зажим — потёртый, видавший виды, явно памятный. Рудольфо взял его в руки, покрутил и сказал первое, что пришло в голову: «Металл помнит прикосновение мастера. Вещи, которые спасают жизни, накапливают позитивный заряд». Она рассмеялась. Он — нет. Потому что говорил абсолютно серьёзно.
Она стала приходить снова. Сначала — под предлогом новых поломок. Потом — просто так. Он показывал ей чертежи, она рассказывала о медицине, о Чуме, о странных снах, в которых кто-то зовёт её из-под земли. Рудольфо слушал и не смеялся. Он верил ей — так же, как верил в свои аппараты.
Он знал, чем это грозит. Бургомистр не потерпит, чтобы его дочь связывалась с безродным механиком, чьи изобретения пахнут серой и псевдонаукой. Узнает — уничтожит. Сотрёт в порошок. И Рудольфо прекрасно понимал, что никакой «резонатор удачи» его не спасёт. Но каждый раз, когда Орнелла переступала порог его мастерской, всё остальное переставало иметь значение. Она верила в него. Он верил в неё. И, может быть, именно этой веры было достаточно, чтобы продолжать.
Связи
Орнелла Висконти — его возлюбленная и его тайна. Единственный человек, который верит в него так же, как он верит в свои аппараты. Рудольфо готов на всё, чтобы защитить её.
Инженер Леонардо да Винченца — глава гильдии, настоящий гений. Рудольфо восхищается им, но не всегда понимает его сложные чертежи. Иногда они обмениваются идеями, и Леонардо, кажется, относится к нему снисходительно, но без насмешки.
Оружейница Беатриче ди Ферро — коллега по гильдии. Рудольфо не пытается за ней ухаживать, но иногда заходит к ней в кузницу за советами по металлу. Она ценит его золотые руки и не смеётся над его теориями — по крайней мере, в лицо.
Джованни «Корво» Бертолли — инженер из «Кровавых Псов». Рудольфо пересекался с ним пару раз и заметил, что Корво тоже не чужд странных идей. Возможно, они могли бы поработать вместе над чем-то, что объединит механику и военное дело.
Альвизе Бенедетти — главнокомандующий гарнизоном. Рудольфо не воин, но если городу понадобятся его устройства для обороны — он готов помочь. Альвизе пока не обращался к нему, но Рудольфо знает: когда начнётся осада, каждый инженер будет на вес золота.
Рыцарь Бернат де Кардона — арагонский учёный, ищущий артефакты. Бернат платит хорошо и не спорит с теорией «положительных флюидов».
Серафина делла Луна — астроном и предсказательница. Рудольфо хочет с ней поговорить о звёздах и о том, как небесные тела влияют на удачу. Она, кажется, не считает его идеи полной чушью.
Задачи на игру
1.Создавать устройства, притягивающие удачу. Пусть над ним смеются — он верит, что одно из его изобретений сработает и изменит всё.
2.Защитить Орнеллу. Скрывать их связь от бургомистра. Найти способ сделать их союз легитимным — или хотя бы безопасным.
3.Помочь городу. Если его устройства пригодятся для обороны, он готов работать на гарнизон. Не ради денег — ради будущего, в котором Орнелла сможет жить спокойно.
4.Найти применение своим теориям. Он верит, что «отрицательную удачу» Чумы можно нейтрализовать. Нужны только эксперименты, материалы и, возможно, помощь тех, кто понимает в науке больше него.
Ключевая фраза: «Звёзды не лгут. Я предсказала смерть Папы. Меня не послушали. Теперь он мёртв. Кто следующий?»
Литературная вводная
В башне над университетской библиотекой, где сквозняк шевелит пыльные занавеси, телескоп Серафины делла Луна смотрит в небо каждую ясную ночь. Днём она — уважаемый астроном, автор трактата о движении небесных сфер, исследователь, чьи расчёты признают даже скептики. Ночью она видит не просто звёзды, а линии судеб, переплетённые в огромном небесном узоре.
Ещё в детстве, глядя в отцовский телескоп, она заметила, что звёзды складываются в знаки, понятные только ей. Отец-астроном учил её математике, мать-математик — логике. Оба верили: мир познаваем.
Серафина гороскопы на основе движения светил, проверяет их статистикой, ищет закономерности. Её прогноз погоды спас уже три каравана. Её расчёты приливов используют портовые грузчики. Но все помнят другое.
