Недавно к вам на форпост заявился греческий батюшка - Архиерей Симеон. Один из шотландцев был с ним давно знаком - они вместе воевали в Крыму. На форпост он пришел с необычной просьбой - найти невянущие цветы. Это разумеется невозможно... Либо это чудо?
Цель: дождаться визита Архиерея Симеона и обсудить детали задания. Он наверняка придет на закате.
Проклятие! Эта мерзкая чума постоянно мутирует! Вот уже и природа поражена скверной чумы, листья сворачиваюся и опадают, превращаясь в мерзкую труху. А теперь еще и какой-то странный белый налет... Это все невероятно опасно и самое ужасное, что деревья начинают болеть у форпоста! Но Слава Богу в город приехал величайший ученый - врач, алхимик, философ и просто невероятный талант - Авреолус Филипп Теофраст Бомбаст Фон Гогенхайм Парацельс! Он однозначно подскажет, как бороться с такой напастью!
В чёрные годы, когда чума, словно мрачный вихрь, сметала города и сёла, когда страх сковывал сердца, а смерть стучалась в каждый дом, нашлись те, кто не дрогнул. Они выступили против бедствия — с мечами и копьями, с мужеством и героизмом!
Если город не в состоянии себя защитить от орд мертвецов, то уж Форпост себя в обиду не даст! Цель: уничтожить 10 зомби/упырей
Фракция: Форпост «Топь Грехов» | Статус: Чистый | Вивисектор
Ключевая фраза: «Я спасу её. Даже если для этого мне придётся перевернуть весь мир. Или уничтожить его».
Литературная вводная
Ольгерд Пресбурский когда-то был гусаром. Он носил алый доломан и серебряные сабли, скакал в атаку на врагов и верил, что честь — это всё. Но честь не спасла его отряд, когда они спустились в катакомбы Рима. Там, в темноте, среди древних костей и позолоты, он потерял всё, что любил. Его люди погибли. Его возлюбленная Анриетта обратилась в чумное отродье. Он не убил её. Он заковал её в цепи и поклялся, что найдёт лекарство.
Теперь он носит другое имя — Бьянко Россо. Реликвии, найденные в римских катакомбах, он обменял на письмо с папской печатью, дарующее ему защиту исследований и новое имя. Он стал тем, кого раньше презирал: вивисектором. Дни и ночи он проводит в старой хижине на краю болота, перестроенной под лабораторию. Вскрывает отродий, препарирует, ставит эксперименты. Он не чувствует брезгливости — только отчаяние. Анриетта, которую теперь называют Сюзанной Блаженной, всё ещё прикована цепями к стене, и её разум теплится лишь благодаря папскому перстню на цепочке. Пока перстень на ней, она не теряет себя окончательно. Но время уходит.
Бьянко не просто ищет лекарство. Он ищет способ обратить Чуму вспять. И он знает: ответ где-то рядом. Болота Топи Грехов — не просто гнилое место. Здесь водятся особые твари, здесь блуждают огни, здесь старые камни помнят то, что было до Чумы. Странный исследователь Людвиг, что поселился недавно на форпосте, записывает аномалии — Бьянко уже подумывает, как бы заполучить его записи. Дуглас Нокс роет землю в поисках реликвий — возможно, одна из них и есть ключ. Шивон Маклауд говорит с болотом на языке, которого Бьянко не понимает, но уважает. Даже этот вечно пьяный Бойко иногда бормочет такое, от чего у Бьянко холодок по спине.
Бьянко давно понял простую истину: вивисекторы всегда будут вне закона. Не важно, какие открытия они совершат, скольких спасут их методы. Лучше не афишировать свое дело, так будет спокойнее. Поэтому единственный путь к успеху — держаться вместе. Не ссориться, не соперничать, не доносить друг на друга. Тихо обмениваться знаниями. Делиться образцами, методиками, результатами вскрытий. Молчать. И работать. Потому что, когда орда пойдёт на город, именно они, отверженные и проклятые, смогут дать людям шанс. Если доживут.
Лорд Бриан О'Кэрролл закрывает глаза на его эксперименты — пока они не угрожают форпосту. И Бьянко это ценит. Он не ищет союзников, но понимает: одному не справиться. Если придётся договариваться с городом — он пойдёт к Чезаре, с которым у него давние, осторожные дела. Если понадобится защита — обратится к Бриану. Если нужны будут знания — к Людвигу или Шивон. Потому что Анриетта ждёт. И пока она дышит, он будет искать. Чего бы это ни стоило.
Послание Его Святейшества Льва X, Понтифика Римского, к возлюбленной дщери во Христе Сюзанне, наречённой Блаженной, и спутнику её Ольгерду, что ныне зовётся Бьянко Россо.
Дано в Риме, в год от Рождества Христова 1515, в последние дни Нашего земного служения.
Возлюбленные чада Наши,
Мы, Лев, раб рабов Божьих, дерзаем обратиться к вам с сим словом, ибо слышали о вашей скорби и вашем подвиге. Дошло до Нас, что ты, Сюзанна, несёшь в себе одновременно благословение и проклятие, и что ты, Ольгерд, не отрёкся от возлюбленной своей, когда всякий другой отрёкся бы. Истинно говорю вам: большая любовь не имеет ничего общего с безумием. Она есть высшее проявление благодати.
Мы видели тебя, Сюзанна, когда тебя, закованную в цепи, привезли к Нам. Мы видели в твоих глазах не скверну, но страдание души, заключённой в темницу плоти. И пока ты пела, Мы чувствовали, как Господь плачет вместе с тобой. Ты не проклята. Ты — живое свидетельство того, что даже в самой глубокой тьме может теплиться свет.
Посему, Нашей апостольской властью, Мы даруем тебе сей перстень — не как знак власти, но как оберег. Пусть он хранит тебя от окончательного падения во тьму. Пусть он напоминает тебе о том, что даже среди чудовищ есть место для святости. И пока он на тебе, помни: Церковь не отвергает тех, кто борется.
Тебе же, Ольгерд, Мы говорим: твоя стезя — не ересь, но служение. Ты ищешь лекарство не из гордыни, а из любви. А любовь, как сказано в Писании, покрывает множество грехов. И если кто-то скажет тебе, что ты преступаешь черту, помни: не людям судить о путях спасения, которые Господь открывает избранным Своим.
Мы не знаем, успеем ли увидеть плоды ваших трудов. Чума стучится в ворота Рима, и Наши дни сочтены, как сочтены дни всех смертных. Но Мы верим, что семя, брошенное в землю, прорастёт. И однажды, когда тебя, Сюзанна, назовут не Блаженной, а Исцелённой, вспомните старика, который благословил вас в час, когда весь мир отвернулся.
Храните веру. Храните любовь. Храните друг друга.
Бенедицио. Да пребудет с вами Господь.
Leo X, Pontifex Maximus
Связи
Блаженная Сюзанна (Анриетта) — его возлюбленная, его подопытная, его смысл жизни. Прикована в его лаборатории. Бьянко винит себя в том, что не уберёг её, и готов заплатить любую цену, чтобы вернуть ей разум.
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир форпоста, закрывающий глаза на его эксперименты. Бьянко знает, что это молчание не вечно, но пока оно есть — он может работать.
Чужак Людвиг — странный исследователь, бродящий по болотам. Бьянко слышал, что тот записывает аномалии и видит то, чего не видят другие. Возможно, его наблюдения пригодятся.
