Форпост стоит на отшибе, но его судьба всё равно будет решаться в городе — или, наоборот, решит судьбу города.
Хартия Вольностей Топи. Форпост годами не замечали. Теперь есть шанс получить официальное признание: налоговые льготы, заказы, голос в Совете. Нужно доказать свою полезность — передать администрации карты аномалий, образцы редких трав, помочь с угрозой, на которую у города нет рук. Найти переговорщика: Советник Лоренцо оценит выгоду, Донна Виттория — поддержку форпоста в её политической игре.
Железный кулак для Железного Бургомистра. Если не договориться — может, сместить того, кто не слышит? Нужны мечи: «Кровавые Псы», шотландцы, наёмники. Нужен союзник внутри. Но цена высока: гражданская война не щадит ни правых, ни виноватых, и Церковь может не простить.
Тайна гиблого болота. Люди уходят на восточные топи и возвращаются другими — с пустыми глазами, бормоча о «Царице болот». След ведёт в древнее языческое капище, посвящённое Деве.
#орг_инфо
Общий игровой чат для игроков и мастеров -
https://vk.me/join/2H28ZL5vLkWTAF8d1Wpn3EfUqdBBulYxdbM=
Добавляйтесь)
Недавно к вам на форпост заявился греческий батюшка - Архиерей Симеон. Один из шотландцев был с ним давно знаком - они вместе воевали в Крыму. На форпост он пришел с необычной просьбой - найти невянущие цветы. Это разумеется невозможно... Либо это чудо?
Цель: дождаться визита Архиерея Симеона и обсудить детали задания. Он наверняка придет на закате.
Проклятие! Эта мерзкая чума постоянно мутирует! Вот уже и природа поражена скверной чумы, листья сворачиваюся и опадают, превращаясь в мерзкую труху. А теперь еще и какой-то странный белый налет... Это все невероятно опасно и самое ужасное, что деревья начинают болеть у форпоста! Но Слава Богу в город приехал величайший ученый - врач, алхимик, философ и просто невероятный талант - Авреолус Филипп Теофраст Бомбаст Фон Гогенхайм Парацельс! Он однозначно подскажет, как бороться с такой напастью!
В чёрные годы, когда чума, словно мрачный вихрь, сметала города и сёла, когда страх сковывал сердца, а смерть стучалась в каждый дом, нашлись те, кто не дрогнул. Они выступили против бедствия — с мечами и копьями, с мужеством и героизмом!
Если город не в состоянии себя защитить от орд мертвецов, то уж Форпост себя в обиду не даст! Цель: уничтожить 10 зомби/упырей
Ключевая фраза: «Я не предатель. Я — солдат, который потерял всё. И если он хочет моей крови — пусть встанет в очередь за теми, кто уже пытался».
Литературная вводная
На форпосте «Топь Грехов» не любят задавать вопросы о прошлом. Сюда приходят те, кто хочет исчезнуть, — и Хамфри Эспозито исчез здесь полгода назад. Он появился у ворот с одним рюкзаком и пустыми глазами, попросил ночлега, а потом как-то незаметно остался. Никто не спрашивал, откуда он пришёл. Никто не интересовался, почему он вздрагивает, когда в разговоре упоминают Венецию или Совет Десяти.
Теперь он — брат Хорас Маклауд. Монах. Смиренный, тихий, вечно с молитвой на устах. Он носит грубую рясу, низко надвигает капюшон и старается не встречаться ни с кем глазами. Ему удаётся это пугающе хорошо — настолько хорошо, что настоящие церковники, до которых дошли слухи о странном монахе-чужеземце, уже начали присматриваться к Топи Грехов. Ирония судьбы: он прятался от правосудия, а привлёк внимание Церкви.
Но на форпосте его считают иначе. Здесь, среди болот и таких же отверженных, никто не смотрит в прошлое — все смотрят на дела. А «брат Хорас» делами доказал, что достоин уважения. Он молится с теми, кто просит. Он держит слово. Он не лезет в интриги, не осуждает, не доносит. И когда встаёт вопрос о том, кому представлять форпост в большой политической игре, многие всё чаще смотрят в его сторону. Праведный. Достойный. И — как ни странно — готовый побороться. Потому что если уж Церковь сама обратила на него внимание, почему бы не использовать это? Хамфри не рвался к власти. Но если ему выпадет шанс — даже на папский престол, — он не отступит. Возможно, это и есть искупление.
А ещё он хороший воин. Неожиданно хороший. Те, кто ходил с ним в дозор, знают: если началась драка, «брат Хорас» будет стоять до конца. Потому что руки его помнят то, о чём молчат уста.
