Архитектор из Столицы, прибывший в Город по приглашению Каиных
Твирь разнообразна и необычна, разные её сорта имеют разные свойства, вкус и запах.
Тот, кто постоянно работал с твирью, либо много времени проводил в Степи, знает как отличить действительно ценную траву от сорняка.
Все виды трав имеют одинаковый чип "степная трава", но отличаются по содержимому пакетика.
Соответствие трав и содержимого следующее:
Чёрный чай = Чёрная твирь
Красный чай = Кровавая твирь
Зелёный чай = Бурая твирь
Календула = Савьюр
Ромашка = Сечь
Мята = Белая плеть
По Городу пронёсся тревожный слух, от которого у многих похолодело внутри: непонятная, страшная болезнь начала поражать его жителей. Сначала говорили шепотом, потом всё громче, а сегодня нашли первое тело. Дружинники быстро оцепили место, никого не подпускали близко, отгоняли любопытных суровыми окриками, но даже издалека было ясно: перед смертью этот человек мучился страшно, нечеловечески. Тело его покрывали жуткие язвы, кожа была бледна, как мел, лицо осунулось, иссохло, будто вся жизнь вытекла из него за считанные часы. Он выглядел так, словно сгорел изнутри — быстро, мучительно, дотла. И самое пугающее: те, кто видел этого мертвеца всего несколько дней назад, шептались теперь, потрясённо округляя глаза, что тогда он был совершенно здоров, бодр, весел, полон сил. Ничто не предвещало такого конца.
Вдобавок ко всему, на вокзал один за другим прибыло два поезда — гражданский и военный. Солдаты из второго состава начали наводить свои порядки: суетились, обшаривали вагоны, перекрывая подходы, а потом быстро, грубо и без объяснений выгнали всех иноземцев из поезда, буквально выпихнули их в Город. Теперь по улицам, не зная, куда податься, слоняется толпа потерянных, испуганных, чужих людей. Вы смотрите на них с недоверием, с растущей тревогой, почти со страхом. Что, если эти пришлые, которым негде жить и нечего есть, начнут ломиться в ваши дома, требовать еды и крова? Что, если они станут отнимать последнее, пользуясь суматохой и беззащитностью горожан? Чего от них ждать? Какой подлости, какой низости? Вам самим бы сейчас уберечься, себя защитить, а тут ещё и эти…
Сами же военные, выставив жёсткий кордон и отказываясь кого-либо пускать на вокзал, отправили свой отряд в Город. Для чего? С какой целью? Может, они тоже решили, пользуясь моментом, отбирать ваш хлеб, ваши припасы, прикрываясь чрезвычайным положением и нуждами армии? Или, того хуже: что, если они решат остановить распространение болезни самым радикальным способом? Что, если им прикажут попросту перебить всех здесь, в этом городе, чтобы зараза не пошла дальше, прежде чем местные врачи вообще поймут, как её лечить? Такое ведь уже бывало — отчаянные меры во имя спасения многих ценой немногих.
Неспокойно всё это. Страшно. Тревога сдавливает горло, не даёт вздохнуть полной грудью. Совершенно неясно, что делать дальше, как быть, к кому обратиться за помощью, если помощи ждать неоткуда. Остаётся только одно — выживать. Выгрызать своё право на жизнь зубами, если потребуется, отстаивать каждый день, каждый час, каждую крупицу тепла и еды. Потому что, кроме вас самих, в этом городе, охваченном болезнью и страхом, вас никто не защитит. Никто.
Город не богат на громкие события, а потому каждая новость разлетается мгновенно. Так, два дня назад, будто гром среди ясного неба, жителей поразило известие о смерти одного из жителей. Да не кого-нибудь, а управителя заводских. Хороший был мужик, толковый. Давал работу по силам, помогал в трудный час, нередко выступал посредником, если требовалось уладить неурядицы между рабочими, позволяя не доводить дело до Сабурова или суда Каина. Нередко он умудрялся найти лишнюю еду, новенькую одежду. Никто не задавался вопросом, как ему это удавалось - главное, что все было свежим и находило хозяев среди простых жителей. Более того, в последнее время Труба достаточно активно выступал с различными заявлениями, изрядно пошатнув авторитет власти. Он говорил о скорых изменениях и прекрасном будущем, в котором люди равны, все живут в достатке, а Город развивается и становится больше, современнее, безопаснее. Это заявление звучало как утопия, и не всем пришлось по вкусу. Далеко не каждый готов признать себе равным дикаря из Степи. Но, тем не менее, идея о лучшей жизни отозвалась в сердцах многих.
Два дня назад было найдено тело - сомнения нет, это он. Видимо, Власти все-таки устали терпеть его выходки. Что же получается, Триумвират будет душить любого, кто выступит против них? Ну уж нет. Можно заглушить голос одного человека, но вы не позволите им заглушить волю Народа. Вечером того же дня Бойни уже не работали так, как прежде - значительная часть заводских отказались работать и вышли на улицы, требуя ответа. Но власти до сих пор молчат.
