Форпост стоит на отшибе, но его судьба всё равно будет решаться в городе — или, наоборот, решит судьбу города.
Хартия Вольностей Топи. Форпост годами не замечали. Теперь есть шанс получить официальное признание: налоговые льготы, заказы, голос в Совете. Нужно доказать свою полезность — передать администрации карты аномалий, образцы редких трав, помочь с угрозой, на которую у города нет рук. Найти переговорщика: Советник Лоренцо оценит выгоду, Донна Виттория — поддержку форпоста в её политической игре.
Железный кулак для Железного Бургомистра. Если не договориться — может, сместить того, кто не слышит? Нужны мечи: «Кровавые Псы», шотландцы, наёмники. Нужен союзник внутри. Но цена высока: гражданская война не щадит ни правых, ни виноватых, и Церковь может не простить.
Тайна гиблого болота. Люди уходят на восточные топи и возвращаются другими — с пустыми глазами, бормоча о «Царице болот». След ведёт в древнее языческое капище, посвящённое Деве.
#орг_инфо
Общий игровой чат для игроков и мастеров -
https://vk.me/join/2H28ZL5vLkWTAF8d1Wpn3EfUqdBBulYxdbM=
Добавляйтесь)
Недавно к вам на форпост заявился греческий батюшка - Архиерей Симеон. Один из шотландцев был с ним давно знаком - они вместе воевали в Крыму. На форпост он пришел с необычной просьбой - найти невянущие цветы. Это разумеется невозможно... Либо это чудо?
Цель: дождаться визита Архиерея Симеона и обсудить детали задания. Он наверняка придет на закате.
Проклятие! Эта мерзкая чума постоянно мутирует! Вот уже и природа поражена скверной чумы, листья сворачиваюся и опадают, превращаясь в мерзкую труху. А теперь еще и какой-то странный белый налет... Это все невероятно опасно и самое ужасное, что деревья начинают болеть у форпоста! Но Слава Богу в город приехал величайший ученый - врач, алхимик, философ и просто невероятный талант - Авреолус Филипп Теофраст Бомбаст Фон Гогенхайм Парацельс! Он однозначно подскажет, как бороться с такой напастью!
Фракция: Форпост «Топь Грехов» | Статус: Нечистая (отродье, сохранившее частицу разума)
Ключевая фраза: «Я помню свет. Я помню его голос. А потом — только тьма и псалмы. Пой со мной, может быть, Господь услышит».
Литературная вводная
В старой хижине на краю болота, куда редко заходят даже самые отчаянные, пахнет сырой землёй, старым воском и чем-то металлическим — запах крови, которую не отмыть до конца. Она сидит в углу, прикованная цепями к стене. На шее, поверх истлевшего ворота платья, висит на цепочке тяжёлый перстень — папский дар. Пока он на ней, она ещё помнит своё имя.
Когда-то её звали Анриеттой де Грис, она помнит свое имя.
Там, в катакомбах, она встретила его — Ольгерда, гусара из Трансильвании. Их любовь вспыхнула ярко, как факел в склепе. Но орда отродий поглотила отряд, в котором она шла. Её тело было осквернено, кровь — смешана с чужой. Чума вошла в неё. Разум погас почти полностью — но не до конца. Псалмы, которые она пела, и любовь, которую несла в себе, удержали крохотный огонёк среди тьмы.
В редкие минуты, когда разум возвращается, она поёт псалмы или записывает видения — обрывки алхимических формул, воспоминания, пророчества. В остальное время — тьма. Звериные повадки. Боль. Мольбы на языках, которых никто не знает.
Иногда к хижине приходят люди. Шивон Маклауд говорит с ней на языке, который Сюзанна понимает не умом — телом. Шивон не боится её, и это странно. Чужак Людвиг смотрит издалека и что-то записывает в дневник — она чувствует его взгляд даже сквозь пелену.
