Ключевая фраза: «Бог не спасает тех, кто не спасается сам. А я спасусь. И приведу за собой избранных»
Литературная вводная:
Древние манускрипты, ритуалы, забытые святыни — он предъявлял их иерархам как доказательства «божественного откровения» и поднимался всё выше. За двадцать лет прошёл путь от священника до кардинала. Его кабинет в Авиньоне ломился от реликвий, каждая из которых имела тёмную историю.
Теперь он здесь, в Барджелло Воспоро. Землетрясение открыло перевал, и в Городе Скорби, по его сведениям, скрыт не просто артефакт. Там — Скипетр Святого Петра. Легендарная реликвия, способная воскрешать мёртвых и подчинять их воле владельца. С ним Фарнезе станет Папой не только над живыми, но и над мёртвыми. Новая церковь. Без слабости. Без милосердия. Без сомнений.
Но Скипетр — не единственная цель. Фарнезе уже отправил своих агентов на поиски второго ключа — Медальона с изображением святого Петра, который, по его сведениям, должен был находиться в заброшенном замке на границе диких земель. Агенты доложили: они нашли отличного охотника за реликвиями — какую-то девку-наёмницу, которая взялась добыть артефакт и уже должна была прибыть с ним в город. Связь прервалась. Девка исчезла. Медальон — тоже. Фарнезе не знает её имени. Не знает, жива ли она. Но он знает: артефакт где-то в Барджелло. И он намерен найти его. Чего бы это ни стоило.
Была ещё одна история, которую Фарнезе почти забыл — потому что она того не стоила. Лилиан Каттиво. Обычная горожанка, вдова, возомнившая, что может ему отказать. Он привык получать то, что хочет, а когда не получил — наказал. Её детей объявили заражёнными и сожгли. Сама она исчезла. Фарнезе не интересовался её судьбой: такие истории случаются каждый месяц, и ни одна из них не стоит того, чтобы о ней вспоминать.
Землетрясение, расколовшее скалы и открывшее дорогу к Городу Скорби, не было божественным знамением. Оно было делом человеческих рук — его рук. Задолго до того, как первые толчки пробудили колонию, кардинал Фарнезе со своими людьми проник в одну из древних крипт в предгорьях, туда, где, по слухам, покоились останки первых мучеников. Он искал артефакты и свитки, способные дать власть над мёртвыми, но вместо этого потревожил то, что должно было спать вечно. Спустя три дня земля вздрогнула, перевал открылся, а вместе с ним открылось и то, о чём он прежде лишь читал в запретных текстах. Фарнезе не считает это ошибкой. Для него это — знак. Если мир треснул по швам от его прикосновения, значит, этот мир уже принадлежит ему. Осталось лишь взять то, что лежит в пещерах, — и он возьмёт.
Выборы нового Папы.
В Авиньоне вот-вот начнутся выборы нового понтифика. Фарнезе нужно золото: выборы — дело дорогое, кардиналы продажны, а влияние покупается звонкой монетой. Именно поэтому он закрывает глаза на университет в Барджелло — пусть учёные работают, пусть платят церкви за свободу исследований. Каждый флорин приближает его к тиаре.
Но золота мало. Нужна сила. Для этого нужно собрать пять артефактов покоящихся в церквях и монастырях на горных перевалах по пути в город скорби, некогда недоступным с этой стороны континента, но после землетрясениям дорога вновь открыта. Необходимо снарядить туда экспедиции, чтобы вернуть реликвии в лоно церкви, а также повысить свой рейтинг для выборов Папы.
Кардинал де Паллас искренне верит в свою веру — таких людей Фарнезе презирает, но терпит. Фарнезе не верит. Бог молчит уже двести лет. Если он и был, то умер вместе со старым миром. Теперь есть только власть.
Фарнезе и Чезаре связывает многолетнее деловое партнёрство. Кардинал нанимал капитана — тогда ещё наёмника-проводника — для экспедиций в катакомбы и крипты. Чезаре никогда не задавал вопросов, возможно ли то, что он знает, какие реликвии и свитки хранятся у кардинала? Капитан знает, что кардинал разграблял крипты святых, эта не та информация, которая должна быть обнародована, с Борга нужно быть поосторожнее.
