Один из заместителей Генерала, что командует военным отрядом, установившим карантин.
Отправился с малой группой внутрь периметра с парламентёрской миссией.
Долгожданная передышка. Наконец-то вы смогли вздохнуть свободно, оторваться от окопной грязи, от бесконечных обстрелов и свиста пуль над головой. Все эти недели, проведённые на передовой, вы грезили об отдыхе, мечтали о тишине, о том, чтобы просто выспаться в тепле и не ждать каждую минуту сигнала тревоги. Состав медленно, со всеми положенными остановками, вёз вас в тыл, на переформирование частей. Казалось, самое страшное позади, и впереди только спокойствие и восстановление.
И вдруг — маленький, ничем не примечательный городок, каких сотни разбросано по карте. Обычная остановка, каких уже было немало за эту дорогу. Но здесь Генерал получает какой-то срочный приказ, и всё завертелось с новой силой, с новой, ещё более изматывающей энергией. Теперь нужно оцепить город, выставить кордоны, никого не выпускать, перекрыть все дороги и тропы, ведущие прочь. Похоже, тут какая-то вспышка болезни, зараза просочилась в мирную жизнь, и именно вашими силами, вашими штыками придётся теперь сдерживать собственных же сограждан, запирать их в этом кольце, словно в мышеловке, из которой нет выхода.
Злости не хватает — просто кипит внутри, разрывает грудь. Вместо заслуженного отдыха, вместо понятной войны с врагом, у которого форма другого цвета и язык незнакомый, теперь придётся воевать с теми, кого вы должны защищать? Смотреть в глаза испуганным, отчаявшимся людям и не пропускать их за оцепление, зная, что там, внутри, возможно, уже зреет паника, болезнь и сама смерть ходят рядом?
На вокзале, когда только началась вся эта кутерьма, случилась настоящая суматоха. Откуда только взялись здесь эти дети? Местные ребятишки, словно саранча, носились между вагонами, постоянно путались под ногами со своими дурацкими играми, прятались, дразнились, мешали работать. А следом за ними суетились какие-то рабочие, явно кого-то ищущие, перекрикивались, таскали какие-то ящики, грузили на телеги, сверялись с бумажками. Говорили, что это грузы, предназначенные местным представителям власти, и их срочно нужно доставить получателям. Ушло немало времени и уйма сил, чтобы разогнать всю эту толпу, навести хоть какой-то порядок и приступить к главному — оцеплению.
Когда кордон наконец был установлен, а ваши ребята начали сооружать полноценные укрепления вместо наспех накиданных завалов из мешков и досок, к вам подошёл сам Генерал. Лицо у него было хмурое, озабоченное, под глазами залегли тёмные круги. Он без лишних предисловий приказал собрать добровольцев — самых толковых, самых надёжных людей, кому можно доверить опасное задание. Им предстояло отправиться в заражённый город, за кордон, в самое пекло, чтобы отыскать пропавший груз. Три ящика с патронами и взрывчаткой, целый арсенал, исчезли во время того самого переполоха на вокзале. Если они попадут не в те руки — город может взлететь на воздух. Или хуже: местные, отчаявшись, обезумев от страха, используют их против кордона, против вас.
Нужно во что бы то ни стало умудриться найти эти ящики. Но с чего начать? Кто были те рабочие? Откуда взялись дети, так ловко путавшиеся под ногами? И главное — как можно было упереть три здоровенных ящика со взрывчаткой и патронами прямо под носом у военных, в этой суматохе, в этом хаосе? Это же не иголки, не мелочь какая-то, это весомый, опасный груз, который просто так не спрячешь в карман.
Одно хорошо: городок небольшой, все здесь друг друга знают, каждый угол на виду. Спрятать такой груз и удерживать его в секрете будет непросто. Рано или поздно кто-то проговорится, кто-то заметит лишнее, кто-то поведёт себя подозрительно. Главное сейчас — не дать местным жителям понять, что у вас, по сути, не осталось боеприпасов, что вы здесь, за кордоном, почти беззащитны. Иначе обезумевшая от страха толпа, узнав о болезни, о заражении, о том, что их заперли в ловушке, прорвёт оцепление к чертям собачьим, и тогда сдержать её не удастся ничем. Ни уговорами, ни силой.
