13 вводных
Весть о смерти Папы
Колокола Барджелло зазвонили на рассвете — не тревожно, не празднично, а глухо, мерно, как бьётся сердце умирающего. Папа Лев X покинул этот мир. Святой Престол опустел.
Для одних это траур. Для других — шанс. В городе, где сходятся интересы Авиньона и Венеции, где учёные спорят с инквизиторами, а наёмники продают мечи тому, кто больше заплатит, смерть понтифика — не просто церковное событие. Это начало большой игры.
Теперь каждый, кто носит сутану, смотрит на горизонт с тайной надеждой или страхом. Путь к тиаре неблизок: нужны деньги, союзники, компромат на соперников. Нужен божественный знак — пророчество, реликвия или чудо. А главное — нужно успеть, пока сезон штормов не отрезал город от метрополии.
Кто станет новым Папой? Тот, кто сумеет собрать больше голосов, больше золота и больше веры. Или тот, кто докажет, что именно он избран свыше. Барджелло затаил дыхание. Большая игра начинается.
Университет остался без головы. Прежний канцлер, старый Галиотто Джустиниани, мечтатель и глупец, отправился в туманные земли с белым голубем в клетке — символом мира и доброй воли. Голубя не оценили. Как и самого канцлера. От него не осталось даже регалий, чтобы похоронить.
Теперь кресло главы Храма знаний пустует. Лучшие умы города уже поглядывают на него с плохо скрываемым интересом. Для администрации это кресло — рычаг влияния на науку, ресурсы и кошельки. Для Церкви — возможность подмять Университет под себя или потерять его навсегда. Для учёных — шанс обрести голос, который будет звучать громче епископских проповедей.
Кто станет новым Канцлером? Прагматик, который продолжит щедро платить церковную десятину? Идеалист, готовый отстаивать науку до костра? Или тёмная лошадка, о чьих намерениях никто не догадывается до последнего? Ставки высоки, и каждый понимает: тот, кто сядет в это кресло, определит не только судьбу Университета, но и судьбу всего города.
1 вводная
5 вводных
8 вводных
Ключевая фраза: «Победа требует не только меча, но и ума. А когда меч бессилен — в ход идёт алхимия».
Дон Альваро де Монкада стоял у окна штабного особняка, выделенного арагонскому отряду, и смотрел на город, который должен был стать либо его последним полем боя, либо первой страницей новой истории. Барджелло Воспоро гудел, как улей перед грозой. Церковь выбирала кандидаты в Папы. Университет — канцлера. А где-то под землёй, в лабиринтах Города Скорби, спало то, что могло либо уничтожить мир, либо дать ключ к его спасению. Альваро не был ни священником, ни мечтателем. Он был воином и учёным — редкое сочетание, делавшее его самым опасным человеком в этой колонии.
Когда-то королева Лукреция разглядела в молодом офицере не просто тактический талант, но и алхимическое чутьё. Она лично профинансировала его обучение в университетах Сарагосы и Павии. Годы, проведённые за перегонными кубами и трактатами о свойствах Чернил, не прошли даром: Альваро стал одним из немногих военачальников, кто понимал Чуму не только как врага, но и как явление, подлежащее изучению. Теперь это сочетание — боевой опыт и научный склад ума — должно было сослужить ему последнюю службу.
Миссия, порученная королевой, была проста и почти невыполнима: найти в руинах Города Скорби дневник учёного, который якобы открыл способ исцеления от Чумы. Если дневник подлинный — Арагон получит оружие, способное перевернуть ход войны. Если нет — что ж, есть второй приказ. Королева велела найти любую силу, способную склонить чашу весов на сторону королевства.
Альваро не был фанатиком. Он был прагматиком. Он готов использовать любые методы — науку, магию, древние культы, — если они помогут истребить Чуму. Именно поэтому его интересует всё, что может дать ключ к победе: артефакты, скрытые в Городе Скорби, языческие ритуалы, о которых шепчутся северяне, пророчества Серафины делла Луна. Он уже отправил запрос в гильдию картографов — ему нужны точные карты руин. Он уже присматривается к людям, способных помочь: к инженерам, оружейникам, алхимикам. И он знает, что в этом городе есть те, кто тоже ищет ответы — просто каждый ищет их для себя.
Альваро же ищет их для Арагона. Эта миссия — последняя перед выходом на покой. Ему обещаны земли, титул, влияние при дворе. Его отряду — любое разумное желание каждого выжившего. Он намерен выполнить приказ. Чего бы это ни стоило.
Связи:
Кардинал Рамон де Паллас — духовный лидер и идеологический союзник. Альваро уважает его веру, но держит в уме, что фанатизм иногда застилает глаза. Тем не менее, поддержка Церкви — мощный рычаг.
Капитан Мануэль де Виланова — правая рука в бою. Охотник на нежить, чей клинок закалён в святой воде. Альваро ценит его как непревзойдённого дуэлянта.
Рыцарь Бернат де Кардона — учёный в доспехах, археолог. Альваро поручает ему самые сложные изыскания, связанные с поиском артефактов.
Рыцарь Раймундо де Луна — лекарь и воин, движимый жаждой мести. Альваро ценит его двойной талант: он может и исцелять, и убивать.
Брат Марти де Вилакруа — полевой врач, чьё милосердие порой идёт вразрез с жестокостью де Палласа. Альваро видит в нём ценного специалиста.
Антонио Грин де Шемаль — проводник и картограф, притворяющийся дурачком. Альваро знает: под маской шута скрывается острый ум и умение выживать там, где другие гибнут.
Дуглас Нокс — каледонский монах-археолог, ищущий реликвии. Альваро видит в нём конкурента, но и потенциального союзника: оба хотят одного — найти артефакты раньше других.
Маэстро Энрико Морелли — глава гильдии картографов. Альваро уже заказал у него карты руин Города Скорби и безопасных троп через дикие земли.
Жрица Морвен «Ледяная Ведьма» — хранительница древних ритуалов. Альваро интересуется её знаниями: возможно, старые боги знают о Чуме то, чего не знает Церковь.
Серафина делла Луна — предсказательница, чьи гороскопы сбываются. Альваро хочет понять, можно ли использовать её дар для поиска артефактов.
Задачи на игру:
Найти дневник учёного — главная миссия. Если он существует, Арагон получит оружие против Чумы.
Искать любые средства для уничтожения Чумы — артефакты, магию, науку, культы. Всё, что работает.
Оценить кандидатов в Папы. Арагону нужен понтифик, который не будет считать алхимию и древние ритуалы ересью, а позволит использовать их во благо борьбы с Чумой.
Обеспечить безопасность отряда и выполнить обещание королевы — каждый выживший должен получить награду.
Подготовиться к худшему. Если дневник — фальшивка, найти иную силу, способную склонить чашу весов на сторону Арагона.
Ключевая фраза: «Сталь и вера. Больше ничего не нужно, чтобы очистить этот мир от скверны».
Мануэль де Виланова всегда верил в простые вещи: в клинок, в церковь, в то, что каждый убитый мертвец приближает мир к спасению. Он был воином, чей меч знал вкус чумной плоти лучше, чем любой хирург знает запах крови. Но с некоторых пор простая вера начала давать трещину.
Мучительный сон:
Ночь. Темнота. Я чувствую тяжесть клинка в руке. Мой верный меч, закалённый в святой воде. Но сейчас он не светится — он чернее ночи. Я смотрю на лезвие и вижу в нём отражение. Не своё. Отражение поля боя, усеянного мёртвыми, и фигуру на холме — огромную, серую, с короной из пепла. Он держит кинжал. Не римский. Скифский. Изогнутый, как ухмылка.
Я делаю шаг вперёд. Моя рука не дрожит. Но когда я замахиваюсь, меч проходит сквозь него, как сквозь дым. Он смотрит на меня, и я слышу голос — не его, а свой собственный, звучащий внутри: «Ты не можешь убить то, что уже мертво. Ты можешь только разбудить. Или усыпить навсегда. Выбирай».
На алтаре в часовне, где я молюсь, стоит чаша — старая, покрытая чёрным налётом. Её не было там раньше. Я должен найти того, кто знает больше. Кто понимает, что происходит. Кто скажет мне: будить или уничтожить.
Он не знал, что это значит. Но он знал, кому доложить. Кардинал Рамон де Паллас — его духовный лидер, человек, который не боится смотреть в бездну. Именно Мануэль принёс ему донос о химерах с человеческими конечностями и о том, что из тела только что заразившегося человека вывели Чёрные Чернила. Если в городе орудуют вивисекторы, пытающиеся отменить кару Чумы, их всех ждёт костёр. Де Паллас сказал: «Ищи». И Мануэль ищет.
Мануэль не был слепым фанатиком. Он понимал: те, кого кардинал называет вивисекторами и требует жечь, могут знать о Чуме больше, чем все священники Авиньона вместе взятые. Их методы отвратительны — но именно они способны дать ключ к тому, как истребить заразу навсегда. Однако в этом же кроется и главная опасность: вивисекторы, играя с Чернилами, могут не только найти лекарство, но и ускорить эволюцию Чумы, пробудить то, что должно было спать вечно. Допустимы ли такие методы? Мануэль ещё не решил.
Но сон о Чаше не даёт ему покоя. Он чувствует: одного клинка, даже закалённого в святой воде, мало. Нужно нечто большее. И если для победы над Чумой потребуются языческие ритуалы или древние артефакты, он готов. Потому что Арагон не может проиграть. И потому что где-то там, под землёй, спит Тиран, и Мануэль должен решить: будить его или уничтожить.
Но пока он занят другим. День за днём он выслеживает заражённых — тех, кто ещё не потерял разум, но уже перестал быть человеком. Он знает их следы, знает их повадки, знает, как они прячутся. Каждый выслеженный нечистый — это либо угроза, либо источник сведений. Иногда и то, и другое одновременно. И если для победы над Чумой потребуется использовать их знания — он использует. А если потребуется убить — убьёт. Без колебаний. Потому что Арагон не может проиграть. И потому что где-то там, под землёй, спит Тиран, и Мануэль должен решить: будить его или уничтожить.
Оружейница Беатриче ди Ферро — единственная женщина в гильдии оружейников и, пожалуй, лучший мастер в городе. Это она создала клинок, который потом церковники закалили в святой воде — тот самый, что не подвёл его ни в одной схватке. Теперь Мануэль просит у неё нечто большее: оружие, способное противостоять Тирану. Он знает, что Беатриче не боится амбициозных задач. И пока другие смеются над женщиной с молотом, он просто платит ей золотом и ждёт, когда она сотворит чудо. Потому что в войне с Чумой такие, как она, ценнее целого отряда.
Связи
Генерал Дон Альваро де Монкада — командир, которому Мануэль предан безоговорочно. Генерал понимает, что для победы нужны любые средства, и это роднит их.
Кардинал Рамон де Паллас — духовный лидер. Мануэль — его меч и его информатор. Именно он приносит кардиналу сведения о вивисекторах и еретиках.
Рыцарь Бернат де Кардона — учёный в доспехах. Мануэль не всегда понимает его книжные изыскания, но уважает его ум.
Рыцарь Раймундо де Луна — собрат по оружию, потерявший возлюбленную. Мануэль понимает его боль.
Брат Марти де Вилакруа — лекарь. Мануэль исповедовался ему и рассказал о своих сомнениях.
Антонио Грин де Шемаль — проводник. Мануэль ценит его умение находить путь там, где другие теряются.
Джованни «Корво» Бертолли — инженер из «Кровавых Псов». Мануэль присматривается к его механизмам: возможно, они пригодятся в бою.
Серафина делла Луна — предсказательница. Мануэль хочет спросить её, что значит его сон.
Задачи на игру
Охотиться на нежить и вивисекторов. Выполнять приказы де Палласа и очищать город от скверны.
Найти Чашу из сна. Понять, что это за артефакт, и достать его раньше других.
Укрепить оружие. Обратиться к оружейнице и инженерам за новыми средствами против Тирана.
Не брезговать никакими методами. Если языческие ритуалы помогут истребить Чуму — он их использует.
Решить судьбу Тирана. Будить или уничтожить? Ответ должен быть найден до того, как орда пойдёт на город.
Ключевая фраза: «Чума — не болезнь. Чума — кара. И мы не имеем права её отменять. Только принять».
Рамон де Паллас верил не в кардиналов, что торгуют индульгенциями, и не в Gапу, который жил во дворце, пока паства умирала в грязи. Он верил в Чуму. Чума — это не проклятие. Чума — это кара Господня. Бог послал её, чтобы очистить мир от грешников, от тех, кто торгует верой, и от тех, кто забыл страх Божий.
Он принадлежал знатному роду, связанному с церковной иерархией. Его предки строили соборы. Его братья сражались с еретиками. Он должен был стать воином. Он стал священником, полагая, что это одно и то же. Доспехи заменила сутана, меч — кадило, а поле боя — бесконечная война с грехом. Лекарство от Чумы, которое ищут учёные и алхимики, он считал бунтом против Бога, попыткой обмануть высший замысел. Это грех, который не смыть даже кровью мучеников. Он уничтожит артефакт или использует его для истинного чуда. Пока он не решил.
Но даже у карающего меча Господня есть ножны. Однажды, в один из редких выходов в город, он увидел женщину — Марчеллу, которую в гильдии Вдов называли «Тихой». Онане молилась, не искала его благословения. Она просто прошла мимо, и что-то в её молчаливом, полном скрытой боли взгляде поразило его в самое сердце. Он не знает её тайн, не знает её грехов, но думает о ней чаще, чем дозволено. Эта страсть — постыдная, тщательно скрываемая — разрывает его изнутри. Он запирается в своей комнате и наказывает себя плетью, вытравливая остатки слабости.
В одну из таких ночей, когда боль от бичевания стала невыносимой, а сознание помутилось, ему было откровение. Он увидел город, охваченный огнём, и бесконечную орду мертвецов, ведомую Тираном. Стены рушились, люди гибли, но горстка защитников держала последний рубеж. Это был не конец — это была полумера. Город выстоял, но зомби остались. Угроза не исчезла. Люди выжили, но не победили. И голос произнёс: «Если не вмешаться, он станет единственным». Паллас очнулся на холодном полу с кровоточащей спиной и понял: он должен возглавить Церковь, чтобы не допустить этого.
Выборы нового Папы.
Весть о смерти Папы накрыла колонию колокольным звоном. Святой Престол опустел, и теперь каждый, кто носит сутану, смотрит на горизонт с тайной надеждой или страхом. Но путь к тиаре неблизок: нужно не просто заявить о своих амбициях, а прибыть в Ватикан с достаточным весом за спиной. Влияние измеряется звонкой монетой для подкупа колеблющихся кардиналов, связями среди знати и военных орденов, компроматом на соперников и, конечно, божественным знаком — пророчеством, реликвией или чудом, которое убедит конклав, что именно ты избран свыше.
Сейчас же, после смерти понтифика, он намерен возглавить Церковь, чтобы начать священный крестовый поход, который огнём и мечом выжжет скверну на всей земле.
А ещё однажды в одном из дворов, в тени старой стены, алхимик Бьянко Россо стоял, закрывая собой женщину. Её лицо было скрыто капюшоном, и Паллас не знал, кто она. Но она пела. Псалом. Чистый, как родник, голос взлетал к небесам так, будто сам Господь коснулся её горла. И
Паллас знает: для победы над Чумой нужна не только вера, но и сила. И не только сила оружия, но и сила святынь. Он уже разослал своих людей на поиски пяти статуэток святых — тех самых, что, по слухам, покоятся в заброшенных монастырях на горных перевалах. Землетрясение открыло путь туда, и теперь каждый, кто носит сутану, охотится за этими реликвиями. Он верит: святые статуэтки — не просто золото и кость, а вместилища благодати, способные даровать Церкви божественный знак. Если он соберёт все пять, он сможет не только укрепить свою позицию на выборах, но и получить оружие против скверны — оружие, которое не снилось ни Фарнезе, ни алхимикам. Потому что в войне с Чумой благословение святых стоит дороже, чем целая армия.
Связи
Капитан Мануэль де Виланова — бесстрашный охотник на нежить, идеальный солдат для священной войны. Приносит кардиналу доносы о вивисекторах и химерах.
Рыцарь Раймундо де Луна — воин, потерявший возлюбленную от Чумы. Его ярость служит де Палласу оружием.
Брат Марти де Вилакруа — верный последователь, полевой врач, чьё милосердие Паллас считает слабостью, но ценит как лекаря.
Инквизитор Маттео Висконти — чей взгляд выискивает ересь в каждой тени. Паллас видит в нём верного союзника в борьбе с вивисекторами и нечистыми.
Серафина делла Луна — учёная, чьи пророчества Паллас считает колдовством. Уже объявил её еретичкой и ждёт трибунала.
Кардинал Алессандро Фарнезе — Слишком любит власть и золото, чтобы быть истинным слугой Божьим.
Марчелла «Тихая» — женщина, к которой Паллас испытывает запретные чувства. Он никогда не говорил с ней, но помнит её взгляд.
Задачи на игру
Возглавить Церковь и начать священный крестовый поход, который огнём и мечом выжжет скверну на всей земле.
Собрать пять статуэток святых, покоящихся в заброшенных монастырях на горных перевалах. Они станут божественным знаком и оружием против скверны.
Вычислить вивисекторов и уничтожить их, пока они не извратили саму природу человека.
Нейтрализовать Фарнезе и не дать ему захватить тиару — этот человек служит не Богу, а своей алчности.
Заручиться поддержкой военных орденов и консервативной части духовенства, включая инквизитора Маттео Висконти.
Не допустить усиления язычников и еретиков, которые, по его мнению, лишь призывают Чуму своими ритуалами.
Сохранить чистоту веры в самом себе, несмотря на греховные чувства к Марчелле и потрясение от увиденного у стены.
Боль - дарует божественные видения.
Ключевая фраза: «Я убил её. Своими руками. И теперь я убиваю их. Снова и снова. Но она не возвращается».
Раймундо де Луна не помнил, когда в последний раз спал без снов. Во сне к нему приходила она — Изабель, его возлюбленная, его жена, его лекарь, учившая его врачевать раны. Та, которую он убил своими руками, когда Чума забрала её разум, а тело превратилось в нечто, жаждущее его плоти. Он помнил, как его меч вошёл в её грудь. Помнил, как она упала. Помнил, как не встала. И каждую ночь — снова и снова.
С тех пор он убивает их. Каждый мертвец — маленькая месть. Каждый заражённый — шаг к искуплению, которое не наступает. В отряде его уважают за ярость в бою и за то, что, несмотря ни на что, он не разучился лечить. Изабель была лекарем. Она учила его собирать травы, варить отвары, держать скальпель. Теперь он лечит своих товарищей, словно пытаясь вернуть хоть часть того, что отнял у неё.
Но с каждым убитым нечистым что-то внутри него менялось. Ярость не утихала, но к ней примешивалось другое чувство — сомнение. Он вспоминал Изабель: она была заражена, но до последнего мгновения оставалась собой. Он убил её, потому что так велела Церковь, потому что так велел страх, потому что другого выхода не было. Но что, если выход был? Что, если заражённых можно спасти? Не всех — но хотя бы тех, кто ещё не потерял разум. Тех, кто борется. Он не знает, возможно ли это. Но если есть хоть малейший шанс, он должен его найти. Не ради себя — ради неё. Ради всех, кто оказался по ту сторону, не успев переступить черту. Эта жалость противоречит всему, чему учит де Паллас. Но Раймундо больше не может просто убивать. Он хочет попытаться спасти. Хотя бы одного. Хотя бы однажды.
Вера, которую он носил с детства, учила его: Чума — кара, заражённые — прокляты, милосердие к ним — ересь. Кардинал де Паллас говорит то же самое, и меч в руке Раймундо привык подчиняться. Но что-то внутри него сломалось — не в один день, а медленно, как трещина в клинке, которую не видно, пока лезвие не рассыплется в руках. Он убивал их десятками, и ярость не утихала. Но теперь он уже не уверен, что убивает правильно. Сон о гробнице и цветах для царя звучит как зов — но чей? Бога, которого он чтит, или того, кто спит под горой? Раймундо не знает. Но он чувствует: если он не найдёт ответа, его вера либо сломает его, либо сделает чудовищем. И тогда он больше ничем не будет отличаться от тех, кого убивает.
Но в последние ночи сны изменились. Теперь ему снится не Изабель, а гробница. Холодная, древняя, пахнущая сырой землёй и пеплом. И белые цветы лежащие у подножия каменного ложа. Кто-то — он не видит кто — кладёт их туда, словно на могилу. И голос, не женский, не мужской, звучит внутри: «Цветы для царя. Того, кто спит под горой. Того, кто был предан сыном. Того, кто ждёт». Раймундо просыпается с холодными руками и привкусом пепла на губах. Он не знает, что значит этот сон. Но чувствует: это не просто кошмар. Это зов. И однажды он, возможно, поймёт, кто ждёт его в той гробнице.
Кроме сна, его не отпускает ещё одна мысль. Раймундо слышал — пока лишь обрывками, слухами, полушёпотом в тавернах, — что где-то в городе находится медальон. Древний. Говорят, он дарует силу против Чумы. Отводит заразу, ослабляет тварей, не подпускает мертвецов. Если такой медальон существует, он нужен ему. Не для себя — для памяти об Изабель. Если бы у него был такой медальон тогда, возможно, он не убил бы её. Возможно, она осталась бы жива. Или хотя бы умерла, не превратившись. Раймундо ищет этот медальон. И он найдёт его — даже если для этого придётся перевернуть весь город.
Связи
Генерал Дон Альваро де Монкада — командир. Раймундо предан ему и готов выполнить любой приказ, если он поможет истребить Чуму.
Кардинал Рамон де Паллас — духовный лидер, чью ярость против скверны Раймундо разделяет.
Капитан Мануэль де Виланова — собрат по оружию, тоже потерявший близких. Они понимают друг друга без слов.
Брат Марти де Вилакруа — лекарь, которому Раймундо исповедовался. Он знает об Изабель.
Рыцарь Бернат де Кардона — учёный в доспехах. Раймундо не всегда понимает его идеи, но уважает его ум.
Антонио Грин де Шемаль — шут и проводник, способный рассмешить даже в самый тёмный час.
Отец Джорджио Кинкетто — священник, которому Раймундо мог бы исповедаться, но пока не решается.
Серафина делла Луна — предсказательница. Раймундо хочет спросить, что значат его сны о цветах и гробнице.
Задачи на игру
Истреблять нежить — каждый убитый мертвец приближает его к искуплению.
Лечить товарищей — продолжать дело Изабель, даже если это причиняет боль.
Понять сон — что за цветы, что за гробница, кто этот царь и почему он ждёт?
Найти способ избавиться от Чумы — любой ценой, любыми методами.
Защитить тех, кто ещё жив — чтобы не пришлось убивать их снова.
Ключевая фраза: «Я спас его, когда все говорили — не спасай. Теперь я должен понять: это было милосердие или ошибка?»
Монах рядом с кардиналом, но не разделяющий его жестоких убеждений. Он продолжает помогать раненым, даже тем, кого другие сочли бы потерянными. Он верит: милосердие выше догм. И если заражённого можно спасти — его нужно спасать, а не жечь.
Эта вера обрела новую силу после того, как землетрясение открыло перевал. Во время вылазки на дальний форпост Марти обнаружил в заброшенном доме тайник за старой печью. Внутри лежал дневник — старый, потрёпанный, исписанный торопливым почерком. Дневник принадлежал лекарю, который много лет назад работал над способом выведения Чернил из крови. В нём был рецепт. Не молитва, не заклинание — медицинская процедура. Тяжёлая, опасная, требующая алхимического зелья и редких трав, растущих в опасных местах. Но — работающая. Марти проверил её на одном пациенте, отчаявшемся добровольце. Тридцать минут выпаривания. Пациент выжил. Чернила ушли.
Это работает.
Теперь Марти знает: Чуму можно победить, не убивая заражённого. Но он не может раскрыть это открытие открыто. Церковь назовёт его еретиком. Инквизиция сожжёт и его, и дневник. А если рецепт попадёт в руки таких, как де Паллас, его уничтожат как «бунт против Божьей кары». Поэтому он ищет союзников — среди учёных, среди священников, среди тех, кто ещё верит в милосердие. Отец Джорджио Кинкетто — один из немногих, кто его понимает. Волк Моретти — живое доказательство того, что заражённый может оставаться человеком. Фра Гальвано — учёный, способный объединить науку и веру. Марти верит: если ему удастся не только выводить Чернила у уже заражённых, но и создать вакцину — мир изменится. Но до тех пор он должен действовать в тени.
Связи
Кардинал Рамон де Паллас — духовный лидер, чьи методы Марти считает слишком жестокими. Он рядом с кардиналом, но не разделяет его фанатизма.
Генерал Дон Альваро де Монкада — прагматик, готовый на любые средства ради победы над Чумой. Марти надеется, что генерал поддержит его поиск лекарства.
Капитан Мануэль де Виланова — исповедовался Марти и рассказал о своих сомнениях.
Рыцарь Раймундо де Луна — потерял возлюбленную от Чумы. Марти понимает его боль и хочет помочь.
Сальваторе «Волк» Моретти — человек, которого Марти когда-то спас. Живое доказательство того, что заражённые могут сохранять разум.
Отец Джорджио Кинкетто — главный союзник в Церкви. Разделяет его идеи милосердия.
Фра Гальвано — учёный-эволюционист. Марти надеется, что вместе они смогут найти способ останавливать Чуму, не убивая носителей.
Священник Осьмо Мольдинале — циничный делец, наживающийся на чужой беде. Марти презирает его методы.
Алхимик Мария Сфорца — именно к ней он обратился, когда понадобилось редкое зелье для процедуры выведения Чернил. Мария не спросила, зачем оно нужно. Она лишь прищурилась, хмыкнула и назвала цену — не деньгами, а информацией. Марти пришлось рассказать ей больше, чем он хотел. Теперь она знает о его идеях — и это делает его уязвимым. Но без её зелья процедура невозможна, а она пока молчит. Возможно, просто ждёт, когда это знание пригодится.
Задачи на игру
Помогать раненым, даже если они заражены. Милосердие превыше догм.
Доказать, что заражённые могут сохранять разум и душу. Волк — не единственный пример.
Найти способ остановить Чуму, не убивая носителя. Дневник с рецептом — первый шаг. Нужна вакцина.
Заручиться поддержкой учёных и врачей, объединив науку и веру.
Предотвратить приход к власти фанатиков, которые устроят геноцид заражённых.
Сотрудничать с тем, кто поможет добыть редкие травы и ингредиенты, необходимые для процедуры выведения Чернил.
Ключевая фраза: «В доспехах тяжело читать. Но если не читать — зачем тогда доспехи?»
Бернат де Кардона всегда был белой вороной среди арагонских рыцарей. Его братья по ордену молились перед боем, он — читал. Они точили мечи, он — перебирал старые пергаменты. Над ним посмеивались, но недолго: очень скоро выяснилось, что его знания стоят целого отряда. Он умел читать на мёртвых языках, расшифровывать символы, которых не понимали даже церковные книжники, и находить в руинах то, что другие пропускали. Генерал де Монкада ценил его не за мускулы, а за ум.
До вступления в орден Бернат интересовался наукой всерьёз. Он изучал труды античных философов, алхимические трактаты и запретные тексты, которые Церковь предпочла бы сжечь. Его тянуло к тайнам, к тому, что скрыто под слоем времени и пыли. Теперь он здесь, в Барджелло Воспоро, на краю цивилизации, где каждый камень может скрывать артефакт, способный изменить ход войны с Чумой.
Его цель — найти эти артефакты. Не просто реликвии, а оружие. Он убеждён: где-то в руинах Города Скорби, в заброшенных монастырях на перевалах, в языческих капищах, о которых шепчутся северяне, скрыты ключи к уничтожению Чумы. Он ищет их не для славы и не для Церкви — для Арагона. И готов использовать любые методы: науку, магию, культы, если они помогут. Потому что в войне с Чумой нельзя быть разборчивым.
Сириск. Историк, живший в Херсонесе за много веков до Чумы. Его труды официально утеряны, но слухи утверждают обратное: фрагмент манускрипта Сириска уцелел и хранится где-то в городе, возможно, в библиотеке или в частных руках. В нём описано нечто, связанное с древним культом, с жертвоприношением, с силой, способной защитить город — или погубить его. Бернат не знает, правда ли это. Но если да — манускрипт Сириска может оказаться ценнее любого артефакта. Он намерен найти его. И узнать, что именно скрыл от потомков древний историк.
Из заметок магистра Николая де Луго, историографа Университета Барджелло Воспоро, circa 1450 год от Р.Х.
О Сириске Херсонесском, жившем, как утверждают, во времена до Рождества Христова, известно до обидного мало, а то, что известно, суть обрывки, перемешанные с баснями. Был он, по всей видимости, мужем учёным, ибо труды его, посвящённые описанию Таврики и верований тавров, цитировались такими столпами античности, как Страбон и Плиний Старший. Однако полный корпус его сочинений почил во тьме ещё в эпоху упадка Римской империи, и виной тому, как я подозреваю, не только время и небрежение переписчиков.
Более всего Сириск прославился — или, вернее сказать, покрыл себя сомнительной славой — утверждением, что обнаружил в горах Таврики древнее божество. Деву, Партенос, которую он, будучи эллином, дерзнул отождествить с Артемидой. Описания культа сей Девы, сохранившиеся в приписываемых ему фрагментах, содержат подробности столь странные и столь мало соответствующие христианскому учению, что Церковь неоднократно вносила труды Сириска в списки запрещённых. Некоторые позднейшие комментаторы, преимущественно из монахов, и вовсе обвиняли его в ереси, доходя в своих подозрениях до утверждений о плотской связи сего языческого историка с демоном в женском обличии. Я воздержусь от столь смелых суждений, однако должен признать: тексты Сириска производят впечатление скорее исповеди одержимого, нежели трудов естествоиспытателя.
Официальная биография сего мужа обрывается вскоре после того, как в Херсонесе были заложены новые стены. Источники упоминают, что Сириск «впал в немилость совета граждан» и «бежал из города, оставив семью и имущество». Куда он направился и где нашёл свой конец — неведомо. Сие исчезновение породило множество легенд среди местного населения, в коих правда уже неотделима от вымысла.
Недавно в стенах нашей библиотеки был обнаружен документ, который, по моему разумению, может являться автографом самого Сириска. Название манускрипта повреждено, сохранились лишь слова «О… …Стен». Бумага и чернила соответствуют эпохе, а стиль изложения не оставляет сомнений в подлинности. Содержание же сего документа таково, что я не решаюсь изложить его здесь в подробностях, ибо оно способно смутить умы неокрепшие и дать пищу для новых ересей. Документ сей не упоминается ни в одной описи и, вероятно, был намеренно сокрыт кем-то из моих предшественников.
Страницы сильно повреждены. Часть текста утрачена безвозвратно. Некоторые строки выглядят так, будто их вымарали ножом — причём сделано это было, судя по характеру повреждений, много позже написания самого манускрипта. Кто-то очень хотел, чтобы эта история никогда не была прочитана. Я же, грешный, полагаю своим долгом сохранить оставшееся, ибо знание, даже опасное, лучше невежества. Да простит мне Господь сию гордыню.
Связи:
Серафина делла Луна — астроном и предсказательница. Бернат не верит в астрологию, но верит в закономерности. Если звёзды действительно указывают на места, где скрыты артефакты, он готов слушать.
Дуглас Нокс — каледонский монах-археолог. Их интересы пересекаются почти во всём. Бернат видит в нём и конкурента, и союзника.
Аппаратчик Рудольфо «Магнит» — изобретатель, верящий в «положительные флюиды» и удачу. Бернат не разделяет его теорий, но ценит его золотые руки.
Поэт-сатирик Пьетро Аретино — громкий, язвительный, вездесущий. Бернат поначалу не воспринимал его всерьёз, пока не понял: Пьетро — ходячий кладезь легенд и мифов. Он собирает байки, которые рассказывают в тавернах, и в его эпиграммах иногда кроются обрывки древних сказаний. Бернат теперь слушает его внимательнее — никогда не знаешь, какая шутка окажется ключом к разгадке.
Шивон Маклауд — верит в древних духов и силу природы. Бернат хочет расспросить её о старых богах и о том, что скрыто в холмах. Возможно, её вера говорит о том же, о чём шепчут языческие манускрипты, — только другим языком.
Генерал Дон Альваро де Монкада — командир, ценящий его ум. Бернат уважает генерала за прагматизм и готовность использовать любые средства.
Кардинал Рамон де Паллас — духовный лидер, чей фанатизм Берната настораживает. Он предпочитает держаться от кардинала подальше.
Капитан Мануэль де Виланова — охотник на нежить, чей клинок закалён в святой воде. Бернат уважает его боевое мастерство.
Рыцарь Раймундо де Луна — лекарь и воин. Бернат сочувствует его боли, но не лезет в душу.
Брат Марти де Вилакруа — полевой врач, с которым Бернат обсуждал медицинские аспекты Чумы.
Антонио Грин де Шемаль — проводник и шут. Бернат ценит его умение находить путь в самых гиблых местах.
Фра Гальвано — учёный-эволюционист, чьи идеи Бернат находит смелыми и заслуживающими внимания.
Лука «Тень» — проводник, продающий ему сведения о древних манускриптах и руинах.
Беатриче Винченцо — девушка с видениями. Бернат подозревает, что её сны — ключ к чему-то важному.
Советник Лоренцо Барберини — правая рука бургомистра и, что важнее для Берната, археолог-практик. Бернат уважает его за острый ум, но не забывает, что Лоренцо служит Венеции и всегда блюдёт свою выгоду.
Задачи на игру
Искать древние артефакты, способные помочь в уничтожении Чумы.
Изучать запретные тексты и манускрипты, которые могут содержать ключи к природе заразы.
Сотрудничать с язычниками, предсказателями и археологами, невзирая на церковные запреты.
Достать карты руин Города Скорби и безопасных троп через картографов.
Опередить конкурентов — Нокса, Фарнезе, Мольдинале — в поиске реликвий.
Доказать, что рыцарь может быть учёным, и что знание — такое же оружие, как меч.
Ключевая фраза: «Я притворяюсь дурачком. Это моя маска. Под ней — острый ум, быстрая рука и полное отсутствие совести».
В таверне его знали все — и никто не знал по-настоящему. Антонио Грин де Шемаль появлялся всегда внезапно, с неизменной ухмылкой на лице и парой шуток, от которых даже самые мрачные наёмники качали головами. Он пил, смеялся, проигрывал в карты и выигрывал в спорах. А потом, когда приходило время браться за оружие, оказывалось, что его клинок вылетает из ножен быстрее, чем заканчивается его последний анекдот.
В Барджелло он чувствует себя как рыба в воде. Здесь есть всё, что он любит: гильдия картографов, таверны, публичный дом. И здесь есть то, чего он не ожидал: Донна Виттория Пеллегрини. Их связь — тайная, жаркая, лишённая иллюзий. Он не питает надежд на брак, она не ждёт от него верности. Им хорошо вместе: он заставляет её смеяться, она заставляет его умолкать. Антонио понимает, что Виттория, скорее всего, использует его — как источник информации, как инструмент, как приятное развлечение. Но ему всё равно. Он не лезет в политику.
Сон пришёл к нему не в таверне, не после кружки-другой, а в тишине, которую Антонио не любил. Ему снился зал — огромный, без стен, без потолка, залитый золотистым светом, от которого не было тепла. Посреди зала стоял стол, уставленный яствами и винами, каких он не видел даже на лучших пирах. И трон. На троне сидел Он — древний, серый, с короной из теней. И смотрел прямо на него.
«Ты устал притворяться, — произнёс Тиран. Голос его был не угрожающим, а понимающим, почти дружеским. — Ты носишь маску дурачка, чтобы тебя недооценивали. Ты прячешь острый ум за шутовскими выходками. Ты боишься, что однажды кто-то узнает твоё прошлое и назовёт имя, которое ты выбросил, как стёртую монету. Я знаю тебя, Антонио. Я знаю тебя лучше, чем твои любовницы. Я знаю, чего ты хочешь на самом деле».
Антонио хотел отшутиться, но не мог. Во сне его язык не слушался.
«Ты хочешь свободы, — продолжал Тиран. — Не от цепей, не от долгов. Ты хочешь свободы от страха. Свободы от необходимости прятаться. Ты хочешь, чтобы никто никогда больше не смог угрожать тебе разоблачением. Ты хочешь, чтобы твои враги — те, кто помнит, те, кто ждёт, — исчезли. Я могу дать тебе это. Я могу сделать так, что никто никогда не посмеет поднять на тебя руку. Ты будешь жить так, как хочешь: весело, громко, без оглядки. Все таверны, все женщины, все карты мира будут твоими. И никто не посмеет тебя остановить».
Тиран протянул руку — серую, с пальцами, похожими на корни. На ладони лежала монета — старая, стёртая, с незнакомым гербом.
«Цена невелика, — шепнул Тиран. — Всего лишь услуга. Когда придёт час, ты будешь там, где я укажу. И откроешь дверь, которую я укажу. Разве это не выгодная сделка? Твоя свобода в обмен на одну маленькую услугу».
Антонио смотрел на монету. Она была тёплой. Настоящей. И он знал, что если возьмёт её — обратного пути не будет.
Он проснулся с хохотом, сам не зная почему. В кулаке было пусто. Но ощущение — что кто-то ждёт его ответа — осталось. И он не мог от него отмахнуться.
Связи
Генерал Дон Альваро де Монкада — командир. Антонио уважает его ум и не лезет к нему с шутками.
Капитан Мануэль де Виланова — охотник на нежить. Антонио ценит его как бойца, но считает излишне мрачным.
Рыцарь Бернат де Кардона — учёный в доспехах, с которым они иногда обмениваются картами и сведениями о руинах.
Рыцарь Раймундо де Луна — Антонио не лезет к нему с шутками. Слишком много боли в глазах.
Брат Марти де Вилакруа — лекарь. Антонио уважает его за милосердие, хотя сам предпочитает цинизм.
Донна Виттория Пеллегрини — тайная любовница. Их связь — смесь страсти, расчёта и взаимного цинизма. Он знает, что она его использует. Он не против.
Задачи на игру
Водить отряд через опасные земли — он лучший проводник в этом сброде.
Добывать карты, артефакты и знания, где бы они ни прятались.
Не лезть в политику, но всегда знать, кто кому платит.
Наслаждаться жизнью, пока она теплится — ибо завтра может наступить конец света.
3 вводные
5 вводных
Ключевая фраза: «Днём я защищаю город. Ночью я служу будущему. Люди называют это предательством. Я называю это эволюцией»
Литературная вводная
Чезаре Борга сидел у окна караулки, выходившего на восточную стену, и смотрел, как туман сползает с предгорий, наползает на улицы, стирая границу между миром живых и владениями мёртвых. Когда-то он боялся этого тумана. Теперь он ждал его.
Двадцать лет назад он был наёмником с пустыми карманами и полным отсутствием инстинкта самосохранения. Сопровождал караваны, охранял торговцев, нанимался в экспедиции, о которых другие боялись даже думать. Судьба завела его в отряд, охранявший семью Сфорца — богатых патрициев, возомнивших, что золото способно защитить от Чумы. Ошибка. Мертвецы напали на лагерь в предгорьях, и Чезаре, бросив всё, уводил выживших через гнилые тропы. Большинство погибло, но нескольких человек он вытащил. Ему заплатили. Он выжил, пожертвовав богатеями — лёгкой добычей для зомби.
Позже Чезаре возглавил экспедицию вглубь диких земель, куда не ступала нога человека уже двести лет. Они искали древние руины, но нашли Тирана. Огромная тварь, возвышавшаяся над грудой костей. Его людей пожрали одного за другим. Его самого укусили и наблюдали. Он горел в лихорадке, пока Чернила перестраивали его изнутри, а когда очнулся — Тиран всё ещё стоял над ним. И заговорил. «Чума — не смерть. Человечество исчерпало себя, и только через Чернила лежит путь к новому виду. Тираны — не монстры, а надежда для этого мира. И этот мир нуждается в слугах среди живых».
Тиран оставил ему жизнь — и это стало началом его проклятия. Он не мог понять: почему он? Почему из всего отряда выжил только он один? Его люди — его «Псы», с которыми он делил хлеб и кровь, — остались в пещерах, их кости гниют в темноте, а он ходит по земле, дышит, пьёт вино и делает вид, что всё ещё человек. Может быть, если бы все его люди переболели, как он, — твари бы их не тронули? Может быть, если бы он мог заразить их всех, они бы выжили? Но они мертвы. А он жив. И эта мысль жжёт его сильнее любой лихорадки.
