Консультант по тонким материям, приглашённый в Город Каиными
По Городу пронёсся тревожный слух, от которого у многих похолодело внутри: непонятная, страшная болезнь начала поражать его жителей. Сначала говорили шепотом, потом всё громче, а сегодня нашли первое тело. Дружинники быстро оцепили место, никого не подпускали близко, отгоняли любопытных суровыми окриками, но даже издалека было ясно: перед смертью этот человек мучился страшно, нечеловечески. Тело его покрывали жуткие язвы, кожа была бледна, как мел, лицо осунулось, иссохло, будто вся жизнь вытекла из него за считанные часы. Он выглядел так, словно сгорел изнутри — быстро, мучительно, дотла. И самое пугающее: те, кто видел этого мертвеца всего несколько дней назад, шептались теперь, потрясённо округляя глаза, что тогда он был совершенно здоров, бодр, весел, полон сил. Ничто не предвещало такого конца.
Вдобавок ко всему, на вокзал один за другим прибыло два поезда — гражданский и военный. Солдаты из второго состава начали наводить свои порядки: суетились, обшаривали вагоны, перекрывая подходы, а потом быстро, грубо и без объяснений выгнали всех иноземцев из поезда, буквально выпихнули их в Город. Теперь по улицам, не зная, куда податься, слоняется толпа потерянных, испуганных, чужих людей. Вы смотрите на них с недоверием, с растущей тревогой, почти со страхом. Что, если эти пришлые, которым негде жить и нечего есть, начнут ломиться в ваши дома, требовать еды и крова? Что, если они станут отнимать последнее, пользуясь суматохой и беззащитностью горожан? Чего от них ждать? Какой подлости, какой низости? Вам самим бы сейчас уберечься, себя защитить, а тут ещё и эти…
Сами же военные, выставив жёсткий кордон и отказываясь кого-либо пускать на вокзал, отправили свой отряд в Город. Для чего? С какой целью? Может, они тоже решили, пользуясь моментом, отбирать ваш хлеб, ваши припасы, прикрываясь чрезвычайным положением и нуждами армии? Или, того хуже: что, если они решат остановить распространение болезни самым радикальным способом? Что, если им прикажут попросту перебить всех здесь, в этом городе, чтобы зараза не пошла дальше, прежде чем местные врачи вообще поймут, как её лечить? Такое ведь уже бывало — отчаянные меры во имя спасения многих ценой немногих.
Неспокойно всё это. Страшно. Тревога сдавливает горло, не даёт вздохнуть полной грудью. Совершенно неясно, что делать дальше, как быть, к кому обратиться за помощью, если помощи ждать неоткуда. Остаётся только одно — выживать. Выгрызать своё право на жизнь зубами, если потребуется, отстаивать каждый день, каждый час, каждую крупицу тепла и еды. Потому что, кроме вас самих, в этом городе, охваченном болезнью и страхом, вас никто не защитит. Никто.
Город не богат на громкие события, а потому каждая новость разлетается мгновенно. Так, два дня назад, будто гром среди ясного неба, жителей поразило известие о смерти одного из жителей. Да не кого-нибудь, а управителя заводских. Хороший был мужик, толковый. Давал работу по силам, помогал в трудный час, нередко выступал посредником, если требовалось уладить неурядицы между рабочими, позволяя не доводить дело до Сабурова или суда Каина. Нередко он умудрялся найти лишнюю еду, новенькую одежду. Никто не задавался вопросом, как ему это удавалось - главное, что все было свежим и находило хозяев среди простых жителей. Более того, в последнее время Труба достаточно активно выступал с различными заявлениями, изрядно пошатнув авторитет власти. Он говорил о скорых изменениях и прекрасном будущем, в котором люди равны, все живут в достатке, а Город развивается и становится больше, современнее, безопаснее. Это заявление звучало как утопия, и не всем пришлось по вкусу. Далеко не каждый готов признать себе равным дикаря из Степи. Но, тем не менее, идея о лучшей жизни отозвалась в сердцах многих.
Два дня назад было найдено тело - сомнения нет, это он. Видимо, Власти все-таки устали терпеть его выходки. Что же получается, Триумвират будет душить любого, кто выступит против них? Ну уж нет. Можно заглушить голос одного человека, но вы не позволите им заглушить волю Народа. Вечером того же дня Бойни уже не работали так, как прежде - значительная часть заводских отказались работать и вышли на улицы, требуя ответа. Но власти до сих пор молчат.