Шивон Маклауд — жена вождя, верящая в древних духов. Она, как и он, ищет древнюю силу. Бьянко не верит в духов, но если её знания помогут найти лекарство — он готов слушать.
Белодонна де Пер — крайне занимательная личность. Кажется у них больше общего, чем кажется.
Эйли Макгрегор — знахарка. Иногда он покупает у неё редкие травы для своих опытов. Она не спрашивает зачем, он не объясняет.
Бойко Гашек — Однажды Бойко пробормотал что-то о «пещере и троне», и с тех пор Бьянко к нему присматривается.
Маэстро Энрико Морелли — карты болот, которые он составляет, могут указать на скрытые капища и захоронения. Бьянко намерен с ним связаться.
Кардинал Алессандро Фарнезе — Бьянко знает, что кардинал — скользкий политик, но возможно он даст защиту, можно использовать его ресурсы.
Задачи на игру
Найти лекарство для Анриетты. Его главная цель. Вскрытия, эксперименты, вылазки — всё ради неё.
Использовать болота. Здесь водятся особые твари, здесь аномалии. Всё это — материал для исследований.
Заполучить записи Людвига. Если он действительно видит то, чего не видят другие, его открытия могут пригодиться.
Наладить связь с городом. Через Чезаре, Морелли, возможно — Марию Сфорца. Одному на болотах не выжить.
Не доверять никому полностью. Даже те, кто закрывает глаза, могут однажды их открыть.
Прислушиваться к Бойко. В его пьяном бреду иногда проскальзывает истина. Однажды он может сказать что-то важное.
Фракция: Форпост «Топь Грехов» | Статус: Нечистая (отродье, сохранившее частицу разума)
Ключевая фраза: «Я помню свет. Я помню его голос. А потом — только тьма и псалмы. Пой со мной, может быть, Господь услышит».
Литературная вводная
В старой хижине на краю болота, куда редко заходят даже самые отчаянные, пахнет сырой землёй, старым воском и чем-то металлическим — запах крови, которую не отмыть до конца. Она сидит в углу, прикованная цепями к стене. На шее, поверх истлевшего ворота платья, висит на цепочке тяжёлый перстень — папский дар. Пока он на ней, она ещё помнит своё имя.
Когда-то её звали Анриеттой де Грис, она помнит свое имя.
Там, в катакомбах, она встретила его — Ольгерда, гусара из Трансильвании. Их любовь вспыхнула ярко, как факел в склепе. Но орда отродий поглотила отряд, в котором она шла. Её тело было осквернено, кровь — смешана с чужой. Чума вошла в неё. Разум погас почти полностью — но не до конца. Псалмы, которые она пела, и любовь, которую несла в себе, удержали крохотный огонёк среди тьмы.
В редкие минуты, когда разум возвращается, она поёт псалмы или записывает видения — обрывки алхимических формул, воспоминания, пророчества. В остальное время — тьма. Звериные повадки. Боль. Мольбы на языках, которых никто не знает.
Иногда к хижине приходят люди. Шивон Маклауд говорит с ней на языке, который Сюзанна понимает не умом — телом. Шивон не боится её, и это странно. Чужак Людвиг смотрит издалека и что-то записывает в дневник — она чувствует его взгляд даже сквозь пелену.
Она слышит зов. Где-то глубоко под землёй, под толщей торфа и камня, спит Тот, кто обещает покой. Он зовёт всех заражённых. Но Сюзанна не идёт. Пока рядом Ольгерд. Пока на шее перстень. Пока кто-то приносит цветы к порогу. Она будет бороться. Даже если тьма уже почти победила.
В темноте, когда перстень холодеет на груди, а разум ускользает, она слышит его.
Не голос. Не шёпот. Дыхание. Медленное, как прилив и отлив мёртвого моря. Оно поднимается из-под земли, из-под болот, из-под самой памяти. Оно старше Чумы. Старше Церкви. Старше самого времени.
«Дитя моё, — говорит дыхание. — Ты устала. Ты борешься так долго. Ты цепляешься за свет, который уже не для тебя. Приди ко мне. Я дам тебе покой».
Она видит пещеру. Огромный зал без границ, где стены дышат, как жабры. В центре — трон из спекшихся костей и пепла. На троне сидит Он. Лицо скрыто короной из теней. Пальцы, сложенные на подлокотниках, похожи на корни древнего дерева. Он не спит. Он ждёт.
«Ты боишься причинить боль тем, кого любишь. Ты просыпаешься в крови и не знаешь, чья она. Ты слышишь, как они шепчутся за твоей спиной. Чудовище. Отродье. Проклятая. Они правы. Ты — чудовище. Но ты — моё чудовище».
Она пытается отвернуться, но не может. Его глаза открываются — не глаза, а два провала, в которых нет ни зрачков, ни дна. Только чернильный свет. Только бесконечное, затягивающее обещание.
«Я не отниму у тебя любовь. Я не разорву твои цепи. Я просто дам тебе то, чего ты жаждешь больше всего. Покой. Без боли. Без страха. Без воспоминаний о том, кем ты была. Ты перестанешь бояться себя. Ты перестанешь бояться за него. Ты просто перестанешь».
Кто-то — она не видит кто — кладёт цветы у её ног. Беле цветы. Они лежат на каменном полу, как на могиле. Она знает: это её цветы. Это её могила.
«Ты — моя дочь, — шепчет дыхание. — Я помню тебя ещё до того, как ты родилась. Я ждал тебя, когда ты умирала в катакомбах. Я принял тебя, когда Чума вошла в твою кровь. Ты — моя. И когда придёт время, ты придёшь. Все вы придёте. И будете стоять у моего трона. И будете петь мне псалмы. Вечно».
Она просыпается. Перстень на груди раскалён, хотя в хижине холодно. Цепи звенят. Она не помнит, что делала. Но на губах — привкус пепла. И где-то в глубине груди, под сердцем, которого у неё больше нет, что-то откликается. Медленно. Неотвратимо. Как марш тысячи ног.
Она поёт псалом. Голос дрожит. Но пока она поёт, Он молчит.
Связи
Бьянко Россо (Ольгерд) — её возлюбленный, её мучитель и её единственная надежда. Он ищет лекарство, а она ждёт — и защищает его, когда тьма берёт верх и тело действует само.
Шивон Маклауд — приходит к хижине и говорит с ней. Сюзанна не всегда понимает слова, но чувствует: эта женщина не боится. Возможно, она знает что-то о том, кто зовёт её из-под земли.
Чужак Людвиг — наблюдает издалека, записывает. Сюзанна не знает, друг он или враг, но его внимание тревожит её.
Задачи на игру
Сохранять остатки разума. Петь псалмы, держаться за перстень, помнить своё имя — это всё, что у неё есть.
Защищать Ольгерда. В минуты ясности и в минуты тьмы — он её смысл.
Записывать видения. Её пророчества могут указать путь к лекарству — или к тому, что его заменит.
Бороться со зверем внутри. Иногда она просыпается в крови, с мясом под ногтями, и не помнит, чья это кровь. Она должна научиться направлять эту силу.
Не дать Тирану поглотить себя. Она слышит его зов. Он обещает покой. Но она знает: это ложь. Пока. Возможно.
Ключевая фраза: «Я не предатель. Я — солдат, который потерял всё. И если он хочет моей крови — пусть встанет в очередь за теми, кто уже пытался».