Боль приходит внезапно — раскалённый гвоздь, вогнанный в висок. Чезаре хватается за голову, но это не помогает. Голос Тирана не шепчет — он гремит, как колокол, раскалывающий череп изнутри:
«Ты один. Твои люди мертвы. Их кости гниют в пещерах, их рты забиты землёй, их глаза уже никогда не увидят света. А ты дышишь. Ты пьёшь вино. Ты ходишь по земле, как будто всё ещё жив. Почему ты? Я выбрал тебя. Я мог взять любого — молодого, сильного, того, кто верил. Я взял тебя. Потому что ты уже был мёртв внутри, ещё до того, как спустился в мои чертоги. Я просто дал этой смерти плоть. Иди, капитан. Слушай. И помни».
Боль отпускает только тогда, когда он поднимается на ноги.
Чезаре вернулся в цивилизацию перерождённым. Он принял веру в эволюцию, и с тех пор его жизнь обрела тайный смысл. Он капитан городской стражи Барджелло. Днём он защищает порядок. Ночью он слушает приказы Города Скорби. Он диверсант. Он передаёт Городу Скорби оружие, провизию и, главное, информацию через Форпост – Мертвой Вороны. Сообщает о передвижении войск, планах экспедиций, маршрутах патрулей. Открывает ворота или закрывает глаза в нужный момент. Пропали люди на форпосте? Он знал, что так будет, и не мешал. Каждый караван с оружием, отправленный на форпост — это вклад в будущее, где мёртвые не будут врагами. А если понадобится бежать — у него есть укреплённый форпост, который примет его как своего. Вот для чего ему деньги. Все эти взятки, неучтённое серебро из порта, плата за «слепоту» и закрытые дела. Командир «Дома Мертвой Вороны» Лорд Бриан О'Кэрролл его союзник.
Новая вспышка боли — тупая, выкручивающая, будто кто-то медленно проворачивает нож в основании черепа. Голос звучит почти заботливо, и от этого ещё тошнотворнее:
«Ты думаешь, ты убийца? Ты думаешь, ты сеешь смерть? Глупец. Ты сеешь жизнь. Новую жизнь, которая взойдёт на костях старого мира. Каждый, кого ты заразишь, — это ещё один шанс для человечества. Ты не убиваешь их — ты испытываешь. Сильные переболеют и станут чем-то большим. Слабые умрут — но разве они не умерли бы рано или поздно? Ты не палач, капитан. Ты — садовник, который выпалывает сорняки, чтобы дать место цветам. Так сделай же свою работу. Возьми Чернила. Иди. И не смей терзаться. Твои терзания — оскорбление для меня. И я умею наказывать».
Бургомистр Висконти знает о взятках, но не знает главного. Капитан Чезаре не коррумпирован — он предан. Просто не той стороне. Висконти молчит, потому что порядок стоит дороже честности одного капитана. И это молчание — лучший союзник Чезаре.
С кардиналом Фарнезе у него старая связь. Когда-то Чезаре водил людей Его Преосвященства к древним криптам. Фарнезе искал реликвии и не задавал вопросов. Чезаре не задавал своих, когда тот разграбил святыни. Но он помнит, как загорелись глаза у церковника, когда тот нашел какие-то почти истлевшие свитки. Их связь — взаимовыгодное перемирие хищников, понимающих, что иногда полезнее не вонзать клыки, а обмениваться добычей. Сейчас кардинал рвётся к папскому престолу, и ему нужны союзники. Чезаре — удобный партнёр. Но нужен ли ему сам Фарнезе?
Ему было мало просто передавать оружие и сведения. Тиран, явившийся ему в пещерах, открыл не только глаза, но и нечто большее. Чезаре знал способы — медленные, незаметные, почти неотличимые от естественного хода болезни, — как помочь Чуме распространиться. Капля Чернил в колодец на дальнем форпосте. Одеяло, которым укрывали раненого, уже несущее в себе заразу. Труп мелкой твари, сдохшей от чумы и брошенный у водопоя. Он не использовал эти методы часто — только когда был уверен, что не оставит следов. Но сам факт того, что он мог это делать, наполнял его мрачным удовлетворением. Люди боялись Чумы, не зная, что она уже здесь, среди них, в обличье капитана городской стражи. И он ждал момента, когда сможет применить своё тайное знание по-настоящему.
Голос звучит вкрадчиво, почти ласково, но каждое слово отдаётся пульсацией в затылке:
«Ты хочешь силы. Ты хочешь стать таким, как я. Ты смотришь на меня и думаешь: однажды я сяду на его трон. Однажды я буду тем, кто говорит, а не тем, кто слушает. Я знаю. Я вижу. Я не в гневе, капитан. Я в предвкушении. Иди ко мне. Служи мне верой и правдой — и однажды ты получишь то, чего жаждешь. Не сейчас. Не скоро. Но придёт день, когда ты поднимешься так высоко, что даже я посмотрю на тебя снизу вверх. Или сдохнешь на полпути. Это тоже возможно. Выбор за тобой».
Он служит Тирану — но не из страха и не из преданности. Он служит, чтобы быть ближе. Чтобы понять его слабость. Чтобы однажды, когда он накопит достаточно сил, достаточно знаний, достаточно союзников, — вонзить клинок в сердце того, кто сделал его таким. Захватить власть, которую Тиран носит как корону. Или — пасть, наконец, и воссоединиться со своими людьми. Он ещё не решил, какой исход предпочтительнее.
А пока он носит маску. Днём — капитан стражи, ночью — диверсант. Он не заводит друзей. Не приближает к себе никого. Все, кого он любил, умерли. Его отряд. Его товарищи. Его прошлое. Арден — единственный, кого он позволил себе привязаться, и то держит на расстоянии, потому что знает: если он позволит себе заботу, Тиран отнимет и его.
Боль скручивает его пополам — резкая, как удар кинжала под рёбра. Голос звучит холодно, почти буднично:
«Ты боишься. Ты боишься, что твои новые люди умрут. Что мальчишка-попрошайка, к которому ты привязался, однажды не проснётся. Что ты снова останешься один. Правильно боишься. Я могу забрать их всех. Могу сделать так, что ты будешь стоять среди их тел и выть, как пёс на луну. Я уже делал это однажды. Помнишь? Хочешь, чтобы это повторилось? Тогда служи. Слушайся. Не смей даже думать о том, чтобы ослушаться. Твоя жизнь — песок в моих ладонях. И я могу разжать пальцы в любой миг».
За стенами собиралась тьма. Форпосты сообщали о стаях, идущих с востока. Чезаре знал: город не удержать силами одной стражи. Но он и не должен устоять. Он должен измениться. И капитан Чезаре Борга сделает всё, чтобы помочь этим изменениям.
Последний голос приходит не с болью — с холодом, растекающимся от затылка к кончикам пальцев. Тиран почти улыбается — Чезаре не видит этого, но чувствует:
«Ты уже идёшь по моему пути. Ты не слуга, капитан. Ты — наследник. Ты думаешь, я не знаю, о чём ты мечтаешь в те редкие минуты, когда остаёшься один? Ты хочешь занять моё место. Ты хочешь стать мной. Так стань. Это не предательство — это эволюция. Я жду того, кто окажется достоин. Докажи, что это ты. Переживи меня. Обмани меня. Убей меня. Я буду только горд. Потому что сильный пожирает слабого — так было всегда, так будет вечно. Дерзай, капитан. Я смотрю на тебя. И улыбаюсь».
Связи:
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир форпоста «Дом Мёртвой Вороны». Главный союзник Чезаре за стенами. Именно через этот форпост уходит оружие, провизия и информация в Город Скорби. Если придётся бежать — «Дом Мёртвой Вороны» примет его как своего.
Кардинал Фарнезе — сложный партнёр. Чезаре когда-то водил его людей к древним криптам. Теперь Фарнезе рвётся в Папы, и ему нужны верные люди. Чезаре — его проводник во тьму. И его же угроза, если кардинал узнает правду.
Бургомистр Висконти — пока союзник поневоле: закрывает глаза на взятки ради порядка. Но если узнает о связи с ГС — станет палачом.
Судья Манфреди — неподкупный законник. Пока терпит взятки, видя, что деньги идут на форпосты. Но если узнает, кому на самом деле служит капитан, — трибунал неминуем.
Кардинал Рамон де Паллас — фанатик. Если он узнает, что начальник стражи — переболевший и диверсант, костёр покажется Чезаре самым мягким приговором.
Алхимик Мария Сфорца — когда-то он называл себя другом её семьи. Сфорца были богаты, влиятельны, и Чезаре не раз сопровождал их караваны, получая щедрую плату. Но когда Мария сбежала, а её родные оказались в беде, он отвернулся, как и все остальные. Не помог. Не заступился. Теперь он знает, что Мария вернулась.
Задачи на игру
1.Поддерживать видимость порядка. Если город погрузится в хаос, он станет бесполезен и для людей, и для ГС. Порядок нужен, чтобы его разрушить в нужный момент.
2.Снабжать Город Скорби. Информация — всё должно утекать за стену через «Дом Мёртвой Вороны». Каждая поставка приближает победу эволюции.
3.Контролировать теневые потоки. Брать взятки, закрывать глаза, подкупать, запугивать. Но не зарываться. Если кто-то узнает, что капитан стражи служит ГС, — казнь будет самой мягкой карой.
4.Искать тех, кто готов принять эволюцию. Вербовать новых сторонников среди отчаявшихся, разочарованных, переболевших. Каждый завербованный — ещё один агент ГС.
5.Сохранить шаткое перемирие с Фарнезе. Кардинал полезен, но опасен. Чезаре должен давать ему ровно столько, чтобы оставаться нужным, не раскрывая своих истинных целей.
6.Избегать внимания де Палласа. Фанатик уже подозревает, что в городе орудуют вивисекторы и диверсанты. Чезаре не должен попасть под его расследование — иначе всё рухнет.
7.Дожить до пробуждения Тирана. Когда хозяин восстанет, мир изменится. Чезаре должен быть на правильной стороне, когда это случится.
Ключевая фраза: “Порядок стоит денег. Хаос обходится дороже”
Литературная вводная
В Барджелло Воспоро власть имеет запах. У бургомистра она пахнет железом и чернилами указов. У капитана стражи — дешёвым вином и мешочками с серебром. У кардинала — ладаном и тлеющими тайнами. Власть Лоренцо Барберини пахла старыми пергаментами, табачным дымом и терпением — самым опасным из всех ароматов.
Уже пятнадцать лет он стоял в тени Риккардо Висконти. Пятнадцать лет никто не понимал, где кончается воля бургомистра и начинается расчёт советника. Лоренцо знал, кого подкупить, кого припугнуть, а кому — написать письмо таким тоном, что адресат сам прибегал с повинной.
Он не мечтал о троне. Трон слишком заметен. Его место — за креслом правителя, где никто не считает твоих ходов. Но дружба с Висконти не была простой игрой в слугу. Они вместе начинали: двое молодых венецианцев, брошенных в гнилой форпост на краю мира. Один мечтал о Порядке, другой — о процветании. Их союз держался на странной, почти братской привязанности, где каждый знал слабости другого и никогда ими не пользовался. Почти никогда.
Теперь всё изменилось. Землетрясение открыло путь в Город Скорби. Но Лоренцо знал то, чего не знали остальные: это землетрясение не было случайностью. Оно случилось через три дня после того, как кардинал Фарнезе со своими людьми проник в одну из древних крипт в предгорьях — ту самую, где, по слухам, покоились останки первых мучеников. Лоренцо не знал, что именно кардинал потревожил в той гробнице. Но он знал, что через три дня земля вздрогнула, перевал открылся, а вместе с ним открылось и то, что должно было спать вечно. Фарнезе думает, что его грехи погребены под землёй. Напрасно. Если эта информация выйдет наружу, Фарнезе будет обвинён в ереси и некромантии. Но Лоренцо не спешит: пока кардинал не знает, что разоблачён, им можно управлять. Или уничтожить в нужный момент.
У Лоренцо есть не только счета и векселя. Он — археолог. Не по званию, а по призванию. Он изучает древние руины, ищет артефакты и знания, способные пролить свет на природу Чумы, чтобы понять, как с этим бороться.
Лоренцо и Риккардо — не просто бургомистр и советник. Они друзья со старых времён, когда Барджелло был грязным военным лагерем, а не колонией с амбициями. Их связь выкована двумя десятилетиями совместной борьбы. Висконти верит в Порядок. Барберини верит в то, что Порядок стоит денег. Бургомистр — кулак, советник — пальцы, перебирающие кошельки и письма. Висконти не спрашивает, как именно Лоренцо добывает результат, а Лоренцо не напоминает бургомистру, скольких компромиссов стоит его железная репутация.
А теперь у бургомистра появилась ещё одна идея — его младший брат, профессор Оттавио Сальвиати, метит в кресло канцлера Университета. Лоренцо знает Оттавио лучше, чем хотелось бы: они вместе рылись в пыльных архивах и обменивались редкими находками. Профессор гениален — и опасен. Он способен превратить Университет в кузницу практических решений или в лабораторию, из которой не возвращаются. Советник пока не решил, кто для него Оттавио — союзник, конкурент или угроза. Но он точно знает: если брат бургомистра сядет в кресло канцлера, Лоренцо должен быть рядом, чтобы вовремя придержать его за руку. Или за скальпель.
Вот краткая справка, которую Лоренцо Барберини мог записать для себя или найти среди своих бумаг. Текст стилизован под учёного-археолога, сопоставляющего античные источники с современными ему слухами.
Из заметок Лоренцо Барберини касательно Митридата VI Евпатора, именуемого также Митридатом Великим, царя Понта (132–63 гг. до Р.Х.)
Митридат — фигура, окутанная легендами ещё при жизни. Римские историки изображают его то как варвара-выскочку, то как достойного противника. Истина, как водится, где-то посередине. Говорили, что он с детства приучал себя к малым дозам ядов, чтобы стать невосприимчивым к отравлению, — и преуспел в этом настолько, что, потерпев окончательное поражение от римлян, не смог уйти из жизни тем же способом и вынужден был просить меча у собственного телохранителя.
Но есть и другая легенда — та, о которой молчат официальные хроники. В своих странствиях по Таврике и землям скифов Митридат якобы наткнулся на древний храм забытого культа. Там, в пещере, он обрёл не просто знания, а нечто иное — что-то, что даровало власть над мёртвыми. Римские легионеры рассказывали, будто видели, как павшие воины Митридата вставали и снова шли в бой. Возможно, это лишь байки перепуганных солдат. Но сходство с нынешней Чумой… тревожное.
Где теперь покоится прах Митридата — неизвестно. Официально он принял смерть в Пантикапее. Но есть глухие упоминания, что его сын Фарнак предал его. И если легенды о его «даре» имеют под собой хоть какую-то основу, — мы имеем дело не просто с древним захоронением. А с чем-то гораздо более опасным.
Примечание: спящий Тиран в пещерах под Городом Скорби — не он ли это? Слишком много совпадений. Нужно найти дневник того некроманта и сопоставить.
Связи:
Риккардо Висконти, бургомистр. Друг и патрон. Связаны годами совместной борьбы. Лоренцо — единственный, кому Висконти доверяет полностью, хотя и не всегда говорит об этом вслух. Разрушить эту дружбу — значит разрушить колонию, и Лоренцо понимает это лучше всех.
Судья Дженнаро Манфреди. Ещё один столп порядка в Барджелло. Лоренцо и Манфреди уважают друг друга без лишних сантиментов: судья чтит закон, советник чтит выгоду, но оба понимают, что без законной выгоды колония падёт. Они обмениваются информацией и прикрывают тылы бургомистра.
Священник Осьмо Мольдинале. Лоренцо и Мольдинале знакомы давно. Клирик покрывает грехи знати, Лоренцо покрывает его. Через Мольдинале советник получает доступ к тайнам исповедален. Советник знает, что Мольдинале — продажная душа. Священник знает, что Лоренцо — не святой. Они не друзья, но полезны друг другу.
Лука «Тень». Бродяга-проводник, доверенный курьер Лоренцо для особых поручений за стенами города. Носит письма, образцы Чернил, запретные ингредиенты. Нелюбопытен, что ценится превыше всего, но всегда готов заработать на информации.
Донна Виттория Пеллегрини. Это было пять лет назад. Муж Виттории был ещё жив, но мягкосердечен и скучен. Лоренцо — умён, опасен, понимал её с полуслова. Их роман начался со случайного разговора на приёме и длился почти два года. Они встречались тайно: она — во всём чёрном, он — без привычной свиты.
Расстались плохо. Причина — компромат. Лоренцо узнал, что Виттория собирает досье на всех, включая его самого. Она узнала, что он проверяет её корреспонденцию. Оба почувствовали себя преданными. Последний разговор закончился брошенной в стену чернильницей и словами: «Больше никогда».
Но искра осталась. Когда они пересекаются в залах Совета или на городских приёмах, воздух между ними звенит. Он знает её настоящую — не вдову, а волчицу. Она знает его настоящего — не серого кардинала, а человека, способного на чувства. Оба используют эти знания друг против друга.
Профессор Оттавио Сальвиати. Брат бургомистра, кандидат в канцлеры Университета. Лоренцо знает его по совместным изысканиям в архивах. Профессор гениален, но опасен. Лоренцо пока не решил, союзник он или угроза, но понимает: если Оттавио получит власть, его нужно будет страховать.
Маэстро Энрико Морелли, глава гильдии картографов, стал для Лоренцо незаменимым партнёром. Именно его карты ведут советника к тем местам в Городе Скорби, где, по слухам, ещё можно найти работающие устройства или древние свитки. Морелли нужны деньги и административная защита, Лоренцо — точные маршруты и молчание. Они не друзья, но этот сухой деловой союз, скреплённый общим интересом к прошлому, устраивает обоих.
Рыцарь Бернат де Кардона — арагонский учёный в доспехах. Бернат, как и сам Лоренцо, роется в древних руинах в поисках знаний, способных пролить свет на природу Чумы. Их интересы пересеклись на почве археологии, и Лоренцо уже понял: этот рыцарь — не просто воин, а серьёзный исследователь. Лоренцо ценит его ум, но держит в уме, что служит Бернат не ему, а арагонской короне.
Задачи на игру:
Ключевая фраза: «Отец хочет, чтобы я вышла замуж за титул. Я хочу спасти мир. Возможно, мы оба будем разочарованы».
Литературная вводная:
Барджелло Воспоро встретило её запахом соли, угольной пыли и тревоги — густой, как туман перед штормом. Отец называл колонию «форпостом порядка», но Орнелла давно поняла: это всего лишь клетка. Пусть и с красивым видом на море, которое с каждым днём всё выше вздымало волны, обещая сезон непроходимых туч.
Быть дочерью Железного Бургомистра — значит ходить по лезвию. Риккардо Висконти говорил, что Порядок — единственный бог, достойный молитв. Орнелла знала его другим: человеком, который держит город мёртвой хваткой не из жестокости, а из страха перед хаосом. Но её собственное сердце молилось иначе. Она мечтала о мире, где лечат не только раны, но и души.
Назло одному заносчивому лекарю, кричавшему о вселившихся бесах, она поступила в Университет. «Да и пошёл этот лекарь, ну и не надо! Сама научусь», — сказала она тогда, и отец, скрепя сердце, подписал разрешение. Теперь она — студентка-медик, и пусть её пока не допускают к сложным операциям, перевязки и настойки уже слушаются её пальцев лучше, чем веер и бокал. Она засиживается в библиотеке, спорит с профессорами и жадно впитывает всё, что может пригодиться для спасения жизней. Возможно, в будущем она захочет пойти дальше — в алхимию, туда, где медицина встречается с чем-то более древним и опасным. Но пока её главный экзамен — не университетский. Её главный экзамен ждёт за стенами.
Сны начались после землетрясения. Тени. Голоса, зовущие из-под земли. Неясные силуэты, что стоят на границе знакомых улиц и тают, едва она пыталась приблизиться. Она не знала, что они значат, но просыпалась с холодным сердцем и солью на губах — будто плакала во сне.
А ещё была любовь. Запретная. Нелепая. Невозможная.
Его звали Рудольфо — аппаратчик, изобретатель-самоучка, которого в городе знали под кличкой «Магнит» за его странную веру в то, что удачу можно притянуть механически. Он не был ни дворянином, ни офицером, ни состоятельным купцом. Он носил перепачканный маслом фартук, говорил о «резонансе положительных флюидов» и чинил всё, что ломалось — от замков до протезов. Орнелла встретила его случайно, когда искала кого-то, кто сможет починить старый хирургический зажим, доставшийся ей от учителя. Рудольфо не просто починил — он улучшил, попутно рассказав, что «металл помнит прикосновение мастера» и что «вещи, которые спасают жизни, накапливают позитивный заряд». Она тогда рассмеялась. Он — нет. И, может быть, именно эта серьёзность, с которой он говорил о своих безумных теориях, её и зацепила.
С тех пор она возвращалась в его мастерскую чаще, чем требовали приличия. Он показывал ей чертежи аппаратов, якобы притягивающих удачу, а она рассказывала ему о медицине, о странных снах, в которых кто-то зовёт её из-под земли. Рудольфо слушал и не смеялся. Он верил ей — так же, как верил в свои аппараты.
Если отец узнает — он не просто разгневается. Он уничтожит Рудольфо. Железный Бургомистр не потерпит, чтобы его дочь связалась с безродным механиком, чьи изобретения пахнут серой и псевдонаукой. Орнелла искала способ спасти эту тайную искру в мире, который всё больше напоминал пороховую бочку.
За стенами собиралась тьма. Мертвецы множились на дальних форпостах. В городе плели интриги кардиналы и генералы.
Орнелла смотрела в окно, где над бухтой гасли последние звёзды, и сжимала в руке амулет, оставленный матерью. Она поклялась себе: спасёт и город, и любовь. Даже если для этого придётся предать всё, чему учил её отец.
Тяжелый сон:
Вокруг не было ни стен, ни пола, лишь серый полумрак, в котором всё казалось одновременно далёким и пугающе близким. Она стояла в огромном зале без границ, где воздух был густым и холодным, как вода на дне колодца. ... Его дыхание поднималось и опускалось — медленно, как прилив и отлив мёртвого моря. Глаза закрыты. Пальцы, сложенные на подлокотниках, напоминали корни древнего дерева. «Лекарство здесь. Оно всегда было здесь. Ты ищешь его среди живых, но оно покоится среди мёртвых. Оно лежит у ног того, кто не дышит. Того, кто был царём. Того, кто стал дверью». «Ты можешь взять его. Но тот, кто возьмёт, разбудит. Тот, кто разбудит, не сможет усыпить снова. Не буди его. Не буди...»
Она сделала шаг вперёд. И ещё один. Трон приближался, но не становился ближе. Свет пульсировал у ЕГО ног, и с каждым её шагом веки спящего начинали дрожать, будто сам воздух вокруг него оживал и натягивался, как кожа на барабане. Кто-то — она не видела кто — прошептал ей в самое ухо слова на языке, которого она не знала, но поняла: «царь», «пепел», «поход», «сын», «предательство».
Раз в неделю Орнелла ходит на исповедь. Не потому, что верует истово — потому что так требует этикет, а отец следит за соблюдением приличий. Её духовник — священник Осьмо Мольдинале, человек с масляным голосом и цепким взглядом. Он вызывает у нее доверие, потому что Мольдинале — единственный священник в городе, который не станет читать ей проповедей о женской добродетели.
Связи:
Рудольфо «Магнит» — возлюбленный. Инженер-самоучка, создатель странных аппаратов, якобы притягивающих удачу.
Бойко Гашек — пьяница, которому Орнелла спасла жизнь. Платит слухами с городского дна. Глаза и уши там, куда госпожа не заходит.
Беатриче Винченцо — две «странные» девушки, задыхающиеся в рамках этикета. Тайная дружба даёт укрытие, обмен секретами и связь с торговой гильдией.
Жрица Морвен "Ледяная Ведьма" - Может помочь с тайным побегом, если придётся бежать с Рудольфо. Но сможет ли Орнелла бросить больных?
Капитан Чезаре — коррумпирован. Орнелла его опасается, но подозревает, что у него есть деньги и, возможно, остатки совести.
Донна Виттория Пеллегрини — неожиданно стала к ней добра.
Марчелла «Тихая» — женщина из Гильдии вдов, которую Орнелла иногда встречает на рынке или у городских ворот. Она никогда не говорит много, но всегда находит для неё тёплое слово или незаметный жест заботы. Орнелла не знает, почему эта тихая женщина к ней так добра, но чувствует: Марчелла видит в ней кого-то, кого когда-то потеряла. И от этого становится немного спокойнее — как будто у неё появился незримый страж.
Задачи на игру:
1.Помогать людям — лечить, защищать, поддерживать. «Я не могу держать меч, но могу держать бинт. И я видела, как доброта открывает двери, закрытые для власти».
2.Искать союзников среди тех, кто тоже хочет перемен. «Отец верит в порядок. Я верю в людей. Посмотрим, что окажется сильнее, когда начнётся шторм». Её круг — не политики, а те, кто действует тихо: Беатриче, Жрица Морвен, Рудольфо, Бойко.
3.Не дать отцу выдать себя замуж за нелюбимого. Орнелла должна либо саботировать переговоры, либо найти способ сделать брак фиктивным или выгодным для себя. «Я не пешка. Я умею играть в политику не хуже отца — просто у меня другие правила».
4.Спасти свою любовь. Скрывать Рудольфо от гнева отца. Искать способ сделать его легитимным в глазах общества — найти покровителя, который даст ему статус, или доказать, что его изобретения полезны городу. «Я дочь Железного Бургомистра. Если я не смогу защитить одного человека, как я спасу мир?»
5.Разобраться в своих видениях. Сны о Тиране, о лекарстве, о царе и пепле — не просто кошмары. Возможно, это Чума говорит с ней, или кто-то из Города Скорби пытается установить контакт.
6.Укрепить тайный союз с Рудольфо. Не просто прятаться, а действовать вместе: её медицинские знания и его инженерный гений могут создать то, чего не могут ни Университет, ни Церковь. Возможно, именно их союз — научный и личный — станет ключом к разгадке Чумы.
Ключевая фраза: «Порядок — единственное лекарство от хаоса. Я буду держать этот город, даже если он сгорит дотла».
Литературная вводная
Бургомистр Риккардо Висконти сидел в своём кабинете, когда город только начинал просыпаться. Барджелло гудел слухами. Землетрясение открыло проход, который не должен был открыться. Кто-то шепчет: завалы на перевале разобраны. Кто-то: оттуда уже пришли мертвецы. Кто-то: там, в Городе Скорби, нашли лекарство от Чумы. Но Риккардо верит только фактам: землетрясение открыло дорогу туда, куда никто не ходил двести лет. Экспедиция, посланная сразу после первых толчков, не вернулась.
Он управляет городом уже пятнадцать лет. Видел, как тот рос из военного форпоста в торговую колонию, видел, как люди умирали от Чумы, восставали из мёртвых, их сжигали на кострах. Стук в дверь. Советник Лоренцо принёс утренний доклад. Капитан Чезаре выставил усиленные посты, но люди шепчутся о чумных сигналах на восточных холмах. Кардинал Фарнезе запросил аудиенцию — старый лис что-то почуял.
Висконти отложил перо и посмотрел на портрет дочери на краю стола. Орнелла — единственное, ради чего он ещё верил в будущее этого проклятого клочка земли. Но будущее придётся строить на костях. И на компромиссах, которые пахнут предательством.
Где-то под землёй, в лабиринтах Города Скорби, спало нечто, способное изменить судьбу мира — или погубить его окончательно. Висконти знал: порядок — единственное лекарство от хаоса.
Лоренцо и Риккардо — не просто бургомистр и советник. Они друзья со старых времён, когда Барджелло был грязным военным лагерем, а не колонией с амбициями. Их связь выкована двумя десятилетиями совместной борьбы: против Чумы, против мятежей, против собственной метрополии, которая вечно забывала присылать вовремя зерно и порох.
Висконти верит в Порядок. Барберини верит в то, что Порядок стоит денег. Они дополняют друг друга, и каждый знает: без Лоренцо колония разорится, без Риккардо — развалится. Бургомистр — кулак, советник — пальцы, перебирающие кошельки и письма. Висконти не спрашивает, как именно Лоренцо добывает результат, а Лоренцо не напоминает бургомистру, скольких компромиссов стоит его железная репутация.
Был ещё один человек, о ком Висконти предпочитал не думать, но чья тень висела над ним, как неоплаченный долг. Его младший брат. Оттавио Сальвиати — профессор, учёный, глава гильдии экспериментаторов, чьи речи вызывали у одних негодование, а у других — нервный интерес. Они не были близки. Слишком разными их сделала жизнь: один строил стены, другой препарировал то, что за этими стенами пыталось выжить. Риккардо знал, что брат переступает черту — и не раз. Но пока это не угрожало порядку — он закрывал глаза. Кровь есть кровь.
Университет
Университет погрузился в траур, впрочем, не лишённый мрачной иронии. Бывший канцлер Галиотто Джустиниани, старый мечтатель, свято верил, что даже с дикими мертвецами можно найти общий язык. Свою теорию он решил доказать лично и отправился в туманные земли с белым голубем в клетке — символом мира и доброй воли. Голубя, конечно, не оценили. Как и самого канцлера. От него не осталось даже регалий, чтобы похоронить. Теперь кресло главы Университета пустует, и лучшие умы Храма знаний уже поглядывают на него с плохо скрываемым интересом, ведь свято место, как известно, пусто не бывает.
Для администрации Барджелло это кресло — не просто научный трон, а рычаг влияния на умы, ресурсы и кошельки. Лояльный канцлер — это отчисления в казну от прибыльных опытов, послушные инженеры и алхимики, а также противовес чрезмерным амбициям Церкви. Упрямый идеалист — головная боль, способная рассорить колонию с нужными людьми или спровоцировать конфликт, который не нужен никому. Поэтому Висконти, скрепя сердце, уже прикидывал, кому из профессуры можно доверить это место, не опасаясь, что новый канцлер превратит Университет в закрытую секту или, наоборот, доведёт его до разорения.
Теперь, когда кресло канцлера Университета пустует, Висконти всё чаще думает об Оттавио не как о проблеме, а как о решении. Брат опасен — но он гениален. Брат неудобен — но он свой. Если посадить его в кресло главы Храма знаний, Университет перестанет быть рассадником вольнодумцев, с которыми невозможно договориться, и превратится в кузницу практических решений. Профессор не будет петь псалмы, как того хотят церковники, и не побежит кормить голубей мертвецам, как покойный Джустиниани. Он будет работать. И его работа — какой бы жуткой она ни казалась — может дать колонии оружие против Чумы, которое не снилось ни одному кардиналу. Висконти не обманывал себя: он не сможет контролировать брата. Но он сможет его использовать. А для Железного Бургомистра это почти одно и то же.
Выборы Папы
Для администрации Барджелло смерть Папы — это не только траур. Это новые возможности. Пока Святой Престол пустует, в колонии начинается большая игра, где результат зависит от того, кто кого перекупит или перехитрит. Висконти прекрасно понимал, что нельзя позволить Авиньону просто так навязать колонии фанатика, который начнет жечь ученых и отпугивать торговцев, или беспринципного дельца, который обложит город непомерной церковной десятиной.
Влияние на выборы Папы — это не вопрос веры, а вопрос выживания. Администрация может и не мечтать о тиаре, но она держит в руках то, что нужно каждому кандидату: звонкую монету из казны для подкупа колеблющихся кардиналов, связи среди военных орденов и знати, а также пухлую папку компромата на слишком ретивых святош. Поддержать нужного человека в Авиньоне, вовремя перекрыть финансирование неугодному или шепнуть нужным людям о том, чьи грехи скрывает сутана, — вот чего хотят в администрации. Ведь если на Престол Святого Петра сядет «свой» человек, Церковь из проблемы превратится в инструмент. А чем больше у бургомистра инструментов для наведения порядка, тем крепче стены Барджелло.
Священник Осьмо Мольдинале - да, он продажный, но может с ним можно договориться?
Джорджио Кинкетто - Если кардинал Фарнезе уйдет из города, или еще каким-то образом исчезнет, то Кинкетто был бы идеальным представителем церкви в этом городе.
Кардинал Фарнезе и Кардинал де Паллас - это точно не те, с кем можно было бы договориться.
Отец Сильвио: очередной церковной интриган, но признаёт его ум. Пока он не вмешивается в дела администрации, бургомистр предпочитает не обращать на него внимания.
Форпост:
Была у него и ещё одна забота — постоянная, как боль в старом шраме. Форпосты. Особенно Топь Грехов. Висконти понимал, что эти люди — шотландцы, ирландцы, всякий сброд, осевший на болотах, — могут в любой момент превратиться в угрозу. Они не присягали Республике, не подчинялись городским законам, жили по своим правилам. Один неверный шаг — и форпост станет рассадником мятежа или, того хуже, откроет ворота мертвецам.
Но он так же ясно понимал другое: без этих людей городу не выжить. Они добывали руду, древесину, торф — всё, что поддерживало жизнь в Барджелло. Они держали восточный фланг, принимая на себя первые удары орды. Пока форпост стоит — у города есть время. Пока форпост дышит — есть ресурсы. Висконти не доверял им, но нуждался в них. А это, как он знал по опыту, самая опасная форма зависимости.
Слухи ползли со всех сторон. После землетрясения предгорья будто разверзлись, и теперь каждый бродяга, каждый наёмник, каждый монах с посохом тащил в город обломки прошлого. Артефакты. Древние, опасные, непонятные. Висконти не был суеверен — он верил фактам. Но факты пока были скудны: одни находки исцеляли, другие сводили с ума, третьи просто лежали в земле, ожидая своего часа. Никто не мог сказать наверняка, что из этого хлама принесёт пользу, а что погубит город быстрее Чумы. И пока церковники, учёные и авантюристы рвали друг у друга из рук эти реликвии, бургомистр думал только об одном: как бы всё это не рвануло у него под ногами.
Связи:
Судья Дженнаро Манфреди
Самый верный союзник. Десять лет вместе. Фанатик порядка, как и сам Висконти. Не берёт взяток, не играет в политику, верит только в букву закона. Единственный, кому бургомистр может доверить ключи от города, если придётся уйти. Судья — глаза и уши Висконти в судебных коридорах и среди простого люда.
Серафина делла Луна
Женщина, чьи пророчества до сих пор сбывались. Это она предсказала землетрясение, а потом — что сын бургомистра жив. Висконти не религиозен, но суеверен ровно настолько, чтобы держать её рядом и платить за гороскопы из казны. Она — его тайная надежда.
Орнелла Висконти
Любимая дочь. Умна, упряма, интересуется медициной — по настоянию отца нанят лучший хирург-практик из учёного блока. Висконти видит в ней продолжение династии, но боится, что её мягкосердечие сыграет против неё. Она — потенциальная невеста для политического брака.
Советник Лоренцо
Старый друг. Ведёт дела колонии, знает каждый контракт, каждый долг, каждую взятку. Без него экономика города рухнет. Лоренцо тоже знает про «Чёрную книгу», но никогда не спрашивает о её содержимом. Возможно, потому что боится найти там своё имя.
Капитан Чезаре
Коррумпирован, берёт взятки, закрывает глаза на взятки и контрабанду. Висконти знает об этом, но терпит — пока. Чезаре полезен как боевой командир, но в час кризиса может продать город.
Кардинал Фарнезе
Для Бургомистра Риккардо Висконти кардинал Алессандро Фарнезе был не просто политическим соперником, а живым воплощением хаоса, рядящегося в пурпурную сутану. Железный Бургомистр строил порядок на законах, налогах и неотвратимости наказания; кардинал же плёл паутину из тайн, шантажа и духовных угроз, пытаясь подменить светскую власть церковной.
Инквизитор Маттео Висконти носил ту же фамилию, и это не было случайностью. Дальний родич из побочной ветви семьи, он появился в Барджелло много лет назад, когда сам Риккардо и его брат Оттавио были ещё подростками. Уже тогда гость из Авиньона производил гнетущее впечатление: слишком истов, слишком холоден. А теперь он вернулся — облечённый властью, фанатичный, готовый жечь. И Риккардо не питает иллюзий: если инквизитор решит, что бургомистр потакает ереси, кровное родство его не остановит. Скорее наоборот — Маттео сочтёт своим долгом очистить фамилию от скверны.
Задачи на игру:
Ключевая фраза: «Судить — значит взвесить поступок, а не душу. Эмоции — слабость. Закон — всё».
Литературная вводная
В зале суда пахло воском и старым деревом. Сквозняк колыхал пламя свечей, и тени на стенах дрожали, точно подсудимые перед оглашением приговора. Витторио Манфреди сидел за высоким столом, выпрямив спину, и перечитывал дело — четвёртое за эту неделю. Кража. Контрабанда. Подлог. Город медленно, но верно сползал в хаос, и только закон оставался тем единственным, что ещё удерживало его над пропастью.
Манфреди знал: закон не утешает. Закон не прощает. Закон уравнивает. Перед ним равны нищий, укравший хлеб, и дворянин, укравший честь. Никакие просьбы, угрозы или золото не заставят его изменить решение. За это его боялись и ненавидели. За это же — уважали те немногие, кому он позволял стоять рядом.
Одним из таких немногих был Риккардо Висконти. Их союз — строгого правителя и неподкупного законника — стал опорой колонии. Но Манфреди знал: даже самая прочная опора может треснуть, если на неё упадёт слишком тяжёлый груз.
После землетрясения груз стал неподъёмным. Открылся перевал. В город хлынули чужие экспедиции, а с ними — преступления, которые даже он не всегда мог раскрыть. До Манфреди доходили слухи: на дальних форпостах пропадают люди. Не гибнут от Чумы, не дезертируют — исчезают бесследно. Свидетелей нет, тел нет, дел нет — потому что никто не подавал жалоб. Но слухи ползли, как сырость по стенам.
Было и то, о чём судья не говорил никому.
Капитан Чезаре. Коррумпированный, скользкий, берущий взятки. Но он также знал, куда уходят эти деньги: на оружие и провизию для дальних форпостов. Незаконно? Да. Но форпосты стояли. Манфреди закрывал глаза, и с каждым разом это убеждение давалось труднее.
Ещё тяжелее было другое. Орнелла Висконти. Дочь его единственного друга. Манфреди знал её с детства — упрямую, дерзкую, с глазами, в которых горел огонь. Когда она стала взрослой, Витторио поймал себя на том, что смотрит на неё иначе. Это было недопустимо. Он годился ей в отцы. Он — судья, каменное лицо. Его чувства будут похоронены вместе с ним.
Донны Виттории Пеллегрини. Её муж, безобидный купец Этторе, скончался при загадочных обстоятельствах. Манфреди вёл расследование лично. Элиза «Тень», проводившая вскрытие, обнаружила характерные изменения тканей, не исключающие отравления. Первое подозрение пало на вдову — мотив был: Виттория изменяла мужу, и слухи об этом давно ползли по городу. Но доказательств не хватило: Виттория была умна, предусмотрительна
Наконец, тяжелейшим грузом лежала мысль о брате бургомистра. Профессор Оттавио Сальвиати — уважаемый учёный, глава гильдии экспериментаторов. Но Манфреди слышал другое. Шёпот информаторов сообщал о странных опытах, которые профессор ставит в подвалах Университета, о людях, которые заходят в его лабораторию и не возвращаются. Слухи о пропавших горняках обретали зловещий смысл.
Если это правда, Манфреди придётся выбирать между дружбой и законом. Брат его единственного друга — преступник. Судья обязан вынести приговор. Но как, зная, что этот приговор уничтожит Риккардо? Как, глядя в глаза Орнелле, сказать, что её дядя — чудовище? И можно ли оправдать несколько загубленных жизней ради открытий, которые, возможно, спасут тысячи?
Закон не даёт ответов на такие вопросы. Закон взвешивает поступок, а не душу. Но душа судьи Манфреди — впервые за долгие годы — перестала быть каменной.
Вот два фрагмента для вводной Судьи Витторио Манфреди. Первый — о семье Сфорца, второй — о Лилиан Каттиво.
Судья помнил семью Сфорца ещё с тех времён, когда их имя звучало гордо. Теперь от былого величия остался лишь запустелый особняк да чернильные пятна в старых контрактах. После побега Марии, опозорившей род, и смерти её отца семейство стремительно покатилось под откос. Никто из прежних друзей не протянул руки.
О детях Лилиан Каттиво
Было в практике судьи и дело, которое он не мог вспоминать без глухого раздражения. Лилиан Каттиво, вдова, мать двоих детей. Церковный суд объявил её детей заражёнными и велел сжечь. Манфреди тогда не имел права вмешиваться — дела о Чуме и ереси были вне его юрисдикции, — но он знал цену церковным обвинениям. Знал, что настоящая причина — не скверна, а отказ, который вдова дала кардиналу. Детей сожгли. Лилиан исчезла. А позже до судьи дошли слухи: на форпосте Топь Грехов живёт женщина, по описанию очень похожая на неё. Манфреди не стал поднимать старых бумаг — но запомнил и это. Церковный суд не может быть выше закона. И однажды он это докажет. Такого больше не повториться.
Связи:
Бургомистр Риккардо Висконти. Друг и союзник. Их связь выкована годами совместной борьбы за порядок. Манфреди уважает железную волю Висконти, но боится дня, когда закон и дружба столкнутся.