Маддалена ворвалась к нему с трясущимися руками и безумной просьбой — исповедать её, отпустить грех, когда тот слушал донесение о предсказании Серафины делла Луны, в котором она утверждала, что Папа скоро умрет. Он отмахнулся от старухи, не взглянув, и забыл о ней в тот же миг.
Университет
Бывший канцлер мертв, с которым была договоренность, трагически съеден мертвецами. Что ж его странные идеи о том, что с ними можно договориться не увенчались успехом. Раньше университет хорошо “жертвовал” церкви, а кардинал закрывал на это глаза. Сейчас предстоят выборы нового Канцлера Университета, хорошо бы, чтобы это был кто-то кто продолжал щедро платить.
Связи:
Капитан Чезаре Борга. Проводник и деловой партнёр. Водил людей кардинала к древним криптам. Теперь — капитан стражи Барджелло, полезный информатор и связующее звено с тёмной стороной города.
Джованни «Корво» Бертолли. Член отряда «Кровавые Псы», агент для грубой работы. Если нужно кого-то запугать, сопроводить опасный груз или добыть информацию силой — Фарнезе обращается к нему.
Серафина делла Луна. Астроном и предсказательница. Предсказала смерть Папы. Фарнезе хочет знать своё будущее и держит её в поле зрения. В любой момент ее можно объявить еретичкой, но она ему нужна, возможно она сможет предсказать местоположения артефактов.
Священник Осьмо Мольдинале – ушлый тип, с ним можно договориться.
До Фарнезе дошли слухи — пока лишь смутные, но достаточно громкие, чтобы привлечь внимание. На Топи Грехов, среди шотландцев и ирландского сброда, объявился монах. Не из Авиньона, не из местных — чужак, назвавшийся братом Хорасом Маклаудом. Говорят, он роется в болотах и предгорьях, ищет реликвии и древние захоронения. Кардинал не знает, кто он на самом деле и что уже успел найти. Но если этот монах действительно что-то знает — о Скипетре, о Медальоне, о других артефактах, — он должен оказаться в руках Фарнезе раньше, чем до него доберутся конкуренты. Возможно, стоит отправить на форпост кого-то, кто умеет слушать. Или кого-то, кто умеет заставлять говорить. В любом случае, такой союзник не помешает.
Кардинал Рамон де Паллас. Фанатик, чьи методы могут разрушить хрупкий баланс сил, если не придумать как его использовать.
Риккардо Висконти. Не более чем упёртый чиновник, возомнившим себя владыкой. Порядок, который строил Висконти, был порядком лавочника: налоги, стены, отчёты. Жалкая попытка удержать мир, который уже рушится под натиском Чумы.
Судья Витторио Манфреди - шавка Висконти, но может стать проблемой, с его непоколебимой верой в “справедливость”
Считает Отца Сильвио своим самым полезным инструментом. Умный, исполнительный, умеет шептать нужные слова в нужное ухо.
Профессор Оттавио Сальвиати — глава гильдии учёных-экспериментаторов. Фарнезе не знает точно, чем тот занимается в своих подвалах, да и не хочет знать. Главное — он видит в нём потенциал. Сальвиати умён, смел до дерзости и не боится идти против догм, а это редкое качество в городе, полном трусов и фанатиков. Его идеи о «новом человеке» вызывают у Фарнезе не возмущение, а холодный интерес: если профессору удастся то, о чём он говорит, это будет посильнее любого чуда. Их союз — не дружба, а взаимный расчёт двух прагматиков, понимающих, что власть строится не на молитвах. И пока Сальвиати готов щедро платить церкви за свободу исследований, Фарнезе готов прикрывать его от излишнего внимания инквизиции. К тому же, характер профессора ему импонирует: тихая, почти ласковая жестокость, лишённая истерики и самолюбования, — это то, что кардинал уважает. А если однажды Сальвиати зайдёт слишком далеко — что ж, у Фарнезе всегда найдётся способ дистанцироваться.
Связи:
Капитан Чезаре Борга. Проводник и деловой партнёр. Водил людей кардинала к древним криптам. Теперь — капитан стражи Барджелло, полезный информатор и связующее звено с тёмной стороной города.