Литературная вводная
На форпосте «Топь Грехов» не любят задавать вопросы о прошлом. Сюда приходят те, кто хочет исчезнуть, — и Хамфри Эспозито исчез здесь полгода назад. Он появился у ворот с одним рюкзаком и пустыми глазами, попросил ночлега, а потом как-то незаметно остался. Никто не спрашивал, откуда он пришёл. Никто не интересовался, почему он вздрагивает, когда в разговоре упоминают Венецию или Совет Десяти.
Теперь он — брат Хорас Маклауд. Монах. Смиренный, тихий, вечно с молитвой на устах. Он носит грубую рясу, низко надвигает капюшон и старается не встречаться ни с кем глазами. Ему удаётся это пугающе хорошо — настолько хорошо, что настоящие церковники, до которых дошли слухи о странном монахе-чужеземце, уже начали присматриваться к Топи Грехов. Ирония судьбы: он прятался от правосудия, а привлёк внимание Церкви.
Но на форпосте его считают иначе. Здесь, среди болот и таких же отверженных, никто не смотрит в прошлое — все смотрят на дела. А «брат Хорас» делами доказал, что достоин уважения. Он молится с теми, кто просит. Он держит слово. Он не лезет в интриги, не осуждает, не доносит. И когда встаёт вопрос о том, кому представлять форпост в большой политической игре, многие всё чаще смотрят в его сторону. Праведный. Достойный. И — как ни странно — готовый побороться. Потому что если уж Церковь сама обратила на него внимание, почему бы не использовать это? Хамфри не рвался к власти. Но если ему выпадет шанс — даже на папский престол, — он не отступит. Возможно, это и есть искупление.
А ещё он хороший воин. Неожиданно хороший. Те, кто ходил с ним в дозор, знают: если началась драка, «брат Хорас» будет стоять до конца. Потому что руки его помнят то, о чём молчат уста.
Прошлое
У него не было ни герба, ни титула, ни семьи, которая могла бы замолвить слово перед Советом. Были только руки, умеющие держать оружие, и лица тридцати семи товарищей, которые вставали перед глазами каждую ночь.
Пять лет назад, в Городе Лаштей, его отряд держал левый фланг. Когда Тиран выпустил волну, и мертвецы хлынули из подземелий, Хамфри дрался вместе со всеми. Он видел, как падают его люди — один за другим, с именами, которые он помнил, с лицами, которые не сотрутся. Он запросил подкрепление у Альвизе Бенедетти. Капитан отказал. «Тактическая необходимость», — сказал он, стоя в чистом мундире над картами. А люди Хамфри умирали. Тридцать семь человек остались в том аду. Хамфри кричал, пока не сорвал голос, но помощь так и не пришла. Тогда он понял: для таких, как Бенедетти, простые солдаты — просто цифры на карте. Разменная монета.
После бойни он пришёл в лагерь Бенедетти с окровавленным мечом. Он не помнил, что кричал. Помнил только, что его оттащили свои же, а капитан стоял и смотрел — холодно, без тени вины. Через месяц, когда граф ди Монтефельтро искал свидетелей против Бенедетти, Хамфри дал показания. Он сказал: «Капитан отступил». Для него это не было ложью. Бенедетти отступил от него и его людей в тот самый миг, когда отказал в помощи. Совет Десяти вынес приговор. Капитана сослали в Барджелло. Хамфри не праздновал. Но и не жалел.
Теперь они оба здесь. Бенедетти — главнокомандующий гарнизона, Хамфри — человек, прячущийся на форпосте. Хамфри не считает себя правым — но и неправым тоже не считает. У каждого своя правда. У Бенедетти — карты и расчёты. У Хамфри — тридцать семь имён, которые некому вспомнить, кроме него. Он не бежал. Он никогда не бежал. Он просто не встал на колени перед человеком, который смотрел на его братьев как на пешки. И когда Тиран пробудится, и орда пойдёт на город, он снова возьмёт оружие. Может быть, даже встанет рядом с Бенедетти. Не ради него — ради города. Ради тех, кто ещё жив. Потому что Хамфри Эспозито — не предатель. Он — тот, кто выжил. И этого уже не отнимет никто.
Связи на форпосте
Штейдер — глава форпоста, давший Хамфри приют и работу. Один из тех, кто считает «брата Хораса» достойным представлять Топь Грехов в большой политике.
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир ирландцев. Ценит его как бойца, не задаёт лишних вопросов.
Бойко Гашек — вечно пьяный бродяга, с которым они иногда пьют. Молча. Без лишних слов.
Штей Даротти — Хамфри иногда помогает ему с грузами. Взаимовыгодное сотрудничество без доверия.
Отец Сильвио делла Ровере — до него дошли слухи о праведном монахе с болот. Хамфри пока не знает об этом интересе, но их встреча может изменить всё.
Инквизитор Маттео Висконти — ещё одна опасность. Если инквизитор заинтересуется «монахом» всерьёз, Хамфри придётся либо бежать, либо сгореть.
Альвизе Бенедетти — человек, чью жизнь Хамфри разрушил. Капитан знает, что он где-то на болотах, и ждёт.
Он никогда не забывал, кому обязан жизнью. Донна Виттория Пеллегрини спасла его, когда он был никем — беглым солдатом, загнанным в угол, без денег, без имени, без надежды. Она не спрашивала, зачем он здесь и что натворил. Она просто дала ему возможность исчезнуть. Тогда она знала его под другим именем, которое он уже почти стёр из памяти. С тех пор многое изменилось: он стал монахом, она — влиятельной дамой, метящей в Совет. Но долг остался. И Хамфри знает: однажды Виттория напомнит о нём. И он не сможет отказать.
Задачи на игру
Сохранить личину. Никто не должен узнать, что под рясой скрывается беглый солдат, а не монах.
Избегать внимания церковников. Сильвио и Маттео уже интересуются слухами о «монахе с болот». Нужно быть осторожным.
Искупить вину. Хамфри не знает, возможно ли это. Но если однажды выпадет шанс доказать, что он не трус, — он его использует.
Быть полезным форпосту. Работа, дозоры, бой — единственное, что держит его на плаву.
Не попадаться Альвизе. Каждая случайная встреча в городе — риск.
Бороться за папский престол. Если слухи о его праведности дойдут до конклава, почему бы и нет? Он не рвался к власти, но если это поможет форпосту — он готов.
Ключевая фраза: «Я не безумец. Я просто слышу то, чего не слышат другие. И я узнаю, что скрывает это болото».
Литературная вводная
Людвиг появился на Топи Грехов с одним рюкзаком, дневником и сотней вопросов, которые никто не хотел ему задавать. Он не помнил точно, откуда пришёл — кажется, из имперских земель, — но знал, зачем остался. Болота говорили с ним. Не словами — знаками. Странное поведение зомби, которые здесь медлительнее и будто подчиняются чему-то иному. Огни, блуждающие над трясиной в безлунные ночи. Голоса, которые слышны только на рассвете, когда туман ещё цепляется за осоку. Людвиг записывал всё. Он бродил по окрестностям с дневником, зарисовывал аномалии, собирал образцы, ставил крохотные метки на картах, которые рисовал сам.
Местные считали его безобидным чудаком. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то просто не замечал. Но были и те, кто смотрел на него с интересом. Шивон Маклауд, жена шотландского вождя, однажды подошла к нему у костра и сказала: «Ты тоже это чувствуешь, да? Здесь старая сила. Очень старая». Людвиг тогда впервые заговорил с кем-то о том, что видел: о камнях, которые не зарастают мхом, о кругах на воде, которые расходятся без ветра, о пении, что доносится из-под земли в полнолуние. Шивон слушала и не смеялась. Она рассказала ему о Деве.
