Дела духовные

Весть о смерти Папы

Колокола Барджелло зазвонили на рассвете — не тревожно, не празднично, а глухо, мерно, как бьётся сердце умирающего. Папа Лев X покинул этот мир. Святой Престол опустел.

Для одних это траур. Для других — шанс. В городе, где сходятся интересы Авиньона и Венеции, где учёные спорят с инквизиторами, а наёмники продают мечи тому, кто больше заплатит, смерть понтифика — не просто церковное событие. Это начало большой игры.

Теперь каждый, кто носит сутану, смотрит на горизонт с тайной надеждой или страхом. Путь к тиаре неблизок: нужны деньги, союзники, компромат на соперников. Нужен божественный знак — пророчество, реликвия или чудо. А главное — нужно успеть, пока сезон штормов не отрезал город от метрополии.

Кто станет новым Папой? Тот, кто сумеет собрать больше голосов, больше золота и больше веры. Или тот, кто докажет, что именно он избран свыше. Барджелло затаил дыхание. Большая игра начинается.

Выборы Канцлера

Университет остался без головы. Прежний канцлер, старый Галиотто Джустиниани, мечтатель и глупец, отправился в туманные земли с белым голубем в клетке — символом мира и доброй воли. Голубя не оценили. Как и самого канцлера. От него не осталось даже регалий, чтобы похоронить.

Теперь кресло главы Храма знаний пустует. Лучшие умы города уже поглядывают на него с плохо скрываемым интересом. Для администрации это кресло — рычаг влияния на науку, ресурсы и кошельки. Для Церкви — возможность подмять Университет под себя или потерять его навсегда. Для учёных — шанс обрести голос, который будет звучать громче епископских проповедей.

Кто станет новым Канцлером? Прагматик, который продолжит щедро платить церковную десятину? Идеалист, готовый отстаивать науку до костра? Или тёмная лошадка, о чьих намерениях никто не догадывается до последнего? Ставки высоки, и каждый понимает: тот, кто сядет в это кресло, определит не только судьбу Университета, но и судьбу всего города.

#орг_инфо
Общий игровой чат для игроков и мастеров -
https://vk.me/join/2H28ZL5vLkWTAF8d1Wpn3EfUqdBBulYxdbM=

Добавляйтесь)

Жрица Морвен "Ледяная Ведьма"

Ключевая фраза: «Я торгую, вожу караваны и охраняю стены. И всё это — чтобы моя родина в Шотландии жила спокойно».

Ветер на крепостной стене пах солью, дымом и чем-то едва уловимым — вереском, который здесь, на южном краю мира, не рос уже двести лет. Но Морвен чувствовала его каждый раз, когда закрывала глаза. Она пришла с севера. Из земли, где туман ложится на холмы, а предки говорят с живыми через шёпот трав. Она помнила голос матери, учившей её первым заговорам. Помнила, как отец взял ее за руку и сказал: «Наш род не кланяется богам, Морвен. Мы говорим с ними как с равными».
В Барджелло Воспоро она оказалась случайно — или так думала поначалу. Группа шотландских наёмников, с которыми она путешествовала, нанялась охранять караван здешних торговцев. Пережили вместе осаду, делили хлеб и воду, хоронили павших. После всего этого торговцы прониклись к ней уважением и предложили место в гильдии. Морвен согласилась. Город у моря был большим и сильным — наверняка здесь, на перекрёстке миров, найдётся знание или артефакт, способный защитить её родину от Чумы.
Теперь она водит караваны в соседние форпосты, а в промежутках охраняет стены как солдат гарнизона. Но главное её богатство — не товары. Морвен — хранительница древних ритуалов. Она знает слова, что заставляют ветер стихать, и травы, что отгоняют низших мертвецов. Она не афиширует это, но те, кто был с ней в диких землях, знают: когда Морвен поёт, даже твари из тумана медлят.
Её вера — не псалмы и не латынь. Её вера — это голоса предков, шёпот камней и холодный огонь, что горит в сердце. Церковь называет это язычеством. Морвен называет это памятью. И есть только один человек в городе, кто не осуждает её, — отец Сильвио делла Ровере. Он приходит не проповедовать, а спрашивать. И каждый раз, когда он уходит, Морвен думает: что на самом деле ищет этот серый кардинал?.
Несколько месяцев назад она услышала от одной повитухе по имени Маддалена странную песнь о Деве. С тех пор Морвен следит за слухами: говорят, Бабка Кровавая теперь что-то ищет. Что-то, связанное с древним культом. Возможно, она на верном пути.
Чем дольше Морвен жила в этих землях, тем яснее понимала: здешняя Дева — это не чужое божество. Это Бригитта. Та самая, которой молились её предки в горах Каледонии. Имена разные, но суть одна: богиня-защитница, мать, потерявшая дитя, хранительница стен и покровительница тех, кто не может защитить себя сам. Легенда о Бригитте и её сыне, которую Морвен слышала ещё от бабки, здесь отзывается странным эхом — в Песне Девы, в слухах с форпостов, в старых камнях, что помнят другое время. Возможно, именно здесь, в Крыму, она найдёт не просто артефакт для Шотландии, а ключ к самой сути того, во что верит. И она намерена узнать правду. Даже если для этого придётся заглянуть в глаза Тирану.
А ещё у Морвен есть мечта — не для себя, для Шотландии. Она верит, что здесь, на этой пропитанной историей земле, найдётся артефакт, способный защитить её родину от Чумы. И она найдёт его. Чего бы это ни стоило.