Джованни «Корво» Бертолли. Член отряда «Кровавые Псы», агент для грубой работы. Если нужно кого-то запугать, сопроводить опасный груз или добыть информацию силой — Фарнезе обращается к нему.
Серафина делла Луна. Астроном и предсказательница. Предсказала смерть Папы. Фарнезе хочет знать своё будущее и держит её в поле зрения. В любой момент ее можно объявить еретичкой, но она ему нужна, возможно она сможет предсказать местоположения артефактов.
Священник Осьмо Мольдинале – ушлый тип, с ним можно договориться.
Кардинал Рамон де Паллас. Фанатик, чьи методы могут разрушить хрупкий баланс сил, если не придумать как его использовать.
Риккардо Висконти. Не более чем упёртый чиновник, возомнившим себя владыкой. Порядок, который строил Висконти, был порядком лавочника: налоги, стены, отчёты. Жалкая попытка удержать мир, который уже рушится под натиском Чумы.
Судья Витторио Манфреди - шавка Висконти, но может стать проблемой, с его непоколебимой верой в “справедливость”
Считает Отца Сильвио своим самым полезным инструментом. Умный, исполнительный, умеет шептать нужные слова в нужное ухо.
Профессор Оттавио Сальвиати — глава гильдии учёных-экспериментаторов. Фарнезе не знает точно, чем тот занимается в своих подвалах, да и не хочет знать. Главное — он видит в нём потенциал. Сальвиати умён, смел до дерзости и не боится идти против догм, а это редкое качество в городе, полном трусов и фанатиков. Его идеи о «новом человеке» вызывают у Фарнезе не возмущение, а холодный интерес: если профессору удастся то, о чём он говорит, это будет посильнее любого чуда. Их союз — не дружба, а взаимный расчёт двух прагматиков, понимающих, что власть строится не на молитвах. И пока Сальвиати готов щедро платить церкви за свободу исследований, Фарнезе готов прикрывать его от излишнего внимания инквизиции. К тому же, характер профессора ему импонирует: тихая, почти ласковая жестокость, лишённая истерики и самолюбования, — это то, что кардинал уважает. А если однажды Сальвиати зайдёт слишком далеко — что ж, у Фарнезе всегда найдётся способ дистанцироваться.
Задачи на игру:
1.Абсолютная власть, контроль над реликвиями и возможность стать Святым Папой.
2.Найти артефакт (лекарство/устройство) раньше других фракций
3.Использовать хаос, чтобы усилить влияние Авиньона, получить деньги от университета
4.Войти в доверие к кардиналу де Палласом
5.Найти способ управлять мертвыми.
6.Аккумулировать достаточно золота для подкупа выборщиков в Авиньоне.
7.Сохранить в тайне свои истинные цели и компрометирующую информацию.
8.Устранить или нейтрализовать главных конкурентов в борьбе за папский престол.
Ключевая фраза: «Вера — это бизнес. А бизнес — это вера. Я продаю и то, и другое».
Литературная вводная
Осьмо Мольдинале запирал ящик с выручкой и думал о том, что рай — это не сад, а хорошо смазанный механизм, где каждое колёсико вращается от звонкой монеты. Он знал это с юности, когда вошёл в церковь искать Бога, а нашёл людей. Люди были слабы. Люди грешили. И за прощение грехов они готовы были платить больше, чем за хлеб.
С тех пор его сутана перестала быть одеждой священника — она стала деловым костюмом. Индульгенции, подлинные и не очень, расходились по Барджелло быстрее, чем чумные слухи.
Пять святых статуэток
Осьмо Мольдинале пускает в ход всё, что звенит, но его главный козырь — это пять статуэток святых, которые он разыскивает по всему полуострову. Каждая из них — не просто произведение искусства, а церковная реликвия, обладающая огромной духовной и политической ценностью. Конклав коллекционеров и ортодоксальных кардиналов с руками оторвёт эти фигурки, а значит, они станут идеальной валютой для подкупа и интриг.
Каждая статуэтка — это голос в конклаве, это благословение целого ордена или прощение смертного греха, проданное за баснословную сумму. Но их поиск — опасное дело. Кто первым соберёт все пять — тот получит не просто деньги, а ключ от Небес или, что важнее для Мольдинале, ключ от папской казны.