Она предсказала смерть Папы. Её не послушали. Теперь он мёртв. И тень этого пророчества лежит на ней. Одни говорят, что она святая. Другие — что ведьма, накликавшая беду. Третьи — что просто удачливая гадалка. Кардинал Фарнезе после смерти понтифика пришёл к ней лично. Хотел знать своё будущее. Серафина посмотрела на звёзды и промолчала. Потому что правда, которую она увидела, могла стоить ей жизни.
Спустя пять дня после того, как весть о смерти Папы дошла до города, на пороге её башни появился кардинал Рамон де Паллас. Он не просил, не угрожал — он зачитал приказ, и каждое слово падало тяжелее надгробной плиты. Пророчество сбылось, Папа мёртв, и теперь церковь объявила её не просто прорицательницей, а колдуньей. «Ты сказала — он умрёт. Он умер. Звёзды не убивают, женщина. Убивают злые чары». Паллас был свиреп в своей вере: для него не существовало разницы между астрономическим расчётом и проклятием, сразившим понтифика. Серафина в его глазах уже стояла на хворосте. Сроку — до конца церковного трибунала, который вот-вот начнётся. И на этот раз ей не оправдаться наукой — потому что обвиняют её не в ошибке, а в убийстве.
Казалось, спасения нет. Но за день до того, как за ней должны были прийти, Серафина проходила через рыночную площадь и увидела толпу, окружившую Маддалену «Бабку Кровавую», которую город считал грешницей и убийцей. Злые языки кричали ей вслед проклятия, тыкали пальцами, требовали изгнания. А старуха стояла посреди этого ада с прямой спиной, сунула руку за пазуху и вытащила потрёпанный свиток с печатью. «Я исповедалась! — выкрикнула она громко, так, что голос перекрыл гомон толпы. — И Бог меня простил. Вот индульгенция. Кто вы такие, чтобы спорить с Церковью?» Люди затихли. Индульгенция была подлинной. Грешница, которую все считали обречённой, стояла оправданной перед лицом тех, кто вчера плевал ей под ноги.
Нужно узнать, кто исповедовал старуху. Быть может, этот же клирик сумеет выписать индульгенцию и для неё — или подскажет, как избежать трибунала. А если нет — что ж, Маддалена может знать и другой путь.
Связи
Поэт-сатирик Пьетро Аретино — временный библиотекарь, помогающий ей находить в книжном хаосе. Их союз — взаимовыгодный: он снабжает её материалами, она делится с ним идеями, от которых у церковников волосы встают дыбом.
Маэстро Энрико Морелли — глава гильдии картографов. Их интересы пересекаются: старые звёздные карты часто хранятся в тех же руинах, что и земные. Они обмениваются находками.
Профессор Оттавио Сальвиати — коллега, чьи эксперименты вызывают у неё смешанные чувства.
Алхимик Мария Сфорца — Серафина находит её сарказм забавным
Рудольфо «Магнит» — аппаратчик, чьи устройства, якобы притягивающие удачу, вызывают у неё профессиональный скепсис. Но она не отрицает: некоторые его механизмы работают на принципах, которые наука пока не может объяснить.
Кардинал Алессандро Фарнезе — хочет знать своё будущее. Серафина видит его, но молчит. Она нужна ему как предсказательница, но в любой момент может стать еретичкой.
Кардинал Рамон де Паллас — её главный враг. Объявил её колдуньей, виновной в смерти Папы. Трибунал — лишь вопрос времени.
Отец Сильвио делла Ровере — советник Фарнезе, который, по слухам, роется в старых рукописях.
Шивон Маклауд — верит в древних духов. Серафина и Шивон говорят на разных языках, но вдруг в ней она найдёт защиту от церкви?
Попрошайка Арден — она видела его однажды, и звёзды вокруг него словно замерцали иначе. Она не знает, что это значит, но чувствует: этот человек — не просто бродяга.
Задачи на игру
1.Делать научные предсказания. Гороскопы, прогнозы погоды, расчёты эпидемических волн. Доказывать университету, что астрономия — точная наука, а не колдовство.
2.Найти древние звёздные карты. Они могут подтвердить связь Чумы с движением светил и вывести на след лекарства — или истинной природы эпидемии.
3.Балансировать между фракциями. Бургомистр, кардинал, учёные — все хотят её пророчеств. Она должна решить, кому служить, и не продать душу.
4.Не попасть на костёр. Кардинал де Паллас уже объявил её еретичкой. Нужно найти защиту — возможно, через Фарнезе, Сильвио или даже язычников.
5.Спасти город — или хотя бы тех, кого можно спасти. Звёзды не лгут. Но иногда они дают выбор. Она должна найти этот выбор в узоре судеб и указать дорогу тем, кто готов слушать.