Советник Лоренцо Барберини. Уважение без теплоты. Манфреди знает, что Лоренцо — мастер закулисных сделок, но признаёт его полезность. Они обмениваются информацией: советник добывает факты, судья даёт им правовую оценку.
Капитан Чезаре. Сложный союзник. Манфреди знает о его взятках, но закрывает глаза — потому что видит, куда уходят деньги. Это молчаливое соглашение — бомба замедленного действия, но пока оно работает.
Донна Виттория Пеллегрини. Опасна не оружием, а умом и информацией. Манфреди подозревает, что она убила мужа. Их противостояние — холодная война, где каждый ждёт ошибки другого.
Кардинал Фарнезе. Манфреди отвергает вмешательство религии в судебные дела, и кардинал платит ему взаимной неприязнью. Фарнезе опасен своим влиянием на умы.
Профессор Оттавио Сальвиати. Брат бургомистра, учёный-вивисектор. Манфреди подозревает, что именно с его экспериментами связаны пропажи людей на форпостах. Если слухи подтвердятся, судье придётся выбирать между законом и дружбой.
Малкольм Фрейзер — шотландский наёмник, наследник клана, инженер и рассказчик. Один из немногих людей на форпосте, с кем Манфреди говорит почти на равных. Быстро поняли, что смотрят на мир одинаково: порядок — это не скука, а единственное, что держит людей вместе. Малкольм иногда заходит к судье, когда бывает в городе — не по делу, а просто выпить и потравить байки. Манфреди не любит шумных компаний, но для Малкольма делает исключение. Возможно, потому что чувствует: за маской балагура скрывается человек, который тоже носит внутри груз.
Была в городе женщина, которой он искренне восхищался. Маддалена. «Бабка Кровавая». Её презирали, её боялись, но Манфреди видел другое: она делала самую тяжёлую работу, какая только может выпасть человеку. И делала её молча, без жалоб и без гордости. Он не говорил ей об этом — их отношения не располагали к сантиментам. Но когда они пересекались взглядами на рыночной площади или в коридорах Совета, ей, возможно, казалось, что этот каменный судья смотрит на неё чуть дольше, чем нужно. Так и было. Он уважал её. И не ждал ничего взамен.
Задачи на игру:
1.Вершить правосудие. Беспристрастно и неотвратимо. Даже если это ударит по друзьям. Даже если это разобьёт его собственное сердце. Закон — всё.
2.Расследовать пропажи людей. Слухи с форпостов не дают покоя. Если в колонии орудует убийца — его нужно найти и судить, кем бы он ни оказался. Ниточки ведут к профессору Сальвиати.
3.Разобраться с делом Донны Виттории. Ждать. Наблюдать. Искать улики. Когда-нибудь она оступится — и тогда правосудие настигнет её.
4.Сохранить союз с Висконти. Их дружба — опора города. Но Манфреди знает: надвигается миг, когда придётся выбирать между законом и верностью. Он должен быть готов.
5.Узнать правду о профессоре Сальвиати. Слухи слишком серьёзны, чтобы их игнорировать. Если брат бургомистра виновен — судить. Если его цель благая — решить, может ли закон дать ему шанс.
6.Скрыть свою любовь к Орнелле. Никто не должен знать. Особенно она. Особенно её отец. Эта тайна — его единственная настоящая слабость.
1 вводная
#Главнокомандующий капитан Альвизе Бенедетти
Ключевая фраза: «Честь — не то, что дают. Честь — то, что возвращают. Я верну свою. Даже если для этого придётся умереть».
Литературная вводная
Альвизе Бенедетти стоял на крепостной стене Барджелло Воспоро и смотрел на море, которое с каждым днём становилось всё беспокойнее — сезон штормов обещал отрезать колонию от метрополии на долгие недели. Он родился в семье, которая четыре поколения служила Венецианской республике мечом и кровью. Его отец пал в битве с пиратами. Его дед командовал флотом в войне с Генуей. Сам он, кавалер ордена Святого Марка и ветеран двенадцати кампаний, должен был закончить службу в почёте, а не в этой богом забытой колонии. Но ложное обвинение в трусости, сфабрикованное старым недругом графом ди Монтефельтро и подкреплённое молчанием Агостино Барбаро, перечеркнуло всё. Совет Десяти вынес приговор, и теперь он здесь — в изгнании, но всё ещё при оружии. Его задача проста: укрепить оборону города, навести порядок в разношёрстном гарнизоне и, главное, вернуть себе честное имя. Если для этого придётся погибнуть — он готов. Смерть не пугает того, кто уже терял всё.
Ветеран множества кампаний против Чумы, Альвизе давно понял: в бою важны не молитвы, а расчёты и дисциплина. Но он также видел слишком многое, чтобы слепо верить официальной доктрине Церкви. Он не считал заражённых бездушными чудовищами — для него они были, в первую очередь, людьми, которым не повезло. Среди «нечистых» он встречал тех, кто сражался до последнего, спасал товарищей и умирал с мечом в руке. Именно поэтому он запретил в своём гарнизоне самосуды над заражёнными без трибунала — не из милосердия, а потому что верил в закон, единый для всех.
С капитаном Чезаре Боргой у него сложились сухие, сугубо профессиональные отношения. Альвизе предпочитал держать его на расстоянии вытянутой руки: полезный инструмент, который нельзя выпускать из виду.
Его главной опорой среди наёмников стали бойцы «Кровавых Псов». Ветераны, которые понимали приказы без лишних слов. С Джованни «Корво» Бертолли он сталкивался редко, но знал: этот молчаливый солдат не подведёт в тёмном деле, хотя его преданность покупается только золотом. Марко «Гром» Бельмонте импонировал ему своей грубой прямотой — бывший шулер, который мог и переговоры провести, и череп проломить. Бенедетти иногда обменивался с ним скупыми фразами о состоянии казны отряда, понимая, что Гром — один из немногих, кто говорит что думает. Что касается Поло ди Фалько, то Альвизе испытывал к нему неожиданное уважение: молодой стратег был предан Волку Моретти не за страх, а за совесть, и эта верность напоминала капитану его собственную службу Республике. Сальваторе “Волка” он мог бы назначить временным командиром, если бы обстоятельства вынудили его покинуть пост. Элиза «Тень», наёмница-лекарь, вызывала у него осторожное любопытство — она была одной из тех, кто лечит и калечит одинаково молча, и Альвизе подозревал, что в её прошлом скрыто нечто большее, чем она рассказывает.
Среди гражданских его внимание привлекла аптекарь Изабелла Росселли. Он искал её помощи, когда один из его ветеранов получил осложнение после ранения, и то, что он увидел, поразило его. Молчаливая, собранная, с руками, не знавшими дрожи, она работала словно опытный полевой хирург, хотя ей не хватало формального образования. Альвизе разглядел в ней редкое качество — дар, который не купишь за золото. Он видел в ней ценный актив, который нужно защищать. Если понадобится, он возьмёт её под свою юрисдикцию как военного лекаря. Не из жалости, а потому что она — шанс для всего гарнизона. И для города.
Инженер Леонардо да Винченца — гениальный изобретатель, чьи механизмы могут изменить ход обороны города. Альвизе уже обратился к нему с заказом на оружие для гарнизона. Леонардо колеблется — он хотел бы создавать, чтобы спасать, а не убивать, — но Альвизе умеет быть убедительным. Кроме того, ему нужны не только пушки: протезы, которые разрабатывает инженер, могут вернуть в строй покалеченных солдат. Альвизе намерен поддерживать Леонардо и дальше — деньгами, защитой от церковников и, если понадобится, силой. Потому что такие люди, как этот инженер, нужны городу не меньше, чем меч.
За стенами собиралась тьма. Орды мертвецов блуждали у восточных перевалов. Тиран в пещерах ждал своего часа. И Альвизе Бенедетти, главнокомандующий гарнизона Барджелло Воспоро, был готов встретить всё это. Потому что война — это то, что он умеет.
Рассказ Альвизе Бенедетти о Хамфри Эспозито.
«Я не ненавижу его. Ненависть — удел слабых. Я презираю его. Это хуже». Записываю для себя. Пусть останется в этом дневнике. Может быть, когда меня не станет, кто-то прочитает и поймёт. Хотя вряд ли. В этом городе никто ничего не понимает. Меня зовут Альвизе Бенедетти. Я — главнокомандующий гарнизона Барджелло Воспоро. Я — венецианский аристократ, кавалер ордена Святого Марка, ветеран двенадцати кампаний. Мой отец пал в битве с пиратами. Мой дед командовал флотом в войне с Генуей. Моя семья служила Республике четыре поколения. А Хамфри Эспозито — бывший солдат. Дезертир. Бандит. Он прячется в форпосте как крыса. Вы спросите, почему я его ненавижу? Я отвечу. И вы поймёте.
Город Лаштей
Пять лет назад. Мы зачищали Город Лаштей — одну из тех чумных язв, которые Республика пыталась выжечь калёным железом. Я командовал авангардом регулярных войск. Агостино привёл свою Вольницу — отряд наёмников, сброд, состоящий из дезертиров, убийц и неудачников. Они были нужны для численности. Я не доверял им, но приказы не обсуждаются. Всё шло по плану до тех пор, пока Тиран — не такой, как тот, что спит под Барджелло, но всё же Тиран — не выпустил волну. Мертвецы хлынули из подземелий, как вода из прорванной плотины. Мы держали центр. Хамфри держал левый фланг. И он дрогнул. Я не знаю, что там случилось. Может быть, его люди запаниковали. Может быть, он сам испугался. Но факт остаётся фактом: он запросил подкрепление в тот момент, когда я не мог его дать. Если бы я ослабил центр, орда прорвалась бы в тыл. Погибли бы все — и его люди, и мои, и те, кто ждал нас за стенами. Я отказал. Я объяснил ему тактическую ситуацию. Я показал карты. Я привёл расчёты. Я сделал всё, чтобы он понял — это не трусость, это необходимость. Он не понял. Или не захотел понимать. После битвы он пришёл в мой лагерь с окровавленным мечом. Глаза — как у бешеного пса. Он кричал, что я бросил его людей на смерть. Что я — трус. Что я — предатель. Я смотрел на него и видел не солдата — зверя. Человека, который не способен мыслить шире своей окопной правды. Он не понимал, что война — это не только подвиги и кровь. Это ещё и расчёты. И жертвы. Иногда приходится выбирать меньшее зло. Он не хотел слушать. Он хотел крови. Нас разняли. В ту ночь я понял: этот человек — мой враг. Не потому, что мы сражались на разных сторонах. А потому, что он никогда не простит мне того, что я выжил. А его люди — нет.
Совет
Через месяц меня обвинили в трусости. Ложное обвинение. Меня подставили — граф ди Монтефельтро, мой давний недруг, подкупил свидетелей, подделал документы. Совет Десяти вынес приговор: изгнание в Барджелло Воспоро. Я мог бы оправдаться. У меня были свидетели, которые видели, как я сражался в Городе Лаштей. Один из них — Хамфри Эспозито. Он был там. Он видел, как я держал центр. Он знал, что я не трус. Он промолчал. Я не знаю, почему он это сделал. Может быть, он хотел отомстить. Может быть, ему было всё равно. Может быть, он просто не хотел связываться с венецианскими властями. Но факт остаётся фактом: он мог спасти мою честь. И не сделал этого. Когда я узнал, что он в Барджелло, я подумал: «Вот оно, возмездие. Он думал, что избавился от меня, а мы оказались в одной клетке». Я не стал его убивать. Не потому, что не хотел. Потому что это было бы слишком легко. Я хочу, чтобы он страдал. Я хочу, чтобы он видел, как я поднимаюсь. Как я возвращаю свою честь. Как я доказываю, что я — не тот, кем он меня считает.
Барджелло
Здесь он спрятался в форпосте. Он называет это «свободой». Я называю это «анархией». Он не признаёт законов. Он не отчитывается перед властями. Он решает всё силой — своими кулаками, своим мечом, своей волей. Я предлагал ему сотрудничество. Я предлагал интеграцию Вольницы в гарнизон с сохранением его командования. Я предлагал деньги, оружие, провизию. Он отказался. «Мои люди не будут служить аристократической швали», — сказал он. Я ответил: «Твои люди — бандиты. И их место — в тюрьме». С тех пор мы не разговариваем. Мы смотрим друг на друга на советах, и в наших взглядах — холодная ненависть. Он знает, что я мог бы сдать его военному трибуналу за дезертирство. Я знаю, что он мог бы убить меня в любой момент. Но мы не стреляем друг в друга. Пока.
Что я о нём думаю
Хамфри Эспозито — трус. Он бросил свой пост, когда пришла Чума. Он бежал, спасая свою шкуру, а его товарищи остались умирать. Он не лучше меня. Он хуже. Он — бандит, который прикрывается громкими словами о свободе. Он — дезертир, который не имеет права называть себя солдатом. Он — позор для воинского звания. Я не знаю, чем закончится наша вражда. Может быть, мы убьём друг друга. Может быть, один из нас уйдёт. Может быть, когда Тиран пробудится и орда пойдёт на город, мы будем вынуждены встать плечом к плечу. Я не хочу этого. Я хочу, чтобы он исчез. Но если придётся — я буду сражаться рядом с ним. Потому что я — солдат. А солдаты не выбирают, с кем воевать. Они просто воюют.
— Из личного дневника Альвизе Бенедетти, 1515 год
Союзники
«Кровавые Псы» — главная боевая опора.
Сальваторе «Волк» Моретти — лидер наёмников. Альвизе уважает его как профессионала и видит в нём того, кому можно доверить временное командование гарнизоном. Волк — единственный, с кем он говорит на равных.
Марко «Гром» Бельмонте — казначей и голос отряда. Его грубая прямота импонирует Альвизе. Через Марко можно решать финансовые вопросы и договариваться о контрактах без лишней дипломатии.
Поло ди Фалько — молодой стратег, чья преданность Волку напоминает Альвизе его собственную верность Республике. Он видит в Поло будущего командира.
Элиза «Тень» — наёмница-лекарь. Альвизе ценит её за молчаливый профессионализм и подозревает, что она знает больше, чем говорит. Присматривается к ней.
Джованни «Корво» Бертолли — талантливый инженер. Такие люди нужны отряду.
Изабелла Росселли — талантливый аптекарь и хирург. Альвизе видел её в деле и намерен защищать как ценный военный актив. Если понадобится — оформит её как гарнизонного лекаря, чтобы вывести из-под удара Церкви.
Инженер Леонардо да Винченца — гений, способный создать оружие против мертвецов. Альвизе уже присматривается к нему и планирует заказать у него партию устройств для обороны стен.
Бургомистр Риккардо Висконти — прямой начальник. Отношения холодные, но рабочие. Альвизе знает, что Висконти не до конца ему доверяет, и намерен доказать свою полезность делами.
Орнелла Висконти — дочь бургомистра. Альвизе смотрит на неё с неожиданной теплотой: она напоминает ему кого-то из прошлого. Он готов прикрыть её перед отцом или Церковью, если потребуется.
Судья Витторио Манфреди — неподкупный законник. Альвизе уважает его принципиальность и видит в нём союзника в борьбе за порядок.
Хамфри Эспозито — Альвизе знал, что Хамфри Эспозито где-то рядом. Не в городе — в городе тот не продержался бы и недели. Слишком много глаз, слишком много тех, кто помнит. Значит, форпост. Скорее всего — Топь Грехов, где оседают те, кому есть что скрывать. Там, среди болот и таких же отверженных, его враг залёг на дно, притворившись кем-то другим. От одной этой мысли капитан чувствовал, как желчь подступает к горлу. Но он не станет мстить. Он просто будет ждать.
Кардинал Алессандро Фарнезе — скользкий политик, пытающийся подмять под себя светскую власть. Альвизе не доверяет ему и видит в нём угрозу порядку.
Кардинал Рамон де Паллас — фанатик. Его идея крестового похода против заражённых противоречит прагматичному подходу Альвизе: он не собирается жечь солдат только за то, что их укусили. Если де Паллас попытается диктовать гарнизону свои условия — получит жёсткий отпор.
Капитан Чезаре Борга — потенциальная угроза. Пока полезен, но Альвизе держит его на коротком поводке и ждёт, когда коррумпированный капитан оступится.
Задачи на игру
1.Навести порядок в гарнизоне. Разношёрстный сброд, наёмники и городская стража должны стать единым кулаком. Без дисциплины колония падёт.
2.Доказать преданность Республике. Каждая победа, каждый укреплённый бастион, каждый спасённый караван — это шаг к тому, чтобы смыть клеймо труса, поставленное ложным обвинением.
3.Вернуть честь. Настоящая цель, ради которой он дышит. Не просто реабилитироваться в глазах Совета Десяти, но и заставить замолчать тех, кто оклеветал его. В первую очередь — Хамфри Эспозито, чьё предательство на Совете стоило ему всего.
4.Укрепить оборону города. Сезон штормов отрежет колонию от метрополии. Стены должны выдержать, гарнизон должен быть готов, а форпосты — снабжены. Если понадобится, он лично поведёт людей в бой.
5.Помочь университету выбрать достойного нового Канцлера. Инженеры и алхимики нужны гарнизону как воздух. Новое оружие, средства против Чумы, протезы для покалеченных бойцов — всё это может дать только Университет. Альвизе должен найти с новым канцлером общий язык.
6.Держать капитана Чезаре на коротком поводке. Он полезен, но ненадёжен. Альвизе знает о его тёмных делишках и закрывает глаза ровно до тех пор, пока это не угрожает гарнизону. Если Чезаре перейдёт черту — убрать без колебаний.
7.Защитить ценных специалистов. Изабелла Росселли — талантливый лекарь, способный заменить полевого хирурга. Если Церковь или конкуренты попытаются её тронуть, Альвизе возьмёт её под свою юрисдикцию как военного медика.
9 вводных
Фракция: Барджелло Воспоро (город) | Статус: Живой (бессмертный дух города)
Ключевая фраза: «Я не знаю, кто я. Но иногда камни под ногами кажутся теплее, чем люди вокруг».
Литературная вводная
Арден не помнит, откуда он. Не помнит матери, не помнит отца — только смутные сны, в которых кто-то поёт на языке, которого он не знает, и голос этот заставляет его просыпаться с мокрым лицом. Он просто всегда был здесь, в Барджелло. Спал в подворотнях, просил милостыню у рыночных торговцев, иногда получал подзатыльники, иногда — краюху хлеба и доброе слово. Он меняется с каждым часом: утром капризен, как дитя, днём сварлив, как старик, вечером тих и задумчив. Люди привыкли к нему и не замечают.
Его тянет к болотам., всегда тянуло. Но выходить их города К Топи Грехов. Он не знает, почему. Там, за стенами, среди гнилой воды и мшистых камней, что-то ждёт. Или кто-то. Это не страх — это зов, тихий, но настойчивый, как биение сердца под землёй. Арден никогда не покидал города, но сейчас он впервые думает о том, чтобы рискнуть. Может быть, там он найдёт ответы. Может быть, просто погибнет. Он не знает.
Есть и ещё одна странность, о которой он почти никому не рассказывал. Однажды, когда один из его товарищей по несчастью, такой же нищий, умирал от Чумы, Арден случайно коснулся его и почувствовал, как что-то перетекает — из тела больного в его собственные пальцы. Чернила. Они ушли из крови смертного, а сам Арден не пострадал. Хворь никак не повлияла на него. С тех пор он понял: у него есть дар. Раз в какое-то время он может выводить Чернила из крови заражённых. Но он редко пользуется этим — потому что для этого нужно войти в доверие к человеку, чтобы тот захотел помощи. А кто поверит странному попрошайке, который предлагает исцеление?
Есть и ещё одна странность. Иногда он замечает у людей медальоны и когда его взгляд падает на такой медальон, внутри него разливается тепло. И вибрация — едва уловимая, как далёкий звон колокола под землёй. Медальон отзывается. И то его пугает. И он сам отзывается в ответ. Но почему? Он не помнит. Он не знает. Он только чувствует: эти вещи связаны с ним. И с тем, что зовёт его из болот.
Связи:
Бургомистр Риккардо Висконти — этот человек держит город в кулаке. Арден редко попадается ему на глаза, но когда проходит мимо административного квартала, чувствует: там, за стенами, кто-то не спит ночами.
Орнелла Висконти — добрая. Лечила его однажды, когда он рассадил колено. Руки у неё тёплые, а глаза грустные. Арден запомнил.
Советник Лоренцо Барберини — скользкий, как угорь. Никогда не смотрит прямо, но однажды оставил монету, не перекрестившись. Арден не знает, что это значит, но монету взял.
Судья Витторио Манфреди — каменное лицо. Никогда не улыбается. Но и не гонит. Ардену кажется, что этот человек носит внутри что-то тяжёлое.
Капитан Чезаре Борга — когда-то защитил его от хулиганов. Иногда прикрывает, когда Арден таскает булки. Почему? Арден не знает, но благодарен.
Кардинал Алессандро Фарнезе — от него веет холодом. Арден старается не попадаться ему на глаза. Чувствует: этот человек опасен.
Священник Осьмо Мольдинале — масляный голос, быстрые пальцы. Однажды предложил Ардену индульгенцию за три гроша. Арден не понял, зачем ему индульгенция, и ушёл.
Отец Джорджио Кинкетто — тёплый. От него пахнет воском и добротой. Арден любит сидеть у его часовни — там тихо, и никто не гонит.
Отец Сильвио делла Ровере — этот человек что-то ищет. Арден чувствует это. Однажды Сильвио посмотрел на него слишком долго. Арден сделал вид, что не заметил.
Кардинал Рамон де Паллас — от него пахнет гарью. Ардену становится холодно, когда он проходит мимо. Этот человек верит в огонь.
Инквизитор Маттео Висконти — глаза как угли. Арден знает: от таких нужно держаться подальше. Очень далеко.
Инженер Леонардо да Винченца — чудак с чертежами. Однажды подарил Ардену сломанную шестерёнку. Арден хранит её до сих пор.
Оружейница Беатриче ди Ферро — стучит молотом с утра до ночи. Ардену нравится этот звук — он ритмичный, как сердце.
Серафина делла Луна — смотрит на звёзды. Арден однажды спросил, что она там видит. Она ответила: «То же, что и ты, только ближе». Арден не понял.
Рудольфо «Магнит» — верит в удачу. Ардену нравится его мастерская: там всё жужжит и крутится.
Поэт-сатирик Пьетро Аретино — громкий. Орёт на площадях, смеётся. Ардену весело, когда он рядом.
Алхимик Мария Сфорца — от неё пахнет травами и чем-то острым. Смотрит на всех прищурившись. Арден не знает, добрая она или нет.
Жрица Морвен «Ледяная Ведьма» — говорит с духами. Арден чувствует: она могла бы понять его сны. Но пока не решается спросить.
Шивон Маклауд — когда она проходит мимо, воздух пахнет болотами и чем-то очень старым. Ардену это нравится.
Элиза «Тень» — у неё Медальон. Тёплый. Арден почувствовал это сразу. Он не знает, что это значит, но запомнил её лицо.
Маддалена «Бабка Кровавая» — повитуха. Однажды она проходила мимо, напевая что-то под нос, и у Ардена сжалось сердце. Он не знает почему.
Донна Виттория Пеллегрини — важная дама. Никогда не смотрит вниз. Арден не обижается — так делают почти все.
Марчелла «Тихая» — добрая. Иногда оставляет хлеб у стены, где Арден спит. Но в её глазах — страх. Она видит сны. Плохие сны.
Диана Виваче — вернулась недавно. От неё пахнет болотом и старыми травами. Ардену кажется, что она что-то знает.
Бойко Гашек — пьяница. Однажды сказал Ардену: «Ты тоже забыл, да?». И ушёл. Арден запомнил.
Штей Даротти и Сирена — чужаки. У них тайна. Арден чувствует это, но не лезет.
Задачи на игру
Понять, кто он такой. Арден не помнит ни матери, ни отца, ни своего прошлого. Но сны и странные ощущения подсказывают: ответ где-то рядом.
Добраться до Топи Грехов — и выжить. Что-то тянет его к болотам, но он знает, что вне города ему становится плохо. Нужно найти способ добраться туда и не погибнуть по дороге.
Найти людей с медальонами. Тепло и вибрация внутри него — не случайность. Эти медальоны как-то связаны с ним. Нужно понять, как именно.
Собирать обрывки информации. Слушать, спрашивать, наблюдать. Каждый, кто что-то знает о древних культах, о легендах, о старых камнях, может дать ему кусочек пазла.
Использовать свой дар — но осторожно. Арден способен выводить Чернила из крови. Это его тайна. Чтобы помочь кому-то, нужно войти в доверие. И он должен решить, кому можно открыться, а кому — нет.
Выжить. Он не воин, не маг, не учёный. Он просто странный попрошайка, который хочет узнать правду о себе. И остаться в живых.
Ключевая фраза: «Я ушла, когда этот город был готов меня похоронить. Я вернулась, когда поняла — могила ещё не выкопана. И теперь я сама решу, кто в неё ляжет».
Диана покинула Барджелло Воспоро семь лет назад, когда за её спиной шептались «ведьма», а в лицо плевали те, кому она пыталась помочь. Тогда она была просто травницей, ученицей старого аптекаря, который слишком много знал о Чернилах и слишком мало — о том, когда стоит замолчать. Ее имя было Нереза Долорозо. Его сожгли на костре по доносу, а её саму спасло лишь заступничество одного влиятельного человека — того, кто увидел в испуганной девушке не еретичку, а инструмент. Донна Виттория Пеллегрини умела разглядывать таланты. Она спрятала Диану, дала ей новое имя и отправила туда, где церковные ищейки не станут искать, — на дальние форпосты. Официально — с миссионерской миссией Гильдии вдов. На деле — собирать знания, которые в городе считаются запретными.
Пять лет Диана провела среди болот «Топи Грехов», среди отчаянных поселенцев, которые жили на границе между жизнью и смертью. Она училась не по книгам — по телам. Сначала просто лечила. Потом, когда увидела, как Чума меняет плоть, как Чернила переписывают человека изнутри, любопытство взяло верх. Она сделала первый надрез. Потом второй. Потом это стало потребностью.
Она не считает себя чудовищем. Она — учёный, лишённый лаборатории и вынужденный работать в полевых условиях. Если для понимания Чумы нужно вскрыть заражённого, она вскроет. Если нужно посмотреть, как Чернила ведут себя в живом теле, — найдёт добровольца. Или того, кто не сможет отказаться. Она не убивает ради удовольствия. Но и не останавливается перед убийством, если оно служит цели.
Теперь землетрясение открыло перевал, и Виттория отозвала своего агента обратно. В городе зреет нечто большее, чем просто политическая грызня: объявились охотники за артефактами, церковь выбирает Папу, а где-то в пещерах спит Тиран. Донне Виттории нужны глаза и уши. Диане — доступ к знаниям Университета и к тем, кто может продвинуть её исследования. Её цель — понять, как Чума перестраивает тело и разум, и можно ли обратить этот процесс в оружие. Или в лекарство.
О своих методах она не распространяется. Виттория знает, что её протеже переступает черту, — и закрывает глаза, пока это приносит результаты.
В таверне «У старой стены» Диана встретила Марко «Грома» Бельмонте — казначея «Кровавых Псов». Он подсел без приглашения, отпустил глупую шутку и, кажется, ждал, что она смутится. Она ответила колкостью, от которой он расхохотался на весь зал. С тех пор между ними завязалось что-то среднее между дружбой и флиртом: словесные дуэли, обмен полезной информацией под видом перепалки. Марко не знает, чем она занимается на самом деле. Возможно, догадывается. Но Диана ценит его за то, что с ним можно быть почти собой — не надевая маску, которая приросла к лицу за семь лет на болотах.
Пока большие игроки делят тиару и кресло канцлера, она будет действовать в тени. Как всегда. Как учила Донна Виттория.
Связи
Донна Виттория Пеллегрини — покровительница и работодатель. Пять лет назад она спасла Диану от костра, дала новое имя и отправила на форпост. Теперь Диана — один из её самых ценных агентов. Отношения строятся на взаимной выгоде: Диана поставляет информацию и запретные знания, Виттория даёт защиту от церкви и доступ к ресурсам Гильдии вдов. Это не дружба — это контракт, в котором каждая сторона знает цену предательства.
Марко «Гром» Бельмонте — казначей «Кровавых Псов». Их встреча в таверне переросла в странную смесь флирта и партнёрства. Он громкий, она — колкая. Он не знает о её экспериментах, но чует, что она темнит. Диана ценит его прямоту и умение считать — как деньги, так и людей.
Сальваторе «Волк» Моретти — командир «Псов», она подозревает, что он заражённый Чумой. Диана заметила его тени под глазами и то, как он смотрит на мертвецов. Её интересует его организм: как Чернила меняют нечистого, не ломая разум. Чувствует в нём родственную душу — человека, стоящего на пороге между жизнью и смертью. не выдает его секрет, но он ее точно интересует
Профессор Оттавио Сальвиати — глава гильдии учёных-экспериментаторов. Диана присматривается к нему с тех пор, как вернулась в город. Его речи о «Homo Novus» и эволюции слишком смелы для обычного профессора, и она подозревает, что за университетским фасадом скрывается такой же вивисектор, как она сама. Ей нужно понять, кто он на самом деле: потенциальный союзник или опасный конкурент. Но доверять ему она не спешит: Сальвиати гениален, но одержим, а такие люди непредсказуемы.
Кардинал Рамон де Паллас — если он узнает о её исследованиях, она станет следующей после Серафины делла Луна. Фанатик, который видит в вивисекции худшую из ересей.
Инквизитор Маттео Висконти — фанатик, чей взгляд выискивает ересь в каждой тени. Диана знает: если он узнает о её экспериментах… Поэтому она старается не попадаться ему на глаза и не оставлять следов. Пока ей это удаётся. Но инквизитор уже здесь, и его присутствие заставляет её быть осторожнее вдвойне.
Эйли Макгрегор — знахарка, знающая каждую травинку. Диана обращалась к ней, когда только обосновалась на болотах: старая рана, лихорадка, ночные кошмары. Эйли лечила её, не задавая лишних вопросов, но в бреду пациентка могла пробормотать имя «Нереза». Знахарка не из тех, кто болтает без нужды, но Диана помнит: эта женщина знает больше, чем говорит.
Бойко Гашек — пьяница, который, кажется, знал её ещё под старым именем. Он пока не вспомнил — или делает вид, что не помнит. Диана не уверена, что он безопасен, но пока просто избегает его.
Задачи на игру
Ключевая фраза: «Секреты — это деньги. А деньги — это власть. Я знаю ваши тайны. Все. Не заставляйте меня их использовать».
Виттория Пеллегрини с юности знала: женщине в этом мире дано ровно столько власти, сколько она сама сумеет взять. Мать учила её смирению и послушанию — Виттория выучила урок, а потом выбросила его, как ненужный ключ. Отец, потерявший всех сыновей от Чумы, видел в ней наследника и обучил тому, чему не учили дочерей: искусству политики, умению отличить союзника от врага и знанию, когда нужно говорить, а когда — слушать. Именно он привил ей вкус к тайнам, познакомив с горничными, акушерками, стражниками и продажными девицами — теми, кто всегда слышит больше, чем говорит.
Брак с богатым купцом был расчётом, но не жертвой. Муж, человек мягкосердечный и скучный, стал удобной ширмой, за которой Виттория годами ткала паутину влияния. Она уважала его за доброту, но не любила. Настоящая страсть — тайные встречи, жадные объятия и жгучее чувство вины — была не с ним. Позже, чтобы заглушить страх разоблачения, Виттория купила у Осьмо Мольдинале индульгенцию. Священник отпустил ей грех прелюбодеяния, не моргнув глазом.
Когда муж скоропостижно скончался, наёмница-лекарь Элиза «Тень» провела не только осмотр, но и вскрытие. Её вердикт оказался куда тревожнее, чем ожидала Виттория: «Остановка сердца, но характер изменений тканей не исключает отравления». Это означало, что мужа, скорее всего, убили. Сама Виттория знает точно: она не причастна. Но кому понадобилось убирать безобидного купца? Возможно, это месть семье, которая когда-то отвернулась от опальной аристократки, — месть алхимика Марии Сфорцы. .
Сейчас она восседает в Совете Барджелло — место, добытое не только связями, но и делами. Когда Чума подступила к стенам, именно Виттория организовала отряды рекрутеров, которые уходили в дикие земли и возвращались с выжившими. Она лично встречала каждого, кого спасали её люди: измождённых учёных, озлобленных воинов, потерянных крестьян. Она давала им кров, еду и цель — и записывала их в свой незримый реестр. Каждый спасённый становился её должником. И каждый должник рано или поздно платил — советом, услугой, молчанием.
С Лоренцо Барберини её связывало то, о чём в Совете предпочитали не говорить вслух. Пять лет назад, ещё при живом муже, она закрутила роман с советником бургомистра — умным, опасным, понимавшим её с полуслова. Их связь была тайной, но яркой, как порох. Расстались плохо: она узнала, что он проверяет её переписку, он — что она собирает на него досье. Последний разговор закончился чернильницей, брошенной в стену, и фразой: «Больше никогда». Но «никогда» для таких, как они, — понятие растяжимое. Воздух между ними до сих пор звенит, и Виттория точно знает: Лоренцо — либо её главный козырь, либо оружие, которую она прибережёт для решающего боя.
Выборы Папы
Виттория наблюдает за папской гонкой с холодным любопытством ростовщика, оценивающего залоговое имущество. Кардинал Фарнезе — опасен и умён, с ним можно вести дела, но нельзя поворачиваться спиной. Священник Мольдинале — полезная марионетка, которую она уже держит за ниточки; его победа сделает Церковь её личным инструментом. Отец Кинкетто — милый идеалист, но если он вдруг выиграет, им будет легко управлять через совесть (которая у Виттории отсутствует, но это не помеха). Де Паллас — единственный, кто её откровенно пугает: фанатик, сжигающий всё на своём пути, не пощадит и женщину, знающую слишком много. Пока Виттория не сделала окончательную ставку — она ждёт, кто из кандидатов предложит ей больше: пост, защиту, доступ к церковной казне или, что ещё лучше, компромат на соперников. Торг только начинается.
Выборы Канцлера Университета
Канцлер Университета — это ключ ко всем знаниям, которые хранятся за стенами Храма наук. Виттория хорошо помнит покойного Джустиниани: тот был мечтателем, но хотя бы платил церковную десятину. Новый канцлер должен быть удобным. Ей нужен человек, который не станет совать нос в её дела, но при этом обеспечит приток изобретений, полезных для колонии (и для её рекрутеров), а также будет помнить, кто пролоббировал его назначение. Взамен она готова предложить Университету защиту от излишнего церковного рвения и щедрое финансирование из теневых фондов гильдии. Главное — чтобы новый канцлер понимал: знание — это валюта, а Донна Виттория не любит, когда её счета остаются неоплаченными.
Союзники и связи
Советник Лоренцо Барберини — бывший любовник, нынешний соперник и потенциальный союзник. Знает о ней больше, чем кто-либо, и она знает о нём столько же. Пока длится их хрупкое перемирие, они обмениваются ледяными улыбками на заседаниях Совета и тайно ищут способы использовать друг друга.
Священник Осьмо Мольдинале — однажды Виттория купила у него индульгенцию за грех, которого не совершала, просто чтобы понять, как работает его бизнес. С тех пор держит его в кулаке: Осьмо знает, что она может в любой момент обнародовать его махинации, и поэтому послушно выполняет деликатные поручения.
Бургомистр Риккардо Висконти — Виттория уважает его, но не доверяет. Висконти нуждается в ней, он же и побаивается её: женщина, знающая слишком много, — угроза даже для Железного Бургомистра.
Элиза «Тень» — молодая наёмница из отряда «Кровавых Псов», которую Виттория запомнила по двум причинам. Во-первых, она талантливый медик, а хорошие лекари в Барджелло на вес золота. Во-вторых, однажды, когда Элиза наклонилась, чтобы перевязать раненого, Виттория заметила у неё на шее медальон — древний, тонкой работы, явно непростой. Красивый. Такой красивой вещице место не на шее наёмницы, а в коллекции женщины, понимающей толк в редкостях. И Виттория уже прикидывает, как бы завязать с этой девушкой знакомство поближе.
Маддалена «Бабка Кровавая» — Виттория знает о странных делах Бабки: ходят слухи о тайной передаче заражённых младенцев за стену. Если это правда, то у Виттории в руках — ниточка, которая может привести Маддалену на костёр. Или превратить её в инструмент. Но с такими женщинами, сильными духом, готовые на риски лучше сотрудничать. Если в совете будет больше женщин, то город точно будет процветать.
Судья Витторио Манфреди — Манфреди убеждён, что она его убила, и ждёт ошибки. Пока улик нет, но судья терпелив.
Кардинал Алессандро Фарнезе — Виттория не любит тех, кто не поддаётся управлению. Фарнезе слишком амбициозен и слишком независим от светской власти. Если он станет Папой, Совет превратится в фикцию. Она должна либо приручить его, либо нейтрализовать.
Отец Сильвио. Она знает, что у Фарнезе есть умный советник, и подозревает, что этот советник ведёт свою игру. Для Виттории Сильвио — либо потенциальный союзник против Фарнезе, либо опасный конкурент в теневой политике.
Диана Виваче — семь лет назад Виттория спасла её от костра, дала новое имя и отправила на форпост собирать запретные знания. Теперь Диана вернулась — и Виттория ждёт от неё отчётов. Это не дружба, а контракт: каждая знает цену предательства и каждая готова использовать другую. Ее прошлое имя: Нереза Долорозо
Марчелла «Тихая» — бывшая куртизанка, которую Виттория приютила после того, как та едва не погибла. Теперь Марчелла — её тень: ходит по трактирам, слушает, запоминает. Она знает всё, что происходит в городе, и почти никогда не говорит. Виттория ценит эту молчаливую преданность, но знает: Марчелла помнит, что когда-то Виттория опоздала и не спасла её сестру. Этот долг всё ещё висит между ними — невысказанный, но ощутимый.
Орнелла Висконти — дочь Железного Бургомистра. Виттория присматривает за ней не из материнской нежности, а из холодного расчёта. Орнелла — наследница Висконти, а значит, ключ к влиянию на бургомистра. Если Виттория станет для неё доверенным лицом, она получит рычаг, которым не обладает никто другой в Совете. Кроме того, Орнелла молода, умна и со временем может стать либо ценной союзницей, либо опасной конкуренткой. Лучше держать её близко — и направить в нужную сторону, пока этого не сделал кто-то другой. Пока же Виттория просто добра к ней. Искренне. Почти.
Антонио Грин де Шемаль — Их связь — тайная и жаркая, лишённая иллюзий. Он заставляет её смеяться, она заставляет его умолкать. Виттория не питает надежд на брак с безродным авантюристом, но ценит его как источник информации и приятное развлечение. Антонио не лезет в политику, и это её полностью устраивает: он полезен, предсказуем и не задаёт лишних вопросов. А если однажды он станет неудобен — что ж, Виттория всегда знает, где найти ему замену.
Хамфри Эспозито - она его когда-то спасла, но он обосновался в форпосте, кажется он подался в монахи. Странный тип, но Донне нет дела до него. До поры до времени.
Задачи на игру
Сохранить и укрепить своё место в Совете. Главная угроза — Маддалена, которая тоже метит во власть. Виттория должна либо найти на неё уничтожающий компромат, либо переиграть её политически: договориться с ключевыми членами Совета, показать себя незаменимой. Если потребуется — пожертвовать кем-то из союзников.
Управлять информацией как оружием. Сеть информаторов должна работать бесперебойно. Узнавать о планах фракций, о тайных сделках, о слабостях противников. Использовать секреты для шантажа и сделок.
Продолжать рекрутировать выживших. Это её «благородная миссия», оправдывающая место в Совете. Каждый новый рекрут — это её должник. Особенно ценные: учёные, инженеры, воины.
Найти достойного любовника или политического партнёра. Виттория ещё молода, а её покойный муж был скучен. Новый союз — матримониальный или политический — усилит её позиции. Возможно, стоит присмотреться к Лоренцо (если забыть старые обиды), к капитану Бенедетти (благородный, хоть и опальный).
Занять позицию в вопросе выборов Папы и Канцлера. У Виттории достаточно влияния, чтобы поддержать или провалить кандидата. Она должна понять, кто из претендентов будет выгоден лично ей. Возможно, она поддержит Фарнезе в обмен на обещание не вмешиваться в дела Совета. Или сделает ставку на Кинкетто — как на слабого, но управляемого. Или продвинет своего человека. То же самое — с Университетом.
Ключевая фраза: «Мир гораздо больше, чем вы думаете. И в его тёмных углах скрываются вещи, о которых лучше не знать… но я всё равно узнаю».
В гильдии картографов пахло старыми пергаментами, чернилами и пылью дальних дорог. Энрико Морелли склонился над столом, разглядывая карту, которую ему принесли вчера с восточных форпостов. Линии были неровными, но честными — такими, какими их рисовали люди, видевшие землю своими глазами, а не переписывавшие чужие труды. Морелли ценил честность. Потому что сам давно понял: карта, которая лжёт, убивает быстрее Чумы.