Прошедшее землетрясение открыло пути к давно заброшенным монастырям в горах, скорей всего, там и находятся реликвии. Стоит снарядить туда экспедиции
Среди его постоянных духовных чад есть одна, которую он ценит особенно, — Орнелла Висконти. Дочь Железного Бургомистра, упрямая студентка-медик, та, кто лечит бедняков по ночам. Она приходит на исповедь раз в неделю, и Мольдинале слушает её с профессиональным интересом. Не потому, что её грехи велики, — напротив, они скучны, — а потому, что через неё можно узнать многое о делах самого бургомистра. Чувства, сомнения, слухи, сорвавшиеся с отцовских уст, — всё это Орнелла выкладывает, не замечая. А Осьмо запоминает. И ждёт, когда одна из этих исповедей принесёт ему то, что можно будет обменять на звонкую монету.
Выборы нового Папы.
Весть о смерти Папы накрыла колонию колокольным звоном. Святой Престол опустел, и теперь каждый, кто носит сутану, смотрит на горизонт с тайной надеждой или страхом. Но путь к тиаре неблизок: нужно не просто заявить о своих амбициях, а прибыть в Ватикан с достаточным весом за спиной. Влияние измеряется звонкой монетой для подкупа колеблющихся кардиналов, связями среди знати и военных орденов, компроматом на соперников и, конечно, божественным знаком — пророчеством, реликвией или чудом, которое убедит конклав, что именно ты избран свыше. Сезон штормов вот-вот закроет море, а значит, медлить нельзя.
Для него Папский престол — это величайшая сделка в его жизни. Это абсолютная монополия на отпущение грехов и невероятный источник богатства. Контроль над Ватиканом откроет доступ к бездонной казне и всем секретам мира, которые можно будет монетизировать.
Но может нужно сделать ставку на Кардинала Фарнезе?
Кардиналу Рамону де Палласу Осьмо не нужен — фанатик сожжёт его на первом же аутодафе вместе с его индульгенциями, едва почуяв запах наживы. Отец Кинкетто — слишком мягкий и праведный. И точно будет раздавать всё его золото нищим. С другой стороны он такой наивный, что им будет легко управлять.
И только Фарнезе — такой же прагматик, только рангом выше. Он не брезгует деньгами и понимает, что власть строится не только на молитвах. Осьмо и Фарнезе давно работают сообща: один роет землю в поисках реликвий, другой — в поисках компромата, и оба прекрасно знают друг другу цену. При Папе Фарнезе Осьмо гарантированно получит не просто прощение, а должность в Курии — например, пост папского казначея или главы Канцелярии, что откроет ему доступ к бездонной ватиканской казне и всем финансовым потокам Церкви.
Пьетро заметил старуху ещё издали — она сидела на ступенях храма, сжимая кулаки, и даже со спины было видно: эта женщина дошла до края. Он подошёл не спеша. Фарнезе отказал ей — что ж, тем лучше. Отказ кардинала означал, что клиентка достанется ему одному, без отчислений наверх. «Ты устала, мать. Я вижу. Я могу дать тебе покой». Индульгенция. Подлинная, с печатью, за полновесное золото. Старуха рассмеялась ему в лицо, назвала церковь продажной — Пьетро даже не поморщился. Слова не ранят. Золото звенит — и для праведников, и для убийц. Когда она заплатила, он аккуратно пересчитал монеты, выдал свиток и мысленно поблагодарил кардинала за глухоту к чужим бедам. Из таких бед и вырастает доход.
Если понадобится, он всегда сможет заявить, что свиток поддельный, а исповедь недействительна. И тогда её грехи снова лягут на плечи — вместе с гневом толпы. Пьетро не собирался использовать это прямо сейчас. Но держал в уме. Как и все прочие монеты, упавшие в его карман.
