Гостеприимная колония Сент Томас рада кораблям всех стран!
Французский врач, химик и фармацевт. Протестант.
Обучался в Руане в медицинском колледже. Член Парижской академии наук. Ярый противник алхимических наук. Для развития собственных навыков в области химии и фармацевтики и поднятия уровня аптекарства в Новом Свете, купил себе корабль и отправился путешествовать в Карибский архипелаг.
В колониальной Франции открыл собственную аптеку «Аптека Лемери», а потом повторил успех в Сент Томасе.
Также является капитаном собственного корабля "Славный Генрих"
Прекрасное дитя верфей Копенгагена, бороздит моря уже 5 лет, последний год порт приписки Сент -Томас.
Владелец и капитан -Сигурд Сторм, а очаровательная Грета исполняет обязанности корабельного медика.
Вместе с мужем управляет местным филиалом компании.
Образованная женщина , в плаваниях на корабле исполняет обязанность корабельного медика.
Вместе со своей супругой Гретой Сторм представляет интересы компании на Сент -Томасе .
Владелец и капитан корабля "Фрейя".
Дочь северных морей, Кайя родилась в семье мелкого датского торговца.
Чума 1665 года унесла жизни её родителей, и опеку над ребенком принял дед - штурман торговой флейты "Модерат". Кайя прошла долгий путь от юнги до помощника штурмана и к двадцати четырем годам сдала экзамен датской гильдии капитанов для полного вхождения в должность.
Кайе тридцать два. Она сертифицированный штурман с восьмилетним опытом за плечами, и последние два года приписана к кораблю "Фрейя".
Кайя убеждена - за горизонтом скрываются чудеса и чудовища. И если капитан согласится - проложит маршруты навстречу приключениям, богатству и славе.
Но интересы её не ограничиваются морем , несколько недель назад Кайя успешно доказала, что способна думать о высокодуховном, взять попечительство надо колониальной выставкой живописи в бургомистрате.
Йоханн Петерссон, он же Иван Петрович Тесленко: сталь, порох и тихий зов берега
Остров дышит жарой и звонкой монетой; здесь каждый вздох имеет цену, а каждое слово отзывается эхом в лабиринте интересов великих держав. И посреди этого кипящего перекрёстка империй стоит Иван Петрович Тесленко — человек, чья судьба выкована не в тиши мастерских, а в рёве ветра и грохоте пушек. Ему тридцать четыре, но в его осанке — вес всех пройденных миль, в глазах — память о штормах, а в руке — верность своему медному мернику, который он бережёт как знак собственного достоинства.
Родом он из Пиллау, из смоленских беженцев, чья жизнь давно стала историей о выживании. Сын плотника, он с двенадцати лет познал палубу как свой единственный дом. Ходил с голландцами на китобоях — там, где холод и тяжесть канатов учат не жаловаться, а действовать; где расчёт важнее крика, а точность — дороже золота. Голландцы ценят бумагу и порядок, и Иван усвоил их главный урок: в море, как и в торговле, ошибка стоит слишком дорого. Он научился видеть в каждом движении волны скрытый ритм, а в каждом приказе — возможность сделать лучше.
Потом был испанский плен — чёрная полоса, где жизнь измерялась не годами, а минутами. Но даже там, перед лицом казематов, Иван выбрал не смирение, а действие: он встал к пушкам, потому что предпочел служить, а не гнить. У испанцев честь — это сталь, и они уважают тех, кто не теряет лица даже в плену. Иван не искал их благосклонности, но заслужил их молчаливое уважение тем, что не дрогнул и не предал себя. Он понял: для испанца долг — это не слово, а клинок, и если ты держишь оружие, ты должен держать и слово.
Теперь он служит датчанам — не из слепой преданности флагу, а ради твёрдого жалованья и права носить свой медный мерник. Для датской администрации порядок — это иерархия и отчётность, и Иван уважает эту систему ровно настолько, насколько она позволяет ему делать своё дело. Он знает: чтобы получить разрешение на лишний бочонок пороха или лишнюю бочку сухарей, нужны три подписи и три поклона, но он готов платить эту цену, потому что она предсказуема. С датскими офицерами он держится ровно: не заискивает, но и не спорит попусту. Его аргумент — точность залпа, а не красноречие.
С англичанами у Ивана свои счёты: они любят искать лазейки и переигрывать условия, но Иван не из тех, кого можно обвести вокруг пальца. Он понимает их язык выгоды и отвечает им тем же — чёткостью и неумолимой логикой расчёта. Если англичанин предлагает сделку, Иван смотрит не на улыбку, а на цифры, и если цифры не сходятся, он не боится сказать «нет». В порту шепчутся, что с ним лучше не играть в двойные игры: Иван не злопамятен, но не забывает.