Дева. Партенос. Богиня-защитница, которой молились в этих землях задолго до того, как пришла Чума, задолго до того, как пришла Церковь. Она хранила город, пока её не предали. А потом ушла, оставив стены пустыми. Но здесь, на болотах, её всё ещё помнят. Камни помнят. Вода помнит. И Людвиг намерен понять, что именно. Он ищет следы древнего культа — святилища, алтари, может быть, те самые медальоны, о которых шепчутся в городе. Потому что если легенда о Деве правдива, то и другие легенды — о лекарстве, о Тиране, о конце и новом начале — тоже могут быть правдой.
Он не знает, куда приведёт его этот поиск. Но болото уже начало отвечать.
Иногда, когда туман над болотом становится особенно густым, а ветер стихает до звенящей тишины, Людвиг видит его. Не во сне — наяву. Или, может быть, на границе между сном и явью, куда его затягивает болото.
Мальчик. Босой, в истлевшей рубахе, стоит по колено в чёрной воде и смотрит на него. Его глаза — не чумные, не мёртвые. Просто грустные. Очень грустные. Он не говорит ни слова, но Людвиг почему-то знает, что мальчик похоронен в стенах. Не здесь — где-то далеко, в старом городе, под камнями, которые помнят его имя. Ему холодно. Ему одиноко. Он ждёт. Ждёт кого-то, кто его вспомнит.
Иногда Людвиг просыпается с ощущением, что слышал плач. Тонкий, детский, доносящийся не с болот, а откуда-то из-под земли. Он пытается идти на звук, но каждый раз теряет его в тумане. В дневнике появляются новые записи — обрывочные, лихорадочные: «Мальчик в стенах. Ему нужно, чтобы его нашли. Он хочет к маме. Его мама — та, что ушла. Та, что плачет. Я должен понять, где это. Я должен...»
Он не знает, что это за мальчик и где именно его могила. Но он чувствует: разгадка этого видения как-то связана с Девой. С той, что покинула город, потеряв дитя. И пока он не найдёт ответа, мальчик будет приходить снова.
Связи
Шивон Маклауд — первая, кто воспринял его всерьёз. Она говорит с духами, он — с болотом. Они понимают друг друга без лишних слов.
Бьянко Россо — по слухам, ищет лекарство. Людвиг знает, что тот интересуется его записями. Возможно, их цели пересекаются.
Белодонна де Пер — она тоже изучает болото, но с другой целью. Людвиг пока не знает, кто она такая, но чувствует: в её молчании скрыто что-то тёмное. Хотя она и очень дружелюбная.
Эйли Макгрегор — знахарка, знающая каждую травинку. Иногда Людвиг приносит ей образцы, и она рассказывает, какие растения годятся для лечения, а какие — для ритуалов.
Маддалена «Бабка Кровавая» — повитуха из города, которая, как слышал Людвиг, тоже что-то знает о Деве. Он намерен с ней связаться.
Хорас Маклауд - Людвиг присматривается к Хорасу с интересом: монах, который так хорошо чувствует болото, — это редкость. Иногда они говорят о странностях Топи, и Людвиг ценит, что Хорас слушает его теории без насмешки.
Задачи на игру
Исследовать аномалии болота. Записывать, зарисовывать, сравнивать. Искать закономерности в том, что кажется хаосом.
Найти следы культа Девы. Алтари, святилища, медальоны — всё, что связано с древней богиней. Возможно, это ключ к тому, что скрывает болото.
Вести дневник. Его записи — это не просто наблюдения. Это карта тайн, которая может пригодиться другим.
Не сойти с ума. Болото говорит всё громче. Иногда Людвиг не уверен, слышит ли он его наяву или уже во сне.
Делиться знаниями с теми, кто готов слушать. Шивон, Бьянко, может быть, Маддалена. Одному не справиться.
Ключевая фраза: «Мы немногие, кто умеет выживать в диких землях. Нас не остановить. Но и нам нужен дом».
Литературная вводная
Штей Даротти не строил иллюзий. Он видел, как горели города, как мертвецы вставали из земли, как люди предавали друг друга за кусок хлеба. Всё это он пережил — и остался стоять. Теперь он здесь, на Топи Грехов, в компании таких же неприкаянных душ, но с одним важным отличием: он знает, как отсюда выбраться. И знает, как вернуться обратно с полными карманами.
Когда-то он был членом гильдии картографов в Неаполе. Вылазки в дикие земли, разведка, составление карт для местных властей — обычная работа, пока город не пал под натиском Чумы. Тогда они с Сиреной приняли решение идти на север, в Барджелло Воспоро, где, по слухам, ещё держался форпост. Из всего отряда дошли только они двое. Остальных забрали не столько мертвецы, сколько дизентерия, гнилые раны и голод. На подступах к форпосту они отдали почти всё снаряжение за приют. Штей до сих пор злится на это. Но он не жалуется. Он просто считает.
Теперь он временно осел на болотах, но мыслями всегда в городе. Именно там крутятся деньги, там можно достать редкие карты, там сидят заказчики, готовые платить за то, что он умеет. А умеет он главное: проводить малые отряды там, где не пройдёт армия. Тихо, быстро, без лишнего шума. Это умение ценится на вес золота, и Штей намерен получить своё.
Форпост он называет «перевалочной базой». Местные его уважают за профессионализм, хоть и чувствуют, что он себе на уме. Он не лезет в политику, не вступает в долгие дружбы, но всегда знает, кто чем дышит. К нему приходят, когда нужно найти короткий путь в город в обход болот, доставить ценный груз или узнать, что творится за стеной. Он никому не отказывает. За хорошую плату.
Среди заказов и слухов один зацепил его особенно. Пять святых статуэток — не просто золото и кость. Говорят, в них заключена сила, способная очистить целые земли от скверны. Если это правда, то Неаполь ещё можно спасти. Не вернуть — Неаполь мёртв, — но очистить. Сделать пригодным для жизни. Штей не говорит об этом никому, даже Сирене. Но каждый раз, когда он слышит о новой найденной реликвии, его пальцы сжимаются чуть крепче. Потому что если статуэтки действительно работают, он найдёт их. И однажды вернётся домой.
Связи
Сирена — его напарница и единственный человек, которому он доверяет полностью. Они прошли через ад вместе и знают друг друга лучше, чем кто-либо. У них общая тайна — карта сокровищ Неаполя.
Глава форпоста Штейдер — дал им приют и не задаёт лишних вопросов. Штей это ценит и старается не портить отношения.
Эласил Маклауд — с ней он иногда спорит о торговле до хрипоты. Эласил — ярая католичка и считает, что Чума послана праведникам во испытание. Штей не верит в это, но ценит её деловую хватку.
Малкольм Фрейзер — шотландский воин и рассказчик. Штей слушает его байки у костра, иногда вставляет короткие реплики, от которых Малкольм хохочет. Неплохой парень, хоть и шумный.
Бьянко Россо — Иногда он просит Штея достать редкие ингредиенты в городе. Платит хорошо, и Штей не отказывает. Ему всё равно, чем занимается Бьянко в своей хижине.
Чужак Людвиг — странный исследователь, который вечно бродит по болотам. Штей посмеивается над его теориями, но карты, которые рисует Людвиг, берёт с удовольствием: они точны, хоть и помечены странными символами.
Маэстро Энрико Морелли — глава гильдии картографов. Штей намерен с ним связаться, чтобы восстановить свой профессиональный статус и получить доступ к заказам. Морелли, по слухам, ценит тех, кто умеет работать в диких землях.