Прошлое
У него не было ни герба, ни титула, ни семьи, которая могла бы замолвить слово перед Советом. Были только руки, умеющие держать оружие, и лица тридцати семи товарищей, которые вставали перед глазами каждую ночь.
Пять лет назад, в Городе Лаштей, его отряд держал левый фланг. Когда Тиран выпустил волну, и мертвецы хлынули из подземелий, Хамфри дрался вместе со всеми. Он видел, как падают его люди — один за другим, с именами, которые он помнил, с лицами, которые не сотрутся. Он запросил подкрепление у Альвизе Бенедетти. Капитан отказал. «Тактическая необходимость», — сказал он, стоя в чистом мундире над картами. А люди Хамфри умирали. Тридцать семь человек остались в том аду. Хамфри кричал, пока не сорвал голос, но помощь так и не пришла. Тогда он понял: для таких, как Бенедетти, простые солдаты — просто цифры на карте. Разменная монета.
После бойни он пришёл в лагерь Бенедетти с окровавленным мечом. Он не помнил, что кричал. Помнил только, что его оттащили свои же, а капитан стоял и смотрел — холодно, без тени вины. Через месяц, когда граф ди Монтефельтро искал свидетелей против Бенедетти, Хамфри дал показания. Он сказал: «Капитан отступил». Для него это не было ложью. Бенедетти отступил от него и его людей в тот самый миг, когда отказал в помощи. Совет Десяти вынес приговор. Капитана сослали в Барджелло. Хамфри не праздновал. Но и не жалел.
Теперь они оба здесь. Бенедетти — главнокомандующий гарнизона, Хамфри — человек, прячущийся на форпосте. Хамфри не считает себя правым — но и неправым тоже не считает. У каждого своя правда. У Бенедетти — карты и расчёты. У Хамфри — тридцать семь имён, которые некому вспомнить, кроме него. Он не бежал. Он никогда не бежал. Он просто не встал на колени перед человеком, который смотрел на его братьев как на пешки. И когда Тиран пробудится, и орда пойдёт на город, он снова возьмёт оружие. Может быть, даже встанет рядом с Бенедетти. Не ради него — ради города. Ради тех, кто ещё жив. Потому что Хамфри Эспозито — не предатель. Он — тот, кто выжил. И этого уже не отнимет никто.
Связи на форпосте
Штейдер — глава форпоста, давший Хамфри приют и работу. Один из тех, кто считает «брата Хораса» достойным представлять Топь Грехов в большой политике.
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир ирландцев. Ценит его как бойца, не задаёт лишних вопросов.
Бойко Гашек — вечно пьяный бродяга, с которым они иногда пьют. Молча. Без лишних слов.
Штей Даротти — Хамфри иногда помогает ему с грузами. Взаимовыгодное сотрудничество без доверия.
Отец Сильвио делла Ровере — до него дошли слухи о праведном монахе с болот. Хамфри пока не знает об этом интересе, но их встреча может изменить всё.
Инквизитор Маттео Висконти — ещё одна опасность. Если инквизитор заинтересуется «монахом» всерьёз, Хамфри придётся либо бежать, либо сгореть.
Альвизе Бенедетти — человек, чью жизнь Хамфри разрушил. Капитан знает, что он где-то на болотах, и ждёт.
Он никогда не забывал, кому обязан жизнью. Донна Виттория Пеллегрини спасла его, когда он был никем — беглым солдатом, загнанным в угол, без денег, без имени, без надежды. Она не спрашивала, зачем он здесь и что натворил. Она просто дала ему возможность исчезнуть. Тогда она знала его под другим именем, которое он уже почти стёр из памяти. С тех пор многое изменилось: он стал монахом, она — влиятельной дамой, метящей в Совет. Но долг остался. И Хамфри знает: однажды Виттория напомнит о нём. И он не сможет отказать.
Задачи на игру
Сохранить личину. Никто не должен узнать, что под рясой скрывается беглый солдат, а не монах.
Избегать внимания церковников. Сильвио и Маттео уже интересуются слухами о «монахе с болот». Нужно быть осторожным.
Искупить вину. Хамфри не знает, возможно ли это. Но если однажды выпадет шанс доказать, что он не трус, — он его использует.
Быть полезным форпосту. Работа, дозоры, бой — единственное, что держит его на плаву.
Не попадаться Альвизе. Каждая случайная встреча в городе — риск.
Бороться за папский престол. Если слухи о его праведности дойдут до конклава, почему бы и нет? Он не рвался к власти, но если это поможет форпосту — он готов.