Ключевая фраза: «Оружие решает проблемы. Хорошее оружие — быстро. Я делаю хорошее оружие».
Литературная вводная
В кузнице Беатриче ди Ферро всегда было жарко. Огонь гудел в горне, молот бил по наковальне, и звон металла разносился по всей улице. Этот звук Беатриче любила больше всего — он заглушал и шёпот Чумы за стенами, и голоса тех, кто говорил, что женщине не место в гильдии оружейников. Она пришла сюда не спрашивать разрешения. Она пришла работать.
В мире, почти победившем чумных мертвецов, много стресса. А Беатриче не любит стресс. Отличное средство от стресса — оружие: оно решает многие проблемы, от устранения причины стресса в прямом смысле до того, что сам процесс механической работы успокаивает. Она увлеклась, стала мастерить не только оружие, но и вообще всё, что придётся. Изготовление нового — это то, что возрождает. Вот такая философия.
Она была единственной женщиной в гильдии, и это значило только одно: ей пришлось быть вдвое лучше мужчин. Они смеялись, когда она впервые взяла в руки молот. Теперь они приходят к ней с заказами. Её клинки не ломаются в бою, её арбалеты бьют точнее, а механизмы работают даже после того, как по ним проехалась телега. Беатриче не просто чинит — она создаёт. И мечтает создать нечто большее: оружие, способное переломить ход войны с Чумой. Не просто рубить мертвецов, а уничтожать заразу на корню.
Мануэль де Виланова — её лучший клиент. Его клинок, закалённый в святой воде, — её работа. Он попросил нечто более мощное, способное противостоять Тирану, и Беатриче уже думает над этим. Инженер Леонардо да Винченца, её учитель, гордится ею, но она чувствует: он что-то скрывает.
А ещё есть поэт Пьетро Аретино, который приударяет за ней, посвящает стихи и клянётся, что её молот заставляет его сердце биться чаще. Беатриче пока лишь закатывает глаза, но его внимание ей, кажется, не совсем неприятно. По крайней мере, она ещё не запустила в него гаечным ключом.
Странный сон:
Ночь. Темнота. Я стою в саду, которого нет. Вокруг меня — цветы. Белые калы. Две. Они не вянут, хотя земля под ними — пепел. Я хочу сорвать их, но стебли режут пальцы, и вместо сока из них сочится чернота. Чернила. Я слышу голос — мамин? Нет, старше. Древний. Он говорит: «Клинок для царя. Того, кто спит под горой. Того, кто был предан сыном. Того, кто ждёт».
Я поднимаю глаза. Передо мной — гробница. Не каменный склеп, а живое тело, укрытое толщей земли. Внутри что-то бьётся — медленно, редко, как сердце кита. Я знаю: там, внутри, спит он. И ему нужен клинок. Я не знаю, откуда я это знаю. Просто знаю.
Связи
Капитан Мануэль де Виланова — её лучший клиент. Его меч, закалённый в святой воде, — её работа. Теперь он просит нечто более мощное против Тирана.
Инженер Леонардо да Винченца — её учитель. Беатриче благодарна ему за науку.
Пьетро Аретино — поэт-сатирик, который за ней ухаживает. Беатриче пока не принимает его всерьёз, но и не гонит прочь.
Джованни «Корво» Бертолли — коллега-инженер, с которым они обмениваются идеями и деталями.
Аппаратчик Рудольфо «Магнит» — коллега по гильдии, создатель странных устройств, якобы притягивающих удачу. Беатриче не разделяет его теорий о «положительных флюидах», но ценит его золотые руки. Когда ей нужна тонкая работа с механизмами, а не грубая ковка, она идёт к нему. Рудольфо никогда не отказывает, а она платит ему деталями, которые он не может достать сам.
Задачи на игру
1.Создавать и совершенствовать оружие. Особенно то, что способно уничтожать нежить навсегда.
2.Искать древние чертежи и технологии. То, что найдено в руинах, может дать ключ к оружию против Чумы.
3.Работать с заказчиками, которые воюют с мертвецами. Армия, наёмники, охотники — всем нужно хорошее оружие.
4.Доказать, что женщина в гильдии — не случайность. Каждый её клинок — аргумент.
5.Помочь Мануэлю создать оружие против Тирана. Если эта тварь проснётся, обычные мечи не помогут.
6.Разобраться со странным сном. Может быть их еще кто-то видит?