Ты был в штабе, когда Генерал получил ту самую телеграмму. Приказ Властей, короткий, сухой, без единого лишнего слова. В нём говорилось о зачистке города в случае, если поразившую его болезнь нельзя будет остановить иными средствами. Вы уже получили новости — лекарства нет, заражение распространяется стремительно, и каждый час приносит вести о новых жертвах. Но Пепел не спешил исполнять спущенное сверху распоряжение. Он стоял у карты, вросший в пол, молчал, и время вокруг него, казалось, остановилось.
Ты стоял перед ним, вытянувшись по струнке, ожидая привычного: «Огонь на поражение». Как всегда. Как было уже не раз. Как ты привык слышать за долгие годы службы. Но его слова, когда он наконец их произнёс, вогнали тебя в ступор.
— Оцепить вокзал. Поставить кордон. Гражданских не пускать. В Город направить гуманитарную помощь. Под прикрытием найти боеприпасы. Выполнять.
— Но… — вырвалось у тебя прежде, чем ты успел прикусить язык. Под его тяжёлым, прожигающим взглядом ты осекся, проглотил всё, что хотел сказать, и, сглотнув ком в горле, выдохнул: — Слушаюсь.
Он ещё смотрел на тебя несколько долгих секунд, а потом сказал негромко, почти спокойно, словно не приказ обсуждал, а погоду за окном:
— Я по твоему лицу всё вижу. Спрашивай.
Ты помялся, но перечить не решился. Генерал редко позволял себе такое, а уж если позволял — значило, ответ ему был нужнее, чем тебе вопрос.
— Власти приказали уничтожить Город. Мы должны…
— Вы должны исполнять мой приказ, — грубо прервал он тебя, и в голосе его вдруг прорезалась такая сталь, что у тебя челюсти свело. Но потом он добавил, чуть тише, и в этой тишине послышалось что-то совсем не генеральское, почти человеческое: — Не отнимай у Горхона его право на чудо.
Ты не нашёлся, что ответить. Кивнул, вытянулся по струнке, чётко развернулся и покинул штаб, оставив его одного над картой. А в голове всё крутилась мысль, которую ты не мог прогнать, сколько ни пытался. Она въелась, засела занозой, и никак не выходила.
Почему Пепел так цепляется за этот Город и его жителей? Он никогда не считался с потерями — ни с чужими, ни со своими. Число жертв среди союзников под его командованием было таким, что у других командиров волосы дыбом вставали, и именно оно, во многом, обеспечило ему прозвище, которое теперь знали все. Он сжигал города, если того требовала задача, и не спрашивал разрешения. А тут — вдруг такая мягкость, такая странная, непонятная забота. Будто не тот это человек вовсе, будто подменили.
Тем более сейчас, в обстоятельствах, в которых вы оказались, ему может грозить серьёзная опасность. У вас нет оружия, запасы на исходе, а репутация Генерала — репутация человека, который идёт по головам, не оглядываясь, — сама по себе спорная. Многие его ненавидят. Многие ждут только случая, чтобы укусить. Если он сейчас ослушается прямого приказа Властей, защитников у него не останется вовсе.
Возможно, если он так прикипел к Городу на Горхоне, тому есть свои причины? Какая-то тайна, о которой никто не знает? Что-то, что держит его здесь, в этой забытой богом степи, вопреки логике, приказам и здравому смыслу? Раз уж вы всё равно направляетесь туда с гуманитарной, якобы, миссией, стоит расспросить жителей и сошедших с поезда гражданских. Узнать, что они говорят о Пепле, что знают, что помнят. Заодно удастся вычислить тех, от кого можно ждать подлого удара в спину. В такой обстановке враг может оказаться где угодно — и снаружи, и внутри.