Университет
Бывший канцлер мертв, с которым была договоренность, трагически съеден мертвецами. Что ж его странные идеи о том, что с ними можно договориться не увенчались успехом. Для Осьмо Мольдинале Университет был не угрозой вере, а золотой жилой, которую церковные фанатики упорно отказывались замечать. Пока одни кричали о ереси, он видел профессуру, готовую платить за индульгенции оптом: алхимики, чьи опыты попахивали серой, анатомы, копавшиеся в мертвецах, инженеры, чьи механизмы пугали прихожан больше, чем сама Чума. Каждый из них был ходячим грехом. И каждый грех можно было отпустить — за разумную цену. Кроме того, учёные мужи сидели на знаниях, которые можно было выгодно продать кандидатам в Папы: кому-то нужен голос Университета, кому-то — алхимический порошок для чудес, кому-то — медицинское заключение о состоянии конкурента. Осьмо не собирался жечь учёных, как того хочет инквизиция. Он собирался их доить. А когда станет Папой — и вовсе сделать Университет главным плательщиком церковной десятины. В конце концов, кто сказал, что наука и вера несовместимы? Просто одна должна кормить другую.
Связи:
Советник Лоренцо Барберини: Мастер закулисных сделок, разделяющий его прагматичный подход.
Донна Виттория Пеллегрини: Влиятельная вдова, коллекционирующая секреты знати. Однажды она купила у него индульгенцию за реальный грех — прелюбодеяние. Позже, уже после смерти мужа, приобрела ещё одну, просто чтобы понять, как работает его бизнес. Осьмо не обманывается: он знает, что Виттория держит его в кулаке и может в любой момент обнародовать его махинации. Но и у него есть встречный козырь. Если понадобится, он всегда может напомнить городу, что добродетельная вдова изменяла покойному супругу. Это паритет, который пока устраивает обоих.
Маддалена «Бабка Кровавая»: Обладательница компромата на многие семьи, которой он продал индульгенцию и которую может шантажировать.
Отец Джорджио Кинкетто: Его главный моральный противник.
Кардинал Рамон де Паллас: Фанатик, который может уничтожить его просто за «аморальность», невзирая на выгоду.
Видит в Сильвио делового партнёра. Они не друзья, но понимают друг друга без лишних слов: оба знают цену информации и умеют торговаться. Мольдинале не лезет в дела Сильвио, пока тот не мешает его бизнесу.
Кардинал Алессандро Фарнезе — самый выгодный союзник в борьбе за папскую тиару. Оба прагматики, оба понимают, что власть строится не только на молитвах. Осьмо делает ставку на Фарнезе, рассчитывая при его победе получить пост папского казначея или главы Канцелярии.
Отец Сильвио делла Ровере — серый кардинал Фарнезе. Осьмо и Сильвио понимают друг друга без лишних слов: оба знают цену информации и умеют торговаться. Они не друзья, но пока Сильвио не мешает его бизнесу, Осьмо не лезет в его дела.
Поэт-сатирик Пьетро Аретино — распевает богохульные куплеты на площадях, и Осьмо это раздражает. Не потому, что он ревностный блюститель веры, а потому, что такие песни подрывают уважение к Церкви. Но если честно — иногда это чертовски смешно. Осьмо ни за что не признал бы этого вслух, но пару раз, услышав особенно удачную рифму, он прятал улыбку в вороте сутаны. И всё же, если поэт продолжит в том же духе, Мольдинале не прочь продать ему индульгенцию. Заранее. По двойной цене.
Задачи
1.Подготовить почву, чтобы выбор Нового Папы пал на него или в крайнем случае на Фарензе.
2.Сколотить теневой капитал для подкупа кардиналов-выборщиков.
3.Собрать компромат на всех ключевых фигур, чтобы шантажировать их перед выборами.
4.Заручиться поддержкой богатых и влиятельных семей, чьи грехи он покрывал.
5.Найти способ нейтрализовать или перекупить таких идеалистов, как отец Кинкетто.
6.Поставить “своего” кандидата на место Канцлера Университета.
7.Поиск реликвий
Ключевая фраза: «Я вижу то, во что Церковь отказывается верить. И я докопаюсь до истины, даже если для этого придётся перерыть все руины».
Литературная вводная
Сильвио делла Ровере никогда не стремился к святости. Он стремился к знанию. Рождённый в богатой, но угасающей семье, он рано понял: сила не в золоте, а в информации. Пока его родня цеплялась за фамильные портреты, он копался в архивах и слушал разговоры на рынках. Это и привело его в Церковь — не вера, а расчёт. Здесь, под сводами соборов, текли самые тёмные реки власти, и он намеревался войти в них.