Он не был рождён для этого. В Болонском университете он изучал юриспруденцию — без страсти, но с цепким умом, который всегда умел находить лазейки. Одна студенческая попойка, пожар, сгоревшая полка с книгами — и «товарищи» скинули вину на него. Долги, бегство в Венецию, а затем — на корабль, идущий в Барджелло Воспоро. По пути он выменял свою юридическую помощь на книгу по картографии у капитана, и к тому моменту, как судно причалило к крымскому берегу, Морелли знал о навигации больше иного штурмана.
В Барджелло его талант заметили быстро. Сначала он был картографом на попечительстве, учился на ходу, ошибался, возвращался, начинал заново. А когда прежний глава гильдии умер от Чумы, именно Морелли — самый опытный из выживших — занял его место. Теперь он — маэстро, человек, который знает каждую тропу в диких землях и каждую отметку на старых пергаментах.
Он убеждён: мир гораздо больше, чем думают. За кромкой известных карт, за «Запретными землями», куда не ступала нога человека уже двести лет, скрываются ответы. И сокровища. И опасности. Землетрясение, открывшее перевал, лишь подтвердило его правоту. И теперь, когда в город хлынули экспедиции, Морелли как никогда нужен всем — и Церкви, и администрации, и наёмникам.
Но главная тайна, которую он хранит, связана с Городом Скорби. Морелли знает: это не просто кладбище. Там, среди руин, могут скрываться артефакты, способные изменить ход войны с Чумой. Он уже нанёс на карту несколько возможных мест — но идти туда вслепую, без подготовки, самоубийственно.
А ещё до него дошли слухи — пока лишь обрывки легенд — о том, что где-то в предгорье спрятаны артефакты невероятной силы. Говорят, это шахматные фигуры — не простые, а способные сделать владельца королём. Не в переносном смысле — в прямом. Тот, кто соберёт их все, якобы получит власть, равной которой нет ни у Папы, ни у императора. Морелли не знает, правда ли это. Но если да — то тот, кто первым найдёт эти фигуры, сможет поставить шах и мат всей большой игре.
Однажды, несколько месяца назад, когда он допоздна корпел над очередной картой в своём кабинете, с ним случился обморок. Резкая слабость, головокружение — и мир провалился в темноту. А в темноте его ждали.
Ему снился трон. Огромный, высеченный из чёрного камня, в пещере без стен и потолка. На троне сидел Он — древний, как сам мир, с лицом, скрытым короной из теней. От него исходил холод, проникающий в кости, и странное, почти невыносимое тепло, обещающее власть.
«Ты ищешь то, что скрыто, — проговорил Тиран. Голос его был не звуком, а вибрацией, проходящей сквозь грудь. — Ты хочешь знать карты, которых нет ни у кого. Ты хочешь первым находить то, что другие ищут веками. Я вижу тебя, картограф. Я вижу твою жажду».
Морелли хотел ответить, но не мог. Тело не слушалось, только сердце колотилось где-то в горле.
«Приди ко мне. Я дам тебе знание, перед которым все твои карты — лишь детские каракули. Я покажу тебе сокровища, которые заставят Папу преклонить колени. Я дам тебе власть над всеми дорогами мира. Ты будешь не просто картографом — ты станешь тем, кто чертит судьбы. Твои карты будут менять ход войн. Твои находки — возводить и свергать королей. Всё, чего ты хочешь, — всё это моё. И оно может стать твоим».
Тиран протянул руку — огромную, серую, с пальцами, похожими на корни. И Морелли, во сне, почувствовал, как его собственная рука тянется в ответ. Соблазн был острее голода, сильнее страха, глубже любых клятв.
«Ты не можешь умереть, — шепнул Тиран напоследок. — Ты слишком нужен мне. Приди. И ты будешь жить вечно. В моих чертогах. В моей памяти. В моём походе».
Морелли очнулся на полу кабинета, с гудящей головой и холодными пальцами. На столе перед ним лежала карта — та самая, над которой он работал. Но теперь он видел на ней то, чего не замечал раньше: линии складывались в маршрут. В тот самый маршрут, что вёл к пещерам.
Он никому не рассказал об этом сне. Но с тех пор, работая над картами, он иногда чувствует, как кто-то смотрит на него из темноты. И ждёт.
Связи
Джованни «Корво» Бертолли — талантливый инженер-самоучка из «Кровавых Псов». Корво — не просто боец, но и изобретатель, чей интерес к механизмам и древним устройствам пересекается с интересами Морелли. Маэстро уже присматривается к нему: возможно, именно Корво сможет разобраться в том, как работают артефакты, найденные в руинах.
Капитан Чезаре Борга — когда-то Морелли учил его читать местность и карты. С тех пор они поддерживают связь.
Дон Диего де ла Вега — один из лучших проводников гильдии, которому Морелли доверяет самые опасные маршруты.
Лука «Тень» — проводник, иногда выполняющий для Морелли деликатные поручения.
Советник Лоренцо Барберини — правая рука Бургомистра и фактический археолог-любитель. Морелли и Лоренцо пересекаются на почве общего интереса к древним артефактам и картам, ведущим в Город Скорби. Лоренцо нужны точные карты для его тайных изысканий, Морелли — административная защита и финансирование для гильдии. Они не друзья, но взаимовыгодные партнёры.
Священник Осьмо Мольдинале — казалось бы, продажный клирик, торгующий индульгенциями, не должен иметь ничего общего с картографом. Но Морелли знает: у Мольдинале есть нюх на ценности. Через него можно узнать, какие именно артефакты ищут церковники, и, возможно, перехватить заказ.
Отец Сильвио делла Ровере — серый кардинал Фарнезе, ищущий языческие медальоны. Морелли знает, что Сильвио роется в старых рукописях, и не удивлён: их интересы могут пересечься там, где древние карты указывают на места силы.
Чужак Людвиг — странный исследователь с болот, рисующий карты аномалий. Морелли ценит его точность, хоть и не разделяет его одержимости. Карты Людвига ложатся в общую мозаику, которую маэстро собирает уже много лет.
Задачи на игру
Ключевая фраза: «За звонкую монету сделаю всё. Даже то, за что другие не возьмутся. Даже то, о чём вы боитесь попросить».
Лука не помнит своего настоящего имени. Он — Тень, шорох в темноте, удар из ниоткуда. Он вырос в трущобах старой Венеции, где научился выживать: воровать, грабить, убивать. К двадцати годам у него была сеть информаторов, к двадцати пяти — он понял, что верность продаётся, а деньги — единственное, что не предаст. Теперь он просто делает грязную работу за звонкую монету. Любую. Без вопросов.
Но даже у теней бывают сны. Ему снится пещера, трон, спящий Тиран и свет у его ног. Он не знает, что это значит. Но каждую ночь просыпается с холодными руками и медяком в кулаке, которого не было перед сном.
В городе Лука — человек-невидимка. Он знает все чёрные ходы, все тайные тропы, все слабые места в стенах. Он может провести кого угодно куда угодно — и никто не заметит. Именно за это его ценят. Советник Лоренцо использует его как доверенного курьера для особых поручений. Капитан Чезаре закрывает глаза на его тёмные делишки в обмен на долю с прибыли. Донна Виттория покупает у него информацию. Маэстро Морелли поручает ему самые деликатные картографические задачи — те, что требуют не только умения читать местность, но и умения молчать.
Но у Луки есть ещё два неожиданных партнёра. Поло ди Фалько, правая рука Волка, иногда платит ему за слежку — нужно узнать, не крутится ли кто из посторонних вокруг «Кровавых Псов». Лука не спрашивает, что это за тайна. Ему платят — он работает. А Рыцарь Бернат де Кардона, учёный в доспехах, ищущий древние манускрипты, покупает у Луки карты и сведения о руинах, где могут скрываться забытые тексты. Луке всё равно, кому продавать — Церкви, наёмникам или учёным. Лишь бы платили звонко.
Он не выбирает сторону. Он не верит ни в Бога, ни в Чуму, ни в эволюцию. Он верит только в звон монет. Но его сны становятся всё ярче, и однажды ему придётся решить: просто ли это кошмары — или зов, на который нужно ответить.
Когда Лука брал заказ, он не знал лица того, кто платил. Деньги и записка лежали в условленном тайнике. Но когда он пришёл забирать их, то учуял едва заметный запах — ладана. Или, может быть, старого воска и сушёных трав, которыми пропахли сутаны церковников. Так пахнут те, кто проводит слишком много времени в соборах и молельнях. Его заказчик — священник. Или инквизитор. Лука не стал гадать, кто именно. Ему заплатили, и заплатили хорошо. Задание было простым: купить яд у Марии Сфорцы, добавить его в бутылку хорошего вина и отправить её поэту Пьетро Аретино как подарок от «таинственной поклонницы» — вместе с коротким льстивым посланием. Лука всё сделал в точности. Бутылка ушла к поэту. Но дальше всё пошло не по плану: яд достался не тому, и теперь в городе говорят об убийстве. Лука понимает: этот запах ладана может стоить ему жизни. Если следствие доберётся до него, церковник, нанявший его, не станет защищать. Он просто сдаст Тень инквизиции и объявит еретиком. А значит, Луке нужно быть готовым к тому, что однажды за ним придут. И тогда он либо сбежит, либо сдаст заказчика первым.
Страшный сон:
Ночь. Темнота. Я бегу. За мной гонятся — или я гонюсь? Не пойму. Под ногами не земля, а старые кости и битое стекло. Я слышу звон монет. Много монет. Они сыплются откуда-то сверху, но когда падают на ладонь — превращаются в пепел. Я должен доставить что-то. Пакет. Свиток? Нет, тяжелее. Я не знаю, что внутри, но знаю — это важно. Очень важно. Мне обещали заплатить. Очень много. Но тот, кто обещал, стоит в тени, и лица его не видно.
Я выхожу к пещере. Там, внутри, трон. На троне — он. Огромный. Спящий. У ног его лежит свет — не факел, не лампада, а что-то живое и тихое, как последний вздох. Я должен взять это. Я должен отнести. Я не знаю, кому и зачем, но знаю — заплатят. Я делаю шаг. Веки спящего дрожат.
Я просыпаюсь. В кулаке зажат медяк. Я не помню, откуда он. Руки дрожат.
Связи
Советник Лоренцо Барберини — Лука его доверенный курьер для особых поручений. Носит письма, образцы, запретные ингредиенты. Лоренцо ценит его нелюбопытство, но помнит, что за большие деньги Тень может сменить хозяина.
Капитан Чезаре Борга — закрывает глаза на его тёмные дела. Взаимовыгодное партнёрство без доверия.
Маэстро Энрико Морелли — даёт Луке деликатные картографические поручения. Тень — один из немногих, кому Морелли доверяет опасные вылазки.
Донна Виттория Пеллегрини — покупает у него информацию. Платит хорошо, но Лука знает: с Витторией нужно держать ухо востро.
Дон Диего де ла Вега — покупал у Луки сведения о передвижениях врагов. Взаимное недоверие, но Лука никогда не обманывал его — пока.
Поло ди Фалько — правая рука Волка Моретти. Иногда платит Луке за слежку за подозрительными людьми вокруг «Кровавых Псов». Лука не знает, зачем это Поло, и не спрашивает.
Рыцарь Бернат де Кардона — учёный-археолог из Арагона. Покупает у Луки карты и сведения о руинах, где могут скрываться древние манускрипты. Платит не всегда золотом — иногда редкими знаниями.
Задачи на игру
Выполнять грязную работу за деньги — не задавая вопросов, не выбирая сторону.
Собирать информацию и продавать её тому, кто больше заплатит.
Не попадаться страже и не подставлять заказчиков — репутация важнее всего.
Разобраться в своих снах — что хочет от него Тиран? И можно ли на этом заработать?
Ключевая фраза: «Я торгую, вожу караваны и охраняю стены. И всё это — чтобы моя родина в Шотландии жила спокойно».
Ветер на крепостной стене пах солью, дымом и чем-то едва уловимым — вереском, который здесь, на южном краю мира, не рос уже двести лет. Но Морвен чувствовала его каждый раз, когда закрывала глаза. Она пришла с севера. Из земли, где туман ложится на холмы, а предки говорят с живыми через шёпот трав. Она помнила голос матери, учившей её первым заговорам. Помнила, как отец взял ее за руку и сказал: «Наш род не кланяется богам, Морвен. Мы говорим с ними как с равными».
В Барджелло Воспоро она оказалась случайно — или так думала поначалу. Группа шотландских наёмников, с которыми она путешествовала, нанялась охранять караван здешних торговцев. Пережили вместе осаду, делили хлеб и воду, хоронили павших. После всего этого торговцы прониклись к ней уважением и предложили место в гильдии. Морвен согласилась. Город у моря был большим и сильным — наверняка здесь, на перекрёстке миров, найдётся знание или артефакт, способный защитить её родину от Чумы.
Теперь она водит караваны в соседние форпосты, а в промежутках охраняет стены как солдат гарнизона. Но главное её богатство — не товары. Морвен — хранительница древних ритуалов. Она знает слова, что заставляют ветер стихать, и травы, что отгоняют низших мертвецов. Она не афиширует это, но те, кто был с ней в диких землях, знают: когда Морвен поёт, даже твари из тумана медлят.
Её вера — не псалмы и не латынь. Её вера — это голоса предков, шёпот камней и холодный огонь, что горит в сердце. Церковь называет это язычеством. Морвен называет это памятью. И есть только один человек в городе, кто не осуждает её, — отец Сильвио делла Ровере. Он приходит не проповедовать, а спрашивать. И каждый раз, когда он уходит, Морвен думает: что на самом деле ищет этот серый кардинал?.
Несколько месяцев назад она услышала от одной повитухе по имени Маддалена странную песнь о Деве. С тех пор Морвен следит за слухами: говорят, Бабка Кровавая теперь что-то ищет. Что-то, связанное с древним культом. Возможно, она на верном пути.
Чем дольше Морвен жила в этих землях, тем яснее понимала: здешняя Дева — это не чужое божество. Это Бригитта. Та самая, которой молились её предки в горах Каледонии. Имена разные, но суть одна: богиня-защитница, мать, потерявшая дитя, хранительница стен и покровительница тех, кто не может защитить себя сам. Легенда о Бригитте и её сыне, которую Морвен слышала ещё от бабки, здесь отзывается странным эхом — в Песне Девы, в слухах с форпостов, в старых камнях, что помнят другое время. Возможно, именно здесь, в Крыму, она найдёт не просто артефакт для Шотландии, а ключ к самой сути того, во что верит. И она намерена узнать правду. Даже если для этого придётся заглянуть в глаза Тирану.
А ещё у Морвен есть мечта — не для себя, для Шотландии. Она верит, что здесь, на этой пропитанной историей земле, найдётся артефакт, способный защитить её родину от Чумы. И она найдёт его. Чего бы это ни стоило.
Сказание о Дитяти Холмов
Слушай, путник, ибо это сказание не для веселья, а для памяти. Старухи в горах Каледонии до сих пор поют её у очага, когда ветер воет в трубе, а дети спрашивают, отчего мир стал пеплом.
Давным-давно, когда туманы ещё не знали имён, а вереск цвёл на костях великанов, жила Бригита — та, что держит свет в ладонях, та, что куёт судьбы в небесной кузнице, та, что исцеляет и убивает одним дыханием. Она была прекрасна, как зимняя луна над озером, и одинока, как вершина горы. Многие искали её руки, но боги не для смертных созданы.
Но пришёл воин. Не король, не герой — просто человек с мечом, потерявшим блеск, и сердцем, полным отваги. Он заблудился в холмах, где граница между мирами тонка, как крыло стрекозы, и увидел Её. Не испугался. Не пал на колени. Он заговорил с ней, как с равной, спросил дорогу и улыбнулся. И Бригита, впервые за тысячу лет, улыбнулась в ответ.
Три ночи они провели у священного источника. На первую ночь он рассказал ей о битвах, которые проиграл. На вторую — о тех, кого потерял. На третью — о тех, кого ещё надеется спасти. И на рассвете четвёртого дня Бригита понесла дитя.
Не прост был тот ребёнок. В нём смешались свет богини и смертная тоска воина, огонь кузницы и холод могилы, исцеление и яд. Он должен был стать мостом — но стал трещиной. Он должен был связать миры — но разделил их.
Прозрели друиды, собравшись в кругу из терновника, и сказали так: «Если дитя Бригиты останется среди живых — он вырастет и позовёт Мать. Мать оставит свои владения и сойдёт в мир смертных. И там, где ступит её нога, трава иссохнет, ибо два мира не могут слиться без боли. А там, где заплачет она по сыну, разверзнется земля и выйдет из неё воинство, которое не дышит. И начнётся поход, конца которому не будет, пока луна не упадёт в море, а море не выкипит до дна».
Испугались люди. Не хотели они конца света, даже если свет Бригиты был прекрасен. И тогда старейшины постановили: дитя должно быть отнято у матери и спрятано там, где ни богиня, ни смертный его не найдут. Не убито — ибо кровь божества, пролитая в гневе, отравит землю. Но заперто. Замуровано. Похоронено заживо.
Так и сделали. Вырыли яму у подножия холма, положили туда младенца, обёрнутого в плащ воина, и залили камнем. А поверх камня возвели стену. И ещё стену. И ещё. Пока не вырос город, который ничего не помнит.
Бригита искала сына. Долго. Тщетно. И ушла — туда, откуда пришла, в холмы за гранью, где время течёт иначе. Но прежде чем уйти, она пропела прощальную песнь. И каждый, кто слышал её, запомнил слова: «Мой сын спит под камнем. Когда его разбудят — я вернусь. И тогда миру конец. Ибо я приду не спасать. Я приду мстить».
С тех пор старухи в горах говорят: не тревожьте древние камни. Не ищите кости под стенами. Ибо спящее дитя — это покой. А пробуждённое дитя — это гибель. И если однажды кто-то, глупый или храбрый, извлечёт его из фундамента, Бригита пробудится. И начнётся поход, которого не было со дней великанов.
Так поётся в Каледонии. Так шепчет ветер в вереске. Так знай же, путник, и передай другим: не будите спящего. Ибо некоторые сны лучше не прерывать.
Связи
Отец Сильвио делла Ровере — единственный церковник, который говорит с ней без осуждения. Он ищет знания, и Морвен чувствует в нём родственную душу — искателя, а не фанатика.
Маддалена «Бабка Кровавая» — она слышала как Маддела что-то говорила про Песнь.
Шивон Маклауд —. Обе верят в духов и древнюю силу.
Дон Диего де ла Вега — помогает ей с переводами и торговыми делами с испанцами. Мрачный, но надёжный.
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир «Дома Мертвой Вороны», ирландец до мозга костей. Морвен чувствует в нём родственную душу — кельта, вырванного из родных холмов и брошенного на эти гнилые болота. Он не смеётся над её ритуалами. Он понимает их. Иногда они сидят у костра и говорят о старых богах — не молитвами, а воспоминаниями. И каждый раз Морвен думает: если однажды форпосту понадобится не просто меч, а сила, что идёт из глубины веков, Бриан будет тем, кто встанет рядом.
Задачи на игру
Водить торговые караваны и обеспечивать город припасами.
Искать артефакт или знание, которое защитит Шотландию от Чумы.
Сохранять древние ритуалы и веру, не попадая под гнев инквизиции.
Понять, что скрыто в Городе Скорби, и найти там артефакты раньше других.
Ключевая фраза: «Я не рассказываю о прошлом. Оно само расскажет обо мне. Если вы готовы слушать».
В гильдии картографов его знали просто как Диего — мрачного испанца, который никогда не отказывается от опасных маршрутов и никогда не рассказывает о прошлом. Он пришёл в Барджелло Воспоро несколько лет назад, нанявшись проводником в один из торговых караванов, да так и остался. Здесь, на краю мира, его навыки выживания в диких землях оказались востребованы, а вопросы о прошлом здесь задавали реже, чем где-либо.
Когда-то он носил сутану инквизитора. Жёг еретиков, верил в святость огня и в то, что Чума — кара Господня. Потом он увидел, как горят дети. И не смог больше. Просто не смог. Не убеждения пошатнулись — что-то сломалось внутри, и он понял: если останется, то либо сойдёт с ума, либо сам шагнёт в костёр. Он бежал. Бросил сан, власть, имя. И с тех пор живёт с этим грузом — не ища ни мести, ни оправданий.
Теперь он — один из лучших проводников гильдии. Маэстро Морелли доверяет ему самые опасные маршруты — туда, куда другие боятся соваться. Диего знает дикие земли, умеет читать следы и обходить ловушки. Он молчалив, мрачен и предпочитает дела словам. Чуму и заражённых он ненавидит с той особой яростью, которая свойственна лишь бывшим фанатикам, но эта ненависть направлена не на несчастных, а на саму болезнь.
Он не боится смерти. Он боится только одного: что кто-нибудь узнает его прошлое. В городе, где заправляет Авиньонская церковь, бывший инквизитор-отступник — лакомая добыча. Инквизитор Маттео Висконти — фанатик, чей взгляд выискивает ересь в каждой тени и старается не попадаться ему на глаза. Одна встреча — и всё рухнет, инквизиторы не терпят предателей.
Единственный, кому он открылся, — отец Джорджио Кинкетто. На исповеди, глухой ночью, Диего выложил всё: и про костры, и про детей, и про побег. Кинкетто не осудил. Сказал только: «Ищи правосудия, а не мести. И помогай тем, кто слабее. Может быть, это искупит хоть что-то». Диего не знает, верит ли он в искупление. Но пока он здесь, он делает то, что умеет: ведёт людей через опасные земли и помогает тем, кто не может помочь себе.
Связи
Маэстро Энрико Морелли — глава гильдии и его непосредственный начальник. Ценит Диего за опыт и молчаливость, доверяет ему самые опасные маршруты.
Отец Джорджио Кинкетто — единственный, кому Диего рассказал правду о своём прошлом. Священник не осудил и дал ему совет: искупать прошлое, помогая слабым.
Капитан Мануэль де Виланова — соотечественник, который, возможно, помнит инквизитора де ла Вегу. Пока их пути не пересекались в Барджелло, но Диего надеется, что Мануэль не узнает его.
Жрица Морвен «Ледяная Ведьма» — торгует с испанцами, и Диего иногда помогает ей с переводами и советами. Она не знает о его прошлом.
Инквизитор Маттео Висконти — фанатик, чей взгляд выискивает ересь в каждой тени. Он знает, что де ла Вега когда-то был инквизитором, и не простил ему бегства. Если они встретятся — Диего конец.
Фра Гальвано — учёный-эволюционист из Университета. Диего не понимает и половины его теорий, но уважает его честность: Фра Гальвано не прячется за догмами, а ищет научное объяснение Чуме. Иногда Диего приносит ему образцы из диких земель — травы, споры, фрагменты чумной плоти. Фра Гальвано платит информацией, и через него Диего узнаёт, что происходит в Храме знаний.
Командир «Дома Мертвой Вороны» Лорд Бриан О'Кэрролл — старый ирландский воин, закалённый потерями. Диего иногда работает на его форпост как проводник — водит разведчиков через опасные тропы. Между ними нет дружбы, но есть молчаливое уважение двух людей, которые давно не ждут от жизни ничего хорошего.
Задачи на игру
Выжить в городе, где прошлое может настигнуть в любой момент.
Не попасться инквизитору Маттео Висконти — одна встреча может стоить жизни.
Помогать тем, кто не может помочь себе — возможно, это путь к искуплению.
Поддержка Кинкетто — искать правосудия, а не мести. Быть защитником слабых. Это единственный церковник, кому еще можно доверять.
Маддалена не помнила, когда в последний раз спала без снов. Во сне к ней приходили дети — те, которых она вынуждена была забрать. Они стояли молча, глядя чумными, чернильными глазами, и она просыпалась с холодными руками. Она знала: если когда-нибудь кто-то узнает, что она делает на самом деле, её назовут предательницей. А может, и святой. Но скорее — просто сожгут.
В городе её знали как «Бабку Кровавую» — повитуху, которая принимала роды у половины знати Барджелло. Шептались, что у неё на руках по локоть в крови, и это была правда. Но кровь бывает разная. Бывает кровь роженицы, которая кричит от счастья, прижимая к груди здорового младенца. А бывает — кровь новорождённого, чьи глаза уже подёрнуты чернильной дымкой, а изо рта тянется тонкая нить чёрной слюны. Чумное отродье. Скверна. Так говорит Церковь. Так говорит закон.
Но Маддалена слишком много видела матерей, которые не хотели отдавать своих детей на костёр. И однажды, глядя в глаза очередной роженице — молодой графине, чьё имя она поклялась забыть, — она не смогла. Спрятала младенца. Не убила, а передала тихим людям, которые приходят к стене раз в месяц и забирают такие же свёртки. Потом был ещё один случай. И ещё. Она знает, что это предательство. Но Бог, если он есть, должен понять: она не убийца. Она просто не может больше убивать.
Донна Виттория Пеллегрини — вот кто называет вещи своими именами. Богатая вдова, владелица секретов, женщина, которая своим умом пробила себе место в Совете. У Виттории — власть, связи, бывшие любовники в администрации (поговаривают о советнике Лоренцо, но лучше не повторять) и уверенность, что она — единственная женщина в городе, достойная править. Маддалена её уважала. И ненавидела. Могла ли Маддалена уничтожить Витторию? Или возвысить?
Чтобы защитить себя и своё дело, Маддалене нужно место в Совете. Она устала быть просто «повитухой для богатых» — она хочет влиять на законы, которые решают, кому жить, а кому сгореть. Есть два пути: либо подсидеть Витторию, нарыв на неё компромат похлеще, чем её бывшая связь с Лоренцо; либо найти другой способ — например, выйти замуж за одного из членов Совета (говорят, судья Манфреди всё ещё холост… или тот же Лоренцо, если Виттория ему надоела). А можно и самой пробиться — на волне «женской власти», которую Виттория же и подняла. Донна дала женщинам право голоса? Прекрасно. Теперь пусть подвинется.
Маддалена говорила, что убивала заражённых детей не из жестокости — из жалости. Но город прозвал её «Бабкой Кровавой» и плевал вслед. Потому что не все матери могут смириться с тем, что их ребёнок нечист, не видели в них скверны, только своё любимое долгожданное дитя. Она пришла к кардиналу Фарнезе за исповедью — тот отмахнулся, не взглянув. Разозлённая, она сидела на ступенях храма, когда рядом остановился священник Осьмо Мольдинале. Он не спросил о грехах — он предложил индульгенцию. За золото. Маддалена рассмеялась: продажная церковь. Но она устала от проклятий и осуждающих взглядов. Заплатила.
Несколько дней спустя на рыночной площади толпа снова окружила её. В неё летели оскорбления. Она выпрямилась, вытащила свиток с печатью и выкрикнула: «Я исповедалась! Бог меня простил. Вот индульгенция. Кто вы такие, чтобы спорить с Церковью?» Толпа затихла.
Индульгенция, купленная у продажного священника, защищает её перед толпой, но она же — улика. Если Мольдинале захочет, он может заявить, что индульгенция поддельная, а исповедь — фикция. И тогда Маддалена не только потеряет защиту, но и будет обвинена в подлоге.
Её вера треснула не в один день, а раскалывалась медленно, как лёд на весеннем море — сначала тонкая трещина, потом глубже, и вот уже целые глыбы расходятся в разные стороны. В одной половине души — Церковь, которую Маддалена когда-то чтила: с её строгими законами, с Чумой-карой, с нечистыми младенцами, которых надлежит уничтожать. В другой — то, что она видела своими глазами: плачущая графиня, прижимающая к груди заражённого ребёнка; крошечные пальчики с чернильными прожилками, которые ещё сжимаются в кулачок; люди, которые забирают этих детей и не считают их чудовищами. Церковь говорит: «Это скверна, убей». А сердце говорит: «Это дитя». И Маддалена не знает, кому верить. Она купила индульгенцию у Мольдинале, но не купила покоя. Она молится, но не уверена, что её слышат. Иногда ей кажется, что Чума — действительно кара, и она только отсрочивает неизбежное. А иногда — что её Бог не в соборе, не в индульгенции, не в кардинальской проповеди, а в этом самом кулачке, который разжимается, когда ребёнок засыпает. И однажды, думает она, придётся выбирать окончательно: вера отцов или правда её собственных рук.
Три месяца назад, принимая роды у женщины с дальнего форпоста, Маддалена услышала нечто странное. Роженица, измученная схватками, вдруг запела — тихо, на языке, которого Бабка не знала, но чувствовала кожей. Слова были древними, гортанными, и от них воздух в комнате стал холоднее. «Это Песнь Девы, — прошептала женщина, когда всё закончилось. — Её поют наши старухи, когда дитя уходит. Ты ведь тоже отдаёшь детей, правда?» И сунула в руку Маддалены истрёпанный клочок пергамента с записанным текстом.
Песнь говорит о богине, которая полюбила смертного, родила сына и потеряла его — так же, как она сама теряла младенцев. В словах гимна она нашла странное утешение: если древние боги тоже плакали по детям, может, её грех не так велик? А может, наоборот — она только глубже погружается в ересь. Она не знает. Но когда держит пергамент в руках, ей кажется, что кто-то очень старый — старше Церкви, старше Чумы — смотрит на неё и понимает.
Песнь Девы
Я спала в горах, когда мир был юн.
Я видела, как море целует скалы, и не знала имени этому чувству.
Я смотрела, как смертные строят стены, и не знала, зачем они.
Я была одна — не богиня, не дух, просто дыхание в камне, тепло под землёй, свет, который никто не зовёт.
А потом пришёл ты.
Ты не молился. Ты спрашивал. Ты не просил защиты — ты хотел понять.
Твои глаза смотрели на меня не как на чудо, а как на тайну, которую стоит разгадать.
Твои руки не дрожали, когда ты прикасался к алтарю. Твоё сердце стучало громче, чем прибой.
Я, бессмертная, вдруг почувствовала время — потому что в твоих глазах оно было сочтено.
Ты говорил со мной три ночи.
На первую ночь я узнала, что значит слушать.
На вторую — что значит ждать.
На третью я полюбила. Не так, как любят боги — издалека, покровительственно, холодно. Я полюбила, как любит земля дождь — всем существом, без памяти, без остатка.
Я была Девой — не знавшей мужа.
Но я захотела. Захотела то, чего не дано богам.
Я захотела дитя. От тебя. От смертного.
Не наследника престола, не героя, не жреца — просто сына. Просто плоть от моей плоти, который сможет смеяться, плакать, стареть, бояться и всё равно быть.
И ты дал мне его.
Я носила его под сердцем, которого у меня никогда не было.
Я родила его в пещере, где когда-то спала одна.
Я положила его на камень, и камень стал колыбелью.
Я мечтала, что он вырастет среди людей.
Что он будет играть на улицах, которые я хранила.
Что он полюбит кого-то так же, как я полюбила тебя.
Что он умрёт старым, окружённый внуками, и я приму его душу и унесу в горы, как уносят сокровище.
Выборы Папы
Маддалена понимает: кто бы ни стал Папой, это напрямую определит, будет ли она жить — или гореть. Де Паллас, узнав о её связи с заражёнными младенцами, отправит её на костёр без раздумий. Фарнезе — скользкий политик, но он уже однажды отвернулся от неё, и второго шанса не будет. Единственный, кто вызывает у неё сдержанное уважение, — Кинкетто: он хотя бы верит в милосердие, а не в огонь. Если она поможет Кинкетто набрать влияние — советом, деньгами или компроматом на его врагов, — праведный священник будет ей обязан. А благодарный Папа, пусть и не сразу, может даровать не только прощение, но и поддержать её притязания на место в Совете — как женщину, которая спасла не одну душу для Церкви. С Мольдинале проще: он у неё на крючке из-за той самой индульгенции, и, если его амбиции пойдут вверх, Маддалена сумеет выторговать себе покровительство в обмен на молчание. Главное — не дать тиаре упасть на голову фанатика.
Выборы Канцлера Университета
Университет для Маддалены — это путь к легитимизации. Если она первой поддержит нового Канцлера, который окажется благодарным и прагматичным, она получит не только доступ к знаниям о Чуме, но и официальный рычаг влияния. Канцлер может замолвить за неё слово перед Советом: «Эта женщина спонсирует исследования, помогает нашим лекарям, без неё мы бы не справились». Это звучит куда весомее, чем «повитуха с тёмным прошлым». Ей нужен Канцлер, который ценит не молитвы, а реальную помощь городу. Возможно, стоит присмотреться к тому, кто сочувствует изгнанным учёным вроде Серафины делла Луна, или к тому, кто открыто выступает за практическую медицину. Если такой человек сядет в кресло главы Университета, Маддалена сможет войти в Совет не как вдова или интриганка, а как рекрутер и благотворительница, на деле доказавшая свою полезность. А кресло в Совете — это не только власть, но и защита. От Церкви. От Виттории. От всех, кто называет её «Бабкой Кровавой».
Союзники и связи
Священник Осьмо Мольдинале — продал ей индульгенцию после того, как Фарнезе отказал. Маддалена знает, что он — жулик, но индульгенция пока защищает её от толпы. Правда, он же может в любой момент объявить её поддельной. Это паритет.
Советник Лоренцо Барберини — потенциальный союзник или враг. Маддалена знает о его романе с Витторией. Если Лоренцо захочет насолить бывшей любовнице, Бабка может стать его инструментом.
Отец Джорджио Кинкетто — один из немногих священников, кто не смотрит на неё с отвращением. Маддалена уважает его честность. Если её тайна раскроется, Кинкетто может попытаться её защитить.
Донна Виттория Пеллегрини — главная соперница в борьбе за Совет. Виттория знает или догадывается о секретах Маддалены. Их противостояние может перерасти в открытую войну.
Кардинал Алессандро Фарнезе — тот, кто однажды уже отказал ей в исповеди. Маддалена не забыла. Если до него дойдут слухи о связи Бабки с теми, кто забирает заражённых младенцев, он уничтожит её без колебаний.
Судья Витторио Манфреди — единственный в городе, кто смотрит на неё не со страхом или отвращением, а с уважением. Маддалена замечала этот взгляд — на рынке, в коридорах Совета, на редких заседаниях. Он никогда не говорил лишнего, не лез с расспросами, но она чувствовала: этот человек понимает, чего стоит её работа. Понимает и не осуждает. Это восхищение — тихое, невысказанное — было для неё как глоток чистой воды в болотной гнили. Она не искала его. Но берегла. Потому что такое встречается раз в жизни.
Задачи на игру
Получить место в Совете. Скомпрометировать Донну Витторию или найти иной путь во власть.
Разгадать тайну культа Девы — понять, может ли древнее знание исцелить заражённых или Чума — не проклятие, а новая природа.
Защитить свою сеть. Тайна передачи заражённых младенцев должна оставаться тайной любой ценой.
Балансировать между Церковью и теми, кто помогает детям. Индульгенция не защитить ее от фанатиков. Контакт с теми, кто забирает детей, делает её уязвимой. Маддалена должна удержаться на этом лезвии.
Ключевая фраза: «Я вижу многое. Но говорю мало. Потому что слова стоят дороже молчания».
В трактирах, куда она заходит, её почти не замечают. Тень на стене, шорох ткани, фигура в тёмном плаще, что устраивается в самом тёмном углу и слушает. Когда-то её смех разносился по залам самого дорогого дома удовольствий в городе, и мужчины платили золотом за один только взгляд. Теперь она одевается скромно, говорит тихо и почти не привлекает внимания. Это её щит.
С Донной Витторией Пеллегрини её свела не общая цель, а общая беда. Когда Чума только начинала косить город, заболела младшая сестра Марчеллы — единственный человек, которого она любила по-настоящему. Виттория пыталась помочь, но опоздала. С тех пор Марчелла служит Гильдии вдов — не за деньги, а за молчаливое понимание, что она в долгу. И за возможность иногда делать то, что считает правильным.
С Орнеллой Висконти она познакомилась случайно, но быстро прониклась к ней симпатией — тихой, почти материнской. Дочь Железного Бургомистра напоминает ей кого-то: то ли сестру, то ли себя прежнюю. Упрямая, добрая, прячущая ранимость за дерзостью. Марчелла присматривает за ней — молча, как она делает всё. Возможно, Орнелла даже не подозревает, что у неё есть такой незримый страж.
Есть в городе и тот, кого Марчелла не боится, но кто вызывает у неё странное, почти суеверное чувство тревоги. Попрошайка Арден. Она всегда относилась к нему с добротой: оставляла хлеб, монету, тёплое слово. Но иногда, проходя мимо, она ловит его взгляд — и по спине пробегает холодок. Он смотрит не на неё. Сквозь неё.
Несколько ночей подряд ей снится один и тот же сон — мутный, как вода в заболоченном пруду. Во сне она стоит на пустой ночной улице старого города, и где-то далеко, под землёй, плачет мальчик. Он зовёт маму. Он хочет выбраться. Марчелла пытается идти на голос, но каждый раз просыпается, не дойдя. Она не знает, что значит этот сон. Но чувствует: он не случаен. И однажды она, возможно, поймёт, кого зовёт мальчик.
Есть в городе и тот, кто умеет облекать правду в насмешку и не боится говорить её в лицо. Пьетро Аретино, поэт-сатирик, острый на язык, как бритва, и столь же опасный. Когда-то они пересекались в Доме искусств — он читал свои эпиграммы, она слушала, смеялась, а после они спорили до рассвета о том, что важнее: правда или осторожность. Он до сих пор иногда заходит к ней, скорее по привычке, чем по нужде. Марчелла ценит его за прямоту. Он — один из немногих, кто не боится говорить вслух то, о чём остальные шепчутся по углам.
Болезненный сон:
Ночь. Пустая улица. Ни души, ни ветра. Только булыжники под ногами.
Плач.
Детский плач. Тонкий, захлёбывающийся. От него сжимается сердце — не просто жалостью, а чем-то древним, глубинным, как страх.
«Мама... мама...» — зовёт мальчик. Его голос доносится не с улицы — снизу, из под земли, из стен домов.
«Мой отец не спас меня. Он просто стоял и кричал. Он не смог. Я лежу здесь, в темноте, один. Я хочу к маме. Она бывает там, где молятся.. Приведи её. Пожалуйста. Я так замёрз».
Марчелла пытается идти на голос, но ноги не слушаются. Улица не кончается. Плач становится тише, дальше, глубже. Она просыпается с мокрым лицом и не понимает, чьи это слёзы — мальчика или её собственные.
Связи
Донна Виттория Пеллегрини — покровительница. Приютила Марчеллу после смерти сестры. Марчелла служит ей, но между ними висит невысказанный долг.
Орнелла Висконти — Марчелла присматривает за ней с молчаливой теплотой. Дочь бургомистра напоминает ей то ли сестру, то ли себя саму в юности.
Попрошайка Арден — она всегда относилась к нему с добротой, но он её немного пугает. Его взгляд — слишком старый, слишком глубокий.
Пьетро Аретино — поэт-сатирик, старый знакомый ещё по Дому искусств. Ценит его прямоту и остроумие. Иногда он заходит к ней просто поговорить.
Джованни «Корво» Бертолли — инженер из «Кровавых Псов». Иногда делится обрывками сведений. Молчаливый, как она сама.
Задачи на игру
Слушать и запоминать. Не вмешиваться без нужды, но знать, кто чем дышит в этом городе.
Присматривать за Орнеллой. Молча, не привлекая внимания. Не дать ей пропасть.
Понять сон о плачущем мальчике. Что он значит? И почему кажется, что он важнее всего, что происходит в городе?
5 вводных
Ключевая фраза: «Я вёл людей в ад и возвращался. Теперь ад течёт во мне. И я не знаю, проклятие это или дар».
Литературная вводная
Сальваторе Моретти не верил в Бога с тех пор, как увидел свой первый Город Скорби. Там, среди руин, где ветер носил пепел вперемешку с чумными спорами, а мёртвые вставали и шли на свет, вера была роскошью, которую не могли позволить себе ни живые, ни мёртвые. Он верил в другое: в дисциплину, в клинок, в слово, данное отряду. Его «Кровавые Псы» прошли через десятки пандемониумов, держали рубежи, где отступали армии, и зачищали заражённые кварталы, оставляя за собой лишь пепел и тишину. Его имя внушало ужас врагам и уважение союзникам. Его приказы не обсуждались.
Но всё изменилось в гнилых недрах Города Лаштей. Во время зачистки подземного яруса Моретти был ранен — укус мертвеца, глубокий, рваный. По всем законам он должен был умереть или превратиться в безмозглую пустышку. Он выжил. И стал нечистым. Кожа приобрела оттенок старого воска, кровь стала темнее ночи, а в тишине он начал слышать шёпот — тот самый, который слышат заражённые перед тем, как потерять рассудок. Он не потерял.