Лука «Тень» — скользкий тип, с которым у них общие интересы. Оба знают тайные тропы, оба не задают лишних вопросов.
Алхимик Мария Сфорца — ещё один потенциальный клиент. Если Штею удастся найти редкие травы или образцы с болот, она заплатит.
Капитан Чезаре Борга — начальник стражи. Штей знает, что с ним можно иметь дело, если нужно что-то пронести в город или из города без лишних глаз.
Задачи на игру
Вернуть снаряжение и статус. Денег нет, но он знает, как их заработать. Любой заказ, связанный с вылазками в город или дикие земли, — его шанс.
Наладить связи в городе. Морелли, Мария, Чезаре — через них он сможет получать стабильные заказы.
Не участвовать в чужих войнах.
Присматривать за Сиреной. Она — единственное, что у него осталось. И он не позволит никому её тронуть.
Найти пять статуэток святых или другие святые реликвии. Это не просто слухи и не просто золото. Если в реликвиях действительно заключена сила, способная очистить земли от скверны, — Неаполь ещё можно спасти. Не вернуть, но сделать пригодным для жизни. Штей никому не говорит об этом. Но каждый раз, когда до него доходит весть об очередной найденной статуэтке, он запоминает. И однажды он соберёт их все.
Ключевая фраза: «Я просто выживаю. Но иногда ветер поёт за меня».
Литературная вводная
Сирена не любит болота. Они напоминают ей о том, что она потеряла: о Неаполе, о доме, о людях, которые шли с ней и не дошли. Но она держится. Штей — её якорь, единственный, кто остался из прошлой жизни. Вместе они — команда, которая стоит дороже, чем кажется. Он знает каждую тропу и помнит карту сокровищ, запертую в их памяти на двоих. Она умеет ждать, слушать и договариваться там, где Штей предпочёл бы промолчать.
После гибели их отряда на подступах к Барджелло, когда из двадцати выживших осталось лишь двое, они отдали почти всё, что имели, за приют на Топи Грехов. Сирена не жалеет о том, что пришлось отдать, — она вообще редко о чём-то жалеет. Но она считает. Считает каждую монету, каждый день, каждую возможность. И знает: однажды их корабль придёт.
Пока же она курсирует между форпостом и городом. Её ремесло — караваны. Она возит припасы, образцы, письма, редкие травы, собранные знахаркой Эйли, и мелочи, которые просит передать Бьянко Россо. В городе у неё есть свои люди — не друзья, но полезные контакты. Маэстро Морелли, глава гильдии картографов, помнит её и Штея ещё по Неаполю и иногда подкидывает работу. Через него Сирена получает доступ к картам и заказам, а значит, к деньгам. Лука «Тень», скользкий проводник, — её тёмный контакт. Она знает, что ему нельзя доверять, но он знает тайные тропы и иногда сливает информацию. Марчелла «Тихая», женщина из Гильдии вдов, — ещё одна ниточка: Сирена чувствует, что эта молчаливая женщина знает больше, чем говорит, и, возможно, однажды это знание пригодится.
Она не рвётся в герои, не ищет славы и не лезет в политику. Но если кто-то тронет Штея — она будет драться.
Она слышала о них краем уха: «руки святых». Белые, не мощи в золотых окладах. хранящие силу, которую Церковь предпочитает не афишировать. Говорят, эти руки способны исцелять, благословлять и даже — если верить самым тёмным слухам — повелевать мёртвыми.
Сирена не набожна. Но она практична. И она намерена узнать, чего именно. Пока это просто интерес — но кто знает, во что он может вырасти.
Связи:
Марко «Гром» Бельмонте — казначей «Кровавых Псов». Иногда нанимает Сирену для доставки грузов, которые не должны проходить через официальные каналы. Платит хорошо, торгуется жёстко. Сирена уважает его за деловую хватку.
Оружейница Беатриче ди Ферро — одна из немногих женщин в городе, с кем Сирена говорит почти на равных. Беатриче иногда заказывает у неё редкие металлы с болот, которые трудно достать в городе. Платит исправно и не задаёт лишних вопросов.
Задачи:
Вернуть снаряжение. А значит — работать. Любой заказ, любая доставка, любой караван.
Наладить стабильные караванные маршруты между форпостом и городом. Это её хлеб и её независимость.
Не участвовать в чужих войнах. Никакой политики. Только деньги, только выживание.
Присматривать за Штеем. Он её якорь, но иногда его амбиции заносят его слишком далеко. Сирена должна быть рядом, чтобы вовремя одёрнуть.
Разузнать о «руках святых». Интерес пока тихий, почти незаметный. Если эти реликвии существуют, за ними уже охотятся.. Нужно понять, где их искать и кто ещё о них знает.
Ключевая фраза: «Где я? А в чём дело? Куда вы меня тащите?!.. А выпить дадите?»
Литературная вводная
Бойко Гашек не помнит, как оказался на форпосте. Правда. Он помнит вспышки — бой, крики, кровь, а потом темноту. А потом проснулся на окраине Топи Грехов с жуткой головной болью и полным отсутствием воспоминаний о том, как сюда попал. Это его не удивило — такое случалось и раньше. Он просто пошёл внутрь поселения в поисках выпивки. И нашёл её.
С тех пор он здесь. Спит у очага, пьёт с шотландцами. Никто не принимает его всерьёз — и это его главное преимущество. При нём говорят то, что не сказали бы при трезвом. Он слышит многое. Запоминает мало. Но иногда — иногда он произносит такое, от чего ветераны замолкают.
Бойко Гашек многое видел на своём веку. Горящие деревни, разорванные тела, мёртвых, встающих из земли, и живых, которые были страшнее мертвецов. Поэтому когда однажды ночью у старого пакгауза он заметил, как один из «Кровавых Псов» — тот самый, которого называли Поло, — перехватил какого-то болтуна и всадил ему клинок под рёбра, Бойко не вскочил и не закричал. Он просто сидел у стены, прижимая к груди полупустую бутылку, и ждал, пока всё закончится. Когда Поло заметил его и замер, Бойко лениво поднял бутылку и произнёс: «А мне всё равно. Мёртвых много. Этим больше, этим меньше. Пить будешь?». Он не помнил, что ответил тот парень. Кажется, ничего. Кажется, просто ушёл. А Бойко допил, заснул и наутро действительно почти забыл об этом. Почти. Но когда в таверне кто-то упоминал «Псов» или их Волка, он вдруг замолкал и смотрел в кружку чуть дольше обычного. Не из страха. Просто ему действительно было всё равно — пока его не трогали.
Тяжелый сон:
Я чувствую жажду. Горло горит, словно я не пил тысячу лет. Стон. Не мой — земляной, глубокий, из-под корней мира. Я вижу пещеру, нет, скорее погребальный зал, где стены дышат, как жабры. В центре — трон из спекшихся костей. На нём кто-то сидит. Огромный. Лицо скрыто пеплом. У ног его лежит свет — не пламя, не лампа, а что-то живое и тихое, как последний вздох.
Кровь на моих руках. Или Чернила? Не понимаю. Пальцы липкие, холодные, пахнут старой медью и гнилью. Я хочу оттереть, но они только глубже впитываются в кожу. Тени вокруг шепчут мне на ухо слова на мёртвом языке: «Царь… пепел… поход… сын… кинжал».
Я делаю шаг к трону. Тиран не спит. Или спит? Веки дрожат. Из-под них сочится чёрная влага. Пол подо мной проваливается, и я лечу в бездонный мрак, где нет верха и низа, а только гул, похожий на марш тысячи ног. Кто-то кричит во мне: «Вставай!» Кто-то другой, с ужасом: «Не буди!»