Кардинал Алессандро Фарнезе держит его подле себя, уверенный, что контролирует умного советника. Это заблуждение кардинала. Сильвио действительно помогает ему плести интриги, но его истинный интерес лежит за пределами папских выборов и даже за пределами Города Скорби.
Всё началось с находки. Несколько лет назад, разбирая конфискованные у одного еретика бумаги, он наткнулся на фрагмент, подписанный именем Сириска — историка Херсонеса Таврического. Текст был языческим, запретным, но Сильвио прочёл его. Он прочёл о Деве, Партенос, богине-защитнице. О богине, которая в гневе и скорби покинула город, оставив его без защиты.
Церковь назвала бы это басней. Сильвио увидел закономерность. Слухи с форпостов шептали о странных культах, о древних оберегах в форме медальонов, которые якобы даровали защиту от Чумы. Языческие артефакты, наполненные силой, которую не могла объяснить ни наука, ни вера.
Теперь, когда землетрясение открыло перевал и в Барджелло хлынули экспедиции, его время пришло. Он ищет эти медальоны — ключи к силе, способной либо защитить город, либо пробудить то, что спит под ним.
Выборы нового Папы
Весть о смерти Папы накрыла колонию колокольным звоном. Для Сильвио это не траур — это возможность. Пока Святой Престол пустует, кардинал Фарнезе рвётся к тиаре, и Сильвио делает всё, чтобы его патрон выглядел достойным кандидатом. Но только потому, что Фарнезе удобен: им можно управлять. Настоящая цель Сильвио — не дать тиаре упасть на голову фанатика вроде де Палласа, который сожжёт и Морвен, и Марчеллу, и любые намёки на языческие артефакты. Если Фарнезе станет Папой, Сильвио останется при нём серым кардиналом и спокойно продолжит раскопки. Если Фарнезе проиграет — что ж, у советника уже готовы запасные ходы. В идеале Сильвио нужен понтифик, который не задаёт вопросов о древних культах и не мешает науке.
Выборы Канцлера Университета
Университет остался без главы, и для Сильвио это важнее, чем папские выборы. Он давно понял: инженеры — самая полезная и простая фракция в городе. Ими легко управлять, они далеки от церковных догм и просто хотят строить. Его кандидат — Леонардо да Винченца, гениальный изобретатель. Леонардо нужен ему не только для поиска языческих медальонов, но и как будущий глава Университета. Если инженер станет Канцлером, Сильвио получит контроль над Храмом знаний без лишнего шума: Леонардо будет заниматься механизмами, а Сильвио — направлять его решения в нужное русло. Кроме того, инженер-канцлер укрепит оборону города, что даст Сильвио дополнительный козырь в глазах бургомистра. А главное — никаких костров для учёных и никаких помех для тех, кто ищет древние тайны.
Тревожный сон:
Сон пришёл к нему три ночи назад — и не отпускал. Ему снился кинжал. Не римский, не венецианский — скифский, с изогнутым лезвием, потемневшим от времени. Он лежал на каменном алтаре, которого не касался свет. Вокруг стояли тени — безмолвные, неподвижные, ждущие. От кинжала исходил холод. Не тот, что чувствуешь кожей, — тот, что проникает в душу и остаётся там.
«Вот Кинжал, — произнёс голос, не мужской и не женский, а будто бы сотканный из шёпота многих уст. — Справедливость, разящая без промаха. Им сын предал отца. Им царь был низвергнут. Им узы были разорваны. Найди его. Он понадобится тебе, когда придёт час».
Сильвио проснулся с холодными руками и ощущением, что этот сон — не просто кошмар. Он знал: кинжал существует. И если он действительно связан с тем, кто спит в пещерах, — тот, кто найдёт его первым, получит ключ. Не к власти. К разрыву уз. А это, как подсказывало чутьё, может пригодиться в большой игре.
Связи:
Кардинал Алессандро Фарнезе: Патрон и ширма. Сильвио — его «серый кардинал», направляющий его руку, но истинные цели держит при себе.
Жрица Морвен «Ледяная Ведьма»: хранительница языческих ритуалов. Её знания о культах и духах бесценны для расследования. Сильвио видит в ней не врага, а источник.