Вокруг него стало тише. Кто-то из бойцов отвёл глаза. Кто-то перестал здороваться. Один осмелился усомниться вслух — и получил сталь под рёбра. Потому что Волк остался Волком. Он всё так же ведёт в бой, всё так же возвращается с победой. Его приказы исполняют, даже если их отдаёт человек с мёртвой кровью. И всё же что-то сломалось внутри.
Раньше он знал, кто он: солдат, наёмник, лидер. Теперь он не знал никто. Чума не убила его — она что-то с ним сделала. И он должен понять, что именно. Не из праздного любопытства — из необходимости. Потому что если он не поймёт, кем стал, он не будет знать, что делать дальше. А «Кровавые Псы» идут за ним. Они всегда идут за ним. И он не имеет права вести их вслепую.
Моретти никогда не был религиозен, но теперь он оказался втянут в духовную битву, к которой не был готов. С одной стороны, чумные сны шептали ему о величии: он — не просто заражённый, он — избранный, мост между мирами, воин нового порядка, где Чума не проклятие, а эволюция. Тиран звал его, и что-то внутри откликалось. С другой стороны, он помнил лица тех, кого потерял в Лаштее. Он помнил запах горелой плоти на кострах инквизиции. Он помнил, что значит быть человеком — даже если теперь его кровь черна.
Исповедь у отца Джорджио Кинкетто стала поворотным моментом. Он пришёл к священнику ночью, один, без меча. Говорил глухо, отрывисто, глядя в пол. Рассказал про заражение, про сон, про голос, который зовёт его из-под земли. Кинкетто выслушал молча. А потом сказал: «Бог не отвергает тех, кто борется. И я не отвергну». И отпустил грехи. Все. Даже те, которые Моретти сам себе не мог простить. Этот акт милосердия потряс его сильнее, чем любая битва.
Теперь его разрывают два голоса. Один — голос Тирана из сна, зовущий к пробуждению и новой эре. Другой — голос Кинкетто, тихий, но твёрдый: «Останься человеком. Даже с Чернилами в крови. Даже если весь мир назовёт тебя чудовищем».
Мучительный сон:
Ночь. Темнота. Я чувствую жажду. Но не воду — крови. Нет, не крови. Чернил. Они текут по моим венам, и я слышу их голос. Это не шёпот, это марш. Тысячи ног идут в такт моему пульсу. Я вижу поле битвы, усеянное мёртвыми. Я узнаю их лица — это мои бойцы. Мои «Псы». Они лежат в грязи, и глаза их открыты, но пусты. Я командовал ими. Я вёл их. Я не смог их спасти.
Земля дрожит. Из-под насыпей поднимаются воины. Их доспехи в земле, глаза светятся призрачным огнём. Они не мёртвые. Они не живые. Они смотрят на меня и ждут приказа. Я знаю, кто их прислал. Он стоит на холме — огромный, серый, с короной из пепла. Царь. Не римский, не варварский — царь мёртвых. Он смотрит на меня, и я понимаю: я такой же, как он. Чума не убила меня — она сделала меня мостом. Мостом между теми, кто дышит, и теми, кто марширует.
Я просыпаюсь. Чернила на моих руках — или это кровь? Я сжимаю кулак. Пульс всё ещё стучит в такт тому маршу. Где-то глубоко под землёй он ждёт.
Связи
Отец Джорджио Кинкетто — единственный, кому Моретти раскрылся полностью. Священник знает его тайну и не предал. Волк не стал набожным, но в часовню у восточных ворот он иногда заходит — не молиться, а просто посидеть в тишине. И Джорджио знает: самый страшный человек в Барджелло боится не смерти, а того, что уже никогда не будет прежним.
Капитан Альвизе Бенедетти — главнокомандующий гарнизоном. Между ними нет дружбы, но есть взаимное уважение профессионалов. Бенедетти никогда не отзывался о зараженных плохо. Может стоит ему раскрыть тайну?
Поло ди Фалько — верный помощник и правая рука. Догадывается о состоянии командира, но ни разу не задал вопроса.
Диана Виваче — вернулась в город недавно. Волк заметил её интерес к своей персоне и пока не понял, что ей нужно. Но она наблюдательна — возможно, слишком наблюдательна.
Иэн Стюарт — старый противник. Пять лет назад они сражались по разные стороны. Теперь он в Барджелло — и наверняка помнит лицо Волка.
Брат Марти де Вилакруа — тот самый полевой врач, что когда-то спас ему жизнь. Волк помнит его смутно — только тень, склонившуюся над ним в грязи, только руки, перевязывающие раны, которые не должны были зажить. Марти оставил его, думая, что оставляет умирающего. Но Волк выжил. И теперь они снова в одном городе. Марти знает его тайну — и не предал. Более того, он верит, что заражённых можно спасти. Волк не уверен, что это правда. Но он благодарен этому тихому монаху за то, что тот дал ему шанс. И, возможно, однажды этот шанс понадобится снова.
Шпаргалка:
Ключевая фраза: «Я и казну посчитаю, и череп проломлю. Но лучше — первое. От второго кровь плохо отстирывается».
Литературная вводная
Голос Марко Бельмонте слышно раньше, чем его самого. Он входит в таверну — и разговоры затихают не потому, что боятся, а потому что не хотят перекрикивать. Зато когда он открывает рот, даже пьяные ветераны понимают: с этим человеком либо договариваются, либо уходят через окно. Второе случается редко, потому что Марко предпочитает слово. Но если слово не работает — в его руках табурет оказывается убедительнее меча.
Когда-то он был уличным зазывалой и шулером в портах Калабрии. Жизнь научила его трём вещам: люди верят громкому голосу, деньги любят счёт, а драка с тремя стражами — отличный повод сменить профессию. В «Кровавых Псах» он оказался случайно: в трактире, где Моретти вёл переговоры, Марко за пять минут разговором разоружил и успокоил пьяную толпу, а потом тем же вечером проломил череп кабацкому хулигану табуретом. Волк оценил и язык, и кулаки, и умение считать медяки.
С тех пор Марко — правая рука Волка и хранитель казны отряда. Он знает, сколько стоит жизнь наёмника (немного), сколько — его смерть (дороже), и сколько нужно золота, чтобы «Кровавые Псы» не разбежались после первого же невыплаченного контракта (много). Он вытрясает долги из лордов, торгуется с контрабандистами и умеет так посмотреть на должника, что тот сам добавляет сверху за беспокойство. Если Волк — клык «Кровавых Псов», то Гром — их глотка. Он и скажет, и укусит.
Но последние события заставили его задуматься. Контракты контрактами, а в Барджелло зреет нечто большее, чем просто сезонная работа. Землетрясение открыло перевал. Церковь выбирает нового Папу. Университет ищет канцлера. Все большие игроки ищут поддержки — в том числе вооружённой. И Марко понимает: маленький отряд наёмников может либо остаться пешкой в чужой игре, либо сам выбрать, на чью сторону встать — и получить за это не только золото, но и покровительство.
Две мысли не дают ему покоя. Первая — Университет. Учёные мужи делают открытия, от которых зависит, выживет ли город. Но открытия стоят денег, а деньги у них есть не всегда. Если «Кровавые Псы» профинансируют нужные исследования — скажем, алхимический состав против мертвецов или новый способ обработки ран, — отряд получит не просто благодарность, а реальное преимущество в бою. И, возможно, место в истории.
Вторая мысль — Церковь. В городе полно священников, и каждый что-то обещает. Одни торгуют индульгенциями, другие пророчат конец света, третьи ищут реликвии. Марко, как человек практичный, не очень верит в благословения. Но он верит в людей. Если выбрать для отряда «своего» святого отца — того, кто будет молиться за «Псов» перед боем и отпускать грехи после, — бойцы будут чувствовать себя спокойнее. А спокойный наёмник воюет лучше нервного. Вопрос только в том, кто из церковников согласится взять под крыло отряд убийц, и сколько это будет стоить. И не обернётся ли такое покровительство обязательствами, от которых потом не откупиться.
Марко вертит в пальцах монету — старую, калабрийскую, с затёртым гербом — и думает. Золото любит не просто счёт. Золото любит правильные ставки. И кажется, настало время сделать самую крупную ставку в его жизни.
Союзники и связи
Сальваторе «Волк» Моретти — командир. Марко безоговорочно верен ему не столько за деньги, сколько за то, что Волк никогда не требовал от своих людей того, чего не сделал бы сам. Марко — его правая рука, казначей и голос на переговорах. Свой выбор покровителей он будет обсуждать с Волком — или, если потребуется, действовать на опережение.
Поло ди Фалько — боевой товарищ и правая рука Волка с тактической стороны. Поло — расчётливый стратег, Марко — дерзкий тактик. Они часто расходятся во мнениях, но именно это столкновение идей делает «Псов» эффективными.
Элиза «Тень» — коллега по отряду. Марко ценит её за то, что она не лезет в драку без нужды, но если лезет — заканчивает быстрее, чем он успевает рассказать анекдот. Её траволечение спасло ему шкуру уже дважды, так что он в долгу.
Капитан Альвизе Бенедетти — главнокомандующий гарнизоном. Марко видит в нём союзника, но не спешит доверять полностью: аристократы, даже опальные, мыслят иначе, чем уличные шулера. Но Бенедетти платит исправно, и это главное.
Капитан Чезаре Борга — начальник стражи. Марко знает, что Чезаре — коррумпированная душа, но именно поэтому с ним можно иметь дело: коррумпированные люди предсказуемы, а предсказуемость — это валюта. К тому же, у Чезаре всегда есть информация о том, что происходит за стенами. Возможно, через него можно выйти на контрабандистов или узнать что-то о форпостах.
Бургомистр Риккардо Висконти и Советник Лоренцо Барберини
Марко никогда не лез в большую политику, но чутьё подсказывает: казначей должен знать казначея. Бургомистр Висконти держит в руках городской бюджет, а его советник Лоренцо — все теневые финансовые потоки. Если «Псы» хотят не просто контрактов, а стабильного покровительства, стоит подружиться с этими двумя. Марко уже прикидывает, как подкатить к советнику: не с грубой лестью, а с деловыми предложениями. Лоренцо умён и ценит тех, кто умеет считать. А бургомистр ценит тех, кто не создаёт проблем. Марко намерен стать для администрации именно таким человеком — полезным, предсказуемым и всегда готовым предоставить оплаченный отряд.
Диана Виваче
С Дианой они столкнулись в таверне «У старой стены», куда Марко заглянул пропустить кружку-другую после скучного совещания с гильдией. Она сидела в углу с таким видом, будто знала всех в зале и уже подсчитала, кто сколько должен. Он попытался растопить лёд своей лучшей шуткой — она ответила колкостью, от которой он расхохотался в голос. С тех пор между ними завязалось что-то среднее между дружбой и флиртом: колкости, споры, обмен полезной информацией под видом перепалки. Марко чует: она себе на уме. Но именно это ему в ней и нравится. Он не пытается её переиграть — просто наслаждается обществом женщины, которая не уступает ему ни в слове, ни в деле. Если ей когда-нибудь понадобится помощь — он будет рядом. Даже если она не попросит.
Задачи на игру:
Ключевая фраза: «Я не ищу подвигов. Я ищу равновесие. А теням проще всего держать его в руках».
Литературная вводная
В Барджелло Воспоро нет недостатка в наёмниках. Одни гремят оружием и торгуются за каждую монету, другие спиваются по тавернам, третьи давно кормят ворон у восточных стен. Элиза не делала ничего из этого. Она сидела в углу общего зала «Кровавых Псов», точила клинок и слушала, как бородатые ветераны обсуждают контракты. Когда она говорила, её голос не гремел — он падал тихо, как пепел, но почему-то все замолкали.
Она рано поняла: женщине-наёмнице в мире, где правят меч и Чума, нужно быть вдвое быстрее и втрое хитрее. Она научилась обращаться с клинком, луком и травами так, что никто уже не спрашивал, почему именно она идёт с отрядом, а не остаётся у обоза. Поло ди Фалько уважал её за дисциплину, Марко «Гром» Бельмонте — за умение перевязать рану быстрее, чем он успевал договорить анекдот. Волк Моретти просто кивал — для него этого было достаточно, а Элизе — тем более.
Но настоящее имя ей сделал не бой. Однажды к ней обратился таинственный заказчик — судя по всему, высокопоставленный дворянин, пожелавший остаться неизвестным, — и посулил огромные деньги за возвращение древнего медальона, украденного из его коллекции. Элиза взялась, не подозревая, что влезает в игру, которая старше самой Чумы.
Как только Элиза ступила на каменный мост ведущий к городской стене Барджелло,, Медальон на груди вдруг вспыхнул жаром, прожигая одежду и обжигая кожу так, что она вскрикнула и отшатнулась. Боль была острой, мгновенной — а потом так же внезапно ушла, оставив лишь тепло.
Тайна Медальона не даёт Элизе покоя. Она чувствует: эта вещь — не просто древняя безделушка, и чем дольше Медальон остаётся у неё, тем яснее становится — он не христианский. Слишком странно он реагирует на город, слишком жарко пульсирует у старых стен. Что, если это языческий артефакт? Если так, разгадка может стоить ей жизни — церковь не прощает тех, кто носит на груди следы старой веры. Но, может быть, кто-то из церковников знает больше, чем говорит? Например, отец Сильвио делла Ровере — советник кардинала, человек, который, по слухам, роется в старых рукописях и не чурается запретных знаний. Если кто и способен опознать Медальон, не поднимая тревоги, то это он. Но можно пойти и другим путём — не к церковникам, а к тем, кто никогда не отрекался от духов и старых богов. Шивон Маклауд, жена шотландского вождя, верит в силу природы и древних духов так же истово, как кардиналы верят в своего Бога. Возможно, она увидит в Медальоне то, что не способен разглядеть ни один священник. Но довериться ей — значит шагнуть ещё дальше за черту, которую Элиза пока только прощупывает.
Союзники и связи
Волк Моретти — её командир. Элизе импонирует его молчаливая справедливость: он не болтает лишнего, не лезет в душу и ценит тех, кто делает дело. Она доверит ему спину в любом бою, но сердце и прошлое пока держит при себе.
Поло ди Фалько — правая рука Волка. С Поло у Элизы взаимное, чуть ироничное уважение. Оба ценят в людях ум, а не громкий голос, и часто обмениваются короткими, полными скрытого смысла фразами, непонятными остальным.
Марко «Гром» Бельмонте — её противоположность во всём, кроме профессионализма. Марко орёт, когда Элиза молчит, и смеётся, когда она лишь поджимает губы. Но именно его грубая прямота не раз помогала ей на переговорах: Марко продавливает, она — дожимает.
Странный попрошайка, с которым Элиза столкнулась почти случайно у рынка. Когда она проходила мимо, Медальон на груди потеплел. Арден поднял голову и посмотрел не на неё — сквозь неё. Элиза не из пугливых, но в тот момент ей стало холодно. Лучше держаться от него подальше.
Капитан Альвизе Бенедетти — по-своему уважает Элизу. Он видел, как она работала с ранеными после стычки у восточного форпоста, и оценил: молчаливый профессионализм. Бенедетти держит её на заметке как ценного бойца и лекаря.
Охотники за реликвиями — кроме Фарнезе, Медальоном может интересоваться и Дуглас Нокс, и другие археологи. Не все из них будут настроены дружелюбно.
Донна Виттория Пеллегрини — несколько лет назад Элизу вызвали в дом богатого купца, чтобы установить причину смерти. После осмотра и вскрытия она пришла к выводу: изменения тканей характерны для отравления. С тех пор Виттория пристально за ней наблюдает — то ли потому, что подозревает, то ли потому, что ищет союзника. Элиза не знает, что именно заметила вдова, но с тех пор держится с ней настороже. И каждый раз, когда их пути пересекаются, она чувствует на себе изучающий взгляд.
Шивон Маклауд — верит в древних духов и силу природы. Элизе кажется, что эта женщина могла бы понять Медальон лучше любого священника. Но довериться ей — значит шагнуть за черту, которую Элиза пока только прощупывает.
Задачи на игру
Ключевая фраза: «Я не молюсь. Я собираю. И мои механизмы молятся за меня — свинцом, огнём и сталью».
Литературная вводная
Его прозвище «Корво» появилось из-за привычки наблюдать за разрушенным городом с крыш, как тёмная птица, отмечая опасности и пути спасения. Никто не знал, кем он был раньше; все знали только, что там, где появляется Корво, появляются орудия смерти и защиты, способные перевернуть исход боя.
Но у прозвища была и другая причина. До того, как прибиться к отряду Моретти, Джованни был разбойником. Он грабил караваны на горных перевалах и однажды, сам того не зная, взял церковный обоз — с реликвиями, предназначенными для Авиньона. Инквизиция искала грабителя, и Джованни сменил имя, затерявшись среди наёмников. И все же реликвии он потерял где-то в предгорье, когда отбивался от зомби. И они вызывают у него неподдельный интерес. Но каждый раз, когда кто-то из церковников смотрит на него слишком пристально, он чувствует холодок между лопаток.
Судьба свела его с Сальваторе Моретти и Поло ди Фалько во время рейда на заражённую деревню у границы Венеции. Бойцы отряда были на грани поражения: нежить прорвалась через укрепления. Джованни предложил план — заминировать улицы, создать ловушки и использовать инженерные хитрости, чтобы задержать мертвецов. Моретти оценил талант. Когда деревня была очищена, он подошёл к Джованни и сказал: «Твои руки могут изменить исход любого боя. Хочешь идти за мной?». Джованни кивнул.
С тех пор он не просто боец «Псов» — он их инженер. Для Джованни война с Чумой — это ещё и эксперимент: как далеко можно зайти, используя науку и изобретательность в мире, где смерть торжествует. Немаловажным фактом является то, что Волк нечистив. Джованни видит в нём не только командира, но и объект изучения — он тайно наблюдает, как Чума трансформирует Моретти, пытаясь понять, можно ли использовать эти изменения для создания нового оружия.
Корво заметил его с крыши — странного попрошайку, которого в городе называли Арденом. Тот сидел на перевёрнутом ящике у восточной стены и разговаривал сам с собой, то смеясь, как ребёнок, то ворча, как старик. Обычный безумец — такие долго не живут. Но Корво видел его не в первый раз. И в прошлый Арден был другим — моложе? старше? Он не мог вспомнить точно. А ещё Корво заметил то, чего не замечали другие: когда Арден проходил мимо его ловушек, механизмы на мгновение затихали. Не ломались — просто замолкали. Словно узнавали. Словно приветствовали. Корво не верит в духов. Но он верит в закономерности. И эта закономерность его тревожит. Однажды он подойдёт к Ардену и спросит — не как инженер, а как человек, который слишком много видел с крыш.
Связи
Сальваторе «Волк» Моретти — командир, которого Джованни уважает и тайно изучает. Заражение Волка — не угроза для Корво, а загадка, требующая инженерного решения.
Марко «Гром» Бельмонте — партнёр по тактике. Они часто обсуждают, как оптимально использовать инженерные решения на поле боя. Марко доверяет Корво больше, чем большинству других бойцов, потому что знает: он никогда не рискует напрасно.
Поло ди Фалько — правая рука Волка. С Поло у Корво сухие, но уважительные отношения: оба ценят расчёт и не тратят слов впустую.
Марчелла «Тихая» — их связь завязалась случайно: Корво заметил её в таверне, где она слушала чужие разговоры с тем же молчаливым вниманием, с каким он сам наблюдает за полем боя с крыши. Они не друзья — скорее два тёмных зеркала, отражающих друг друга. Иногда Марчелла передаёт ему слухи, полезные для «Псов», а он для неё — сведения о том, что происходит за стенами. Оба понимают цену информации и не задают лишних вопросов.
Капитан Мануэль де Виланова — клинок капитана, закалённый в святой воде, вызывает у Корво чисто инженерный интерес. Он уже прикидывает, как можно было бы усовершенствовать это оружие — или создать нечто подобное, но более массовое. Пока Мануэль видит в нём просто наёмника, но Корво присматривается к капитану как к потенциальному заказчику.
Кардинал Алессандро Фарнезе — однажды обратился к нему за услугой, требующей грубой силы: нужно было добыть информацию, которую добровольно не отдают, и сделать это тихо, без церковной огласки. Корво справился.
Фарнезе заплатил. С тех пор кардинал иногда прибегает к его услугам — ничего такого, что угрожало бы «Псам» или самому Корво, но достаточно тёмного, чтобы не афишировать. Корво не против: иметь такого человека в должниках — полезно. И если однажды инквизиция подберётся слишком близко к его прошлому, он знает, к кому обратиться за защитой.
Задачи на игру
1.Создавать и обслуживать инженерные устройства для «Псов». Ловушки, укрепления, оружие — всё, что даст отряду преимущество в бою.
2. Изучать природу Чумы через Волка. Моретти — живой образец того, как Чернила меняют человека. Корво хочет понять механизм и, возможно, использовать его.
3. Не попасться. Инквизиция ищет грабителя церковного каравана. Нокс роет землю в поисках реликвий. Корво должен быть осторожен — и готов к тому, что однажды придётся снова бежать.
4. Наладить связи с полезными людьми. Марчелла — источник информации. Мануэль — возможный заказчик. Корво строит сеть контактов, которые помогут ему выжить, если тайна раскроется.
Ключевая фраза: «Я — глаза и уши Волка. Я вижу то, что он не замечает. И если понадобится, сделаю то, на что у него не поднимется рука».
Литературная вводная
В тёмных переулках старой Венеции, ещё до её превращения в Город Скорби, мальчик по имени Поло учился трём вещам: бегать быстрее голода, прятаться лучше страха и запоминать лица тех, кто может ударить. Его детство было наполнено борьбой за выживание. Отец, простой рыбак, погиб в схватке с бандой головорезов, а мать вскоре умерла от болезни. Поло остался один.
Судьба свела его с бывшим солдатом Новой Венеции — ветераном множества кампаний. Старый воин взял мальчика под своё крыло, обучая его искусству боя и стратегии. Когда Чума пришла в город, Поло уже был достаточно взрослым, чтобы понимать весь ужас происходящего. Он видел, как его учитель превращался в нежить прямо на глазах. В тот момент он поклялся, что выживет любой ценой — и не только выживет, но и не потеряет себя.
После эвакуации в Новую Венецию Поло записался в армию. Его природный талант к стратегии и лидерству быстро заметили. Он участвовал в десятках операций против нежити, проявляя хладнокровие и расчётливость. Именно эти качества привлекли внимание Сальваторе Моретти. Их первая встреча произошла во время осады Города Скорби. Поло, командуя небольшим отрядом, удерживал позиции, когда все остальные уже отступили. Моретти оценил его стойкость и мастерство и предложил стать его правой рукой.
Поло принял предложение не сразу. Он видел в Моретти не только талантливого командира, но и человека с тёмной душой. Однако со временем он понял, что Волк — единственный лидер, способный вести «Кровавых Псов» к победе. Теперь он не просто помощник — он его глаза и уши в мире, где каждый может предать.
Когда Моретти изменился после заражения Чумой, Поло остался верен ему. Он видел, как трансформируется его командир, но не отступил. Для Поло верность была не просто словом — это был кодекс, которому он следовал всю свою жизнь. Он знает о состоянии Волка, но ни разу не задал вопроса. Тайна командира — это и его тайна.
Однажды ночью эта тайна едва не вышла наружу. Один из новобранцев — слишком наблюдательный, слишком болтливый — заметил то, чего не должен был. Увидел, как Волк смотрит на заражённого, как шепчет что-то в темноте. Он сопоставил слухи и сделал выводы. А потом побежал к инквизитору Маттео Висконти, чтобы донести. Поло перехватил его у старого пакгауза. Разговор был коротким. Клинок — ещё короче. Когда всё закончилось, Поло вытер лезвие и уже собирался уходить, как заметил движение в тени. Бойко Гашек — местный пьяница, вечно слоняющийся по городу в поисках выпивки — сидел у стены и смотрел на него мутными глазами. Поло замер. Бойко икнул и произнёс заплетающимся языком: «А мне всё равно. Мёртвых много. Этим больше, этим меньше. Пить будешь?». Поло не стал его убивать. То ли потому, что Бойко действительно было всё равно, то ли потому, что убивать пьяницу, который не помнит собственного имени, — дурная примета. Он просто ушёл. А Бойко остался — и, кажется, наутро действительно ничего не вспомнил.
Теперь, стоя рядом с Волком, Поло ди Фалько — не просто помощник. Он — его тень, его щит и его карающая рука. И если однажды тайне командира снова будет угрожать опасность, Поло сделает то, что должен.
Связи
Сальваторе «Волк» Моретти — командир, которому Поло предан безоговорочно. Их связь глубже, чем просто отношения начальника и подчинённого. Поло знает о заражении Волка — и хранит эту тайну как свою.
Марко «Гром» Бельмонте — коллега по отряду, правая рука Волка по финансам и переговорам. Поло и Марко — как холодный расчёт и горячий напор. Они часто спорят о тактике, но в бою прикрывают друг друга без вопросов.
Элиза «Тень» — коллега по отряду. Поло уважает её за профессионализм и молчаливость. Он подозревает, что у неё есть свои тайны, но не лезет в душу — каждый в «Псах» имеет право на прошлое. Главное, чтобы это прошлое не угрожало отряду.
Капитан Альвизе Бенедетти — главнокомандующий гарнизоном. Поло видит в нём союзника: Бенедетти чтит дисциплину и не задаёт лишних вопросов. Поло понимает, что если тайна Волка когда-нибудь раскроется, именно Бенедетти может стать тем, кто решит судьбу командира.
Бойко Гашек — невольный свидетель той ночи у пакгауза. Пьяница, которому всё равно. Поло не уверен, что Бойко ничего не вспомнит, но пока тот молчит — и это главное. Впрочем, Поло присматривает за ним. На всякий случай.
Инквизитор Маттео Висконти — фанатик, чей взгляд выискивает ересь в каждой тени. Если он узнает о заражении Волка, «Кровавым Псам» несдобровать. Поло уже однажды перехватил доносчика — но где один, там может быть и второй.
Те, кто угрожает тайне Волка. Поло не знает, кто именно может раскрыть заражение командира — возможно, агенты Фарнезе, возможно, фанатики де Палласа, возможно, кто-то из своих. Но он готов остановить любого, кто подберётся слишком близко.
Лука «Тень». Картограф и скользкий делец, готовый на всё за звонкую монету. Поло платит ему за слежку за посторонними, которые слишком пристально присматриваются к «Кровавым Псам». Лука не знает, зачем это Поло, и не спрашивает. Поло ценит эту молчаливость, но не доверяет Тени ни на грош: если кто-то заплатит больше, Лука сдаст его не задумываясь. Поэтому Поло всегда держит в уме запасной вариант — такой, при котором Тень исчезнет навсегда.
Задачи на игру
7 вводных
Ключевая фраза: «Я не маг и не святой. Я просто верю, что удачу можно притянуть. И я знаю, как это сделать».
Литературная вводная
В мастерской Рудольфо всегда царил упорядоченный хаос. Шестерёнки, медная проволока, магниты разных размеров, банки с алхимическими составами и чертежи, покрытые записями на полях, заполняли каждый свободный угол. Сам хозяин, перепачканный маслом и сажей, склонялся над очередным устройством, бормоча под нос о «резонансе положительных флюидов» и «компенсации отрицательной удачи». Соседи считали его безобидным чудаком. Заказчики — полезным мастером, способным починить всё, от замка до протеза. И никто не догадывался, что этот тихий механик с вечно удивлёнными глазами верит в то, что способен изменить мир.
Рудольфо родился в семье ремесленника и с детства знал, что его призвание — механизмы. Он изучал алхимию и натурфилософию, но академических успехов не добился — слишком странными казались профессорам его идеи о том, что металл помнит прикосновение мастера, а правильно собранное устройство способно притягивать удачу. Он ушёл на вольные хлеба и работал везде, где нужны были его золотые руки. Сначала его изобретения были безобидными безделушками — «ловцами счастья», как он их называл. Но постепенно навык рос. Он начал замечать закономерности. Понял, что нашествие эпидемии — это проявление «отрицательной удачи», а его аппараты способны её нейтрализовать или даже повернуть вспять.
Пока мир молился Богу или проклинал Чуму, Рудольфо собирал свои устройства и верил, что однажды одно из них сработает. И тогда всё изменится.
А ещё была любовь. Запретная. Нелепая. Невозможная. Он сам до сих пор не понимал, как это случилось.
Она вошла в его мастерскую под вечер, когда он как раз заканчивал настройку очередного «резонатора удачи» — устройства, которое, по его теории, должно было притягивать положительные флюиды. Вошла — и воздух в комнате стал другим. Дочь бургомистра. Орнелла Висконти. Он узнал её сразу: весь город знал Железного Бургомистра в лицо, а её портрет видели даже те, кто никогда не бывал в административном квартале. Она попросила починить старый хирургический зажим — потёртый, видавший виды, явно памятный. Рудольфо взял его в руки, покрутил и сказал первое, что пришло в голову: «Металл помнит прикосновение мастера. Вещи, которые спасают жизни, накапливают позитивный заряд». Она рассмеялась. Он — нет. Потому что говорил абсолютно серьёзно.
Она стала приходить снова. Сначала — под предлогом новых поломок. Потом — просто так. Он показывал ей чертежи, она рассказывала о медицине, о Чуме, о странных снах, в которых кто-то зовёт её из-под земли. Рудольфо слушал и не смеялся. Он верил ей — так же, как верил в свои аппараты.
Он знал, чем это грозит. Бургомистр не потерпит, чтобы его дочь связывалась с безродным механиком, чьи изобретения пахнут серой и псевдонаукой. Узнает — уничтожит. Сотрёт в порошок. И Рудольфо прекрасно понимал, что никакой «резонатор удачи» его не спасёт. Но каждый раз, когда Орнелла переступала порог его мастерской, всё остальное переставало иметь значение. Она верила в него. Он верил в неё. И, может быть, именно этой веры было достаточно, чтобы продолжать.
Связи
Орнелла Висконти — его возлюбленная и его тайна. Единственный человек, который верит в него так же, как он верит в свои аппараты. Рудольфо готов на всё, чтобы защитить её.
Инженер Леонардо да Винченца — глава гильдии, настоящий гений. Рудольфо восхищается им, но не всегда понимает его сложные чертежи. Иногда они обмениваются идеями, и Леонардо, кажется, относится к нему снисходительно, но без насмешки.
Оружейница Беатриче ди Ферро — коллега по гильдии. Рудольфо не пытается за ней ухаживать, но иногда заходит к ней в кузницу за советами по металлу. Она ценит его золотые руки и не смеётся над его теориями — по крайней мере, в лицо.
Джованни «Корво» Бертолли — инженер из «Кровавых Псов». Рудольфо пересекался с ним пару раз и заметил, что Корво тоже не чужд странных идей. Возможно, они могли бы поработать вместе над чем-то, что объединит механику и военное дело.
Альвизе Бенедетти — главнокомандующий гарнизоном. Рудольфо не воин, но если городу понадобятся его устройства для обороны — он готов помочь. Альвизе пока не обращался к нему, но Рудольфо знает: когда начнётся осада, каждый инженер будет на вес золота.
Рыцарь Бернат де Кардона — арагонский учёный, ищущий артефакты. Бернат платит хорошо и не спорит с теорией «положительных флюидов».
Серафина делла Луна — астроном и предсказательница. Рудольфо хочет с ней поговорить о звёздах и о том, как небесные тела влияют на удачу. Она, кажется, не считает его идеи полной чушью.
Задачи на игру
1.Создавать устройства, притягивающие удачу. Пусть над ним смеются — он верит, что одно из его изобретений сработает и изменит всё.
2.Защитить Орнеллу. Скрывать их связь от бургомистра. Найти способ сделать их союз легитимным — или хотя бы безопасным.
3.Помочь городу. Если его устройства пригодятся для обороны, он готов работать на гарнизон. Не ради денег — ради будущего, в котором Орнелла сможет жить спокойно.
4.Найти применение своим теориям. Он верит, что «отрицательную удачу» Чумы можно нейтрализовать. Нужны только эксперименты, материалы и, возможно, помощь тех, кто понимает в науке больше него.
Ключевая фраза: «Звёзды не лгут. Я предсказала смерть Папы. Меня не послушали. Теперь он мёртв. Кто следующий?»
Литературная вводная
В башне над университетской библиотекой, где сквозняк шевелит пыльные занавеси, телескоп Серафины делла Луна смотрит в небо каждую ясную ночь. Днём она — уважаемый астроном, автор трактата о движении небесных сфер, исследователь, чьи расчёты признают даже скептики. Ночью она видит не просто звёзды, а линии судеб, переплетённые в огромном небесном узоре.
Ещё в детстве, глядя в отцовский телескоп, она заметила, что звёзды складываются в знаки, понятные только ей. Отец-астроном учил её математике, мать-математик — логике. Оба верили: мир познаваем.
Серафина гороскопы на основе движения светил, проверяет их статистикой, ищет закономерности. Её прогноз погоды спас уже три каравана. Её расчёты приливов используют портовые грузчики. Но все помнят другое.
Она предсказала смерть Папы. Её не послушали. Теперь он мёртв. И тень этого пророчества лежит на ней. Одни говорят, что она святая. Другие — что ведьма, накликавшая беду. Третьи — что просто удачливая гадалка. Кардинал Фарнезе после смерти понтифика пришёл к ней лично. Хотел знать своё будущее. Серафина посмотрела на звёзды и промолчала. Потому что правда, которую она увидела, могла стоить ей жизни.
Спустя пять дня после того, как весть о смерти Папы дошла до города, на пороге её башни появился кардинал Рамон де Паллас. Он не просил, не угрожал — он зачитал приказ, и каждое слово падало тяжелее надгробной плиты. Пророчество сбылось, Папа мёртв, и теперь церковь объявила её не просто прорицательницей, а колдуньей. «Ты сказала — он умрёт. Он умер. Звёзды не убивают, женщина. Убивают злые чары». Паллас был свиреп в своей вере: для него не существовало разницы между астрономическим расчётом и проклятием, сразившим понтифика. Серафина в его глазах уже стояла на хворосте. Сроку — до конца церковного трибунала, который вот-вот начнётся. И на этот раз ей не оправдаться наукой — потому что обвиняют её не в ошибке, а в убийстве.
Казалось, спасения нет. Но за день до того, как за ней должны были прийти, Серафина проходила через рыночную площадь и увидела толпу, окружившую Маддалену «Бабку Кровавую», которую город считал грешницей и убийцей. Злые языки кричали ей вслед проклятия, тыкали пальцами, требовали изгнания. А старуха стояла посреди этого ада с прямой спиной, сунула руку за пазуху и вытащила потрёпанный свиток с печатью. «Я исповедалась! — выкрикнула она громко, так, что голос перекрыл гомон толпы. — И Бог меня простил. Вот индульгенция. Кто вы такие, чтобы спорить с Церковью?» Люди затихли. Индульгенция была подлинной. Грешница, которую все считали обречённой, стояла оправданной перед лицом тех, кто вчера плевал ей под ноги.
Нужно узнать, кто исповедовал старуху. Быть может, этот же клирик сумеет выписать индульгенцию и для неё — или подскажет, как избежать трибунала. А если нет — что ж, Маддалена может знать и другой путь.
Связи
Поэт-сатирик Пьетро Аретино — временный библиотекарь, помогающий ей находить в книжном хаосе. Их союз — взаимовыгодный: он снабжает её материалами, она делится с ним идеями, от которых у церковников волосы встают дыбом.
Маэстро Энрико Морелли — глава гильдии картографов. Их интересы пересекаются: старые звёздные карты часто хранятся в тех же руинах, что и земные. Они обмениваются находками.
Профессор Оттавио Сальвиати — коллега, чьи эксперименты вызывают у неё смешанные чувства.
Алхимик Мария Сфорца — Серафина находит её сарказм забавным
Рудольфо «Магнит» — аппаратчик, чьи устройства, якобы притягивающие удачу, вызывают у неё профессиональный скепсис. Но она не отрицает: некоторые его механизмы работают на принципах, которые наука пока не может объяснить.
Кардинал Алессандро Фарнезе — хочет знать своё будущее. Серафина видит его, но молчит. Она нужна ему как предсказательница, но в любой момент может стать еретичкой.
Кардинал Рамон де Паллас — её главный враг. Объявил её колдуньей, виновной в смерти Папы. Трибунал — лишь вопрос времени.
Отец Сильвио делла Ровере — советник Фарнезе, который, по слухам, роется в старых рукописях.
Шивон Маклауд — верит в древних духов. Серафина и Шивон говорят на разных языках, но вдруг в ней она найдёт защиту от церкви?
Попрошайка Арден — она видела его однажды, и звёзды вокруг него словно замерцали иначе. Она не знает, что это значит, но чувствует: этот человек — не просто бродяга.
Задачи на игру
1.Делать научные предсказания. Гороскопы, прогнозы погоды, расчёты эпидемических волн. Доказывать университету, что астрономия — точная наука, а не колдовство.
2.Найти древние звёздные карты. Они могут подтвердить связь Чумы с движением светил и вывести на след лекарства — или истинной природы эпидемии.
3.Балансировать между фракциями. Бургомистр, кардинал, учёные — все хотят её пророчеств. Она должна решить, кому служить, и не продать душу.
4.Не попасть на костёр. Кардинал де Паллас уже объявил её еретичкой. Нужно найти защиту — возможно, через Фарнезе, Сильвио или даже язычников.
5.Спасти город — или хотя бы тех, кого можно спасти. Звёзды не лгут. Но иногда они дают выбор. Она должна найти этот выбор в узоре судеб и указать дорогу тем, кто готов слушать.
Ключевая фраза: «Оружие решает проблемы. Хорошее оружие — быстро. Я делаю хорошее оружие».
Литературная вводная
В кузнице Беатриче ди Ферро всегда было жарко. Огонь гудел в горне, молот бил по наковальне, и звон металла разносился по всей улице. Этот звук Беатриче любила больше всего — он заглушал и шёпот Чумы за стенами, и голоса тех, кто говорил, что женщине не место в гильдии оружейников. Она пришла сюда не спрашивать разрешения. Она пришла работать.
В мире, почти победившем чумных мертвецов, много стресса. А Беатриче не любит стресс. Отличное средство от стресса — оружие: оно решает многие проблемы, от устранения причины стресса в прямом смысле до того, что сам процесс механической работы успокаивает. Она увлеклась, стала мастерить не только оружие, но и вообще всё, что придётся. Изготовление нового — это то, что возрождает. Вот такая философия.
Она была единственной женщиной в гильдии, и это значило только одно: ей пришлось быть вдвое лучше мужчин. Они смеялись, когда она впервые взяла в руки молот. Теперь они приходят к ней с заказами. Её клинки не ломаются в бою, её арбалеты бьют точнее, а механизмы работают даже после того, как по ним проехалась телега. Беатриче не просто чинит — она создаёт. И мечтает создать нечто большее: оружие, способное переломить ход войны с Чумой. Не просто рубить мертвецов, а уничтожать заразу на корню.
Мануэль де Виланова — её лучший клиент. Его клинок, закалённый в святой воде, — её работа. Он попросил нечто более мощное, способное противостоять Тирану, и Беатриче уже думает над этим. Инженер Леонардо да Винченца, её учитель, гордится ею, но она чувствует: он что-то скрывает.
А ещё есть поэт Пьетро Аретино, который приударяет за ней, посвящает стихи и клянётся, что её молот заставляет его сердце биться чаще. Беатриче пока лишь закатывает глаза, но его внимание ей, кажется, не совсем неприятно. По крайней мере, она ещё не запустила в него гаечным ключом.
Странный сон:
Ночь. Темнота. Я стою в саду, которого нет. Вокруг меня — цветы. Белые калы. Две. Они не вянут, хотя земля под ними — пепел. Я хочу сорвать их, но стебли режут пальцы, и вместо сока из них сочится чернота. Чернила. Я слышу голос — мамин? Нет, старше. Древний. Он говорит: «Клинок для царя. Того, кто спит под горой. Того, кто был предан сыном. Того, кто ждёт».
Я поднимаю глаза. Передо мной — гробница. Не каменный склеп, а живое тело, укрытое толщей земли. Внутри что-то бьётся — медленно, редко, как сердце кита. Я знаю: там, внутри, спит он. И ему нужен клинок. Я не знаю, откуда я это знаю. Просто знаю.
Связи
Капитан Мануэль де Виланова — её лучший клиент. Его меч, закалённый в святой воде, — её работа. Теперь он просит нечто более мощное против Тирана.
Инженер Леонардо да Винченца — её учитель. Беатриче благодарна ему за науку.
Пьетро Аретино — поэт-сатирик, который за ней ухаживает. Беатриче пока не принимает его всерьёз, но и не гонит прочь.
Джованни «Корво» Бертолли — коллега-инженер, с которым они обмениваются идеями и деталями.
Аппаратчик Рудольфо «Магнит» — коллега по гильдии, создатель странных устройств, якобы притягивающих удачу. Беатриче не разделяет его теорий о «положительных флюидах», но ценит его золотые руки. Когда ей нужна тонкая работа с механизмами, а не грубая ковка, она идёт к нему. Рудольфо никогда не отказывает, а она платит ему деталями, которые он не может достать сам.