#Глава гильдии – Инженер Леонардо да Винченца
Ключевая фраза: «Я не безумен. Я просто вижу то, чего не видят другие. И строю то, что они не могут даже вообразить».
Литературная вводная
В мастерской Леонардо пахло маслом, металлической стружкой и чем-то едким — возможно, остатками неудачного алхимического опыта. На верстаке теснились чертежи, детали, наполовину собранные механизмы и протезы — искусственные руки и ноги, способные вернуть человеку подобие утраченного. Леонардо редко спал. Он не мог остановиться: идеи приходили одна за другой, и каждая требовала воплощения.
Он не был безумцем, хоть многие так и считали. Он просто видел возможности там, где другие видели мусор. С детства, когда родители-инженеры учили его превращать старые металлические детали и обрезки ткани в полезные вещи, он понял: мир полон материалов, которым просто нужно найти правильное применение. Родителей не стало — Чума не пощадила и их, — но он продолжал их дело. И чем дальше, тем смелее становились его замыслы.
Теперь, когда землетрясение открыло перевал и в Барджелло хлынули экспедиции, Леонардо понял: настало его время. Все ищут артефакт. Все хотят оружие против Чумы. И он может его дать. Он уже прикидывает, как укрепить городские стены, чтобы они выдержали осаду мертвецов. Как создать механизмы, способные задержать орду у ворот. Как усовершенствовать оружие, чтобы оно било дальше, точнее, смертельнее. И, конечно, он думает о Тиране. Обычный клинок не остановит тварь, что спит в пещерах, но правильно сконструированная машина — возможно.
Альвизе Бенедетти, главнокомандующий гарнизоном, уже обратился к нему. Армии нужно оружие. Леонардо колебался: он хотел создавать, чтобы спасать, а не чтобы убивать. Но исследования требуют денег и железа. И если его механизмы помогут защитить город, разве это не благо? Он не отказывается. Пока не отказывается.
Но главная его мечта — протезы. Вернуть людям руки и ноги, отнятые Чумой и войной. Пусть и не настоящие, но работающие. Он уже создал несколько опытных образцов и проверяет их на добровольцах. Если получится — это изменит всё.
Сон пришёл к нему после трёх бессонных ночей, когда он задремал прямо за верстаком, уронив голову на чертежи. Ему снился кинжал. Не римский, не венецианский — скифский, с изогнутым лезвием, потемневшим от времени. Он лежал на каменном алтаре, которого не касался свет, и вокруг него собирались тени — безмолвные, неподвижные, ждущие.
«Вот Кинжал, — произнёс голос, не мужской и не женский, а будто бы сотканный из шёпота многих уст. — Справедливость, разящая без промаха. Им сын предал отца. Им царь был низвергнут. Им узы были разорваны. Ты — инженер. Ты понимаешь, что такое связь. Шестерёнка цепляется за шестерёнку. Рычаг передаёт усилие. Всё в мире держится на связях. Но этот Кинжал — не просто сталь. Это механизм. Механизм разрыва. Я дам тебе его, и ты поймёшь, как разорвать любую связь. Любой контракт. Любую клятву. Любую цепь, которой прикован к тебе твой страх, твоя неуверенность, твои враги. Ты станешь свободным, Леонардо. И тогда твои изобретения уже ничто не остановит».
Тиран — а это был Он, Леонардо понял это сразу, хоть и не видел лица, только тень на троне — протянул руку. Кинжал лежал на его ладони, и от него исходил холод. Не тот, что чувствуешь кожей, — тот, что проникает в душу и остаётся там.
«Цена невелика, — продолжал голос. — Ты возьмёшь его, когда придёт час. И вонзишь туда, куда я укажу. Всего один удар. И ты получишь знание, которого не найти ни в одной книге, ни в одном чертеже. Знание о том, как разорвать саму смерть».
Леонардо проснулся оттого, что его рука сжимала пустоту. На верстаке лежали чертежи — его собственные, но в углу одного из них он заметил линию, которой не рисовал. Линия складывалась в изогнутое лезвие. И исчезла, когда он моргнул.
Связи
Альвизе Бенедетти — главнокомандующий гарнизоном, заказавший у него оружие для армии. Леонардо не вполне уверен, что это правильно, но деньги нужны для исследований.
Отец Сильвио делла Ровере — серый кардинал Фарнезе, видящий в Леонардо идеального кандидата в канцлеры Университета. Сильвио уже предложил ему поддержку, но Леонардо пока не решил, хочет ли он власти.