Марчелла «Тихая»: Тень главы гильдии Вдов, хранительница городских секретов. Сильвио знал её в доме удовольствий как клиент. Теперь их связывает молчаливое партнёрство: она собирает слухи, он их использует.
Инженер Леонардо да Винченца: Гениальный изобретатель, отличная кандидатура для нового Канцлера.
Кардинал Рамон де Паллас: Фанатик, чья охота на ведьм может уничтожить и Морвен, и Марчеллу, и самого Сильвио, если узнает о его «еретических» изысканиях.
Маддалена «Бабка Кровавая» — повитуха, которая, как догадывается Сильвио, тоже что-то знает о культе. Он пока не выходил на неё напрямую, но следит за слухами.
Задачи на игру
1.Управлять кардиналом Фарнезе: Оставаться его тенью и советником, используя ресурсы Церкви для личных целей.
2.Найти языческие медальоны: Артефакты, связанные с культом Девы, — ключ к тайне, которую он раскрывает.
3.Расследовать культ Девы: Собрать воедино фрагмент манускрипта Сириска и слухи с форпостов.
4.Вербовать агентов: Создать собственную сеть информаторов и союзников, независимую от кардинала.
5.Не дать раскрыть свой интерес к язычеству: Де Паллас и фанатики не должны узнать, чем он занимается на самом деле.
Ключевая фраза: «Милосердия выше догм»
Литературная вводная
Отец Джорджио Кинкетто зажигал свечи за рыбака, чью лодку шторм выбросил на скалы. За роженицу, метавшуюся в лихорадке. За всех, кто не мог заплатить за молитву.
Он не всегда был священником. В юности он видел мир иначе, но Чума, война и время обтесали его, оставив только главное: веру, что добро не должно иметь цены. Теперь это звучало почти как вызов. Особенно в городе, где индульгенции продавали, как булки на рынке, а иные клирики носили золотые перстни поверх епископских перчаток.
Университет
Университет погрузился в траур, впрочем, не лишённый мрачной иронии. Бывший канцлер Галиотто Джустиниани, старый мечтатель, свято верил, что даже с дикими мертвецами можно найти общий язык. Свою теорию он решил доказать лично и отправился в туманные земли с белым голубем в клетке — символом мира и доброй воли. Голубя, конечно, не оценили. Как и самого канцлера. От него не осталось даже регалий, чтобы похоронить. Теперь кресло главы Университета пустует, и лучшие умы Храма знаний уже поглядывают на него с плохо скрываемым интересом, ведь свято место, как известно, пусто не бывает.
Особенно тепло Джорджио относился к Университету. Пока другие церковники видели в учёных еретиков, он видел честных искателей истины. Наука не противоречат Писанию, а дополняют его.
Его тихая, но непреклонная критика церковной коммерции нашла благодарную почву. Простые прихожане тянулись к нему.
Однажды ночью, когда город спал, а шторм бил в ставни, в часовню вошёл Сальваторе Моретти — тот самый Волк, чьё имя шептали со страхом даже бывалые наёмники. Он не просил благословения, не заказывал мессу. Он исповедался. Глухо, отрывисто, глядя в пол. Чума коснулась его, и теперь под бледной кожей главнокомандующего «Кровавых Псов» текла не кровь, а Чернила. Джорджио выслушал его молча, не перебивая, и когда Моретти закончил, не стал читать проповедь. Он просто сказал: «Бог не отвергает тех, кто борется. И я не отвергну». С тех пор Волк иногда заходит в часовню у восточных ворот — не молиться, а просто посидеть в тишине. И Джорджио знает то, что не знает никто: самый страшный человек в Барджелло боится не смерти, а того, что уже никогда не будет прежним. Эта тайна — не оружие. Это бремя. И Джорджио будет нести его до конца.
Выборы нового Папы.
Весть о смерти Папы накрыла колонию колокольным звоном. Святой Престол опустел, и теперь каждый, кто носит сутану, смотрит на горизонт с тайной надеждой или страхом. Но путь к тиаре неблизок: нужно не просто заявить о своих амбициях, а прибыть в Ватикан с достаточным весом за спиной. Влияние измеряется звонкой монетой для подкупа колеблющихся кардиналов, связями среди знати и военных орденов, компроматом на соперников и, конечно, божественным знаком — пророчеством, реликвией или чудом, которое убедит конклав, что именно ты избран свыше.