Задачи на игру
1.Создавать и совершенствовать оружие. Особенно то, что способно уничтожать нежить навсегда.
2.Искать древние чертежи и технологии. То, что найдено в руинах, может дать ключ к оружию против Чумы.
3.Работать с заказчиками, которые воюют с мертвецами. Армия, наёмники, охотники — всем нужно хорошее оружие.
4.Доказать, что женщина в гильдии — не случайность. Каждый её клинок — аргумент.
5.Помочь Мануэлю создать оружие против Тирана. Если эта тварь проснётся, обычные мечи не помогут.
6.Разобраться со странным сном. Может быть их еще кто-то видит?
#Глава гильдии – Инженер Леонардо да Винченца
Ключевая фраза: «Я не безумен. Я просто вижу то, чего не видят другие. И строю то, что они не могут даже вообразить».
Литературная вводная
В мастерской Леонардо пахло маслом, металлической стружкой и чем-то едким — возможно, остатками неудачного алхимического опыта. На верстаке теснились чертежи, детали, наполовину собранные механизмы и протезы — искусственные руки и ноги, способные вернуть человеку подобие утраченного. Леонардо редко спал. Он не мог остановиться: идеи приходили одна за другой, и каждая требовала воплощения.
Он не был безумцем, хоть многие так и считали. Он просто видел возможности там, где другие видели мусор. С детства, когда родители-инженеры учили его превращать старые металлические детали и обрезки ткани в полезные вещи, он понял: мир полон материалов, которым просто нужно найти правильное применение. Родителей не стало — Чума не пощадила и их, — но он продолжал их дело. И чем дальше, тем смелее становились его замыслы.
Теперь, когда землетрясение открыло перевал и в Барджелло хлынули экспедиции, Леонардо понял: настало его время. Все ищут артефакт. Все хотят оружие против Чумы. И он может его дать. Он уже прикидывает, как укрепить городские стены, чтобы они выдержали осаду мертвецов. Как создать механизмы, способные задержать орду у ворот. Как усовершенствовать оружие, чтобы оно било дальше, точнее, смертельнее. И, конечно, он думает о Тиране. Обычный клинок не остановит тварь, что спит в пещерах, но правильно сконструированная машина — возможно.
Альвизе Бенедетти, главнокомандующий гарнизоном, уже обратился к нему. Армии нужно оружие. Леонардо колебался: он хотел создавать, чтобы спасать, а не чтобы убивать. Но исследования требуют денег и железа. И если его механизмы помогут защитить город, разве это не благо? Он не отказывается. Пока не отказывается.
Но главная его мечта — протезы. Вернуть людям руки и ноги, отнятые Чумой и войной. Пусть и не настоящие, но работающие. Он уже создал несколько опытных образцов и проверяет их на добровольцах. Если получится — это изменит всё.
Сон пришёл к нему после трёх бессонных ночей, когда он задремал прямо за верстаком, уронив голову на чертежи. Ему снился кинжал. Не римский, не венецианский — скифский, с изогнутым лезвием, потемневшим от времени. Он лежал на каменном алтаре, которого не касался свет, и вокруг него собирались тени — безмолвные, неподвижные, ждущие.
«Вот Кинжал, — произнёс голос, не мужской и не женский, а будто бы сотканный из шёпота многих уст. — Справедливость, разящая без промаха. Им сын предал отца. Им царь был низвергнут. Им узы были разорваны. Ты — инженер. Ты понимаешь, что такое связь. Шестерёнка цепляется за шестерёнку. Рычаг передаёт усилие. Всё в мире держится на связях. Но этот Кинжал — не просто сталь. Это механизм. Механизм разрыва. Я дам тебе его, и ты поймёшь, как разорвать любую связь. Любой контракт. Любую клятву. Любую цепь, которой прикован к тебе твой страх, твоя неуверенность, твои враги. Ты станешь свободным, Леонардо. И тогда твои изобретения уже ничто не остановит».
Тиран — а это был Он, Леонардо понял это сразу, хоть и не видел лица, только тень на троне — протянул руку. Кинжал лежал на его ладони, и от него исходил холод. Не тот, что чувствуешь кожей, — тот, что проникает в душу и остаётся там.
«Цена невелика, — продолжал голос. — Ты возьмёшь его, когда придёт час. И вонзишь туда, куда я укажу. Всего один удар. И ты получишь знание, которого не найти ни в одной книге, ни в одном чертеже. Знание о том, как разорвать саму смерть».
Леонардо проснулся оттого, что его рука сжимала пустоту. На верстаке лежали чертежи — его собственные, но в углу одного из них он заметил линию, которой не рисовал. Линия складывалась в изогнутое лезвие. И исчезла, когда он моргнул.
Связи
Альвизе Бенедетти — главнокомандующий гарнизоном, заказавший у него оружие для армии. Леонардо не вполне уверен, что это правильно, но деньги нужны для исследований.
Отец Сильвио делла Ровере — серый кардинал Фарнезе, видящий в Леонардо идеального кандидата в канцлеры Университета. Сильвио уже предложил ему поддержку, но Леонардо пока не решил, хочет ли он власти.
Джованни «Корво» Бертолли — инженер-самоучка из «Кровавых Псов». Леонардо присматривается к нему: у парня золотые руки и острый ум. Возможно, из него выйдет толк.
Рудольфо «Магнит» — аппаратчик, верящий в «притяжение удачи». Леонардо относится к его теориям скептически, но не отрицает: некоторые его устройства действительно работают.
Оружейница Беатриче ди Ферро — его ученица. Леонардо гордится ею.
Профессор Оттавио Сальвиати — коллега по университету. Леонардо знает, что его эксперименты заходят дальше, чем позволено, но не вмешивается. У каждого свои методы.
Задачи на игру
1.Создавать и совершенствовать механизмы, оружие и протезы. Всё, что может помочь городу выжить.
2.Изучать технологии протезирования. Вернуть людям утраченные конечности — его главная мечта.
3.Найти финансирование для исследований. Деньги нужны всегда, и он готов брать заказы даже от военных, если это поможет продвинуть науку.
4.Укрепить город. Думать о том, как защитить здания от зомби и Тирана.
5.Решить, хочет ли он стать Канцлером. Сильвио предлагает поддержку, но власть — это ответственность, которой Леонардо пока избегает.
Ключевая фраза: «Старый человек — это тупик. Я построю Нового Человека. И плевать, что для этого придётся разобрать несколько старых».
Литературная вводная
Ветер на форпосте пах пеплом и солью. Море отсюда не было видно — только серые скалы, колючий кустарник и гнилая тишина диких земель. Внутри старого блокгауза, перестроенного под лабораторию, горела одинокая масляная лампа. За грубым деревянным столом, среди склянок, хирургических инструментов и исчёрканных тетрадей, стоял человек.
Профессор Оттавио Сальвиати не был похож на брата. Там, где Риккардо сжимал кулаки и говорил о порядке, Оттавио раскрывал ладони — и показывал скальпель. Там, где бургомистр видел стены, профессор видел материал. Там, где Железный Бургомистр кричал о дисциплине, его младший брат тихо, почти ласково, объяснял, почему человечество обречено.
Это не было жестокостью. Это была математика.
Чума дала миру не проклятие — она дала инструмент. Катализатор. То, что церковь называет скверной, на самом деле — самый мощный биологический механизм из когда-либо существовавших. Чернила не просто убивают — они перестраивают. Они отключают страх, боль, слабость. Они делают плоть пластичной, а разум — восприимчивым к новым формам существования. Сальвиати понял это задолго до того, как землетрясение открыло перевал. Он ставил опыты ещё тогда, когда старый канцлер Джустиниани, глупец с голубем в клетке, подписывал ему разрешения на «частные исследования».
Официально он — глава гильдии учёных-экспериментаторов. Уважаемый профессор. Чудаковатый, но безобидный. Никто не знает, что в подвалах Университета и на дальних форпостах он ставит эксперименты, от которых у полевых хирургов побелели бы пальцы. Никто не знает, сколько тел прошло через его лабораторию. Никто не знает его истинной цели.
Он создаёт Homo Novus — Человека Нового. Не вылечить заражённого, а сделать его лучше. Не бояться Тиранов, а понять, как они устроены. Не молиться о спасении, а взять эволюцию в свои руки. Если для этого нужно препарировать сотню добровольцев — что ж, он найдёт сотню. Если нужно найти Первоисточник — тот самый праштамм Чумы, что зародился в древних катакомбах, — он пойдёт в Город Скорби. С Фарнезе или без него. С разрешения брата или вопреки ему.
Риккардо не знает, кем стал его брат. Или делает вид, что не знает. Между ними давно не было разговоров — только холодные письма и ещё более холодное молчание на редких встречах. Бургомистр строит порядок на костях. Профессор строит будущее. И однажды одному из них придётся уступить.
Было ещё одно обстоятельство, которое Оттавио предпочёл бы не вспоминать. Инквизитор Маттео Висконти, нынешняя гроза города, приходился ему и Риккардо дальним родственником. Много лет назад, когда братья были ещё подростками, этот мрачный человек уже приезжал в Барджелло. Оттавио помнил его взгляд — тяжёлый, оценивающий, словно он уже тогда прикидывал, сколько в мальчишке греха. С тех пор прошла целая жизнь, и профессор очень надеялся, что инквизитор его не вспомнит. Но память у таких, как Маттео, долгая.
Впрочем, даже если узнает — это не конец. Оттавио прекрасно понимал: инквизитору совсем не нужно, чтобы его дальний родич был публично обвинён в ереси и вивисекции. Тень на репутацию семьи — это тень и на него самого. А значит, этим можно торговать. Страх перед разоблачением работает в обе стороны. И если однажды инквизитор подойдёт слишком близко, профессор сумеет напомнить ему, что кровь Висконти у них одна. И гореть им, если что, вместе.
Связи
Бургомистр Риккардо Висконти — старший брат. Оттавио знает, что Риккардо использует его как инструмент и потенциального канцлера. Профессора это устраивает: пока Железный Бургомистр закрывает глаза на его эксперименты, он готов быть инструментом. Но однажды их пути разойдутся.
Кардинал Алессандро Фарнезе — потенциальный спонсор. Если кардиналу нужны результаты, способные впечатлить конклав, Сальвиати может их предоставить. Взамен ему нужна защита от инквизиции и доступ к древним текстам. Союз опасный, но выгодный.
Судья Витторио Манфреди — ведёт расследование пропаж людей на форпостах. Рано или поздно ниточка приведёт к лабораториям Сальвиати. Манфреди неподкупен и не остановится, даже если узнает, что подозреваемый — родной брат бургомистра.
Диана Виваче — Оттавио заметил её интерес к своей персоне и пока присматривается: что ей нужно? Знания? Союз? Или она ищет способ его использовать?
Маэстро Энрико Морелли — глава гильдии картографов. Его карты нужны Сальвиати для экспедиций в Город Скорби — туда, где, по слухам, скрыт Первоисточник.
Задачи на игру
Ключевая фраза: «Одни и те же ингредиенты в разных пропорциях могут дать жизнь… или отнять её. Я предпочитаю второе».
Литературная вводная
В лаборатории Марии Сфорца пахло серой, спиртом и едва уловимым ароматом сушёных трав. Этот запах отпугивал случайных посетителей, но те, кто приходил к ней с делом.
Иногда к ней приходят и с неожиданными просьбами. Брат Марти, монах с руками хирурга и совестью, которая не даёт ему покоя, попросил редкое алхимическое зелье. Он попытался соврать, для чего оно нужно. Но Мария раскусила его сразу: состав говорил сам за себя. Это зелье для работы с кровью. С Чернилами. Она не стала допытываться — просто назвала цену. Теперь этот тихий монах у неё на крючке.
К ней иногда приходят странные люди. Один из них явился в сумерках, в низко надвинутом капюшоне, и говорил отрывисто, почти шёпотом. Заказ — быстродействующий яд. Мария не спрашивает лишнего, но замечает всё. Этот посетитель старался не встречаться с ней глазами, но одна деталь выдала его — голос. Она не уверена до конца, но почти убеждена: это был тот самый скользкий тип, которого в городе называют Лука «Тень». Если это действительно он — значит, у кого-то хватило денег нанять Тень для грязной работы.
Когда по городу поползли слухи, что муж Донны Виттории умер не своей смертью и Элиза нашла при вскрытии следы яда, Мария не удивилась. Возможно это тот яд, что купили у нее. Теперь она невольно стала соучастницей убийства, пусть и случайного. Марии крайне невыгодно, чтобы кто-то узнал, что она вообще продаёт яды. Её репутация в гильдии — репутация уважаемого алхимика, пусть и с тёмным прошлым. Если вскроется, что она торговала смертельными составами, всё рухнет: место в гильдии, доступ к редким ингредиентам, даже свобода. Инквизитор Маттео Висконти только и ждёт повода, чтобы прижать кого-то из учёных. Поэтому Мария старательно заметает следы: она не ведёт записей о проданных ядах, не спрашивает имён, а с Лукой и вовсе говорила в полутьме, не видя лица. Если следствие доберётся до неё, она будет всё отрицать. Но если кто-то узнает правду — ей конец. Или придётся откупаться. Дорого. Очень дорого.
Когда семья Сфорца оказалась в беде после побега Марии, Чезаре был одним из тех, кто мог бы помочь, но не стал. Он знал её отца, знал семью, но, как и все остальные, отвернулся. Теперь Мария методично убирает всех, кто предал её родных, и Чезаре — последний в списке.
Тяжелый сон:
Ночь. Темнота. Я чувствую запах трав. Полынь, рута, что-то ещё — сладкое и тошнотворное. Я в своей аптекарской, но стены уходят вверх и теряются во мраке. На столе — ступа и пестик. Я растираю что-то чёрное, липкое, пахнущее старой медью. Чернила? Кровь? Не знаю. Рецепт перед глазами, но буквы плывут. Почерк деда. Я узнаю его. Он пишет: «Лекарство здесь. Оно всегда было здесь. Возьми его. Но не буди».
Я поднимаю голову. Передо мной — пациент. Огромный, неподвижный, лежит на каменном столе. Его кожа серая, дыхания нет. Но он не мёртв. Он спит. У ног его лежит пузырёк — маленький, тёмного стекла, запечатанный воском. Тот самый пузырёк. Лекарство. Настоящее. Которое работает. Я протягиваю руку. Пациент открывает глаза. Они светятся призрачным огнём.
Связи
Брат Марти де Вилакруа — монах с руками хирурга и совестью, которая не даёт ему покоя. Он пришёл к ней за редким алхимическим зельем и попытался соврать, для чего оно нужно. Мария раскусила его сразу: состав говорил сам за себя. Это зелье для работы с кровью. С Чернилами. Она не стала допытываться — просто назвала цену. Теперь этот тихий монах у неё на крючке. И если его эксперименты приведут к прорыву, Мария хочет быть первой, кто узнает об этом. А если провалятся — что ж, она всегда сможет продать эту информацию тем, кто заплатит дороже.
Лука «Тень» — человек в капюшоне, купивший у неё быстродействующий яд. Мария не видела его лица, но голос и манера держать голову выдали его: она почти уверена, что это был Лука. Если это так, значит, кто-то нанял Тень для грязной работы. Она не знает, кто именно, и пока не собирается выяснять.
Донна Виттория Пеллегрини — вдова, чей муж умер, хлебнув из бутылки, в которой был яд Марии. Мария не знает, была ли Виттория в курсе заговора или стала такой же жертвой обстоятельств, как её покойный супруг. Но если вдова узнает правду — Марии несдобровать.
Элиза «Тень» — наёмница-лекарь, проводившая вскрытие мужа Виттории. Именно она обнаружила следы яда. Мария понимает: если Элиза начнёт копать глубже, ниточка может привести к ней.
Инквизитор Маттео Висконти — главная угроза. Если он узнает, что она продава яды, её карьера и жизнь окажутся под угрозой. Мария старается не попадаться ему на глаза.
Капитан Чезаре Борга — ещё один из тех, кто когда-то назывался другом семьи Сфорца. Когда Мария сбежала, а её родные оказались в беде, он отвернулся, как и все остальные. Теперь она методично убирает тех, кто предал её семью, и Чезаре — последний в списке. Он пока не знает, что его имя уже вписано в него. Но Мария терпелива. Она умеет ждать. И когда настанет час, капитан узнает, что значит перейти дорогу алхимику, который предпочитает второе.
Задачи на игру
1.Создавать яды и противоядия — её ремесло и страсть. Но теперь — с особой осторожностью. Никаких записей, никаких лишних вопросов.
2.Скрыть свою причастность к смерти мужа Виттории. Если следствие выйдет на неё, она будет всё отрицать. Но если придётся — сдать Луку и заказчика, чтобы спасти себя.
3.Не допустить, чтобы кто-то узнал, что она вообще продаёт яды. Её репутация в гильдии должна оставаться безупречной. Инквизитор Маттео Висконти не должен ничего заподозрить.
4.Вершить правосудие — тайно, как она это умеет. Но теперь — с оглядкой на то, что одно неверное движение может погубить всё.
5.Держать Брата Марти на крючке. Его эксперименты могут привести к прорыву, и Мария хочет быть первой, кто об этом узнает.
6.Разгадать свой сон — что за пациент, что за лекарство и почему оно лежит у ног того, кто не дышит? Она чувствует: этот сон имеет значение. Возможно, даже большее, чем все её яды вместе взятые.
7. Взять себе учеников и добиться чтобы алхимиков в городе стало больше. Вдохновить их вместе работать над научными открытиями.
#Поэт-сатирик Пьетро Аретино
Ключевая фраза: «Слово — моё оружие. Им я могу возвысить человека до небес или уничтожить его репутацию за одну ночь. И поверьте, второе у меня получается лучше».
Литературная вводная
В библиотеке Барджелло Воспоро теперь пахнет не только пылью и старым пергаментом, но и дешёвым вином, которым Пьетро Аретино запивает очередную эпиграмму. После трагической и, пожалуй, символической гибели прежнего библиотекаря Себастьяна Фульгенти, погребённого под обвалом книжных стеллажей, ключ от хранилища перешёл в руки самого непредсказуемого человека в городе. Теперь здесь царит творческий беспорядок: острые сатиры разбросаны поверх теологических трактатов, а редкие манускрипты рискуют быть использованными как черновики для новой язвительной баллады.
Он всегда и везде громкий, зачастую не к месту, и обожает язвить. Впрочем, он и сам признаёт, что часто говорит не по делу, но считает, что слог не столь важен, как посыл и эмоции. Самоучка, влюблённый в собственный голос и внимание публики, он в разгар Чумы своей фантазией и прозой помогал людям ненадолго отвлечься от жестокой реальности. Его эпиграммы способны уничтожить репутацию за ночь — и он прекрасно это знает. Слово для него — оружие, и он владеет им виртуозно, не задумываясь о последствиях.
Он готов спорить ради самого спора. С пеной у рта он может доказывать то, во что сам не верит, просто чтобы увидеть, как оппонент выйдет из себя. Эта черта сделала его звездой таверн и одновременно нажила ему врагов. Впрочем, Пьетро это не волнует. Он живёт сегодняшним днём, наслаждается вином, вниманием и возможностью говорить то, что думает — или не думает, но звучит красиво.
Однако даже у самого громкого шута есть своя тень. После случая с отравленным вином, когда безобидный муж Донны Виттории замертво упал, хлебнув из его бутылки, Пьетро стал куда осторожнее. Он до сих пор не знает, кто и за что пытался убить его, но больше не принимает подарков от «таинственных поклонниц». И хотя он всё так же громок и весел, иногда, оставшись один среди книжных стеллажей, он замолкает. И прислушивается к шагам за дверью.
Особую страсть Пьетро питал к сатире на Церковь. Его эпиграммы о священниках, торгующих индульгенциями, о кардиналах, купающихся в роскоши, и о Папе, который молится за паству из золотого дворца, ходили по городу в списках. Их пересказывали в тавернах, цитировали шёпотом на рынках и прятали под половицами те, кто боялся инквизиции. Сам Пьетро не боялся ничего — или делал вид, что не боится. «Слово — это оружие, — говорил он, — а молчание — соучастие». И продолжал писать. Возможно, именно эти стихи едва не стоили ему жизни. Но даже после случая с отравленным вином он не перестал язвить. Только стал чуть осторожнее выбирать, кому и что читать вслух.
Связи
Донна Виттория Пеллегрини — её муж умер, выпив из его бутылки. Пьетро не виноват, но чувствует груз вины и старается избегать вдову.
Марчелла «Тихая» — одна из немногих, кто слушает его стихи молча, не перебивая. Пьетро ценит это и иногда заходит к ней просто поговорить — без масок, без шутовства..
Бернат де Кардона — арагонский рыцарь-учёный, ищущий древние манускрипты. Пьетро — его проводник по библиотечному хаосу. Бернат платит не только золотом, но и редкими историями, которые поэт потом переделывает в сатиры.
Бойко Гашек — вечно пьяный бродяга, который, по слухам, что-то видел в таверне в ночь смерти мужа Виттории. Пьетро пытается выведать у него правду, но Бойко то ли не помнит, то ли не хочет говорить.
Серафина делла Луна — астроном и предсказательница, гонимая Церковью. Пьетро восхищается её умом и смелостью. Он помогает ей находить в библиотечном хаосе старые звёздные карты и трактаты, а она делится с ним идеями, от которых у церковников волосы встают дыбом. Их союз — взаимовыгодный и полный взаимного уважения.
Оружейница Беатриче ди Ферро — единственная женщина в гильдии оружейников. Пьетро приударяет за ней с энтузиазмом, достойным лучшего применения: посвящает ей стихи, рассыпается в комплиментах и клянётся, что её молот заставляет его сердце биться чаще. Беатриче пока лишь закатывает глаза, но его внимание ей, кажется, не совсем неприятно. По крайней мере, она ещё не запустила в него гаечным ключом.
Задачи на игру
1.Хранить библиотеку — хотя бы в том виде, в каком он считает нужным. Не дать пропасть ценным манускриптам и заодно не попасть под трибунал за разбазаривание церковного имущества.
2.Писать и выступать. Его слово — оружие. Высмеивать врагов, прославлять друзей, зарабатывать на жизнь и просто веселить народ, отвлекая от ужасов Чумы.
3.Найти того, кто пытался его отравить. Бутылка была подарком. Кто стоял за этим? И главное — попытаются ли снова?
4.Не нажить новых врагов — или хотя бы не смертельных. А если нажить, то быть готовым к последствиям.
5.Спорить, пить и наслаждаться жизнью, пока она ещё теплится. Ибо кто знает, что будет завтра — новая эпиграмма или новый обвал книжных стеллажей.
4 вводные
Ключевая фраза: «Бог не спасает тех, кто не спасается сам. А я спасусь. И приведу за собой избранных»
Литературная вводная:
Древние манускрипты, ритуалы, забытые святыни — он предъявлял их иерархам как доказательства «божественного откровения» и поднимался всё выше. За двадцать лет прошёл путь от священника до кардинала. Его кабинет в Авиньоне ломился от реликвий, каждая из которых имела тёмную историю.
Теперь он здесь, в Барджелло Воспоро. Землетрясение открыло перевал, и в Городе Скорби, по его сведениям, скрыт не просто артефакт. Там — Скипетр Святого Петра. Легендарная реликвия, способная воскрешать мёртвых и подчинять их воле владельца. С ним Фарнезе станет Папой не только над живыми, но и над мёртвыми. Новая церковь. Без слабости. Без милосердия. Без сомнений.
Но Скипетр — не единственная цель. Фарнезе уже отправил своих агентов на поиски второго ключа — Медальона с изображением святого Петра, который, по его сведениям, должен был находиться в заброшенном замке на границе диких земель. Агенты доложили: они нашли отличного охотника за реликвиями — какую-то девку-наёмницу, которая взялась добыть артефакт и уже должна была прибыть с ним в город. Связь прервалась. Девка исчезла. Медальон — тоже. Фарнезе не знает её имени. Не знает, жива ли она. Но он знает: артефакт где-то в Барджелло. И он намерен найти его. Чего бы это ни стоило.
Была ещё одна история, которую Фарнезе почти забыл — потому что она того не стоила. Лилиан Каттиво. Обычная горожанка, вдова, возомнившая, что может ему отказать. Он привык получать то, что хочет, а когда не получил — наказал. Её детей объявили заражёнными и сожгли. Сама она исчезла. Фарнезе не интересовался её судьбой: такие истории случаются каждый месяц, и ни одна из них не стоит того, чтобы о ней вспоминать.
Землетрясение, расколовшее скалы и открывшее дорогу к Городу Скорби, не было божественным знамением. Оно было делом человеческих рук — его рук. Задолго до того, как первые толчки пробудили колонию, кардинал Фарнезе со своими людьми проник в одну из древних крипт в предгорьях, туда, где, по слухам, покоились останки первых мучеников. Он искал артефакты и свитки, способные дать власть над мёртвыми, но вместо этого потревожил то, что должно было спать вечно. Спустя три дня земля вздрогнула, перевал открылся, а вместе с ним открылось и то, о чём он прежде лишь читал в запретных текстах. Фарнезе не считает это ошибкой. Для него это — знак. Если мир треснул по швам от его прикосновения, значит, этот мир уже принадлежит ему. Осталось лишь взять то, что лежит в пещерах, — и он возьмёт.
Выборы нового Папы.
В Авиньоне вот-вот начнутся выборы нового понтифика. Фарнезе нужно золото: выборы — дело дорогое, кардиналы продажны, а влияние покупается звонкой монетой. Именно поэтому он закрывает глаза на университет в Барджелло — пусть учёные работают, пусть платят церкви за свободу исследований. Каждый флорин приближает его к тиаре.
Но золота мало. Нужна сила. Для этого нужно собрать пять артефактов покоящихся в церквях и монастырях на горных перевалах по пути в город скорби, некогда недоступным с этой стороны континента, но после землетрясениям дорога вновь открыта. Необходимо снарядить туда экспедиции, чтобы вернуть реликвии в лоно церкви, а также повысить свой рейтинг для выборов Папы.
Кардинал де Паллас искренне верит в свою веру — таких людей Фарнезе презирает, но терпит. Фарнезе не верит. Бог молчит уже двести лет. Если он и был, то умер вместе со старым миром. Теперь есть только власть.
Фарнезе и Чезаре связывает многолетнее деловое партнёрство. Кардинал нанимал капитана — тогда ещё наёмника-проводника — для экспедиций в катакомбы и крипты. Чезаре никогда не задавал вопросов, возможно ли то, что он знает, какие реликвии и свитки хранятся у кардинала? Капитан знает, что кардинал разграблял крипты святых, эта не та информация, которая должна быть обнародована, с Борга нужно быть поосторожнее.
Маддалена ворвалась к нему с трясущимися руками и безумной просьбой — исповедать её, отпустить грех, когда тот слушал донесение о предсказании Серафины делла Луны, в котором она утверждала, что Папа скоро умрет. Он отмахнулся от старухи, не взглянув, и забыл о ней в тот же миг.
Университет
Бывший канцлер мертв, с которым была договоренность, трагически съеден мертвецами. Что ж его странные идеи о том, что с ними можно договориться не увенчались успехом. Раньше университет хорошо “жертвовал” церкви, а кардинал закрывал на это глаза. Сейчас предстоят выборы нового Канцлера Университета, хорошо бы, чтобы это был кто-то кто продолжал щедро платить.
Связи:
Капитан Чезаре Борга. Проводник и деловой партнёр. Водил людей кардинала к древним криптам. Теперь — капитан стражи Барджелло, полезный информатор и связующее звено с тёмной стороной города.
Джованни «Корво» Бертолли. Член отряда «Кровавые Псы», агент для грубой работы. Если нужно кого-то запугать, сопроводить опасный груз или добыть информацию силой — Фарнезе обращается к нему.
Серафина делла Луна. Астроном и предсказательница. Предсказала смерть Папы. Фарнезе хочет знать своё будущее и держит её в поле зрения. В любой момент ее можно объявить еретичкой, но она ему нужна, возможно она сможет предсказать местоположения артефактов.
Священник Осьмо Мольдинале – ушлый тип, с ним можно договориться.
До Фарнезе дошли слухи — пока лишь смутные, но достаточно громкие, чтобы привлечь внимание. На Топи Грехов, среди шотландцев и ирландского сброда, объявился монах. Не из Авиньона, не из местных — чужак, назвавшийся братом Хорасом Маклаудом. Говорят, он роется в болотах и предгорьях, ищет реликвии и древние захоронения. Кардинал не знает, кто он на самом деле и что уже успел найти. Но если этот монах действительно что-то знает — о Скипетре, о Медальоне, о других артефактах, — он должен оказаться в руках Фарнезе раньше, чем до него доберутся конкуренты. Возможно, стоит отправить на форпост кого-то, кто умеет слушать. Или кого-то, кто умеет заставлять говорить. В любом случае, такой союзник не помешает.
Кардинал Рамон де Паллас. Фанатик, чьи методы могут разрушить хрупкий баланс сил, если не придумать как его использовать.
Риккардо Висконти. Не более чем упёртый чиновник, возомнившим себя владыкой. Порядок, который строил Висконти, был порядком лавочника: налоги, стены, отчёты. Жалкая попытка удержать мир, который уже рушится под натиском Чумы.
Судья Витторио Манфреди - шавка Висконти, но может стать проблемой, с его непоколебимой верой в “справедливость”
Считает Отца Сильвио своим самым полезным инструментом. Умный, исполнительный, умеет шептать нужные слова в нужное ухо.
Профессор Оттавио Сальвиати — глава гильдии учёных-экспериментаторов. Фарнезе не знает точно, чем тот занимается в своих подвалах, да и не хочет знать. Главное — он видит в нём потенциал. Сальвиати умён, смел до дерзости и не боится идти против догм, а это редкое качество в городе, полном трусов и фанатиков. Его идеи о «новом человеке» вызывают у Фарнезе не возмущение, а холодный интерес: если профессору удастся то, о чём он говорит, это будет посильнее любого чуда. Их союз — не дружба, а взаимный расчёт двух прагматиков, понимающих, что власть строится не на молитвах. И пока Сальвиати готов щедро платить церкви за свободу исследований, Фарнезе готов прикрывать его от излишнего внимания инквизиции. К тому же, характер профессора ему импонирует: тихая, почти ласковая жестокость, лишённая истерики и самолюбования, — это то, что кардинал уважает. А если однажды Сальвиати зайдёт слишком далеко — что ж, у Фарнезе всегда найдётся способ дистанцироваться.
Связи:
Капитан Чезаре Борга. Проводник и деловой партнёр. Водил людей кардинала к древним криптам. Теперь — капитан стражи Барджелло, полезный информатор и связующее звено с тёмной стороной города.
Джованни «Корво» Бертолли. Член отряда «Кровавые Псы», агент для грубой работы. Если нужно кого-то запугать, сопроводить опасный груз или добыть информацию силой — Фарнезе обращается к нему.
Серафина делла Луна. Астроном и предсказательница. Предсказала смерть Папы. Фарнезе хочет знать своё будущее и держит её в поле зрения. В любой момент ее можно объявить еретичкой, но она ему нужна, возможно она сможет предсказать местоположения артефактов.
Священник Осьмо Мольдинале – ушлый тип, с ним можно договориться.
Кардинал Рамон де Паллас. Фанатик, чьи методы могут разрушить хрупкий баланс сил, если не придумать как его использовать.
Риккардо Висконти. Не более чем упёртый чиновник, возомнившим себя владыкой. Порядок, который строил Висконти, был порядком лавочника: налоги, стены, отчёты. Жалкая попытка удержать мир, который уже рушится под натиском Чумы.
Судья Витторио Манфреди - шавка Висконти, но может стать проблемой, с его непоколебимой верой в “справедливость”
Считает Отца Сильвио своим самым полезным инструментом. Умный, исполнительный, умеет шептать нужные слова в нужное ухо.
Профессор Оттавио Сальвиати — глава гильдии учёных-экспериментаторов. Фарнезе не знает точно, чем тот занимается в своих подвалах, да и не хочет знать. Главное — он видит в нём потенциал. Сальвиати умён, смел до дерзости и не боится идти против догм, а это редкое качество в городе, полном трусов и фанатиков. Его идеи о «новом человеке» вызывают у Фарнезе не возмущение, а холодный интерес: если профессору удастся то, о чём он говорит, это будет посильнее любого чуда. Их союз — не дружба, а взаимный расчёт двух прагматиков, понимающих, что власть строится не на молитвах. И пока Сальвиати готов щедро платить церкви за свободу исследований, Фарнезе готов прикрывать его от излишнего внимания инквизиции. К тому же, характер профессора ему импонирует: тихая, почти ласковая жестокость, лишённая истерики и самолюбования, — это то, что кардинал уважает. А если однажды Сальвиати зайдёт слишком далеко — что ж, у Фарнезе всегда найдётся способ дистанцироваться.
Задачи на игру:
1.Абсолютная власть, контроль над реликвиями и возможность стать Святым Папой.
2.Найти артефакт (лекарство/устройство) раньше других фракций
3.Использовать хаос, чтобы усилить влияние Авиньона, получить деньги от университета
4.Войти в доверие к кардиналу де Палласом
5.Найти способ управлять мертвыми.
6.Аккумулировать достаточно золота для подкупа выборщиков в Авиньоне.
7.Сохранить в тайне свои истинные цели и компрометирующую информацию.
8.Устранить или нейтрализовать главных конкурентов в борьбе за папский престол.
Ключевая фраза: «Вера — это бизнес. А бизнес — это вера. Я продаю и то, и другое».
Литературная вводная
Осьмо Мольдинале запирал ящик с выручкой и думал о том, что рай — это не сад, а хорошо смазанный механизм, где каждое колёсико вращается от звонкой монеты. Он знал это с юности, когда вошёл в церковь искать Бога, а нашёл людей. Люди были слабы. Люди грешили. И за прощение грехов они готовы были платить больше, чем за хлеб.
С тех пор его сутана перестала быть одеждой священника — она стала деловым костюмом. Индульгенции, подлинные и не очень, расходились по Барджелло быстрее, чем чумные слухи.
Пять святых статуэток
Осьмо Мольдинале пускает в ход всё, что звенит, но его главный козырь — это пять статуэток святых, которые он разыскивает по всему полуострову. Каждая из них — не просто произведение искусства, а церковная реликвия, обладающая огромной духовной и политической ценностью. Конклав коллекционеров и ортодоксальных кардиналов с руками оторвёт эти фигурки, а значит, они станут идеальной валютой для подкупа и интриг.
Каждая статуэтка — это голос в конклаве, это благословение целого ордена или прощение смертного греха, проданное за баснословную сумму. Но их поиск — опасное дело. Кто первым соберёт все пять — тот получит не просто деньги, а ключ от Небес или, что важнее для Мольдинале, ключ от папской казны.
Прошедшее землетрясение открыло пути к давно заброшенным монастырям в горах, скорей всего, там и находятся реликвии. Стоит снарядить туда экспедиции
Среди его постоянных духовных чад есть одна, которую он ценит особенно, — Орнелла Висконти. Дочь Железного Бургомистра, упрямая студентка-медик, та, кто лечит бедняков по ночам. Она приходит на исповедь раз в неделю, и Мольдинале слушает её с профессиональным интересом. Не потому, что её грехи велики, — напротив, они скучны, — а потому, что через неё можно узнать многое о делах самого бургомистра. Чувства, сомнения, слухи, сорвавшиеся с отцовских уст, — всё это Орнелла выкладывает, не замечая. А Осьмо запоминает. И ждёт, когда одна из этих исповедей принесёт ему то, что можно будет обменять на звонкую монету.
Выборы нового Папы.
Весть о смерти Папы накрыла колонию колокольным звоном. Святой Престол опустел, и теперь каждый, кто носит сутану, смотрит на горизонт с тайной надеждой или страхом. Но путь к тиаре неблизок: нужно не просто заявить о своих амбициях, а прибыть в Ватикан с достаточным весом за спиной. Влияние измеряется звонкой монетой для подкупа колеблющихся кардиналов, связями среди знати и военных орденов, компроматом на соперников и, конечно, божественным знаком — пророчеством, реликвией или чудом, которое убедит конклав, что именно ты избран свыше. Сезон штормов вот-вот закроет море, а значит, медлить нельзя.
Для него Папский престол — это величайшая сделка в его жизни. Это абсолютная монополия на отпущение грехов и невероятный источник богатства. Контроль над Ватиканом откроет доступ к бездонной казне и всем секретам мира, которые можно будет монетизировать.
Но может нужно сделать ставку на Кардинала Фарнезе?
Кардиналу Рамону де Палласу Осьмо не нужен — фанатик сожжёт его на первом же аутодафе вместе с его индульгенциями, едва почуяв запах наживы. Отец Кинкетто — слишком мягкий и праведный. И точно будет раздавать всё его золото нищим. С другой стороны он такой наивный, что им будет легко управлять.
И только Фарнезе — такой же прагматик, только рангом выше. Он не брезгует деньгами и понимает, что власть строится не только на молитвах. Осьмо и Фарнезе давно работают сообща: один роет землю в поисках реликвий, другой — в поисках компромата, и оба прекрасно знают друг другу цену. При Папе Фарнезе Осьмо гарантированно получит не просто прощение, а должность в Курии — например, пост папского казначея или главы Канцелярии, что откроет ему доступ к бездонной ватиканской казне и всем финансовым потокам Церкви.
Пьетро заметил старуху ещё издали — она сидела на ступенях храма, сжимая кулаки, и даже со спины было видно: эта женщина дошла до края. Он подошёл не спеша. Фарнезе отказал ей — что ж, тем лучше. Отказ кардинала означал, что клиентка достанется ему одному, без отчислений наверх. «Ты устала, мать. Я вижу. Я могу дать тебе покой». Индульгенция. Подлинная, с печатью, за полновесное золото. Старуха рассмеялась ему в лицо, назвала церковь продажной — Пьетро даже не поморщился. Слова не ранят. Золото звенит — и для праведников, и для убийц. Когда она заплатила, он аккуратно пересчитал монеты, выдал свиток и мысленно поблагодарил кардинала за глухоту к чужим бедам. Из таких бед и вырастает доход.
Если понадобится, он всегда сможет заявить, что свиток поддельный, а исповедь недействительна. И тогда её грехи снова лягут на плечи — вместе с гневом толпы. Пьетро не собирался использовать это прямо сейчас. Но держал в уме. Как и все прочие монеты, упавшие в его карман.
Университет
Бывший канцлер мертв, с которым была договоренность, трагически съеден мертвецами. Что ж его странные идеи о том, что с ними можно договориться не увенчались успехом. Для Осьмо Мольдинале Университет был не угрозой вере, а золотой жилой, которую церковные фанатики упорно отказывались замечать. Пока одни кричали о ереси, он видел профессуру, готовую платить за индульгенции оптом: алхимики, чьи опыты попахивали серой, анатомы, копавшиеся в мертвецах, инженеры, чьи механизмы пугали прихожан больше, чем сама Чума. Каждый из них был ходячим грехом. И каждый грех можно было отпустить — за разумную цену. Кроме того, учёные мужи сидели на знаниях, которые можно было выгодно продать кандидатам в Папы: кому-то нужен голос Университета, кому-то — алхимический порошок для чудес, кому-то — медицинское заключение о состоянии конкурента. Осьмо не собирался жечь учёных, как того хочет инквизиция. Он собирался их доить. А когда станет Папой — и вовсе сделать Университет главным плательщиком церковной десятины. В конце концов, кто сказал, что наука и вера несовместимы? Просто одна должна кормить другую.
Связи:
Советник Лоренцо Барберини: Мастер закулисных сделок, разделяющий его прагматичный подход.
Донна Виттория Пеллегрини: Влиятельная вдова, коллекционирующая секреты знати. Однажды она купила у него индульгенцию за реальный грех — прелюбодеяние. Позже, уже после смерти мужа, приобрела ещё одну, просто чтобы понять, как работает его бизнес. Осьмо не обманывается: он знает, что Виттория держит его в кулаке и может в любой момент обнародовать его махинации. Но и у него есть встречный козырь. Если понадобится, он всегда может напомнить городу, что добродетельная вдова изменяла покойному супругу. Это паритет, который пока устраивает обоих.
Маддалена «Бабка Кровавая»: Обладательница компромата на многие семьи, которой он продал индульгенцию и которую может шантажировать.
Отец Джорджио Кинкетто: Его главный моральный противник.
Кардинал Рамон де Паллас: Фанатик, который может уничтожить его просто за «аморальность», невзирая на выгоду.
Видит в Сильвио делового партнёра. Они не друзья, но понимают друг друга без лишних слов: оба знают цену информации и умеют торговаться. Мольдинале не лезет в дела Сильвио, пока тот не мешает его бизнесу.
Кардинал Алессандро Фарнезе — самый выгодный союзник в борьбе за папскую тиару. Оба прагматики, оба понимают, что власть строится не только на молитвах. Осьмо делает ставку на Фарнезе, рассчитывая при его победе получить пост папского казначея или главы Канцелярии.