Связи:
Орнелла Висконти — дочь бургомистра, спасшая ему жизнь, когда другие отвернулись. Он помнит добро и платит слухами, которые слышит на дне.
Поло ди Фалько — тот самый парень из «Кровавых Псов», которого Бойко видел у пакгауза. Он не знает, помнит ли Поло. Но на всякий случай старается не попадаться ему на глаза без бутылки.
знает настоящее имя
Бойко видел Хамфри давно, ещё до форпоста — кажется, в одном из трактиров, где тот пил, не пряча лица. Тогда он ещё не был монахом. Бойко не помнит точных обстоятельств, но лицо запомнил. Он не придаёт этому значения — мёртвых много, тайн ещё больше, — но однажды, напившись, может ляпнуть лишнее. Хорас знает об этом. И пока просто старается не попадаться Бойко на глаза.
Блаженная Сюзанна — он как-то забрёл к её хижине в пьяном бреду. Теперь иногда приносит ей цветы, которые рвёт на болоте, и молча кладёт у порога. Она поёт — он слушает. И не убегает.
Чужак Людвиг — ещё один странный. Записывает что-то в дневник, смотрит на болото так, будто оно с ним говорит. Бойко не понимает, но уважает.
Эйли Макгрегор — знахарка. Не раз промывала ему раны и ворчала, что он сам себя угробит. Бойко ей благодарен, хоть и не говорит об этом.
Отец Джорджио Кинкетто — священник, которому Бойко однажды исповедовался в пьяном виде. Кинкетто не осудил. Кажется, даже понял.
Капитан Чезаре Борга — Бойко иногда подслушивает его разговоры и смутно догадывается, что капитан ведёт двойную игру. Но кому до этого дело?
Задачи на игру
Пить, болтаться по форпосту и городу, попадать в нелепые ситуации. Это его образ жизни.
Случайно узнавать важную информацию. Потому что никто не принимает его всерьёз.
Выживать, не имея ни денег, ни оружия, ни друзей. Только бутылка и инстинкт.
Однажды что-то вспомнить. Что-то важное, что он знал до того, как проснулся на болотах.
Ключевая фраза: «Я была Лилиан. Теперь у меня нет имени. Есть только цель. И каждый, кто виновен, заплатит».
Литературная вводная
На форпосте «Топь Грехов» её знают как Белодонну — тихую, добрую женщину, которая всегда готова помочь соседям. Она улыбается, когда ей приносят подбитую птицу или просят присмотреть за детьми. Местные говорят о ней с теплотой. Пришлые — с уважением. И никто не знает, что когда-то её звали Лилиан Каттиво и что у неё были дети.
Дети. Их у неё отняли. Муж не вернулся с охоты, а кардинал Алессандро Фарнезе решил, что молодая вдова — лёгкая добыча. Получив отпор, он затаил злобу. Спустя несколько месяцев по его приказу детей Лилиан объявили заражёнными. Их сожгли. Церковь сказала: «Очищение». Лилиан сказала: «Месть».
Теперь она здесь, на болотах, и её месть медленная, как яд, который она когда-то варила в городе. День за днём она изучает заражение. Вскрывает зомби, препарирует, записывает наблюдения. Она хочет не просто понять Чуму — она хочет оседлать её. Направить против города. Против Церкви. Против кардинала, который отнял у неё всё. Её цель — не выживание. Её цель — чтобы город заплатил за каждый крик её детей.
Но она умна. Она знает: если её раскроют, месть оборвётся, не начавшись. Поэтому она улыбается. Помогает. И ждёт. Только иногда её взгляд тускнеет и упирается в одну точку. В такие минуты она снова вспоминает, ради чего живёт.
Форпост она не хочет трогать. Здесь такие же отверженные, как она сама. Но если однажды форпост станет ценой, которую нужно заплатить за смерть города… она заплатит её.
Связи на форпосте
Бьянко Россо — Белодонна присматривается к нему: возможно, его знания пригодятся. Возможно, его методы. А возможно, однажды он станет единственным, кто её поймёт.
Чужак Людвиг — странный исследователь, который тоже ищет тайны болот. Белодонна знает, что он записывает аномалии, и иногда, когда никто не видит, заглядывает в его записи. То, что он видит, может быть ключом.
Шивон Маклауд — верит в древних духов. Белодонна не разделяет её веры, но уважает силу, которая стоит за ней. Если духи болот помогут её мести — она готова слушать.
Эйли Макгрегор — знахарка, у которой Белодонна иногда берёт травы. Эйли, кажется, догадывается, что за улыбкой прячется что-то ещё, но молчит.
Бойко Гашек — вечно пьяный бродяга. Однажды он забрёл к её хижине, когда она работала. Белодонна не знает, что он увидел, но с тех пор он избегает её. Или нет?
Глава форпоста Штейдер — дал ей приют и не задаёт вопросов. Белодонна ценит это и пока не намерена его подводить. Но если однажды ей придётся выбирать между форпостом и местью — она сделает выбор.
Кардинал Алессандро Фарнезе — человек, уничтоживший её семью. Он — главная цель. Всё, что делает Белодонна, ведёт к нему. Она не знает, как именно доберётся до него, но знает, что этот день настанет.
Задачи на игру
Мстить. Медленно, методично, не привлекая внимания. Каждый шаг должен приближать её к главной цели — кардиналу Фарнезе.
Изучать заражение. Понять, как управлять зомби, как направить Чуму против города. Каждое вскрытие, каждый эксперимент — ещё один шаг к оружию возмездия.
Сохранять маску. Улыбаться, помогать, лечить — всё, чтобы никто не заподозрил, что на самом деле она готовит.
Использовать болота. Здесь водятся особые твари, здесь аномалии. Всё это — материал для исследований.
Найти союзников. Бьянко, Шивон, может быть, даже Людвиг — каждый из них владеет частью пазла. Белодонна должна понять, кто может помочь, а кто станет помехой.
Не дать форпосту погибнуть. Пока. Если однажды его гибель станет необходимой — она не будет колебаться. Но сначала она попробует найти другой путь.
Ключевая фраза: «Я потерял дом. Теперь мой дом — те, кого я защищаю. И я не потеряю их снова».
Литературная вводная
В углу старого блокгауза, перестроенного под казарму, стоял грубо сколоченный стол. На нём, среди карт и оружейного масла, теснились алхимические склянки — наследие прошлой жизни, которую Бриан О'Кэрролл давно перестал вспоминать без необходимости. Когда-то он был лордом. У него были земли, семья, замок, чьи стены видели ещё римлян. Всё это сгорело в огне Чумы. Орда мертвецов прокатилась по его владениям, оставив только пепел и тишину. Он выжил. Один из немногих.
Теперь он командует «Домом Мертвой Вороны» — отрядом ирландских наёмников, осевших на Топи Грехов. Их нанял город, но подчиняются они ему. Штейдер, глава форпоста, ведает административными делами; Бриан отвечает за оборону, вылазки и дисциплину. Он хладен, расчётлив и никогда не нарушает контрактов, даже если презирает тех, кто их подписывает.
Бриан не лезет в политику города, но держит руку на пульсе. Через капитана Чезаре Боргу он получает оружие и припасы — и догадывается, что часть этого груза уходит куда-то дальше, в Город Скорби. Он не спрашивает. Ему нужно, чтобы его люди были вооружены, а всё остальное — не его дело.