Джорджио молился о покое почившего Папы и молился, чтобы новый Папа спас Церковь от погрязших в грехе и коррупции «волков в овечьих шкурах» и вернул её к истинной святости.
Три ночи назад ему было видение. Во сне разверзлось небо, и среди туч, клубящихся подобно дыму, вспыхнул ослепительный крест. Голос, подобный грому и шёпоту одновременно, пронёсся над землёй: «Не оскверните Престол Мой торгом. Лишь тот, кто чист сердцем и не ищет своего, спасёт Церковь Мою от огня. Найди его. Поддержи его. Или стань им».
Джорджио проснулся на холодном полу, сжимая в руке простой деревянный крест. Он знал, что не болен и не безумен. Когда весть о смерти Папы накрыла Барджелло колокольным звоном, для него это был не политический шанс, а знак свыше. Он должен помочь праведнику занять Святой Престол — или занять его сам.
Три ночи назад ему было видение. Не от Бога — Джорджио знал это сразу. От Бога приходят свет и покой, а это было иным: холодным, давящим, наполненным запахом старой земли и тлена.
Он стоял в пустой комнате без стен, без пола, без неба над головой. Перед ним был старик. Глаза его были черны, как остывшие угли, и в них не было ни зрачков, ни дна. Он держал посох. Обычный с виду — дерево, металл, — но от него исходила тьма. Не та, что прячется в углах, когда гаснет свеча, а та, что течёт, как вода, и дышит, как живая.
«Я похоронен как святой, — сказал старик. — Но я не святой. Моё тело лежит в катакомбах, и мой посох рядом. Найди его. Уничтожь его. Уничтожь меня. Я не могу умереть, пока он существует».
Джорджио хотел спросить — кто ты? — но голос не слушался. Старик поднял посох, и тьма хлынула из него, заливая комнату. Вспышка боли пронзила ладони — будто он держал раскалённое серебро.
Он проснулся на холодном полу, сжимая в руке простой деревянный крест. Ладони горели. На коже — следы, словно от ожогов.
Он не знает, кто приходил к нему. Не знает, действительно ли это был тот, чьё имя почитают в церквях, — или самозванец, принявший его облик. Но он знает: Скипетр существует. И он должен найти его. Не чтобы использовать. Чтобы уничтожить. Даже если это убьёт его.
Связи:
Сальваторе «Волк» Моретти. Грозный командир «Кровавых Псов», заражённый Чумой. Исповедался Джорджио и получил отпущение, которого не ждал. Его тайна теперь под защитой священника. Волк не стал другом — но стал тем, кого Джорджио не предаст, даже если весь мир потребует обратного.
Брат Марти де Вилакруа. Лучший друг и соратник, бывший полевой врач, для которого милосердие важнее догм. Их объединяет общая тайная практика — помогать заражённым.
Кардинал Алессандро Фарнезе. Если он станет Папой, то будет использовать церковь в своих целях.
Кардинал Рамон де Паллас: Его фанатизм — такая же угроза истинной вере и милосердию.
Маддалена «Бабка Кровавая» — повитуха, которую город проклял, а Церковь отвергла. Она иногда приходит в его часовню — не исповедоваться, просто посидеть в тишине.
Задачи:
1.Публично разоблачить симонию (продажу церковных должностей) и торговлю индульгенциями.
2.Найти сильного и праведного союзника, который поможет ему ориентироваться в политических интригах.
3.Противостоять попыткам коррумпированных кардиналов скомпрометировать или запугать его.
4.Убедить сомневающихся, что Церковь ещё может быть чистой.
5.Не дать церкви оклеветать невиновных
6. Найти и уничтожить Проклятый Скипетр. Видение было слишком реальным, а боль в ладонях — слишком настоящей. Если Скипетр действительно существует и наделён тёмной силой, он должен быть уничтожен — ради покоя того, кто похоронен как святой, но святым не стал. Джорджио не знает, где искать, и не знает, хватит ли у него сил. Но он попробует. Даже если это убьёт его.