Отец Сильвио делла Ровере — серый кардинал Фарнезе. Осьмо и Сильвио понимают друг друга без лишних слов: оба знают цену информации и умеют торговаться. Они не друзья, но пока Сильвио не мешает его бизнесу, Осьмо не лезет в его дела.
Поэт-сатирик Пьетро Аретино — распевает богохульные куплеты на площадях, и Осьмо это раздражает. Не потому, что он ревностный блюститель веры, а потому, что такие песни подрывают уважение к Церкви. Но если честно — иногда это чертовски смешно. Осьмо ни за что не признал бы этого вслух, но пару раз, услышав особенно удачную рифму, он прятал улыбку в вороте сутаны. И всё же, если поэт продолжит в том же духе, Мольдинале не прочь продать ему индульгенцию. Заранее. По двойной цене.
Задачи
1.Подготовить почву, чтобы выбор Нового Папы пал на него или в крайнем случае на Фарензе.
2.Сколотить теневой капитал для подкупа кардиналов-выборщиков.
3.Собрать компромат на всех ключевых фигур, чтобы шантажировать их перед выборами.
4.Заручиться поддержкой богатых и влиятельных семей, чьи грехи он покрывал.
5.Найти способ нейтрализовать или перекупить таких идеалистов, как отец Кинкетто.
6.Поставить “своего” кандидата на место Канцлера Университета.
7.Поиск реликвий
Ключевая фраза: «Я вижу то, во что Церковь отказывается верить. И я докопаюсь до истины, даже если для этого придётся перерыть все руины».
Литературная вводная
Сильвио делла Ровере никогда не стремился к святости. Он стремился к знанию. Рождённый в богатой, но угасающей семье, он рано понял: сила не в золоте, а в информации. Пока его родня цеплялась за фамильные портреты, он копался в архивах и слушал разговоры на рынках. Это и привело его в Церковь — не вера, а расчёт. Здесь, под сводами соборов, текли самые тёмные реки власти, и он намеревался войти в них.
Кардинал Алессандро Фарнезе держит его подле себя, уверенный, что контролирует умного советника. Это заблуждение кардинала. Сильвио действительно помогает ему плести интриги, но его истинный интерес лежит за пределами папских выборов и даже за пределами Города Скорби.
Всё началось с находки. Несколько лет назад, разбирая конфискованные у одного еретика бумаги, он наткнулся на фрагмент, подписанный именем Сириска — историка Херсонеса Таврического. Текст был языческим, запретным, но Сильвио прочёл его. Он прочёл о Деве, Партенос, богине-защитнице. О богине, которая в гневе и скорби покинула город, оставив его без защиты.
Церковь назвала бы это басней. Сильвио увидел закономерность. Слухи с форпостов шептали о странных культах, о древних оберегах в форме медальонов, которые якобы даровали защиту от Чумы. Языческие артефакты, наполненные силой, которую не могла объяснить ни наука, ни вера.
Теперь, когда землетрясение открыло перевал и в Барджелло хлынули экспедиции, его время пришло. Он ищет эти медальоны — ключи к силе, способной либо защитить город, либо пробудить то, что спит под ним.
Выборы нового Папы
Весть о смерти Папы накрыла колонию колокольным звоном. Для Сильвио это не траур — это возможность. Пока Святой Престол пустует, кардинал Фарнезе рвётся к тиаре, и Сильвио делает всё, чтобы его патрон выглядел достойным кандидатом. Но только потому, что Фарнезе удобен: им можно управлять. Настоящая цель Сильвио — не дать тиаре упасть на голову фанатика вроде де Палласа, который сожжёт и Морвен, и Марчеллу, и любые намёки на языческие артефакты. Если Фарнезе станет Папой, Сильвио останется при нём серым кардиналом и спокойно продолжит раскопки. Если Фарнезе проиграет — что ж, у советника уже готовы запасные ходы. В идеале Сильвио нужен понтифик, который не задаёт вопросов о древних культах и не мешает науке.
Выборы Канцлера Университета
Университет остался без главы, и для Сильвио это важнее, чем папские выборы. Он давно понял: инженеры — самая полезная и простая фракция в городе. Ими легко управлять, они далеки от церковных догм и просто хотят строить. Его кандидат — Леонардо да Винченца, гениальный изобретатель. Леонардо нужен ему не только для поиска языческих медальонов, но и как будущий глава Университета. Если инженер станет Канцлером, Сильвио получит контроль над Храмом знаний без лишнего шума: Леонардо будет заниматься механизмами, а Сильвио — направлять его решения в нужное русло. Кроме того, инженер-канцлер укрепит оборону города, что даст Сильвио дополнительный козырь в глазах бургомистра. А главное — никаких костров для учёных и никаких помех для тех, кто ищет древние тайны.
Тревожный сон:
Сон пришёл к нему три ночи назад — и не отпускал. Ему снился кинжал. Не римский, не венецианский — скифский, с изогнутым лезвием, потемневшим от времени. Он лежал на каменном алтаре, которого не касался свет. Вокруг стояли тени — безмолвные, неподвижные, ждущие. От кинжала исходил холод. Не тот, что чувствуешь кожей, — тот, что проникает в душу и остаётся там.
«Вот Кинжал, — произнёс голос, не мужской и не женский, а будто бы сотканный из шёпота многих уст. — Справедливость, разящая без промаха. Им сын предал отца. Им царь был низвергнут. Им узы были разорваны. Найди его. Он понадобится тебе, когда придёт час».
Сильвио проснулся с холодными руками и ощущением, что этот сон — не просто кошмар. Он знал: кинжал существует. И если он действительно связан с тем, кто спит в пещерах, — тот, кто найдёт его первым, получит ключ. Не к власти. К разрыву уз. А это, как подсказывало чутьё, может пригодиться в большой игре.
Связи:
Кардинал Алессандро Фарнезе: Патрон и ширма. Сильвио — его «серый кардинал», направляющий его руку, но истинные цели держит при себе.
Жрица Морвен «Ледяная Ведьма»: хранительница языческих ритуалов. Её знания о культах и духах бесценны для расследования. Сильвио видит в ней не врага, а источник.
Марчелла «Тихая»: Тень главы гильдии Вдов, хранительница городских секретов. Сильвио знал её в доме удовольствий как клиент. Теперь их связывает молчаливое партнёрство: она собирает слухи, он их использует.
Инженер Леонардо да Винченца: Гениальный изобретатель, отличная кандидатура для нового Канцлера.
Кардинал Рамон де Паллас: Фанатик, чья охота на ведьм может уничтожить и Морвен, и Марчеллу, и самого Сильвио, если узнает о его «еретических» изысканиях.
Маддалена «Бабка Кровавая» — повитуха, которая, как догадывается Сильвио, тоже что-то знает о культе. Он пока не выходил на неё напрямую, но следит за слухами.
Задачи на игру
1.Управлять кардиналом Фарнезе: Оставаться его тенью и советником, используя ресурсы Церкви для личных целей.
2.Найти языческие медальоны: Артефакты, связанные с культом Девы, — ключ к тайне, которую он раскрывает.
3.Расследовать культ Девы: Собрать воедино фрагмент манускрипта Сириска и слухи с форпостов.
4.Вербовать агентов: Создать собственную сеть информаторов и союзников, независимую от кардинала.
5.Не дать раскрыть свой интерес к язычеству: Де Паллас и фанатики не должны узнать, чем он занимается на самом деле.
Ключевая фраза: «Милосердия выше догм»
Литературная вводная
Отец Джорджио Кинкетто зажигал свечи за рыбака, чью лодку шторм выбросил на скалы. За роженицу, метавшуюся в лихорадке. За всех, кто не мог заплатить за молитву.
Он не всегда был священником. В юности он видел мир иначе, но Чума, война и время обтесали его, оставив только главное: веру, что добро не должно иметь цены. Теперь это звучало почти как вызов. Особенно в городе, где индульгенции продавали, как булки на рынке, а иные клирики носили золотые перстни поверх епископских перчаток.
Университет
Университет погрузился в траур, впрочем, не лишённый мрачной иронии. Бывший канцлер Галиотто Джустиниани, старый мечтатель, свято верил, что даже с дикими мертвецами можно найти общий язык. Свою теорию он решил доказать лично и отправился в туманные земли с белым голубем в клетке — символом мира и доброй воли. Голубя, конечно, не оценили. Как и самого канцлера. От него не осталось даже регалий, чтобы похоронить. Теперь кресло главы Университета пустует, и лучшие умы Храма знаний уже поглядывают на него с плохо скрываемым интересом, ведь свято место, как известно, пусто не бывает.
Особенно тепло Джорджио относился к Университету. Пока другие церковники видели в учёных еретиков, он видел честных искателей истины. Наука не противоречат Писанию, а дополняют его.
Его тихая, но непреклонная критика церковной коммерции нашла благодарную почву. Простые прихожане тянулись к нему.
Однажды ночью, когда город спал, а шторм бил в ставни, в часовню вошёл Сальваторе Моретти — тот самый Волк, чьё имя шептали со страхом даже бывалые наёмники. Он не просил благословения, не заказывал мессу. Он исповедался. Глухо, отрывисто, глядя в пол. Чума коснулась его, и теперь под бледной кожей главнокомандующего «Кровавых Псов» текла не кровь, а Чернила. Джорджио выслушал его молча, не перебивая, и когда Моретти закончил, не стал читать проповедь. Он просто сказал: «Бог не отвергает тех, кто борется. И я не отвергну». С тех пор Волк иногда заходит в часовню у восточных ворот — не молиться, а просто посидеть в тишине. И Джорджио знает то, что не знает никто: самый страшный человек в Барджелло боится не смерти, а того, что уже никогда не будет прежним. Эта тайна — не оружие. Это бремя. И Джорджио будет нести его до конца.
Выборы нового Папы.
Весть о смерти Папы накрыла колонию колокольным звоном. Святой Престол опустел, и теперь каждый, кто носит сутану, смотрит на горизонт с тайной надеждой или страхом. Но путь к тиаре неблизок: нужно не просто заявить о своих амбициях, а прибыть в Ватикан с достаточным весом за спиной. Влияние измеряется звонкой монетой для подкупа колеблющихся кардиналов, связями среди знати и военных орденов, компроматом на соперников и, конечно, божественным знаком — пророчеством, реликвией или чудом, которое убедит конклав, что именно ты избран свыше.
Джорджио молился о покое почившего Папы и молился, чтобы новый Папа спас Церковь от погрязших в грехе и коррупции «волков в овечьих шкурах» и вернул её к истинной святости.
Три ночи назад ему было видение. Во сне разверзлось небо, и среди туч, клубящихся подобно дыму, вспыхнул ослепительный крест. Голос, подобный грому и шёпоту одновременно, пронёсся над землёй: «Не оскверните Престол Мой торгом. Лишь тот, кто чист сердцем и не ищет своего, спасёт Церковь Мою от огня. Найди его. Поддержи его. Или стань им».
Джорджио проснулся на холодном полу, сжимая в руке простой деревянный крест. Он знал, что не болен и не безумен. Когда весть о смерти Папы накрыла Барджелло колокольным звоном, для него это был не политический шанс, а знак свыше. Он должен помочь праведнику занять Святой Престол — или занять его сам.
Три ночи назад ему было видение. Не от Бога — Джорджио знал это сразу. От Бога приходят свет и покой, а это было иным: холодным, давящим, наполненным запахом старой земли и тлена.
Он стоял в пустой комнате без стен, без пола, без неба над головой. Перед ним был старик. Глаза его были черны, как остывшие угли, и в них не было ни зрачков, ни дна. Он держал посох. Обычный с виду — дерево, металл, — но от него исходила тьма. Не та, что прячется в углах, когда гаснет свеча, а та, что течёт, как вода, и дышит, как живая.
«Я похоронен как святой, — сказал старик. — Но я не святой. Моё тело лежит в катакомбах, и мой посох рядом. Найди его. Уничтожь его. Уничтожь меня. Я не могу умереть, пока он существует».
Джорджио хотел спросить — кто ты? — но голос не слушался. Старик поднял посох, и тьма хлынула из него, заливая комнату. Вспышка боли пронзила ладони — будто он держал раскалённое серебро.
Он проснулся на холодном полу, сжимая в руке простой деревянный крест. Ладони горели. На коже — следы, словно от ожогов.
Он не знает, кто приходил к нему. Не знает, действительно ли это был тот, чьё имя почитают в церквях, — или самозванец, принявший его облик. Но он знает: Скипетр существует. И он должен найти его. Не чтобы использовать. Чтобы уничтожить. Даже если это убьёт его.
Связи:
Сальваторе «Волк» Моретти. Грозный командир «Кровавых Псов», заражённый Чумой. Исповедался Джорджио и получил отпущение, которого не ждал. Его тайна теперь под защитой священника. Волк не стал другом — но стал тем, кого Джорджио не предаст, даже если весь мир потребует обратного.
Брат Марти де Вилакруа. Лучший друг и соратник, бывший полевой врач, для которого милосердие важнее догм. Их объединяет общая тайная практика — помогать заражённым.
Кардинал Алессандро Фарнезе. Если он станет Папой, то будет использовать церковь в своих целях.
Кардинал Рамон де Паллас: Его фанатизм — такая же угроза истинной вере и милосердию.
Маддалена «Бабка Кровавая» — повитуха, которую город проклял, а Церковь отвергла. Она иногда приходит в его часовню — не исповедоваться, просто посидеть в тишине.
Задачи:
1.Публично разоблачить симонию (продажу церковных должностей) и торговлю индульгенциями.
2.Найти сильного и праведного союзника, который поможет ему ориентироваться в политических интригах.
3.Противостоять попыткам коррумпированных кардиналов скомпрометировать или запугать его.
4.Убедить сомневающихся, что Церковь ещё может быть чистой.
5.Не дать церкви оклеветать невиновных
6. Найти и уничтожить Проклятый Скипетр. Видение было слишком реальным, а боль в ладонях — слишком настоящей. Если Скипетр действительно существует и наделён тёмной силой, он должен быть уничтожен — ради покоя того, кто похоронен как святой, но святым не стал. Джорджио не знает, где искать, и не знает, хватит ли у него сил. Но он попробует. Даже если это убьёт его.
1 вводная
#орг_инфо
Общий игровой чат для игроков и мастеров -
https://vk.me/join/2H28ZL5vLkWTAF8d1Wpn3EfUqdBBulYxdbM=
Добавляйтесь)
1 вводная
Форпост стоит на отшибе, но его судьба всё равно будет решаться в городе — или, наоборот, решит судьбу города.
Хартия Вольностей Топи. Форпост годами не замечали. Теперь есть шанс получить официальное признание: налоговые льготы, заказы, голос в Совете. Нужно доказать свою полезность — передать администрации карты аномалий, образцы редких трав, помочь с угрозой, на которую у города нет рук. Найти переговорщика: Советник Лоренцо оценит выгоду, Донна Виттория — поддержку форпоста в её политической игре.
Железный кулак для Железного Бургомистра. Если не договориться — может, сместить того, кто не слышит? Нужны мечи: «Кровавые Псы», шотландцы, наёмники. Нужен союзник внутри. Но цена высока: гражданская война не щадит ни правых, ни виноватых, и Церковь может не простить.
Тайна гиблого болота. Люди уходят на восточные топи и возвращаются другими — с пустыми глазами, бормоча о «Царице болот». След ведёт в древнее языческое капище, посвящённое Деве.
17 вводных
Недавно к вам на форпост заявился греческий батюшка - Архиерей Симеон. Один из шотландцев был с ним давно знаком - они вместе воевали в Крыму. На форпост он пришел с необычной просьбой - найти невянущие цветы. Это разумеется невозможно... Либо это чудо?
Цель: дождаться визита Архиерея Симеона и обсудить детали задания. Он наверняка придет на закате.
Проклятие! Эта мерзкая чума постоянно мутирует! Вот уже и природа поражена скверной чумы, листья сворачиваюся и опадают, превращаясь в мерзкую труху. А теперь еще и какой-то странный белый налет... Это все невероятно опасно и самое ужасное, что деревья начинают болеть у форпоста! Но Слава Богу в город приехал величайший ученый - врач, алхимик, философ и просто невероятный талант - Авреолус Филипп Теофраст Бомбаст Фон Гогенхайм Парацельс! Он однозначно подскажет, как бороться с такой напастью!
В чёрные годы, когда чума, словно мрачный вихрь, сметала города и сёла, когда страх сковывал сердца, а смерть стучалась в каждый дом, нашлись те, кто не дрогнул. Они выступили против бедствия — с мечами и копьями, с мужеством и героизмом!
Если город не в состоянии себя защитить от орд мертвецов, то уж Форпост себя в обиду не даст! Цель: уничтожить 10 зомби/упырей
Фракция: Форпост «Топь Грехов» | Статус: Чистый | Вивисектор
Ключевая фраза: «Я спасу её. Даже если для этого мне придётся перевернуть весь мир. Или уничтожить его».
Литературная вводная
Ольгерд Пресбурский когда-то был гусаром. Он носил алый доломан и серебряные сабли, скакал в атаку на врагов и верил, что честь — это всё. Но честь не спасла его отряд, когда они спустились в катакомбы Рима. Там, в темноте, среди древних костей и позолоты, он потерял всё, что любил. Его люди погибли. Его возлюбленная Анриетта обратилась в чумное отродье. Он не убил её. Он заковал её в цепи и поклялся, что найдёт лекарство.
Теперь он носит другое имя — Бьянко Россо. Реликвии, найденные в римских катакомбах, он обменял на письмо с папской печатью, дарующее ему защиту исследований и новое имя. Он стал тем, кого раньше презирал: вивисектором. Дни и ночи он проводит в старой хижине на краю болота, перестроенной под лабораторию. Вскрывает отродий, препарирует, ставит эксперименты. Он не чувствует брезгливости — только отчаяние. Анриетта, которую теперь называют Сюзанной Блаженной, всё ещё прикована цепями к стене, и её разум теплится лишь благодаря папскому перстню на цепочке. Пока перстень на ней, она не теряет себя окончательно. Но время уходит.
Бьянко не просто ищет лекарство. Он ищет способ обратить Чуму вспять. И он знает: ответ где-то рядом. Болота Топи Грехов — не просто гнилое место. Здесь водятся особые твари, здесь блуждают огни, здесь старые камни помнят то, что было до Чумы. Странный исследователь Людвиг, что поселился недавно на форпосте, записывает аномалии — Бьянко уже подумывает, как бы заполучить его записи. Дуглас Нокс роет землю в поисках реликвий — возможно, одна из них и есть ключ. Шивон Маклауд говорит с болотом на языке, которого Бьянко не понимает, но уважает. Даже этот вечно пьяный Бойко иногда бормочет такое, от чего у Бьянко холодок по спине.
Бьянко давно понял простую истину: вивисекторы всегда будут вне закона. Не важно, какие открытия они совершат, скольких спасут их методы. Лучше не афишировать свое дело, так будет спокойнее. Поэтому единственный путь к успеху — держаться вместе. Не ссориться, не соперничать, не доносить друг на друга. Тихо обмениваться знаниями. Делиться образцами, методиками, результатами вскрытий. Молчать. И работать. Потому что, когда орда пойдёт на город, именно они, отверженные и проклятые, смогут дать людям шанс. Если доживут.
Лорд Бриан О'Кэрролл закрывает глаза на его эксперименты — пока они не угрожают форпосту. И Бьянко это ценит. Он не ищет союзников, но понимает: одному не справиться. Если придётся договариваться с городом — он пойдёт к Чезаре, с которым у него давние, осторожные дела. Если понадобится защита — обратится к Бриану. Если нужны будут знания — к Людвигу или Шивон. Потому что Анриетта ждёт. И пока она дышит, он будет искать. Чего бы это ни стоило.
Послание Его Святейшества Льва X, Понтифика Римского, к возлюбленной дщери во Христе Сюзанне, наречённой Блаженной, и спутнику её Ольгерду, что ныне зовётся Бьянко Россо.
Дано в Риме, в год от Рождества Христова 1515, в последние дни Нашего земного служения.
Возлюбленные чада Наши,
Мы, Лев, раб рабов Божьих, дерзаем обратиться к вам с сим словом, ибо слышали о вашей скорби и вашем подвиге. Дошло до Нас, что ты, Сюзанна, несёшь в себе одновременно благословение и проклятие, и что ты, Ольгерд, не отрёкся от возлюбленной своей, когда всякий другой отрёкся бы. Истинно говорю вам: большая любовь не имеет ничего общего с безумием. Она есть высшее проявление благодати.
Мы видели тебя, Сюзанна, когда тебя, закованную в цепи, привезли к Нам. Мы видели в твоих глазах не скверну, но страдание души, заключённой в темницу плоти. И пока ты пела, Мы чувствовали, как Господь плачет вместе с тобой. Ты не проклята. Ты — живое свидетельство того, что даже в самой глубокой тьме может теплиться свет.
Посему, Нашей апостольской властью, Мы даруем тебе сей перстень — не как знак власти, но как оберег. Пусть он хранит тебя от окончательного падения во тьму. Пусть он напоминает тебе о том, что даже среди чудовищ есть место для святости. И пока он на тебе, помни: Церковь не отвергает тех, кто борется.
Тебе же, Ольгерд, Мы говорим: твоя стезя — не ересь, но служение. Ты ищешь лекарство не из гордыни, а из любви. А любовь, как сказано в Писании, покрывает множество грехов. И если кто-то скажет тебе, что ты преступаешь черту, помни: не людям судить о путях спасения, которые Господь открывает избранным Своим.
Мы не знаем, успеем ли увидеть плоды ваших трудов. Чума стучится в ворота Рима, и Наши дни сочтены, как сочтены дни всех смертных. Но Мы верим, что семя, брошенное в землю, прорастёт. И однажды, когда тебя, Сюзанна, назовут не Блаженной, а Исцелённой, вспомните старика, который благословил вас в час, когда весь мир отвернулся.
Храните веру. Храните любовь. Храните друг друга.
Бенедицио. Да пребудет с вами Господь.
Leo X, Pontifex Maximus
Связи
Блаженная Сюзанна (Анриетта) — его возлюбленная, его подопытная, его смысл жизни. Прикована в его лаборатории. Бьянко винит себя в том, что не уберёг её, и готов заплатить любую цену, чтобы вернуть ей разум.
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир форпоста, закрывающий глаза на его эксперименты. Бьянко знает, что это молчание не вечно, но пока оно есть — он может работать.
Чужак Людвиг — странный исследователь, бродящий по болотам. Бьянко слышал, что тот записывает аномалии и видит то, чего не видят другие. Возможно, его наблюдения пригодятся.
Шивон Маклауд — жена вождя, верящая в древних духов. Она, как и он, ищет древнюю силу. Бьянко не верит в духов, но если её знания помогут найти лекарство — он готов слушать.
Белодонна де Пер — крайне занимательная личность. Кажется у них больше общего, чем кажется.
Эйли Макгрегор — знахарка. Иногда он покупает у неё редкие травы для своих опытов. Она не спрашивает зачем, он не объясняет.
Бойко Гашек — Однажды Бойко пробормотал что-то о «пещере и троне», и с тех пор Бьянко к нему присматривается.
Маэстро Энрико Морелли — карты болот, которые он составляет, могут указать на скрытые капища и захоронения. Бьянко намерен с ним связаться.
Кардинал Алессандро Фарнезе — Бьянко знает, что кардинал — скользкий политик, но возможно он даст защиту, можно использовать его ресурсы.
Задачи на игру
Найти лекарство для Анриетты. Его главная цель. Вскрытия, эксперименты, вылазки — всё ради неё.
Использовать болота. Здесь водятся особые твари, здесь аномалии. Всё это — материал для исследований.
Заполучить записи Людвига. Если он действительно видит то, чего не видят другие, его открытия могут пригодиться.
Наладить связь с городом. Через Чезаре, Морелли, возможно — Марию Сфорца. Одному на болотах не выжить.
Не доверять никому полностью. Даже те, кто закрывает глаза, могут однажды их открыть.
Прислушиваться к Бойко. В его пьяном бреду иногда проскальзывает истина. Однажды он может сказать что-то важное.
Фракция: Форпост «Топь Грехов» | Статус: Нечистая (отродье, сохранившее частицу разума)
Ключевая фраза: «Я помню свет. Я помню его голос. А потом — только тьма и псалмы. Пой со мной, может быть, Господь услышит».
Литературная вводная
В старой хижине на краю болота, куда редко заходят даже самые отчаянные, пахнет сырой землёй, старым воском и чем-то металлическим — запах крови, которую не отмыть до конца. Она сидит в углу, прикованная цепями к стене. На шее, поверх истлевшего ворота платья, висит на цепочке тяжёлый перстень — папский дар. Пока он на ней, она ещё помнит своё имя.
Когда-то её звали Анриеттой де Грис, она помнит свое имя.
Там, в катакомбах, она встретила его — Ольгерда, гусара из Трансильвании. Их любовь вспыхнула ярко, как факел в склепе. Но орда отродий поглотила отряд, в котором она шла. Её тело было осквернено, кровь — смешана с чужой. Чума вошла в неё. Разум погас почти полностью — но не до конца. Псалмы, которые она пела, и любовь, которую несла в себе, удержали крохотный огонёк среди тьмы.
В редкие минуты, когда разум возвращается, она поёт псалмы или записывает видения — обрывки алхимических формул, воспоминания, пророчества. В остальное время — тьма. Звериные повадки. Боль. Мольбы на языках, которых никто не знает.
Иногда к хижине приходят люди. Шивон Маклауд говорит с ней на языке, который Сюзанна понимает не умом — телом. Шивон не боится её, и это странно. Чужак Людвиг смотрит издалека и что-то записывает в дневник — она чувствует его взгляд даже сквозь пелену.
Она слышит зов. Где-то глубоко под землёй, под толщей торфа и камня, спит Тот, кто обещает покой. Он зовёт всех заражённых. Но Сюзанна не идёт. Пока рядом Ольгерд. Пока на шее перстень. Пока кто-то приносит цветы к порогу. Она будет бороться. Даже если тьма уже почти победила.
В темноте, когда перстень холодеет на груди, а разум ускользает, она слышит его.
Не голос. Не шёпот. Дыхание. Медленное, как прилив и отлив мёртвого моря. Оно поднимается из-под земли, из-под болот, из-под самой памяти. Оно старше Чумы. Старше Церкви. Старше самого времени.
«Дитя моё, — говорит дыхание. — Ты устала. Ты борешься так долго. Ты цепляешься за свет, который уже не для тебя. Приди ко мне. Я дам тебе покой».
Она видит пещеру. Огромный зал без границ, где стены дышат, как жабры. В центре — трон из спекшихся костей и пепла. На троне сидит Он. Лицо скрыто короной из теней. Пальцы, сложенные на подлокотниках, похожи на корни древнего дерева. Он не спит. Он ждёт.
«Ты боишься причинить боль тем, кого любишь. Ты просыпаешься в крови и не знаешь, чья она. Ты слышишь, как они шепчутся за твоей спиной. Чудовище. Отродье. Проклятая. Они правы. Ты — чудовище. Но ты — моё чудовище».
Она пытается отвернуться, но не может. Его глаза открываются — не глаза, а два провала, в которых нет ни зрачков, ни дна. Только чернильный свет. Только бесконечное, затягивающее обещание.
«Я не отниму у тебя любовь. Я не разорву твои цепи. Я просто дам тебе то, чего ты жаждешь больше всего. Покой. Без боли. Без страха. Без воспоминаний о том, кем ты была. Ты перестанешь бояться себя. Ты перестанешь бояться за него. Ты просто перестанешь».
Кто-то — она не видит кто — кладёт цветы у её ног. Беле цветы. Они лежат на каменном полу, как на могиле. Она знает: это её цветы. Это её могила.
«Ты — моя дочь, — шепчет дыхание. — Я помню тебя ещё до того, как ты родилась. Я ждал тебя, когда ты умирала в катакомбах. Я принял тебя, когда Чума вошла в твою кровь. Ты — моя. И когда придёт время, ты придёшь. Все вы придёте. И будете стоять у моего трона. И будете петь мне псалмы. Вечно».
Она просыпается. Перстень на груди раскалён, хотя в хижине холодно. Цепи звенят. Она не помнит, что делала. Но на губах — привкус пепла. И где-то в глубине груди, под сердцем, которого у неё больше нет, что-то откликается. Медленно. Неотвратимо. Как марш тысячи ног.
Она поёт псалом. Голос дрожит. Но пока она поёт, Он молчит.
Связи
Бьянко Россо (Ольгерд) — её возлюбленный, её мучитель и её единственная надежда. Он ищет лекарство, а она ждёт — и защищает его, когда тьма берёт верх и тело действует само.
Шивон Маклауд — приходит к хижине и говорит с ней. Сюзанна не всегда понимает слова, но чувствует: эта женщина не боится. Возможно, она знает что-то о том, кто зовёт её из-под земли.
Чужак Людвиг — наблюдает издалека, записывает. Сюзанна не знает, друг он или враг, но его внимание тревожит её.
Задачи на игру
Сохранять остатки разума. Петь псалмы, держаться за перстень, помнить своё имя — это всё, что у неё есть.
Защищать Ольгерда. В минуты ясности и в минуты тьмы — он её смысл.
Записывать видения. Её пророчества могут указать путь к лекарству — или к тому, что его заменит.
Бороться со зверем внутри. Иногда она просыпается в крови, с мясом под ногтями, и не помнит, чья это кровь. Она должна научиться направлять эту силу.
Не дать Тирану поглотить себя. Она слышит его зов. Он обещает покой. Но она знает: это ложь. Пока. Возможно.
Ключевая фраза: «Я не предатель. Я — солдат, который потерял всё. И если он хочет моей крови — пусть встанет в очередь за теми, кто уже пытался».
Литературная вводная
На форпосте «Топь Грехов» не любят задавать вопросы о прошлом. Сюда приходят те, кто хочет исчезнуть, — и Хамфри Эспозито исчез здесь полгода назад. Он появился у ворот с одним рюкзаком и пустыми глазами, попросил ночлега, а потом как-то незаметно остался. Никто не спрашивал, откуда он пришёл. Никто не интересовался, почему он вздрагивает, когда в разговоре упоминают Венецию или Совет Десяти.
Теперь он — брат Хорас Маклауд. Монах. Смиренный, тихий, вечно с молитвой на устах. Он носит грубую рясу, низко надвигает капюшон и старается не встречаться ни с кем глазами. Ему удаётся это пугающе хорошо — настолько хорошо, что настоящие церковники, до которых дошли слухи о странном монахе-чужеземце, уже начали присматриваться к Топи Грехов. Ирония судьбы: он прятался от правосудия, а привлёк внимание Церкви.
Но на форпосте его считают иначе. Здесь, среди болот и таких же отверженных, никто не смотрит в прошлое — все смотрят на дела. А «брат Хорас» делами доказал, что достоин уважения. Он молится с теми, кто просит. Он держит слово. Он не лезет в интриги, не осуждает, не доносит. И когда встаёт вопрос о том, кому представлять форпост в большой политической игре, многие всё чаще смотрят в его сторону. Праведный. Достойный. И — как ни странно — готовый побороться. Потому что если уж Церковь сама обратила на него внимание, почему бы не использовать это? Хамфри не рвался к власти. Но если ему выпадет шанс — даже на папский престол, — он не отступит. Возможно, это и есть искупление.
А ещё он хороший воин. Неожиданно хороший. Те, кто ходил с ним в дозор, знают: если началась драка, «брат Хорас» будет стоять до конца. Потому что руки его помнят то, о чём молчат уста.
Прошлое
У него не было ни герба, ни титула, ни семьи, которая могла бы замолвить слово перед Советом. Были только руки, умеющие держать оружие, и лица тридцати семи товарищей, которые вставали перед глазами каждую ночь.
Пять лет назад, в Городе Лаштей, его отряд держал левый фланг. Когда Тиран выпустил волну, и мертвецы хлынули из подземелий, Хамфри дрался вместе со всеми. Он видел, как падают его люди — один за другим, с именами, которые он помнил, с лицами, которые не сотрутся. Он запросил подкрепление у Альвизе Бенедетти. Капитан отказал. «Тактическая необходимость», — сказал он, стоя в чистом мундире над картами. А люди Хамфри умирали. Тридцать семь человек остались в том аду. Хамфри кричал, пока не сорвал голос, но помощь так и не пришла. Тогда он понял: для таких, как Бенедетти, простые солдаты — просто цифры на карте. Разменная монета.
После бойни он пришёл в лагерь Бенедетти с окровавленным мечом. Он не помнил, что кричал. Помнил только, что его оттащили свои же, а капитан стоял и смотрел — холодно, без тени вины. Через месяц, когда граф ди Монтефельтро искал свидетелей против Бенедетти, Хамфри дал показания. Он сказал: «Капитан отступил». Для него это не было ложью. Бенедетти отступил от него и его людей в тот самый миг, когда отказал в помощи. Совет Десяти вынес приговор. Капитана сослали в Барджелло. Хамфри не праздновал. Но и не жалел.
Теперь они оба здесь. Бенедетти — главнокомандующий гарнизона, Хамфри — человек, прячущийся на форпосте. Хамфри не считает себя правым — но и неправым тоже не считает. У каждого своя правда. У Бенедетти — карты и расчёты. У Хамфри — тридцать семь имён, которые некому вспомнить, кроме него. Он не бежал. Он никогда не бежал. Он просто не встал на колени перед человеком, который смотрел на его братьев как на пешки. И когда Тиран пробудится, и орда пойдёт на город, он снова возьмёт оружие. Может быть, даже встанет рядом с Бенедетти. Не ради него — ради города. Ради тех, кто ещё жив. Потому что Хамфри Эспозито — не предатель. Он — тот, кто выжил. И этого уже не отнимет никто.
Связи на форпосте
Штейдер — глава форпоста, давший Хамфри приют и работу. Один из тех, кто считает «брата Хораса» достойным представлять Топь Грехов в большой политике.
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир ирландцев. Ценит его как бойца, не задаёт лишних вопросов.
Бойко Гашек — вечно пьяный бродяга, с которым они иногда пьют. Молча. Без лишних слов.
Штей Даротти — Хамфри иногда помогает ему с грузами. Взаимовыгодное сотрудничество без доверия.
Отец Сильвио делла Ровере — до него дошли слухи о праведном монахе с болот. Хамфри пока не знает об этом интересе, но их встреча может изменить всё.
Инквизитор Маттео Висконти — ещё одна опасность. Если инквизитор заинтересуется «монахом» всерьёз, Хамфри придётся либо бежать, либо сгореть.
Альвизе Бенедетти — человек, чью жизнь Хамфри разрушил. Капитан знает, что он где-то на болотах, и ждёт.
Он никогда не забывал, кому обязан жизнью. Донна Виттория Пеллегрини спасла его, когда он был никем — беглым солдатом, загнанным в угол, без денег, без имени, без надежды. Она не спрашивала, зачем он здесь и что натворил. Она просто дала ему возможность исчезнуть. Тогда она знала его под другим именем, которое он уже почти стёр из памяти. С тех пор многое изменилось: он стал монахом, она — влиятельной дамой, метящей в Совет. Но долг остался. И Хамфри знает: однажды Виттория напомнит о нём. И он не сможет отказать.
Задачи на игру
Сохранить личину. Никто не должен узнать, что под рясой скрывается беглый солдат, а не монах.
Избегать внимания церковников. Сильвио и Маттео уже интересуются слухами о «монахе с болот». Нужно быть осторожным.
Искупить вину. Хамфри не знает, возможно ли это. Но если однажды выпадет шанс доказать, что он не трус, — он его использует.
Быть полезным форпосту. Работа, дозоры, бой — единственное, что держит его на плаву.
Не попадаться Альвизе. Каждая случайная встреча в городе — риск.
Бороться за папский престол. Если слухи о его праведности дойдут до конклава, почему бы и нет? Он не рвался к власти, но если это поможет форпосту — он готов.
Ключевая фраза: «Я не безумец. Я просто слышу то, чего не слышат другие. И я узнаю, что скрывает это болото».
Литературная вводная
Людвиг появился на Топи Грехов с одним рюкзаком, дневником и сотней вопросов, которые никто не хотел ему задавать. Он не помнил точно, откуда пришёл — кажется, из имперских земель, — но знал, зачем остался. Болота говорили с ним. Не словами — знаками. Странное поведение зомби, которые здесь медлительнее и будто подчиняются чему-то иному. Огни, блуждающие над трясиной в безлунные ночи. Голоса, которые слышны только на рассвете, когда туман ещё цепляется за осоку. Людвиг записывал всё. Он бродил по окрестностям с дневником, зарисовывал аномалии, собирал образцы, ставил крохотные метки на картах, которые рисовал сам.
Местные считали его безобидным чудаком. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то просто не замечал. Но были и те, кто смотрел на него с интересом. Шивон Маклауд, жена шотландского вождя, однажды подошла к нему у костра и сказала: «Ты тоже это чувствуешь, да? Здесь старая сила. Очень старая». Людвиг тогда впервые заговорил с кем-то о том, что видел: о камнях, которые не зарастают мхом, о кругах на воде, которые расходятся без ветра, о пении, что доносится из-под земли в полнолуние. Шивон слушала и не смеялась. Она рассказала ему о Деве.
Дева. Партенос. Богиня-защитница, которой молились в этих землях задолго до того, как пришла Чума, задолго до того, как пришла Церковь. Она хранила город, пока её не предали. А потом ушла, оставив стены пустыми. Но здесь, на болотах, её всё ещё помнят. Камни помнят. Вода помнит. И Людвиг намерен понять, что именно. Он ищет следы древнего культа — святилища, алтари, может быть, те самые медальоны, о которых шепчутся в городе. Потому что если легенда о Деве правдива, то и другие легенды — о лекарстве, о Тиране, о конце и новом начале — тоже могут быть правдой.
Он не знает, куда приведёт его этот поиск. Но болото уже начало отвечать.
Иногда, когда туман над болотом становится особенно густым, а ветер стихает до звенящей тишины, Людвиг видит его. Не во сне — наяву. Или, может быть, на границе между сном и явью, куда его затягивает болото.
Мальчик. Босой, в истлевшей рубахе, стоит по колено в чёрной воде и смотрит на него. Его глаза — не чумные, не мёртвые. Просто грустные. Очень грустные. Он не говорит ни слова, но Людвиг почему-то знает, что мальчик похоронен в стенах. Не здесь — где-то далеко, в старом городе, под камнями, которые помнят его имя. Ему холодно. Ему одиноко. Он ждёт. Ждёт кого-то, кто его вспомнит.
Иногда Людвиг просыпается с ощущением, что слышал плач. Тонкий, детский, доносящийся не с болот, а откуда-то из-под земли. Он пытается идти на звук, но каждый раз теряет его в тумане. В дневнике появляются новые записи — обрывочные, лихорадочные: «Мальчик в стенах. Ему нужно, чтобы его нашли. Он хочет к маме. Его мама — та, что ушла. Та, что плачет. Я должен понять, где это. Я должен...»
Он не знает, что это за мальчик и где именно его могила. Но он чувствует: разгадка этого видения как-то связана с Девой. С той, что покинула город, потеряв дитя. И пока он не найдёт ответа, мальчик будет приходить снова.
Связи
Шивон Маклауд — первая, кто воспринял его всерьёз. Она говорит с духами, он — с болотом. Они понимают друг друга без лишних слов.
Бьянко Россо — по слухам, ищет лекарство. Людвиг знает, что тот интересуется его записями. Возможно, их цели пересекаются.
Белодонна де Пер — она тоже изучает болото, но с другой целью. Людвиг пока не знает, кто она такая, но чувствует: в её молчании скрыто что-то тёмное. Хотя она и очень дружелюбная.
Эйли Макгрегор — знахарка, знающая каждую травинку. Иногда Людвиг приносит ей образцы, и она рассказывает, какие растения годятся для лечения, а какие — для ритуалов.
Маддалена «Бабка Кровавая» — повитуха из города, которая, как слышал Людвиг, тоже что-то знает о Деве. Он намерен с ней связаться.
Хорас Маклауд - Людвиг присматривается к Хорасу с интересом: монах, который так хорошо чувствует болото, — это редкость. Иногда они говорят о странностях Топи, и Людвиг ценит, что Хорас слушает его теории без насмешки.
Задачи на игру
Исследовать аномалии болота. Записывать, зарисовывать, сравнивать. Искать закономерности в том, что кажется хаосом.
Найти следы культа Девы. Алтари, святилища, медальоны — всё, что связано с древней богиней. Возможно, это ключ к тому, что скрывает болото.
Вести дневник. Его записи — это не просто наблюдения. Это карта тайн, которая может пригодиться другим.
Не сойти с ума. Болото говорит всё громче. Иногда Людвиг не уверен, слышит ли он его наяву или уже во сне.
Делиться знаниями с теми, кто готов слушать. Шивон, Бьянко, может быть, Маддалена. Одному не справиться.
Ключевая фраза: «Мы немногие, кто умеет выживать в диких землях. Нас не остановить. Но и нам нужен дом».