Джованни «Корво» Бертолли — инженер-самоучка из «Кровавых Псов». Леонардо присматривается к нему: у парня золотые руки и острый ум. Возможно, из него выйдет толк.
Рудольфо «Магнит» — аппаратчик, верящий в «притяжение удачи». Леонардо относится к его теориям скептически, но не отрицает: некоторые его устройства действительно работают.
Оружейница Беатриче ди Ферро — его ученица. Леонардо гордится ею.
Профессор Оттавио Сальвиати — коллега по университету. Леонардо знает, что его эксперименты заходят дальше, чем позволено, но не вмешивается. У каждого свои методы.
Задачи на игру
1.Создавать и совершенствовать механизмы, оружие и протезы. Всё, что может помочь городу выжить.
2.Изучать технологии протезирования. Вернуть людям утраченные конечности — его главная мечта.
3.Найти финансирование для исследований. Деньги нужны всегда, и он готов брать заказы даже от военных, если это поможет продвинуть науку.
4.Укрепить город. Думать о том, как защитить здания от зомби и Тирана.
5.Решить, хочет ли он стать Канцлером. Сильвио предлагает поддержку, но власть — это ответственность, которой Леонардо пока избегает.
Ключевая фраза: «Старый человек — это тупик. Я построю Нового Человека. И плевать, что для этого придётся разобрать несколько старых».
Литературная вводная
Ветер на форпосте пах пеплом и солью. Море отсюда не было видно — только серые скалы, колючий кустарник и гнилая тишина диких земель. Внутри старого блокгауза, перестроенного под лабораторию, горела одинокая масляная лампа. За грубым деревянным столом, среди склянок, хирургических инструментов и исчёрканных тетрадей, стоял человек.
Профессор Оттавио Сальвиати не был похож на брата. Там, где Риккардо сжимал кулаки и говорил о порядке, Оттавио раскрывал ладони — и показывал скальпель. Там, где бургомистр видел стены, профессор видел материал. Там, где Железный Бургомистр кричал о дисциплине, его младший брат тихо, почти ласково, объяснял, почему человечество обречено.
Это не было жестокостью. Это была математика.
Чума дала миру не проклятие — она дала инструмент. Катализатор. То, что церковь называет скверной, на самом деле — самый мощный биологический механизм из когда-либо существовавших. Чернила не просто убивают — они перестраивают. Они отключают страх, боль, слабость. Они делают плоть пластичной, а разум — восприимчивым к новым формам существования. Сальвиати понял это задолго до того, как землетрясение открыло перевал. Он ставил опыты ещё тогда, когда старый канцлер Джустиниани, глупец с голубем в клетке, подписывал ему разрешения на «частные исследования».
Официально он — глава гильдии учёных-экспериментаторов. Уважаемый профессор. Чудаковатый, но безобидный. Никто не знает, что в подвалах Университета и на дальних форпостах он ставит эксперименты, от которых у полевых хирургов побелели бы пальцы. Никто не знает, сколько тел прошло через его лабораторию. Никто не знает его истинной цели.
Он создаёт Homo Novus — Человека Нового. Не вылечить заражённого, а сделать его лучше. Не бояться Тиранов, а понять, как они устроены. Не молиться о спасении, а взять эволюцию в свои руки. Если для этого нужно препарировать сотню добровольцев — что ж, он найдёт сотню. Если нужно найти Первоисточник — тот самый праштамм Чумы, что зародился в древних катакомбах, — он пойдёт в Город Скорби. С Фарнезе или без него. С разрешения брата или вопреки ему.
Риккардо не знает, кем стал его брат. Или делает вид, что не знает. Между ними давно не было разговоров — только холодные письма и ещё более холодное молчание на редких встречах. Бургомистр строит порядок на костях. Профессор строит будущее. И однажды одному из них придётся уступить.
Было ещё одно обстоятельство, которое Оттавио предпочёл бы не вспоминать. Инквизитор Маттео Висконти, нынешняя гроза города, приходился ему и Риккардо дальним родственником. Много лет назад, когда братья были ещё подростками, этот мрачный человек уже приезжал в Барджелло. Оттавио помнил его взгляд — тяжёлый, оценивающий, словно он уже тогда прикидывал, сколько в мальчишке греха. С тех пор прошла целая жизнь, и профессор очень надеялся, что инквизитор его не вспомнит. Но память у таких, как Маттео, долгая.