Сказание о Дитяти Холмов
Слушай, путник, ибо это сказание не для веселья, а для памяти. Старухи в горах Каледонии до сих пор поют её у очага, когда ветер воет в трубе, а дети спрашивают, отчего мир стал пеплом.
Давным-давно, когда туманы ещё не знали имён, а вереск цвёл на костях великанов, жила Бригита — та, что держит свет в ладонях, та, что куёт судьбы в небесной кузнице, та, что исцеляет и убивает одним дыханием. Она была прекрасна, как зимняя луна над озером, и одинока, как вершина горы. Многие искали её руки, но боги не для смертных созданы.
Но пришёл воин. Не король, не герой — просто человек с мечом, потерявшим блеск, и сердцем, полным отваги. Он заблудился в холмах, где граница между мирами тонка, как крыло стрекозы, и увидел Её. Не испугался. Не пал на колени. Он заговорил с ней, как с равной, спросил дорогу и улыбнулся. И Бригита, впервые за тысячу лет, улыбнулась в ответ.
Три ночи они провели у священного источника. На первую ночь он рассказал ей о битвах, которые проиграл. На вторую — о тех, кого потерял. На третью — о тех, кого ещё надеется спасти. И на рассвете четвёртого дня Бригита понесла дитя.
Не прост был тот ребёнок. В нём смешались свет богини и смертная тоска воина, огонь кузницы и холод могилы, исцеление и яд. Он должен был стать мостом — но стал трещиной. Он должен был связать миры — но разделил их.
Прозрели друиды, собравшись в кругу из терновника, и сказали так: «Если дитя Бригиты останется среди живых — он вырастет и позовёт Мать. Мать оставит свои владения и сойдёт в мир смертных. И там, где ступит её нога, трава иссохнет, ибо два мира не могут слиться без боли. А там, где заплачет она по сыну, разверзнется земля и выйдет из неё воинство, которое не дышит. И начнётся поход, конца которому не будет, пока луна не упадёт в море, а море не выкипит до дна».
Испугались люди. Не хотели они конца света, даже если свет Бригиты был прекрасен. И тогда старейшины постановили: дитя должно быть отнято у матери и спрятано там, где ни богиня, ни смертный его не найдут. Не убито — ибо кровь божества, пролитая в гневе, отравит землю. Но заперто. Замуровано. Похоронено заживо.
Так и сделали. Вырыли яму у подножия холма, положили туда младенца, обёрнутого в плащ воина, и залили камнем. А поверх камня возвели стену. И ещё стену. И ещё. Пока не вырос город, который ничего не помнит.
Бригита искала сына. Долго. Тщетно. И ушла — туда, откуда пришла, в холмы за гранью, где время течёт иначе. Но прежде чем уйти, она пропела прощальную песнь. И каждый, кто слышал её, запомнил слова: «Мой сын спит под камнем. Когда его разбудят — я вернусь. И тогда миру конец. Ибо я приду не спасать. Я приду мстить».
С тех пор старухи в горах говорят: не тревожьте древние камни. Не ищите кости под стенами. Ибо спящее дитя — это покой. А пробуждённое дитя — это гибель. И если однажды кто-то, глупый или храбрый, извлечёт его из фундамента, Бригита пробудится. И начнётся поход, которого не было со дней великанов.
Так поётся в Каледонии. Так шепчет ветер в вереске. Так знай же, путник, и передай другим: не будите спящего. Ибо некоторые сны лучше не прерывать.

Связи
Отец Сильвио делла Ровере — единственный церковник, который говорит с ней без осуждения. Он ищет знания, и Морвен чувствует в нём родственную душу — искателя, а не фанатика.
Маддалена «Бабка Кровавая» — она слышала как Маддела что-то говорила про Песнь.
Шивон Маклауд —. Обе верят в духов и древнюю силу.
Дон Диего де ла Вега — помогает ей с переводами и торговыми делами с испанцами. Мрачный, но надёжный.
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир «Дома Мертвой Вороны», ирландец до мозга костей. Морвен чувствует в нём родственную душу — кельта, вырванного из родных холмов и брошенного на эти гнилые болота. Он не смеётся над её ритуалами. Он понимает их. Иногда они сидят у костра и говорят о старых богах — не молитвами, а воспоминаниями. И каждый раз Морвен думает: если однажды форпосту понадобится не просто меч, а сила, что идёт из глубины веков, Бриан будет тем, кто встанет рядом.

Задачи на игру
Водить торговые караваны и обеспечивать город припасами.
Искать артефакт или знание, которое защитит Шотландию от Чумы.
Сохранять древние ритуалы и веру, не попадая под гнев инквизиции.
Понять, что скрыто в Городе Скорби, и найти там артефакты раньше других.