Он знает о тёмных делишках, что творятся на болотах. Бьянко Россо в своей хижине режет отродий. Белодонна де Пер, тихая вдова, тоже что-то варит и препарирует. Бриан не задаёт вопросов. Пока их работа не угрожает форпосту, он закрывает глаза. Он видел слишком многое, чтобы судить.
А ещё он знает, что в городе зреют перемены. Канцлер мёртв, Папа умер, и скоро начнётся большая игра. Форпост может остаться на обочине — или вступить в неё. Бриан ещё не решил, что выгоднее. Но он готов.
А ещё он знает, что в городе зреют перемены. Канцлер мёртв, Папа умер, и скоро начнётся большая игра. Форпост может остаться на обочине — или вступить в неё. Бриан ещё не решил, что выгоднее. Но он готов.
Где-то в руинах Города Скорби, возможно, скрыта реликвия святого. Легендарная реликвия, способная воскрешать мёртвых. Бриан не знает, верит ли он в это. Но если эту реликвия действительно существует, тот, кто завладеет им, получит власть над самой смертью. И он не позволит, чтобы такая сила досталась кому-то вроде Фарнезе или де Палласа. Возможно, он должен найти его первым. Возможно, это его шанс — не вернуть прошлое, но не дать будущему погибнуть так же.
Вера Бриана — это не псалмы и не латынь. Она замешана на пепле и крови. Его предки-ирландцы верили в старых богов, в духов холмов и силу стоячих камней. Он, потомок лордов, воспитанный в католичестве, не может до конца отвергнуть ни тех, ни других. Но Чума пошатнула всё. Если Бог существует — зачем Он допустил гибель его семьи? Если старые боги живы — почему они не защитили его земли? Бриан не знает ответа. Он молится и тем, и другим — без особой надежды, скорее по привычке. И всё же где-то в глубине души он чувствует: сила, способная остановить Чуму, может прийти не из Рима, а из старой земли, из туманов, из забытых курганов. Его алхимия — не наука, а попытка услышать эту силу. Реликвия из Города Скорби для него — не просто христианская реликвия. Это ключ к тому, что лежит на границе двух миров. И если однажды он возьмёт его в руки, ему придётся выбирать, какую веру он призовёт.
Связи на форпосте
Штейдер — глава форпоста. Бриан уважает его административную хватку и не лезет в его дела. Они делят власть без конфликтов: Штейдер управляет, Бриан защищает.
Белодонна де Пер — чьи занятия Бриан предпочитает не замечать. Он чувствует в ней ярость, но не вмешивается.
Шивон Маклауд — говорит с духами, и Бриан, как ирландец, относится к этому без насмешки. Старые боги ещё живы, особенно на болотах.
Хамфри Эспозито — хороший боец, хоть и с тёмным прошлым. Бриан ценит его за умение держать строй.
Эйли Макгрегор — знахарка, знающая болото. Бриан иногда советуется с ней о травах — алхимия требует редких ингредиентов.
Связи в городе
Капитан Чезаре Борга — поставляет оружие через форпост. Бриан догадывается, что часть уходит в ГС, но не задаёт вопросов.
Бургомистр Риккардо Висконти — формальный наниматель. Бриан отчитывается перед ним, но презирает бюрократию.
Инженер Леонардо да Винченца — Бриан интересуется его устройствами для обороны. Возможно, его механизмы укрепят форпост.
Жрица Морвен «Ледяная Ведьма» — караванщица, хранительница древних ритуалов и шотландка, в чьих жилах течёт та же кельтская кровь, что и в его собственных. Бриан не верит в её богов так, как верит она, но узнаёт в её словах отголоски того, что слышал в детстве. Когда Морвен говорит с огнём или шепчет травы, он не смеётся — он слушает. Их связь — не дружба и не роман, а молчаливое понимание двух людей, помнящих, что такое терять дом. Возможно, однажды её ритуалы и его алхимия сойдутся в одной точке. И тогда они вместе сделают то, чего не смогут ни священники, ни учёные.
Задачи на игру
Защищать форпост и своих людей. Это его семья. И он не потеряет их снова.
Держать оборону. Болота опасны, мертвецы не дремлют. Гарнизон должен быть готов.
Не вмешиваться в тёмные дела. Пока они не угрожают форпосту. Но если угроза появится — он будет действовать.
Решить, на чью сторону встать. Город на пороге перемен. Форпост может остаться в стороне — или получить свою выгоду.
Использовать свои алхимические знания. Варить зелья, способные укрепить воинов перед боем, и мази, заживляющие раны.
Ключевая фраза: «Чума — это путь Господень. И пройдут по нему лишь праведные. Я сделаю всё, чтобы мой сын был среди них».
Литературная вводная
В маленькой хижине на краю форпоста всегда пахло травами, дымом и чем-то едким — алхимия не терпит слабых носов. Эласил Маклауд, мать Лайама, главы шотландского отряда, склонялась над котлом и читала молитву. Не ту, что принято читать в церквях, а свою — старую, суровую, где Господь был не пастырем, а судиёй. Она верила истово. Верила, что Чума — это испытание. Что выживут лишь те, кто праведен и богоугоден. И что её сын, её гордость, её боль, должен быть среди выживших. Любой ценой.
Она была не просто матерью вождя. Она была его советницей, его алхимиком, его голосом из прошлого. Пока Лайам махал мечом, она варила зелья, способные укрепить дух воина перед боем, и мази, заживляющие раны. Пока он спорил с союзниками, она напоминала ему, ради чего всё это: Шотландия. Разорённая, растерзанная, но живая. Шотландия, которую ещё можно собрать заново.
Эласил не жаловала язычников. Шивон, жену сына, она уважала, но её вера в духов вызывала у старухи глухое раздражение. Морвен, «Ледяную Ведьму», она считала опасной. Но терпела. Ради сына. Ради клана. Ради будущего.
Она знала, что на болотах творятся странные дела. Знала о вивисекторах, о чужаках, о тех, кто ищет языческие артефакты. Но не вмешивалась. Пока это не угрожало Лайаму — пусть себе роются в грязи. Однако если кто-то встанет на пути её сына, она не будет читать молитвы. Она возьмёт свой котёл и сварит то, что нужно.
Связи на форпосте
Шивон Маклауд — жена Лайама. Эласил уважает её как воина, но её вера в духов тревожит старуху. Они терпят друг друга ради Лайама.
Жрица Морвен «Ледяная Ведьма» — ещё одна язычница. Эласил считает её опасной, но пока та помогает шотландцам — молчит.
Эйли Макгрегор — знахарка, с которой они часто спорят о травах, но в целом работают в паре. Одна лечит тело, другая укрепляет душу.
Малкольм Фрейзер — воин из клана, которого Эласил уважает за силу и преданность. Иногда она варит для него укрепляющие зелья.
Иэн Стюарт — ещё один воин. Эласил видит в нём ярость, которую он сам не всегда может сдержать. Она молится, чтобы эта ярость не погубила его.
Штей Даротти — караванщик, с которым она иногда спорит о торговле до хрипоты. Он неверующий, но дело своё знает.
Лорд Бриан О'Кэрролл — ирландский командир. Эласил уважает его как воина, но держится настороже: в его алхимии есть что-то, чего она не понимает.
Глава форпоста Штейдер — дал шотландцам приют и не вмешивается в их дела. Эласил это ценит.
Враги
Любые язычники и еретики, угрожающие её клану или вере. Она терпит их до поры, но если кто-то перейдёт черту — ответит.