Впрочем, даже если узнает — это не конец. Оттавио прекрасно понимал: инквизитору совсем не нужно, чтобы его дальний родич был публично обвинён в ереси и вивисекции. Тень на репутацию семьи — это тень и на него самого. А значит, этим можно торговать. Страх перед разоблачением работает в обе стороны. И если однажды инквизитор подойдёт слишком близко, профессор сумеет напомнить ему, что кровь Висконти у них одна. И гореть им, если что, вместе.
Связи
Бургомистр Риккардо Висконти — старший брат. Оттавио знает, что Риккардо использует его как инструмент и потенциального канцлера. Профессора это устраивает: пока Железный Бургомистр закрывает глаза на его эксперименты, он готов быть инструментом. Но однажды их пути разойдутся.
Кардинал Алессандро Фарнезе — потенциальный спонсор. Если кардиналу нужны результаты, способные впечатлить конклав, Сальвиати может их предоставить. Взамен ему нужна защита от инквизиции и доступ к древним текстам. Союз опасный, но выгодный.
Судья Витторио Манфреди — ведёт расследование пропаж людей на форпостах. Рано или поздно ниточка приведёт к лабораториям Сальвиати. Манфреди неподкупен и не остановится, даже если узнает, что подозреваемый — родной брат бургомистра.
Диана Виваче — Оттавио заметил её интерес к своей персоне и пока присматривается: что ей нужно? Знания? Союз? Или она ищет способ его использовать?
Маэстро Энрико Морелли — глава гильдии картографов. Его карты нужны Сальвиати для экспедиций в Город Скорби — туда, где, по слухам, скрыт Первоисточник.
Задачи на игру
Ключевая фраза: «Одни и те же ингредиенты в разных пропорциях могут дать жизнь… или отнять её. Я предпочитаю второе».
Литературная вводная
В лаборатории Марии Сфорца пахло серой, спиртом и едва уловимым ароматом сушёных трав. Этот запах отпугивал случайных посетителей, но те, кто приходил к ней с делом.
Иногда к ней приходят и с неожиданными просьбами. Брат Марти, монах с руками хирурга и совестью, которая не даёт ему покоя, попросил редкое алхимическое зелье. Он попытался соврать, для чего оно нужно. Но Мария раскусила его сразу: состав говорил сам за себя. Это зелье для работы с кровью. С Чернилами. Она не стала допытываться — просто назвала цену. Теперь этот тихий монах у неё на крючке.
К ней иногда приходят странные люди. Один из них явился в сумерках, в низко надвинутом капюшоне, и говорил отрывисто, почти шёпотом. Заказ — быстродействующий яд. Мария не спрашивает лишнего, но замечает всё. Этот посетитель старался не встречаться с ней глазами, но одна деталь выдала его — голос. Она не уверена до конца, но почти убеждена: это был тот самый скользкий тип, которого в городе называют Лука «Тень». Если это действительно он — значит, у кого-то хватило денег нанять Тень для грязной работы.
Когда по городу поползли слухи, что муж Донны Виттории умер не своей смертью и Элиза нашла при вскрытии следы яда, Мария не удивилась. Возможно это тот яд, что купили у нее. Теперь она невольно стала соучастницей убийства, пусть и случайного. Марии крайне невыгодно, чтобы кто-то узнал, что она вообще продаёт яды. Её репутация в гильдии — репутация уважаемого алхимика, пусть и с тёмным прошлым. Если вскроется, что она торговала смертельными составами, всё рухнет: место в гильдии, доступ к редким ингредиентам, даже свобода. Инквизитор Маттео Висконти только и ждёт повода, чтобы прижать кого-то из учёных. Поэтому Мария старательно заметает следы: она не ведёт записей о проданных ядах, не спрашивает имён, а с Лукой и вовсе говорила в полутьме, не видя лица. Если следствие доберётся до неё, она будет всё отрицать. Но если кто-то узнает правду — ей конец. Или придётся откупаться. Дорого. Очень дорого.
Когда семья Сфорца оказалась в беде после побега Марии, Чезаре был одним из тех, кто мог бы помочь, но не стал. Он знал её отца, знал семью, но, как и все остальные, отвернулся. Теперь Мария методично убирает всех, кто предал её родных, и Чезаре — последний в списке.
Тяжелый сон:
Ночь. Темнота. Я чувствую запах трав. Полынь, рута, что-то ещё — сладкое и тошнотворное. Я в своей аптекарской, но стены уходят вверх и теряются во мраке. На столе — ступа и пестик. Я растираю что-то чёрное, липкое, пахнущее старой медью. Чернила? Кровь? Не знаю. Рецепт перед глазами, но буквы плывут. Почерк деда. Я узнаю его. Он пишет: «Лекарство здесь. Оно всегда было здесь. Возьми его. Но не буди».