Она слышит зов. Где-то глубоко под землёй, под толщей торфа и камня, спит Тот, кто обещает покой. Он зовёт всех заражённых. Но Сюзанна не идёт. Пока рядом Ольгерд. Пока на шее перстень. Пока кто-то приносит цветы к порогу. Она будет бороться. Даже если тьма уже почти победила.
В темноте, когда перстень холодеет на груди, а разум ускользает, она слышит его.
Не голос. Не шёпот. Дыхание. Медленное, как прилив и отлив мёртвого моря. Оно поднимается из-под земли, из-под болот, из-под самой памяти. Оно старше Чумы. Старше Церкви. Старше самого времени.
«Дитя моё, — говорит дыхание. — Ты устала. Ты борешься так долго. Ты цепляешься за свет, который уже не для тебя. Приди ко мне. Я дам тебе покой».
Она видит пещеру. Огромный зал без границ, где стены дышат, как жабры. В центре — трон из спекшихся костей и пепла. На троне сидит Он. Лицо скрыто короной из теней. Пальцы, сложенные на подлокотниках, похожи на корни древнего дерева. Он не спит. Он ждёт.
«Ты боишься причинить боль тем, кого любишь. Ты просыпаешься в крови и не знаешь, чья она. Ты слышишь, как они шепчутся за твоей спиной. Чудовище. Отродье. Проклятая. Они правы. Ты — чудовище. Но ты — моё чудовище».
Она пытается отвернуться, но не может. Его глаза открываются — не глаза, а два провала, в которых нет ни зрачков, ни дна. Только чернильный свет. Только бесконечное, затягивающее обещание.
«Я не отниму у тебя любовь. Я не разорву твои цепи. Я просто дам тебе то, чего ты жаждешь больше всего. Покой. Без боли. Без страха. Без воспоминаний о том, кем ты была. Ты перестанешь бояться себя. Ты перестанешь бояться за него. Ты просто перестанешь».
Кто-то — она не видит кто — кладёт цветы у её ног. Беле цветы. Они лежат на каменном полу, как на могиле. Она знает: это её цветы. Это её могила.
«Ты — моя дочь, — шепчет дыхание. — Я помню тебя ещё до того, как ты родилась. Я ждал тебя, когда ты умирала в катакомбах. Я принял тебя, когда Чума вошла в твою кровь. Ты — моя. И когда придёт время, ты придёшь. Все вы придёте. И будете стоять у моего трона. И будете петь мне псалмы. Вечно».
Она просыпается. Перстень на груди раскалён, хотя в хижине холодно. Цепи звенят. Она не помнит, что делала. Но на губах — привкус пепла. И где-то в глубине груди, под сердцем, которого у неё больше нет, что-то откликается. Медленно. Неотвратимо. Как марш тысячи ног.
Она поёт псалом. Голос дрожит. Но пока она поёт, Он молчит.
Связи
Бьянко Россо (Ольгерд) — её возлюбленный, её мучитель и её единственная надежда. Он ищет лекарство, а она ждёт — и защищает его, когда тьма берёт верх и тело действует само.
Шивон Маклауд — приходит к хижине и говорит с ней. Сюзанна не всегда понимает слова, но чувствует: эта женщина не боится. Возможно, она знает что-то о том, кто зовёт её из-под земли.
Чужак Людвиг — наблюдает издалека, записывает. Сюзанна не знает, друг он или враг, но его внимание тревожит её.
Задачи на игру
Сохранять остатки разума. Петь псалмы, держаться за перстень, помнить своё имя — это всё, что у неё есть.
Защищать Ольгерда. В минуты ясности и в минуты тьмы — он её смысл.
Записывать видения. Её пророчества могут указать путь к лекарству — или к тому, что его заменит.
Бороться со зверем внутри. Иногда она просыпается в крови, с мясом под ногтями, и не помнит, чья это кровь. Она должна научиться направлять эту силу.
Не дать Тирану поглотить себя. Она слышит его зов. Он обещает покой. Но она знает: это ложь. Пока. Возможно.