Французы со своими изящными полутонами и светскими ритуалами кажутся ему излишне сложными: он не любит ходить вокруг да около и предпочитает прямой разговор. Но он уважает их мастерство в артиллерийском деле и охотно перенимает любые приёмы, которые помогают ему точнее выверять залп. Для француза искусство — это и есть служба, и Иван, хоть и не склонен к красивым словам, признаёт: когда пушка говорит, она должна говорить безупречно.
Со шведами у Ивана почти родственная связь: они ценят честное слово и не любят лишней бумаги. Иван понимает эту честность: если он дал слово, он его держит, потому что знает — в море доверие стоит дороже золота. Шведы видят в нём человека дела, и порой именно через них Иван находит самые надёжные контракты и самые верные маршруты.
Ирландцы на Сент‑Томасе — люди, которых часто считают «вторым сортом», но Иван знает им цену. Он сам прошёл путь беженца, и потому не смотрит на них свысока. В порту ирландские матросы шепчут, что Иван — редкий офицер, который не кричит, а слушает. Он делится последним сухарем, не унижает и не заставляет забывать свои обычаи. За это они платят ему преданностью и приносят слухи раньше, чем те доходят до губернатора: о новых патрулях, о тайных бухтах, о том, где лучше не бросать якорь.
А с индейцами, чьи тропы и знания о побережье стоят целого флота, Иван держится особенно осторожно. Он не пытается навязать им свои правила и не смотрит на их обычаи как на дикость. Когда до него доходят вести от индейских проводников, он слушает внимательно и запоминает каждое слово: эти люди знают землю так, как европейцы никогда не узнают. Их советы порой спасают корабль от шторма или засады, и Иван не считает зазорным учиться у тех, кто видит мир иначе.
В экономических отношениях Иван — человек баланса. Он понимает, что остров живёт на пересечении интересов: голландцы дают надёжные контракты и страхование грузов, сефарды — сеть доверия и письменных гарантий, испанцы — честь и риск, датчане — порядок и отчётность. Иван не пытается обмануть ни одну из сторон: он знает, что репутация — это капитал, который копится годами, а теряется в один миг. Его медный мерник — не просто инструмент, а символ этой точности: он выверяет залп не по команде, а по волнению моря, чувствуя ритм качки, будто сам становится частью корабля.
Его мечта проста и по‑человечески тепла: осесть на Сент‑Томасе с вдовой‑плантаторшей, завести свой угол, где не будет слышно свиста ядер, а вместо грохота пушек — тихий разговор и запах свежего хлеба. В кармане у Ивана всего три монеты, но в них — не нищета, а надежда: шаг за шагом, выстрел за выстрелом он прокладывает себе путь к этой тихой гавани. А в складне дорожном, с ликом Николая Угодника, он хранит веру в то, что святой покровитель путешественников и моряков не оставит его в беде. Деревянный крест на груди — не украшение, а напоминание о том, что есть вещи, которые дороже золота и выше любых империй.
Так Иван Петрович Тесленко становится на Сент‑Томасе фигурой, в которой сошлись опыт, честность и упрямая воля к жизни. Он — голос кулеврина, который говорит не ради шума, а ради цели; человек, который знает цену каждому золотому, каждому слову и каждому выстрелу. И пока волны бьются о борт, он стоит твёрдо: между волной и ядром, между прошлым беженцем и будущим хозяином своего дома, между миром пушек и миром тишины, к которому он так стремится.
Добрый испанский корабль под рукой опытного испанского капитана.
Бывалый моряк , повидавший немало чудес этого мира.
Неплохо владеет шпагой и пистолем.
Говорят, имеет какого то очень высокого покровителя при Королевском дворе.
Главный канонир «Госпожи Беладонны»: хладнокровный, точный, неумолимый в учёте каждого фунта пороха. Он не ищет славы, но ищет информацию, чтобы вписать своё имя в историю артиллерии; в чистом камзоле и с латинской фразой на устах он остаётся человеком расчёта, чья наука превращает вражеские корабли в щепки по одному точному залпу.
Испанский шлюп, с верфей Кадиса, хозяин его дон Хуан Антонио де Хабали
Прекрасный корабль с верфей Гастингса
Англичанин, немало повидавший в Новом Свете .
Говорят, покинул Англию с началом Славной Революции. Получил хорошую должность в компании и стал её представителем.Владеет быстроходным и вместительным кораблем.
Джонатан Смоллет — солидный представитель торговой компании, надёжный капитан «Похотливой Марты», человек, к которому прислушиваются и плантаторы, и портовые дельцы. Его корабль знают все: быстрый, вместительный, с вызывающе красивой золотой девой на носу — будто насмешка над любой бурей. Лайонель держится ровно: вежлив без заискивания, твёрд без грубости, и в этом чувствуется школа не только моряка, но и человека, привыкшего отвечать за каждый шаг.
Однако, поговаривают , что на его имя приходят письма для некого господина Ди...