Я поднимаю голову. Передо мной — пациент. Огромный, неподвижный, лежит на каменном столе. Его кожа серая, дыхания нет. Но он не мёртв. Он спит. У ног его лежит пузырёк — маленький, тёмного стекла, запечатанный воском. Тот самый пузырёк. Лекарство. Настоящее. Которое работает. Я протягиваю руку. Пациент открывает глаза. Они светятся призрачным огнём.
Связи
Брат Марти де Вилакруа — монах с руками хирурга и совестью, которая не даёт ему покоя. Он пришёл к ней за редким алхимическим зельем и попытался соврать, для чего оно нужно. Мария раскусила его сразу: состав говорил сам за себя. Это зелье для работы с кровью. С Чернилами. Она не стала допытываться — просто назвала цену. Теперь этот тихий монах у неё на крючке. И если его эксперименты приведут к прорыву, Мария хочет быть первой, кто узнает об этом. А если провалятся — что ж, она всегда сможет продать эту информацию тем, кто заплатит дороже.
Лука «Тень» — человек в капюшоне, купивший у неё быстродействующий яд. Мария не видела его лица, но голос и манера держать голову выдали его: она почти уверена, что это был Лука. Если это так, значит, кто-то нанял Тень для грязной работы. Она не знает, кто именно, и пока не собирается выяснять.
Донна Виттория Пеллегрини — вдова, чей муж умер, хлебнув из бутылки, в которой был яд Марии. Мария не знает, была ли Виттория в курсе заговора или стала такой же жертвой обстоятельств, как её покойный супруг. Но если вдова узнает правду — Марии несдобровать.
Элиза «Тень» — наёмница-лекарь, проводившая вскрытие мужа Виттории. Именно она обнаружила следы яда. Мария понимает: если Элиза начнёт копать глубже, ниточка может привести к ней.
Инквизитор Маттео Висконти — главная угроза. Если он узнает, что она продава яды, её карьера и жизнь окажутся под угрозой. Мария старается не попадаться ему на глаза.
Капитан Чезаре Борга — ещё один из тех, кто когда-то назывался другом семьи Сфорца. Когда Мария сбежала, а её родные оказались в беде, он отвернулся, как и все остальные. Теперь она методично убирает тех, кто предал её семью, и Чезаре — последний в списке. Он пока не знает, что его имя уже вписано в него. Но Мария терпелива. Она умеет ждать. И когда настанет час, капитан узнает, что значит перейти дорогу алхимику, который предпочитает второе.
Задачи на игру
1.Создавать яды и противоядия — её ремесло и страсть. Но теперь — с особой осторожностью. Никаких записей, никаких лишних вопросов.
2.Скрыть свою причастность к смерти мужа Виттории. Если следствие выйдет на неё, она будет всё отрицать. Но если придётся — сдать Луку и заказчика, чтобы спасти себя.
3.Не допустить, чтобы кто-то узнал, что она вообще продаёт яды. Её репутация в гильдии должна оставаться безупречной. Инквизитор Маттео Висконти не должен ничего заподозрить.
4.Вершить правосудие — тайно, как она это умеет. Но теперь — с оглядкой на то, что одно неверное движение может погубить всё.
5.Держать Брата Марти на крючке. Его эксперименты могут привести к прорыву, и Мария хочет быть первой, кто об этом узнает.
6.Разгадать свой сон — что за пациент, что за лекарство и почему оно лежит у ног того, кто не дышит? Она чувствует: этот сон имеет значение. Возможно, даже большее, чем все её яды вместе взятые.
7. Взять себе учеников и добиться чтобы алхимиков в городе стало больше. Вдохновить их вместе работать над научными открытиями.
#Поэт-сатирик Пьетро Аретино
Ключевая фраза: «Слово — моё оружие. Им я могу возвысить человека до небес или уничтожить его репутацию за одну ночь. И поверьте, второе у меня получается лучше».
Литературная вводная
В библиотеке Барджелло Воспоро теперь пахнет не только пылью и старым пергаментом, но и дешёвым вином, которым Пьетро Аретино запивает очередную эпиграмму. После трагической и, пожалуй, символической гибели прежнего библиотекаря Себастьяна Фульгенти, погребённого под обвалом книжных стеллажей, ключ от хранилища перешёл в руки самого непредсказуемого человека в городе. Теперь здесь царит творческий беспорядок: острые сатиры разбросаны поверх теологических трактатов, а редкие манускрипты рискуют быть использованными как черновики для новой язвительной баллады.