Литературная вводная
Штей Даротти не строил иллюзий. Он видел, как горели города, как мертвецы вставали из земли, как люди предавали друг друга за кусок хлеба. Всё это он пережил — и остался стоять. Теперь он здесь, на Топи Грехов, в компании таких же неприкаянных душ, но с одним важным отличием: он знает, как отсюда выбраться. И знает, как вернуться обратно с полными карманами.
Когда-то он был членом гильдии картографов в Неаполе. Вылазки в дикие земли, разведка, составление карт для местных властей — обычная работа, пока город не пал под натиском Чумы. Тогда они с Сиреной приняли решение идти на север, в Барджелло Воспоро, где, по слухам, ещё держался форпост. Из всего отряда дошли только они двое. Остальных забрали не столько мертвецы, сколько дизентерия, гнилые раны и голод. На подступах к форпосту они отдали почти всё снаряжение за приют. Штей до сих пор злится на это. Но он не жалуется. Он просто считает.
Теперь он временно осел на болотах, но мыслями всегда в городе. Именно там крутятся деньги, там можно достать редкие карты, там сидят заказчики, готовые платить за то, что он умеет. А умеет он главное: проводить малые отряды там, где не пройдёт армия. Тихо, быстро, без лишнего шума. Это умение ценится на вес золота, и Штей намерен получить своё.
Форпост он называет «перевалочной базой». Местные его уважают за профессионализм, хоть и чувствуют, что он себе на уме. Он не лезет в политику, не вступает в долгие дружбы, но всегда знает, кто чем дышит. К нему приходят, когда нужно найти короткий путь в город в обход болот, доставить ценный груз или узнать, что творится за стеной. Он никому не отказывает. За хорошую плату.
Среди заказов и слухов один зацепил его особенно. Пять святых статуэток — не просто золото и кость. Говорят, в них заключена сила, способная очистить целые земли от скверны. Если это правда, то Неаполь ещё можно спасти. Не вернуть — Неаполь мёртв, — но очистить. Сделать пригодным для жизни. Штей не говорит об этом никому, даже Сирене. Но каждый раз, когда он слышит о новой найденной реликвии, его пальцы сжимаются чуть крепче. Потому что если статуэтки действительно работают, он найдёт их. И однажды вернётся домой.
Связи
Сирена — его напарница и единственный человек, которому он доверяет полностью. Они прошли через ад вместе и знают друг друга лучше, чем кто-либо. У них общая тайна — карта сокровищ Неаполя.
Глава форпоста Штейдер — дал им приют и не задаёт лишних вопросов. Штей это ценит и старается не портить отношения.
Эласил Маклауд — с ней он иногда спорит о торговле до хрипоты. Эласил — ярая католичка и считает, что Чума послана праведникам во испытание. Штей не верит в это, но ценит её деловую хватку.
Малкольм Фрейзер — шотландский воин и рассказчик. Штей слушает его байки у костра, иногда вставляет короткие реплики, от которых Малкольм хохочет. Неплохой парень, хоть и шумный.
Бьянко Россо — Иногда он просит Штея достать редкие ингредиенты в городе. Платит хорошо, и Штей не отказывает. Ему всё равно, чем занимается Бьянко в своей хижине.
Чужак Людвиг — странный исследователь, который вечно бродит по болотам. Штей посмеивается над его теориями, но карты, которые рисует Людвиг, берёт с удовольствием: они точны, хоть и помечены странными символами.
Маэстро Энрико Морелли — глава гильдии картографов. Штей намерен с ним связаться, чтобы восстановить свой профессиональный статус и получить доступ к заказам. Морелли, по слухам, ценит тех, кто умеет работать в диких землях.
Лука «Тень» — скользкий тип, с которым у них общие интересы. Оба знают тайные тропы, оба не задают лишних вопросов.
Алхимик Мария Сфорца — ещё один потенциальный клиент. Если Штею удастся найти редкие травы или образцы с болот, она заплатит.
Капитан Чезаре Борга — начальник стражи. Штей знает, что с ним можно иметь дело, если нужно что-то пронести в город или из города без лишних глаз.
Задачи на игру
Вернуть снаряжение и статус. Денег нет, но он знает, как их заработать. Любой заказ, связанный с вылазками в город или дикие земли, — его шанс.
Наладить связи в городе. Морелли, Мария, Чезаре — через них он сможет получать стабильные заказы.
Не участвовать в чужих войнах.
Присматривать за Сиреной. Она — единственное, что у него осталось. И он не позволит никому её тронуть.
Найти пять статуэток святых или другие святые реликвии. Это не просто слухи и не просто золото. Если в реликвиях действительно заключена сила, способная очистить земли от скверны, — Неаполь ещё можно спасти. Не вернуть, но сделать пригодным для жизни. Штей никому не говорит об этом. Но каждый раз, когда до него доходит весть об очередной найденной статуэтке, он запоминает. И однажды он соберёт их все.
Ключевая фраза: «Я просто выживаю. Но иногда ветер поёт за меня».
Литературная вводная
Сирена не любит болота. Они напоминают ей о том, что она потеряла: о Неаполе, о доме, о людях, которые шли с ней и не дошли. Но она держится. Штей — её якорь, единственный, кто остался из прошлой жизни. Вместе они — команда, которая стоит дороже, чем кажется. Он знает каждую тропу и помнит карту сокровищ, запертую в их памяти на двоих. Она умеет ждать, слушать и договариваться там, где Штей предпочёл бы промолчать.
После гибели их отряда на подступах к Барджелло, когда из двадцати выживших осталось лишь двое, они отдали почти всё, что имели, за приют на Топи Грехов. Сирена не жалеет о том, что пришлось отдать, — она вообще редко о чём-то жалеет. Но она считает. Считает каждую монету, каждый день, каждую возможность. И знает: однажды их корабль придёт.
Пока же она курсирует между форпостом и городом. Её ремесло — караваны. Она возит припасы, образцы, письма, редкие травы, собранные знахаркой Эйли, и мелочи, которые просит передать Бьянко Россо. В городе у неё есть свои люди — не друзья, но полезные контакты. Маэстро Морелли, глава гильдии картографов, помнит её и Штея ещё по Неаполю и иногда подкидывает работу. Через него Сирена получает доступ к картам и заказам, а значит, к деньгам. Лука «Тень», скользкий проводник, — её тёмный контакт. Она знает, что ему нельзя доверять, но он знает тайные тропы и иногда сливает информацию. Марчелла «Тихая», женщина из Гильдии вдов, — ещё одна ниточка: Сирена чувствует, что эта молчаливая женщина знает больше, чем говорит, и, возможно, однажды это знание пригодится.
Она не рвётся в герои, не ищет славы и не лезет в политику. Но если кто-то тронет Штея — она будет драться.
Она слышала о них краем уха: «руки святых». Белые, не мощи в золотых окладах. хранящие силу, которую Церковь предпочитает не афишировать. Говорят, эти руки способны исцелять, благословлять и даже — если верить самым тёмным слухам — повелевать мёртвыми.
Сирена не набожна. Но она практична. И она намерена узнать, чего именно. Пока это просто интерес — но кто знает, во что он может вырасти.
Связи:
Марко «Гром» Бельмонте — казначей «Кровавых Псов». Иногда нанимает Сирену для доставки грузов, которые не должны проходить через официальные каналы. Платит хорошо, торгуется жёстко. Сирена уважает его за деловую хватку.
Оружейница Беатриче ди Ферро — одна из немногих женщин в городе, с кем Сирена говорит почти на равных. Беатриче иногда заказывает у неё редкие металлы с болот, которые трудно достать в городе. Платит исправно и не задаёт лишних вопросов.
Задачи:
Вернуть снаряжение. А значит — работать. Любой заказ, любая доставка, любой караван.
Наладить стабильные караванные маршруты между форпостом и городом. Это её хлеб и её независимость.
Не участвовать в чужих войнах. Никакой политики. Только деньги, только выживание.
Присматривать за Штеем. Он её якорь, но иногда его амбиции заносят его слишком далеко. Сирена должна быть рядом, чтобы вовремя одёрнуть.
Разузнать о «руках святых». Интерес пока тихий, почти незаметный. Если эти реликвии существуют, за ними уже охотятся.. Нужно понять, где их искать и кто ещё о них знает.
Ключевая фраза: «Где я? А в чём дело? Куда вы меня тащите?!.. А выпить дадите?»
Литературная вводная
Бойко Гашек не помнит, как оказался на форпосте. Правда. Он помнит вспышки — бой, крики, кровь, а потом темноту. А потом проснулся на окраине Топи Грехов с жуткой головной болью и полным отсутствием воспоминаний о том, как сюда попал. Это его не удивило — такое случалось и раньше. Он просто пошёл внутрь поселения в поисках выпивки. И нашёл её.
С тех пор он здесь. Спит у очага, пьёт с шотландцами. Никто не принимает его всерьёз — и это его главное преимущество. При нём говорят то, что не сказали бы при трезвом. Он слышит многое. Запоминает мало. Но иногда — иногда он произносит такое, от чего ветераны замолкают.
Бойко Гашек многое видел на своём веку. Горящие деревни, разорванные тела, мёртвых, встающих из земли, и живых, которые были страшнее мертвецов. Поэтому когда однажды ночью у старого пакгауза он заметил, как один из «Кровавых Псов» — тот самый, которого называли Поло, — перехватил какого-то болтуна и всадил ему клинок под рёбра, Бойко не вскочил и не закричал. Он просто сидел у стены, прижимая к груди полупустую бутылку, и ждал, пока всё закончится. Когда Поло заметил его и замер, Бойко лениво поднял бутылку и произнёс: «А мне всё равно. Мёртвых много. Этим больше, этим меньше. Пить будешь?». Он не помнил, что ответил тот парень. Кажется, ничего. Кажется, просто ушёл. А Бойко допил, заснул и наутро действительно почти забыл об этом. Почти. Но когда в таверне кто-то упоминал «Псов» или их Волка, он вдруг замолкал и смотрел в кружку чуть дольше обычного. Не из страха. Просто ему действительно было всё равно — пока его не трогали.
Тяжелый сон:
Я чувствую жажду. Горло горит, словно я не пил тысячу лет. Стон. Не мой — земляной, глубокий, из-под корней мира. Я вижу пещеру, нет, скорее погребальный зал, где стены дышат, как жабры. В центре — трон из спекшихся костей. На нём кто-то сидит. Огромный. Лицо скрыто пеплом. У ног его лежит свет — не пламя, не лампа, а что-то живое и тихое, как последний вздох.
Кровь на моих руках. Или Чернила? Не понимаю. Пальцы липкие, холодные, пахнут старой медью и гнилью. Я хочу оттереть, но они только глубже впитываются в кожу. Тени вокруг шепчут мне на ухо слова на мёртвом языке: «Царь… пепел… поход… сын… кинжал».
Я делаю шаг к трону. Тиран не спит. Или спит? Веки дрожат. Из-под них сочится чёрная влага. Пол подо мной проваливается, и я лечу в бездонный мрак, где нет верха и низа, а только гул, похожий на марш тысячи ног. Кто-то кричит во мне: «Вставай!» Кто-то другой, с ужасом: «Не буди!»
Связи:
Орнелла Висконти — дочь бургомистра, спасшая ему жизнь, когда другие отвернулись. Он помнит добро и платит слухами, которые слышит на дне.
Поло ди Фалько — тот самый парень из «Кровавых Псов», которого Бойко видел у пакгауза. Он не знает, помнит ли Поло. Но на всякий случай старается не попадаться ему на глаза без бутылки.
знает настоящее имя
Бойко видел Хамфри давно, ещё до форпоста — кажется, в одном из трактиров, где тот пил, не пряча лица. Тогда он ещё не был монахом. Бойко не помнит точных обстоятельств, но лицо запомнил. Он не придаёт этому значения — мёртвых много, тайн ещё больше, — но однажды, напившись, может ляпнуть лишнее. Хорас знает об этом. И пока просто старается не попадаться Бойко на глаза.
Блаженная Сюзанна — он как-то забрёл к её хижине в пьяном бреду. Теперь иногда приносит ей цветы, которые рвёт на болоте, и молча кладёт у порога. Она поёт — он слушает. И не убегает.
Чужак Людвиг — ещё один странный. Записывает что-то в дневник, смотрит на болото так, будто оно с ним говорит. Бойко не понимает, но уважает.
Эйли Макгрегор — знахарка. Не раз промывала ему раны и ворчала, что он сам себя угробит. Бойко ей благодарен, хоть и не говорит об этом.
Отец Джорджио Кинкетто — священник, которому Бойко однажды исповедовался в пьяном виде. Кинкетто не осудил. Кажется, даже понял.
Капитан Чезаре Борга — Бойко иногда подслушивает его разговоры и смутно догадывается, что капитан ведёт двойную игру. Но кому до этого дело?
Задачи на игру
Пить, болтаться по форпосту и городу, попадать в нелепые ситуации. Это его образ жизни.
Случайно узнавать важную информацию. Потому что никто не принимает его всерьёз.
Выживать, не имея ни денег, ни оружия, ни друзей. Только бутылка и инстинкт.
Однажды что-то вспомнить. Что-то важное, что он знал до того, как проснулся на болотах.
Ключевая фраза: «Я была Лилиан. Теперь у меня нет имени. Есть только цель. И каждый, кто виновен, заплатит».
Литературная вводная
На форпосте «Топь Грехов» её знают как Белодонну — тихую, добрую женщину, которая всегда готова помочь соседям. Она улыбается, когда ей приносят подбитую птицу или просят присмотреть за детьми. Местные говорят о ней с теплотой. Пришлые — с уважением. И никто не знает, что когда-то её звали Лилиан Каттиво и что у неё были дети.
Дети. Их у неё отняли. Муж не вернулся с охоты, а кардинал Алессандро Фарнезе решил, что молодая вдова — лёгкая добыча. Получив отпор, он затаил злобу. Спустя несколько месяцев по его приказу детей Лилиан объявили заражёнными. Их сожгли. Церковь сказала: «Очищение». Лилиан сказала: «Месть».
Теперь она здесь, на болотах, и её месть медленная, как яд, который она когда-то варила в городе. День за днём она изучает заражение. Вскрывает зомби, препарирует, записывает наблюдения. Она хочет не просто понять Чуму — она хочет оседлать её. Направить против города. Против Церкви. Против кардинала, который отнял у неё всё. Её цель — не выживание. Её цель — чтобы город заплатил за каждый крик её детей.
Но она умна. Она знает: если её раскроют, месть оборвётся, не начавшись. Поэтому она улыбается. Помогает. И ждёт. Только иногда её взгляд тускнеет и упирается в одну точку. В такие минуты она снова вспоминает, ради чего живёт.
Форпост она не хочет трогать. Здесь такие же отверженные, как она сама. Но если однажды форпост станет ценой, которую нужно заплатить за смерть города… она заплатит её.
Связи на форпосте
Бьянко Россо — Белодонна присматривается к нему: возможно, его знания пригодятся. Возможно, его методы. А возможно, однажды он станет единственным, кто её поймёт.
Чужак Людвиг — странный исследователь, который тоже ищет тайны болот. Белодонна знает, что он записывает аномалии, и иногда, когда никто не видит, заглядывает в его записи. То, что он видит, может быть ключом.
Шивон Маклауд — верит в древних духов. Белодонна не разделяет её веры, но уважает силу, которая стоит за ней. Если духи болот помогут её мести — она готова слушать.
Эйли Макгрегор — знахарка, у которой Белодонна иногда берёт травы. Эйли, кажется, догадывается, что за улыбкой прячется что-то ещё, но молчит.
Бойко Гашек — вечно пьяный бродяга. Однажды он забрёл к её хижине, когда она работала. Белодонна не знает, что он увидел, но с тех пор он избегает её. Или нет?
Глава форпоста Штейдер — дал ей приют и не задаёт вопросов. Белодонна ценит это и пока не намерена его подводить. Но если однажды ей придётся выбирать между форпостом и местью — она сделает выбор.
Кардинал Алессандро Фарнезе — человек, уничтоживший её семью. Он — главная цель. Всё, что делает Белодонна, ведёт к нему. Она не знает, как именно доберётся до него, но знает, что этот день настанет.
Задачи на игру
Мстить. Медленно, методично, не привлекая внимания. Каждый шаг должен приближать её к главной цели — кардиналу Фарнезе.
Изучать заражение. Понять, как управлять зомби, как направить Чуму против города. Каждое вскрытие, каждый эксперимент — ещё один шаг к оружию возмездия.
Сохранять маску. Улыбаться, помогать, лечить — всё, чтобы никто не заподозрил, что на самом деле она готовит.
Использовать болота. Здесь водятся особые твари, здесь аномалии. Всё это — материал для исследований.
Найти союзников. Бьянко, Шивон, может быть, даже Людвиг — каждый из них владеет частью пазла. Белодонна должна понять, кто может помочь, а кто станет помехой.
Не дать форпосту погибнуть. Пока. Если однажды его гибель станет необходимой — она не будет колебаться. Но сначала она попробует найти другой путь.
Ключевая фраза: «Я потерял дом. Теперь мой дом — те, кого я защищаю. И я не потеряю их снова».
Литературная вводная
В углу старого блокгауза, перестроенного под казарму, стоял грубо сколоченный стол. На нём, среди карт и оружейного масла, теснились алхимические склянки — наследие прошлой жизни, которую Бриан О'Кэрролл давно перестал вспоминать без необходимости. Когда-то он был лордом. У него были земли, семья, замок, чьи стены видели ещё римлян. Всё это сгорело в огне Чумы. Орда мертвецов прокатилась по его владениям, оставив только пепел и тишину. Он выжил. Один из немногих.
Теперь он командует «Домом Мертвой Вороны» — отрядом ирландских наёмников, осевших на Топи Грехов. Их нанял город, но подчиняются они ему. Штейдер, глава форпоста, ведает административными делами; Бриан отвечает за оборону, вылазки и дисциплину. Он хладен, расчётлив и никогда не нарушает контрактов, даже если презирает тех, кто их подписывает.
Бриан не лезет в политику города, но держит руку на пульсе. Через капитана Чезаре Боргу он получает оружие и припасы — и догадывается, что часть этого груза уходит куда-то дальше, в Город Скорби. Он не спрашивает. Ему нужно, чтобы его люди были вооружены, а всё остальное — не его дело.
Он знает о тёмных делишках, что творятся на болотах. Бьянко Россо в своей хижине режет отродий. Белодонна де Пер, тихая вдова, тоже что-то варит и препарирует. Бриан не задаёт вопросов. Пока их работа не угрожает форпосту, он закрывает глаза. Он видел слишком многое, чтобы судить.
А ещё он знает, что в городе зреют перемены. Канцлер мёртв, Папа умер, и скоро начнётся большая игра. Форпост может остаться на обочине — или вступить в неё. Бриан ещё не решил, что выгоднее. Но он готов.
А ещё он знает, что в городе зреют перемены. Канцлер мёртв, Папа умер, и скоро начнётся большая игра. Форпост может остаться на обочине — или вступить в неё. Бриан ещё не решил, что выгоднее. Но он готов.
Где-то в руинах Города Скорби, возможно, скрыта реликвия святого. Легендарная реликвия, способная воскрешать мёртвых. Бриан не знает, верит ли он в это. Но если эту реликвия действительно существует, тот, кто завладеет им, получит власть над самой смертью. И он не позволит, чтобы такая сила досталась кому-то вроде Фарнезе или де Палласа. Возможно, он должен найти его первым. Возможно, это его шанс — не вернуть прошлое, но не дать будущему погибнуть так же.
Вера Бриана — это не псалмы и не латынь. Она замешана на пепле и крови. Его предки-ирландцы верили в старых богов, в духов холмов и силу стоячих камней. Он, потомок лордов, воспитанный в католичестве, не может до конца отвергнуть ни тех, ни других. Но Чума пошатнула всё. Если Бог существует — зачем Он допустил гибель его семьи? Если старые боги живы — почему они не защитили его земли? Бриан не знает ответа. Он молится и тем, и другим — без особой надежды, скорее по привычке. И всё же где-то в глубине души он чувствует: сила, способная остановить Чуму, может прийти не из Рима, а из старой земли, из туманов, из забытых курганов. Его алхимия — не наука, а попытка услышать эту силу. Реликвия из Города Скорби для него — не просто христианская реликвия. Это ключ к тому, что лежит на границе двух миров. И если однажды он возьмёт его в руки, ему придётся выбирать, какую веру он призовёт.
Связи на форпосте
Штейдер — глава форпоста. Бриан уважает его административную хватку и не лезет в его дела. Они делят власть без конфликтов: Штейдер управляет, Бриан защищает.
Белодонна де Пер — чьи занятия Бриан предпочитает не замечать. Он чувствует в ней ярость, но не вмешивается.
Шивон Маклауд — говорит с духами, и Бриан, как ирландец, относится к этому без насмешки. Старые боги ещё живы, особенно на болотах.
Хамфри Эспозито — хороший боец, хоть и с тёмным прошлым. Бриан ценит его за умение держать строй.
Эйли Макгрегор — знахарка, знающая болото. Бриан иногда советуется с ней о травах — алхимия требует редких ингредиентов.
Связи в городе
Капитан Чезаре Борга — поставляет оружие через форпост. Бриан догадывается, что часть уходит в ГС, но не задаёт вопросов.
Бургомистр Риккардо Висконти — формальный наниматель. Бриан отчитывается перед ним, но презирает бюрократию.
Инженер Леонардо да Винченца — Бриан интересуется его устройствами для обороны. Возможно, его механизмы укрепят форпост.
Жрица Морвен «Ледяная Ведьма» — караванщица, хранительница древних ритуалов и шотландка, в чьих жилах течёт та же кельтская кровь, что и в его собственных. Бриан не верит в её богов так, как верит она, но узнаёт в её словах отголоски того, что слышал в детстве. Когда Морвен говорит с огнём или шепчет травы, он не смеётся — он слушает. Их связь — не дружба и не роман, а молчаливое понимание двух людей, помнящих, что такое терять дом. Возможно, однажды её ритуалы и его алхимия сойдутся в одной точке. И тогда они вместе сделают то, чего не смогут ни священники, ни учёные.
Задачи на игру
Защищать форпост и своих людей. Это его семья. И он не потеряет их снова.
Держать оборону. Болота опасны, мертвецы не дремлют. Гарнизон должен быть готов.
Не вмешиваться в тёмные дела. Пока они не угрожают форпосту. Но если угроза появится — он будет действовать.
Решить, на чью сторону встать. Город на пороге перемен. Форпост может остаться в стороне — или получить свою выгоду.
Использовать свои алхимические знания. Варить зелья, способные укрепить воинов перед боем, и мази, заживляющие раны.
Ключевая фраза: «Чума — это путь Господень. И пройдут по нему лишь праведные. Я сделаю всё, чтобы мой сын был среди них».
Литературная вводная
В маленькой хижине на краю форпоста всегда пахло травами, дымом и чем-то едким — алхимия не терпит слабых носов. Эласил Маклауд, мать Лайама, главы шотландского отряда, склонялась над котлом и читала молитву. Не ту, что принято читать в церквях, а свою — старую, суровую, где Господь был не пастырем, а судиёй. Она верила истово. Верила, что Чума — это испытание. Что выживут лишь те, кто праведен и богоугоден. И что её сын, её гордость, её боль, должен быть среди выживших. Любой ценой.
Она была не просто матерью вождя. Она была его советницей, его алхимиком, его голосом из прошлого. Пока Лайам махал мечом, она варила зелья, способные укрепить дух воина перед боем, и мази, заживляющие раны. Пока он спорил с союзниками, она напоминала ему, ради чего всё это: Шотландия. Разорённая, растерзанная, но живая. Шотландия, которую ещё можно собрать заново.
Эласил не жаловала язычников. Шивон, жену сына, она уважала, но её вера в духов вызывала у старухи глухое раздражение. Морвен, «Ледяную Ведьму», она считала опасной. Но терпела. Ради сына. Ради клана. Ради будущего.
Она знала, что на болотах творятся странные дела. Знала о вивисекторах, о чужаках, о тех, кто ищет языческие артефакты. Но не вмешивалась. Пока это не угрожало Лайаму — пусть себе роются в грязи. Однако если кто-то встанет на пути её сына, она не будет читать молитвы. Она возьмёт свой котёл и сварит то, что нужно.
Связи на форпосте
Шивон Маклауд — жена Лайама. Эласил уважает её как воина, но её вера в духов тревожит старуху. Они терпят друг друга ради Лайама.
Жрица Морвен «Ледяная Ведьма» — ещё одна язычница. Эласил считает её опасной, но пока та помогает шотландцам — молчит.
Эйли Макгрегор — знахарка, с которой они часто спорят о травах, но в целом работают в паре. Одна лечит тело, другая укрепляет душу.
Малкольм Фрейзер — воин из клана, которого Эласил уважает за силу и преданность. Иногда она варит для него укрепляющие зелья.
Иэн Стюарт — ещё один воин. Эласил видит в нём ярость, которую он сам не всегда может сдержать. Она молится, чтобы эта ярость не погубила его.
Штей Даротти — караванщик, с которым она иногда спорит о торговле до хрипоты. Он неверующий, но дело своё знает.
Лорд Бриан О'Кэрролл — ирландский командир. Эласил уважает его как воина, но держится настороже: в его алхимии есть что-то, чего она не понимает.
Глава форпоста Штейдер — дал шотландцам приют и не вмешивается в их дела. Эласил это ценит.
Враги
Любые язычники и еретики, угрожающие её клану или вере. Она терпит их до поры, но если кто-то перейдёт черту — ответит.
Задачи на игру
Помогать жене сына. Объединять шотландские кланы, укреплять их дух, варить зелья для воинов.
Хранить веру. В мире, где язычники и еретики поднимают голову, она должна быть оплотом истинной Церкви.
Защищать шотландцев. Каждый воин в отряде — часть будущей Шотландии.
Ключевая фраза: «Мой муж далеко, но клан стоит. Я верю в духов, и они верят в меня».
Литературная вводная
Шивон Маклауд не привыкла ждать. Её муж, Лайам, вождь клана, сейчас далеко — решает дела на севере, собирает рассеянных родичей, пытаясь сохранить то, что осталось от шотландских земель. А Шивон здесь, на Топи Грехов, держит его место. Не как вдова при живом муже, а как воин и соратница, которой доверяют. Она говорит от имени клана, когда Лайама нет, и её слово имеет вес — не потому, что она чья-то жена, а потому, что она доказала: может стоять в строю наравне с мужчинами.
Болота она чувствует иначе, чем другие. Где остальные видят только гниль и топи, Шивон слышит дыхание древней земли. Здесь, среди мхов и стоячей воды, духи говорят громче. Она верит в старых богов, в силу природы, в то, что камни помнят, а предки не уходят бесследно. Церковь называет это ересью — Шивон это не волнует. Она не спорит с Эласил, матерью Лайама, хотя та и косится на её ритуалы. Ради клана они держат мир.
Шивон знает, что на болотах творится нечто важное. Она видит, как странно ведут себя зомби, как блуждают огни над трясиной, как просыпается то, что спало веками. Она ищет следы Девы — древней богини, чьё имя здесь звучит иначе, но чья сила знакома ей с детства. Возможно, именно здесь, на этих болотах, скрыт ключ к тому, что ищут все: учёные, священники, вивисекторы. И Шивон намерена найти его первой.
Сон приходил к ней не каждую ночь, но всегда — в полнолуние, когда туман над болотом становился особенно густым, а голоса духов звучали громче обычного.
Ей снилась чаша. Не золотая, не серебряная — каменная, грубая, будто выдолбленная из обломка надгробия. Она стояла на алтаре, которого не касался свет. Вокруг неё собирались тени — не мёртвые, не живые, а те, кто застрял между мирами. Они не дышали, не говорили — они ждали.
Сверху падала капля. Медленная, тяжёлая, алая. Кровь. Она ударялась о край чаши и стекала внутрь. А внутри была тьма. Живая, дышащая, густая, как донный ил. Чернила.
Когда две жидкости встречались, чаша начинала светиться. Не добрым, тёплым светом — нет. Светом гнилым, как гнилушка в лесу, что манит путника, обещая тепло, но ведёт к трясине. И голос — не мужской, не женский, даже не звук, а вибрация, проходящая сквозь кости, — произносил:
«Вот Чаша. Та, из которой не пили, но в которой смешивали. Она примет и не отторгнет. Но горе тому, кто поднесёт её к губам, не зная, что внутри. Ибо не всякий, испивший из неё, станет святым. Иной станет вратами».
Шивон видела, как тени тянут к чаше руки. Они касались её — и отступали, становясь плотнее, темнее, тише. А где-то далеко, за границей сна, за пределами болот, за толщей земли, кто-то огромный и древний открывал глаза.
Она просыпалась с привкусом железа на губах и холодом в груди. И знала: Чаша существует. Где-то там, в руинах, в пещерах, в Городе Скорби. И тот, кто найдёт её, должен будет выбрать — святость или бездна.
Связи
Эласил Маклауд — мать Лайама, ярая католичка, с которой Шивон соблюдает осторожное перемирие. Они терпят друг друга ради клана. Эласил варит зелья и молится, Шивон говорит с духами. Пока их цели совпадают, они работают вместе.
Чужак Людвиг — исследователь болот, с которым Шивон говорит открыто. Он тоже чувствует аномалии, и его записи могут подтвердить то, о чём она догадывается.
Жрица Морвен «Ледяная Ведьма» — они связаны общей верой в древних духов. Морвен — одна из немногих, кто понимает Шивон без слов.
Блаженная Сюзанна — Шивон приходит к ней и говорит на языке, который Сюзанна понимает не умом, а телом. Она не боится её.
Лорд Бриан О'Кэрролл — ирландский командир, уважающий старые верования. Они понимают друг друга без лишних слов.
Белодонна де Пер — Шивон чувствует её ярость, но не осуждает. Она знает, что такое терять близких.
Глава форпоста Штейдер — дал шотландцам приют и не вмешивается. Шивон уважает его за это.
Задачи на игру
Держать клан. Пока Лайам в отъезде, Шивон — голос Маклаудов. Она должна сохранить их место на форпосте и их честь.
Искать следы древней силы. Болота помнят то, что было до Чумы. Шивон ищет святилища Девы, медальоны, артефакты.
Сотрудничать с Морвен и Людвигом. Вместе они могут найти то, чего не найдут ни учёные, ни священники.
Сохранять мир с Эласил. Свекровь не одобряет её веру, но ради клана они должны держаться вместе.
Фракция: Союз Шотландских Кланов / Форпост «Топь Грехов» | Статус: Живой | Воин
Ключевая фраза: «Я сражаюсь. И пока мой меч при мне, ни один мертвец не дотянется до моих братьев».
Литературная вводная
Иэн Стюарт не был человеком сложных речей. Он был человеком дела. Его меч знал вкус чумной плоти, его руки помнили тяжесть щита, его голос — хриплый, сорванный в боях — звучал редко, но веско. Он прибыл в Новую Венецию не за славой и не за верой. Ему нужны были деньги, чтобы однажды вернуться в Шотландию не с пустыми руками. А ещё — хорошая драка. Такая, после которой ноют мышцы и звенит в ушах. Такая, ради которой стоит жить.
На форпосте «Топь Грехов» он нашёл и то, и другое. Здесь, среди шотландцев, он был своим. Бился плечом к плечу с Малкольмом, пил с Хамфри, слушал байки у костра и не задавал лишних вопросов. Он уважал Шивон — не как жену вождя, а как воина, способного держать строй. Эласил, мать Лайама, его немного пугала своей истовостью, но он признавал её правоту в главном: клан должен выжить.
А пока — болота, дозоры, стычки с мертвецами. Простая жизнь. Честная. Иэн не лезет в политику, не участвует в интригах. Его дело — меч и щит. И пока его братья живы, он будет сражаться.
Связи на форпосте
Малкольм Фрейзер — брат по оружию. С ним они делят и бой, и выпивку.
Шивон Маклауд — уважает её как воина и как жену вождя. Верит ей.
Эласил Маклауд — мать Лайама. Иэн уважает её веру, хоть сам не набожен.
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир, которому Иэн доверяет. Бриан ценит его опыт.
Глава форпоста Штейдер — дал шотландцам приют. Иэн уважает его за это.
Задачи на игру
Сражаться. Защищать форпост, ходить в дозоры, бить мертвецов. Это то, что он умеет лучше всего.
Заработать. Деньги нужны, чтобы однажды вернуться в Шотландию.
Пить и праздновать. После каждого боя — кружка эля и байки у костра. Такова жизнь наёмника.
Не лезть в политику. Его дело — меч, а не интриги. Но если политика полезет к нему — он ответит.
Ключевая фраза: «Я и мечом помашу, и байку потравлю, и механизм починю. Шотландцы всё умеют — просто не всё афишируют».
Литературная вводная
Малкольм Фрейзер — человек, которого слышно раньше, чем видно. Его смех разносится над болотами, его байки собирают у костра всех, от угрюмых наёмников до ворчливых знахарок. Он — душа форпоста, и он это знает. Но за маской балагура и любимца женщин скрывается воин, чей меч прошёл через десятки схваток, и инженер, чьи руки способны починить и арбалет, и ворот, и осадную машину.
Он — второй сын престарелого лэрда Фрейзера из Ловата, наследник клана, чья слава гремела в горах. С детства он учился владеть оружием — и преуспел. Но не только мечом жив шотландец. Он слушал сказания Джона Кэмпбелла, старого барда, и сам стал мастером слова. Он стоял у горна рядом с кузнецами клана и перенял их искусство. А потом, собрав собственный отряд, отправился гулять по свету, где получил дополнительное инженерное образование у мастеров разных стран. Своеобразное, но надёжное, как мечи предков.
На Топи Грехов он отвечает за укрепления и оружие. Лорд Бриан ценит его за это. Штейдер, глава форпоста, знает: если что-то сломается, Малкольм починит. Если нужно построить — построит. А если нужно поднять боевой дух — расскажет такую историю, что даже мертвецы бы заслушались.
Среди шотландцев он — правая рука Лайама, а в его отсутствие делит ответственность с Шивон. Он уважает её и прикроет в бою. С Иэном Стюартом они делят и битву, и выпивку. С Эласил, матерью Лайама, почтителен, хоть и позволяет себе чуть больше вольностей, чем она одобряет.
Связи на форпосте:
Шивон Маклауд — жена Лайама и его соратница. Малкольм уважает её и прикрывает в бою.
Эласил Маклауд — мать вождя. Почтителен, но держится чуть свободнее, чем ей хотелось бы.
Иэн Стюарт — брат по оружию. С ним они делят и бой, и выпивку.
Эйли Макгрегор — знахарка, с которой они часто спорят, но уважают друг друга.
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир, ценящий его инженерные навыки.
Глава форпоста Штейдер — Малкольм уважает его за порядок и справедливость.
Хорас Маклауд - Когда на форпосте появился новый монах, Малкольм из любопытства навёл справки через старые связи. Хамфри Экспозито. То, что он узнал, его не оттолкнуло — скорее наоборот. Он сам носит груз вины и понимает, каково это — жить под чужим именем. Он держит язык за зубами и иногда, за кружкой эля, обменивается с Хорасом короткими фразами, в которых больше понимания, чем в иной исповеди.
Чужак Людвиг — Малкольм посмеивается над его теориями, но карты, которые рисует Людвиг, ценит.
Связи в городе:
Инженер Леонардо да Винченца — Малкольм слышал о нём и хотел бы познакомиться. Обменяться опытом, посмотреть на его механизмы.
Оружейница Беатриче ди Ферро — ещё один мастер, с которым Малкольм мог бы найти общий язык. Хорошее оружие — залог победы.
Судья Витторио Манфреди — неожиданный друг. Они познакомились при обстоятельствах, которые Малкольм любит вспоминать за кружкой эля: кажется, речь шла о какой-то контрабанде, бумагах без печати и долгом разговоре в кабинете, который закончился не кандалами, а взаимным уважением. Судья — человек порядка, Малкольм — человек хаоса, но оба понимают: без правил мир рухнет, а без смеха — сойдёт с ума. Когда Малкольм бывает в городе, он всегда заходит к Манфреди — не по делу, а просто выпить и потравить байки. И каменное лицо судьи иногда даёт трещину. Почти незаметную. Но Малкольм видит.
Задачи на игру
Сражаться. Защищать форпост, ходить в вылазки, бить мертвецов.
Чинить и строить. Его инженерные навыки нужны форпосту каждый день.
Поддерживать боевой дух. Байки, песни, смех — без этого даже самый сильный воин сломается.
Быть правой рукой Лайама. В отсутствие вождя держать клан вместе.
Прославить имя Фрейзеров. Не ради тщеславия — ради памяти предков.
Ключевая фраза: «Всё, как говорится, по воле Господа будет. А если не по воле — значит, травы не те».
Литературная вводная
Эйли Макгрегор знает каждую травинку на болоте. Знает, какой корень остановит лихорадку, какой мох затянет рану, а какой гриб отправит человека в царство снов быстрее, чем удар меча. Она — знахарка клана Макгрегоров, и её познания в целебных травах передавались от матери к дочери с тех времён, когда ещё никто не слышал о Чуме. Опытная ли она травница — или просто умело создаёт такую ауру? Никто не знает наверняка. Но когда на форпосте раненый, идут к ней.
Лечит ли она хорошо? Конечно. Вопрос только в том, насколько. Но всё, как она любит говорить, по воле Господа будет. Захочет Он — умрёт раненый, сколько ни лечи. Будет милостив — поправится, может, и без лекарств. Кто знает.
Эйли ворчлива и своенравна. Если пациент ей не по нраву, она может отказать. Если кто-то усомнится в её мастерстве — выставит за дверь и ещё припомнит при случае. Но те, кого она лечит, знают: старуха себе на уме. Через её руки проходит весь форпост, и это значит, что она знает о людях больше, чем они хотели бы. Кто ранен, кто болен, кто скрывает шрамы, а кто — заражение. Информация о лечении остаётся при целителях. И если кто-то предложит за неё что-то интересное… Эйли умеет слушать. И умеет молчать. До поры.
С Эласил Маклауд, матерью вождя, у неё сложные отношения: обе упрямы, но когда нужно — работают вместе. Одна лечит тело, другая молитвой укрепляет душу. Шивон Маклауд она уважает за веру в духов — та хоть и язычница, но в её словах есть мудрость. Белодонну де Пер Эйли подозревает в чём-то тёмном, но не вмешивается. А для Чужака Людвига она — источник знаний о болотных травах, которыми он так интересуется.
Связи на форпосте
Эласил Маклауд — мать вождя. Спорят, но работают вместе. Одна лечит тело, другая — душу.
Шивон Маклауд — уважает её веру в духов. Иногда они говорят о том, что скрыто в болотах.
Чужак Людвиг — интересуется её травами и аномалиями. Эйли иногда делится с ним знаниями, но не всеми.
Блаженная Сюзанна — однажды пыталась лечить её настоями. Не помогло, но Эйли не осудила.
Бойко Гашек — не раз промывала ему раны после пьяных драк.
Лорд Бриан О'Кэрролл — иногда советуется с ней о травах — алхимия требует редких ингредиентов.
Глава форпоста Штейдер — уважает его за то, что дал шотландцам приют.
Хорас Маклауд - Знахарка лечила его пару раз — обычные раны после стычек. Хорас терпелив и не жалуется, и этим заслужил её скупое одобрение.
Задачи на игру
Лечить. Всех, кто приходит. Или не всех — зависит от настроения и пациента.
Знать. Через неё проходят раненые, больные, умирающие. Она видит то, чего не видят другие.
Собирать травы. Болота — её аптека. Редкие ингредиенты всегда в цене.
Не болтать лишнего. Информация — валюта. Если кто-то предложит за неё что-то интересное, Эйли подумает.
Сохранять свою репутацию. Аура мудрой и ворчливой знахарки — её щит. И никто не должен усомниться в том, что за ним стоит.
2 вводные
До чего надо довести Папский престол, чтобы в Риме кардиналами становились упыри, а по городу шатались неупокоенные? Во всяком случае именно такая информация дошла до вас, а это значит, что пора навести порядок в этом забытом богом месте и вернуть сияние Христа на Папский престол. Конечно для этого придется прорубить дорогу огнем и мечом, но кто сказал, что святое причастие не может быть с дымными нотами uisge beatha?
Цель: поставить своего человека на папский престол
Дуглас Нокс много путешествовал и особенно примечательна его экспедиция в Крым. Там он познакомился с православным греческим батюшкой Архиереем Симеоном. Вместе они попали в осаду маленькой крепости на побережье Козской долины. И хоть Дуглас и Симеон исповедовали разные толкования учения Христа, в одном они были едины - Чума не пройдет. В решающей битве Симеон отбил Дугласа от проклятых отродий и они побратались.
Весьма удивительно, что названные браться встретились у Барджелло Воспоро. Симеон попросил брата Дугласа о помощи и тот пригласил его встретиться с другими бравыми шотландцами на Форпосте Топи Греха.
Цель: выслушать просьбу Архиерея Симеона. (Ориентировочно он прибудет на форпост после заката)