Лютеранский пастор из города Эрфурт Тюрингия территория Священной Римской империи
Германской нации
Сирота, родом откуда то с побережья Англии, взят на корабль по рекомендации доктора Ливси
Судовой врач, может выполнять обязанности канонира.
Коммуникабелен, весел, иногда держит слово.
Опытный моряк.
Утверждает, что потерял ногу в боях за любимую Англию.
Билли Бонс: ветер, ром и весёлая жизнь на Сент‑Томасе
Сент‑Томас в 1690 году — место, где жизнь бурлит, будто шторм в бокале, и Билли Бонс чувствует себя здесь как рыба в солёной воде. Он из тех, кто не ищет тихой гавани: авантюры и путешествия для него — не риск, а способ дышать. Потому и записался матросом на корабль «Похотливая Марта»: там, где палуба качается, а ветер рвёт паруса, Билли по-настоящему жив.
Для него служба на судне — не про дисциплину и не про строгую иерархию. Это про новые берега, про истории, которые можно рассказывать в портовых тавернах, про запах моря, смешанный с дымом и пряностями. Билли схватывает всё на лету: как вязать узлы, как различать звёзды, как держаться на ногах в самую сильную качку. Но больше всего он любит то, что бывает после долгого плавания, — момент, когда можно сойти на берег и окунуться в шумную жизнь Сент‑Томаса.
В порту его знают почти все трактирщики: Билли не из тех, кто пьёт в одиночестве. Он садится у стойки, громко смеётся, рассказывает байки (иногда слегка приукрашенные), легко заводит знакомства и так же легко их теряет — ведь впереди снова ждёт море. От выпивки он не отказывается, но, как сам шутит, «ром хорош, чтобы согреться, а вот еда — чтобы жить». И правда: Билли искренне любит хорошую еду, и ради тарелки ароматного рагу или свежей рыбы готов даже немного поторговаться или рассказать ещё одну историю.
А уж если речь заходит о веселье — тут Билли впереди всех. Он обожает увеселительные заведения, где звучит музыка, где люди смеются, где воздух густ от разговоров и танцев. Женщины ему нравятся, и он не скрывает этого: его обаяние — простое, шумное, бесхитростное. В нём нет холодной расчётливости, зато есть щедрость на улыбку и готовность разделить последнюю монету с тем, кто оказался рядом в нужный момент.
На Сент‑Томасе к таким, как Билли, относятся с лёгкой усмешкой: мол, парень живёт одним днём. Кто‑то считает его легкомысленным, кто‑то — беззаботным, а кто‑то просто рад, что рядом есть человек, способный рассмешить даже в самый хмурый вечер. Для плантаторов он — шумный обитатель порта, для властей — ещё один матрос, которого лучше не замечать, пока он не нарушает порядок, для простых жителей — свой в доску парень, который не задирает нос и всегда готов помочь перетащить тяжёлый ящик или донести корзину до дома.
Но в этом и есть сила Билли: он не стремится быть героем, не мечтает о славе и золоте. Его приключения — в каждом дне, в каждом новом месте, в каждой тарелке еды и в каждом бокале рома. Он живёт так, будто каждый рассвет может стать началом чего‑то удивительного, а каждый закат — поводом поднять тост за всё, что было.
Билли Бонс — это праздник, который приходит вместе с попутным ветром. И пока «Похотливая Марта» ждёт отлива, он будет бродить по Сент‑Томасу, смеяться, есть, пить, болтать и радоваться жизни — потому что именно в этом он видит своё настоящее сокровище.
Авантюрист, отлично знаком со шпагой, поэтому из-за некоторых разногласий по богословским вопросам в Старом Свете, решил попытать счастья в Новом.
«Алиенора»* — изящный и юркий корабль с синим корпусом и яркими жёлтыми обводами: будто морская волна поймала солнечный луч и решила его не отпускать.
Она не гонится за славой, но приключений на её долю хватает. «Алиенора» ускользала от погони в узких проливах, прячась среди рифов, прорывалась сквозь шторм, когда другие суда искали укрытия, и не раз выручала тех, кто оказался между молотом закона и наковальней пиратов. Её капитан знает все тайные бухты Сент‑Томаса, а команда не теряется ни при абордаже, ни при внезапной сделке в полумраке порта.
В гавани Сент‑Томаса «Алиенору» узнают издалека: стоит ей появиться на горизонте — и сразу понятно: сейчас будет что‑то интересное.
Экипаж «Алиеноры» — люди, которых шторм закалил, а море научило молчать в нужный момент.
На палубе они двигаются как единое целое: кто‑то ловит ветер, кто‑то шепчет координаты сквозь зубы, а кто‑то держит руку на руле, если вдруг из тумана выглянет чужой флаг.
Они знают: пока «Алиенора» идёт своим курсом, ни шторм, ни погоня им не страшны!
Заявки по согласованию с https://vk.com/naydenyshev