Он всегда и везде громкий, зачастую не к месту, и обожает язвить. Впрочем, он и сам признаёт, что часто говорит не по делу, но считает, что слог не столь важен, как посыл и эмоции. Самоучка, влюблённый в собственный голос и внимание публики, он в разгар Чумы своей фантазией и прозой помогал людям ненадолго отвлечься от жестокой реальности. Его эпиграммы способны уничтожить репутацию за ночь — и он прекрасно это знает. Слово для него — оружие, и он владеет им виртуозно, не задумываясь о последствиях.
Он готов спорить ради самого спора. С пеной у рта он может доказывать то, во что сам не верит, просто чтобы увидеть, как оппонент выйдет из себя. Эта черта сделала его звездой таверн и одновременно нажила ему врагов. Впрочем, Пьетро это не волнует. Он живёт сегодняшним днём, наслаждается вином, вниманием и возможностью говорить то, что думает — или не думает, но звучит красиво.
Однако даже у самого громкого шута есть своя тень. После случая с отравленным вином, когда безобидный муж Донны Виттории замертво упал, хлебнув из его бутылки, Пьетро стал куда осторожнее. Он до сих пор не знает, кто и за что пытался убить его, но больше не принимает подарков от «таинственных поклонниц». И хотя он всё так же громок и весел, иногда, оставшись один среди книжных стеллажей, он замолкает. И прислушивается к шагам за дверью.
Особую страсть Пьетро питал к сатире на Церковь. Его эпиграммы о священниках, торгующих индульгенциями, о кардиналах, купающихся в роскоши, и о Папе, который молится за паству из золотого дворца, ходили по городу в списках. Их пересказывали в тавернах, цитировали шёпотом на рынках и прятали под половицами те, кто боялся инквизиции. Сам Пьетро не боялся ничего — или делал вид, что не боится. «Слово — это оружие, — говорил он, — а молчание — соучастие». И продолжал писать. Возможно, именно эти стихи едва не стоили ему жизни. Но даже после случая с отравленным вином он не перестал язвить. Только стал чуть осторожнее выбирать, кому и что читать вслух.
Связи
Донна Виттория Пеллегрини — её муж умер, выпив из его бутылки. Пьетро не виноват, но чувствует груз вины и старается избегать вдову.
Марчелла «Тихая» — одна из немногих, кто слушает его стихи молча, не перебивая. Пьетро ценит это и иногда заходит к ней просто поговорить — без масок, без шутовства..
Бернат де Кардона — арагонский рыцарь-учёный, ищущий древние манускрипты. Пьетро — его проводник по библиотечному хаосу. Бернат платит не только золотом, но и редкими историями, которые поэт потом переделывает в сатиры.
Бойко Гашек — вечно пьяный бродяга, который, по слухам, что-то видел в таверне в ночь смерти мужа Виттории. Пьетро пытается выведать у него правду, но Бойко то ли не помнит, то ли не хочет говорить.
Серафина делла Луна — астроном и предсказательница, гонимая Церковью. Пьетро восхищается её умом и смелостью. Он помогает ей находить в библиотечном хаосе старые звёздные карты и трактаты, а она делится с ним идеями, от которых у церковников волосы встают дыбом. Их союз — взаимовыгодный и полный взаимного уважения.
Оружейница Беатриче ди Ферро — единственная женщина в гильдии оружейников. Пьетро приударяет за ней с энтузиазмом, достойным лучшего применения: посвящает ей стихи, рассыпается в комплиментах и клянётся, что её молот заставляет его сердце биться чаще. Беатриче пока лишь закатывает глаза, но его внимание ей, кажется, не совсем неприятно. По крайней мере, она ещё не запустила в него гаечным ключом.
Задачи на игру
1.Хранить библиотеку — хотя бы в том виде, в каком он считает нужным. Не дать пропасть ценным манускриптам и заодно не попасть под трибунал за разбазаривание церковного имущества.
2.Писать и выступать. Его слово — оружие. Высмеивать врагов, прославлять друзей, зарабатывать на жизнь и просто веселить народ, отвлекая от ужасов Чумы.
3.Найти того, кто пытался его отравить. Бутылка была подарком. Кто стоял за этим? И главное — попытаются ли снова?
4.Не нажить новых врагов — или хотя бы не смертельных. А если нажить, то быть готовым к последствиям.
5.Спорить, пить и наслаждаться жизнью, пока она ещё теплится. Ибо кто знает, что будет завтра — новая эпиграмма или новый обвал книжных стеллажей.