По Городу прошелестел слух — сначала тихо, на базарах да в очередях, а потом всё громче, будто ветер разносил его по улицам, забивался в щели, шевелил занавески, шептал в уши: сюда, на военном поезде, прибыл Он. Генерал Пепел. Человек, чьё имя вызывает в тебе клокочущую, бессильную ненависть, которая долго копилась в груди, не находя выхода, и теперь, как нарыв, готова прорваться.
Уроженец Города на Горхоне. Когда-то — дружинник Сабурова. Жестокий, бескомпромиссный, беспощадный. Таким его запомнили те, кто знал его до войны, таким он остался и после. Для него правда, цель и приказ всегда стояли выше человеческой жизни, выше простых человеческих добродетелей. Возможно, из него вышел бы отличный инквизитор — холодный, расчётливый, не знающий жалости. Но он выбрал фронт. И армия под его командованием превратилась в скотобойню, где люди — не солдаты, не защитники, а просто мясо, которое он бросал в топку ради очередной «высшей цели».
Говорят, у него была любовница. Говорят, он бросил её. Никто не сознался, кто была эта женщина, да и не принято о такой связи говорить. Кому захочется признаваться, что ты или твоя родня когда-то делила постель с чудовищем? Лучше забыть, вычеркнуть, сделать вид, что ничего не было. И люди молчат. Молчат уже много лет.
Ты с презрением сплёвываешь имя Владимира Стрелкова. Пепла. Пепла твоей семьи. Слово это горчит на языке, жжёт, не даёт покоя. Ты произносишь его шёпотом, чтобы никто не слышал, но внутри оно звучит громко, как набат.
Вероятно, кого-то из твоих родственников забрали на войну. Как и многих в этом городе. Не прошло и нескольких месяцев, как тебе пришла скорбная телеграмма: «Пал смертью храбрых». Ещё одна. И ещё. Такие же бумаги получили твои соседи, и те, кто живёт через улицу, и те, кто ютятся в рабочих бараках. Все солдаты из вашего города, молодые мальчишки, что уходили на фронт с надеждой вернуться, с гордостью за то, что служат родине, — все они умерли под его командованием. Пепел бросил их, как пушечное мясо, сжёг в горниле своей жестокой стратегии, оправдывая это «высшей целью», «необходимостью», «общей победой».
Так где же она, эта победа? Где обещанное светлое будущее, ради которого погибали ваши отцы, братья, сыновья? Возможно, ему пора признать, что он просто жесток и озлоблен. Что его методы — это не гениальная стратегия, а трусость, вывернутая наизнанку: боязнь признать свою ошибку, боязнь показать слабость, боязнь сказать: «Я не знаю». Он сжигал людей вместо того, чтобы их беречь. И теперь, когда он вернулся в Город на Горхоне, ты задаёшь себе один вопрос: что это значит? Зачем он здесь? Может, решил забрать ещё людей, чтобы бросить их в новую мясорубку? Или, узнав про болезнь, вовсе удумал сжечь Город, избавить мир от очага заразы одним махом, как привык решать все проблемы — огнём и кровью?
Но ты не позволишь. Не позволишь ему уничтожить то, что осталось от твоей семьи, от твоей улицы, от всего, что ты называешь домом. Ты не дашь ему лишить тебя последнего — памяти, крови, самого права помнить тех, кого он забрал. Хватит. Хватит крови. Мы не на войне. Здесь нет врагов, нет высших целей. Есть только город, который он когда-то бросил, и люди, которым больше нечего терять.
До тебя доходил слух, что Верховная Власть, те, кто сидят в Столице, тоже его недолюбливают. Слишком своеволен, слишком много на себя берёт, слишком часто действует не по уставу. Вряд ли они станут горевать, если такого человека вдруг не станет. Может, даже вздохнут с облегчением. Спишут на болезнь, на несчастный случай, на козни врага. В суматохе, что сейчас творится в городе, многое можно списать.
Возможно, пришло время для мести? Не той горячей, безрассудной, что толкает на глупости, а тихой, обдуманной, справедливой. Времени у тебя, может, и не много, но его хватит. Хватит на то, чтобы подойти, посмотреть в глаза и сказать всё, что накипело. Или сделать то, что давно следовало сделать. Судьба сама привела его сюда, в этот город, где живут те, кто его помнит. Может, это шанс? Последний шанс.
Стоимость создания трех твириновых настоек - 1 энергия.
Для создания умельцу необходимо взять любую степную траву, по одной на каждую порцию, засыпать её в ёмкость и залить горячей водой или кипятком. По желанию актёра можно добавить траву в алкоголь вместо воды. Затем на ёмкость крепится чип настойки для определения готовности.
Если у вас закончились чипы настоек, обратитесь в Театр для получения новых.
Если вам необходима распечатка данного рецепта, обратитесь в Театр.