Задачи на игру
Помогать жене сына. Объединять шотландские кланы, укреплять их дух, варить зелья для воинов.
Хранить веру. В мире, где язычники и еретики поднимают голову, она должна быть оплотом истинной Церкви.
Защищать шотландцев. Каждый воин в отряде — часть будущей Шотландии.
Ключевая фраза: «Мой муж далеко, но клан стоит. Я верю в духов, и они верят в меня».
Литературная вводная
Шивон Маклауд не привыкла ждать. Её муж, Лайам, вождь клана, сейчас далеко — решает дела на севере, собирает рассеянных родичей, пытаясь сохранить то, что осталось от шотландских земель. А Шивон здесь, на Топи Грехов, держит его место. Не как вдова при живом муже, а как воин и соратница, которой доверяют. Она говорит от имени клана, когда Лайама нет, и её слово имеет вес — не потому, что она чья-то жена, а потому, что она доказала: может стоять в строю наравне с мужчинами.
Болота она чувствует иначе, чем другие. Где остальные видят только гниль и топи, Шивон слышит дыхание древней земли. Здесь, среди мхов и стоячей воды, духи говорят громче. Она верит в старых богов, в силу природы, в то, что камни помнят, а предки не уходят бесследно. Церковь называет это ересью — Шивон это не волнует. Она не спорит с Эласил, матерью Лайама, хотя та и косится на её ритуалы. Ради клана они держат мир.
Шивон знает, что на болотах творится нечто важное. Она видит, как странно ведут себя зомби, как блуждают огни над трясиной, как просыпается то, что спало веками. Она ищет следы Девы — древней богини, чьё имя здесь звучит иначе, но чья сила знакома ей с детства. Возможно, именно здесь, на этих болотах, скрыт ключ к тому, что ищут все: учёные, священники, вивисекторы. И Шивон намерена найти его первой.
Сон приходил к ней не каждую ночь, но всегда — в полнолуние, когда туман над болотом становился особенно густым, а голоса духов звучали громче обычного.
Ей снилась чаша. Не золотая, не серебряная — каменная, грубая, будто выдолбленная из обломка надгробия. Она стояла на алтаре, которого не касался свет. Вокруг неё собирались тени — не мёртвые, не живые, а те, кто застрял между мирами. Они не дышали, не говорили — они ждали.
Сверху падала капля. Медленная, тяжёлая, алая. Кровь. Она ударялась о край чаши и стекала внутрь. А внутри была тьма. Живая, дышащая, густая, как донный ил. Чернила.
Когда две жидкости встречались, чаша начинала светиться. Не добрым, тёплым светом — нет. Светом гнилым, как гнилушка в лесу, что манит путника, обещая тепло, но ведёт к трясине. И голос — не мужской, не женский, даже не звук, а вибрация, проходящая сквозь кости, — произносил:
«Вот Чаша. Та, из которой не пили, но в которой смешивали. Она примет и не отторгнет. Но горе тому, кто поднесёт её к губам, не зная, что внутри. Ибо не всякий, испивший из неё, станет святым. Иной станет вратами».
Шивон видела, как тени тянут к чаше руки. Они касались её — и отступали, становясь плотнее, темнее, тише. А где-то далеко, за границей сна, за пределами болот, за толщей земли, кто-то огромный и древний открывал глаза.
Она просыпалась с привкусом железа на губах и холодом в груди. И знала: Чаша существует. Где-то там, в руинах, в пещерах, в Городе Скорби. И тот, кто найдёт её, должен будет выбрать — святость или бездна.
Связи
Эласил Маклауд — мать Лайама, ярая католичка, с которой Шивон соблюдает осторожное перемирие. Они терпят друг друга ради клана. Эласил варит зелья и молится, Шивон говорит с духами. Пока их цели совпадают, они работают вместе.
Чужак Людвиг — исследователь болот, с которым Шивон говорит открыто. Он тоже чувствует аномалии, и его записи могут подтвердить то, о чём она догадывается.
Жрица Морвен «Ледяная Ведьма» — они связаны общей верой в древних духов. Морвен — одна из немногих, кто понимает Шивон без слов.
Блаженная Сюзанна — Шивон приходит к ней и говорит на языке, который Сюзанна понимает не умом, а телом. Она не боится её.
Лорд Бриан О'Кэрролл — ирландский командир, уважающий старые верования. Они понимают друг друга без лишних слов.
Белодонна де Пер — Шивон чувствует её ярость, но не осуждает. Она знает, что такое терять близких.
Глава форпоста Штейдер — дал шотландцам приют и не вмешивается. Шивон уважает его за это.
Задачи на игру
Держать клан. Пока Лайам в отъезде, Шивон — голос Маклаудов. Она должна сохранить их место на форпосте и их честь.
Искать следы древней силы. Болота помнят то, что было до Чумы. Шивон ищет святилища Девы, медальоны, артефакты.
Сотрудничать с Морвен и Людвигом. Вместе они могут найти то, чего не найдут ни учёные, ни священники.
Сохранять мир с Эласил. Свекровь не одобряет её веру, но ради клана они должны держаться вместе.
Фракция: Союз Шотландских Кланов / Форпост «Топь Грехов» | Статус: Живой | Воин
Ключевая фраза: «Я сражаюсь. И пока мой меч при мне, ни один мертвец не дотянется до моих братьев».
Литературная вводная
Иэн Стюарт не был человеком сложных речей. Он был человеком дела. Его меч знал вкус чумной плоти, его руки помнили тяжесть щита, его голос — хриплый, сорванный в боях — звучал редко, но веско. Он прибыл в Новую Венецию не за славой и не за верой. Ему нужны были деньги, чтобы однажды вернуться в Шотландию не с пустыми руками. А ещё — хорошая драка. Такая, после которой ноют мышцы и звенит в ушах. Такая, ради которой стоит жить.
На форпосте «Топь Грехов» он нашёл и то, и другое. Здесь, среди шотландцев, он был своим. Бился плечом к плечу с Малкольмом, пил с Хамфри, слушал байки у костра и не задавал лишних вопросов. Он уважал Шивон — не как жену вождя, а как воина, способного держать строй. Эласил, мать Лайама, его немного пугала своей истовостью, но он признавал её правоту в главном: клан должен выжить.
А пока — болота, дозоры, стычки с мертвецами. Простая жизнь. Честная. Иэн не лезет в политику, не участвует в интригах. Его дело — меч и щит. И пока его братья живы, он будет сражаться.
Связи на форпосте
Малкольм Фрейзер — брат по оружию. С ним они делят и бой, и выпивку.
Шивон Маклауд — уважает её как воина и как жену вождя. Верит ей.
Эласил Маклауд — мать Лайама. Иэн уважает её веру, хоть сам не набожен.
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир, которому Иэн доверяет. Бриан ценит его опыт.
Глава форпоста Штейдер — дал шотландцам приют. Иэн уважает его за это.
Задачи на игру
Сражаться. Защищать форпост, ходить в дозоры, бить мертвецов. Это то, что он умеет лучше всего.
Заработать. Деньги нужны, чтобы однажды вернуться в Шотландию.
Пить и праздновать. После каждого боя — кружка эля и байки у костра. Такова жизнь наёмника.
Не лезть в политику. Его дело — меч, а не интриги. Но если политика полезет к нему — он ответит.
Ключевая фраза: «Я и мечом помашу, и байку потравлю, и механизм починю. Шотландцы всё умеют — просто не всё афишируют».
Литературная вводная
Малкольм Фрейзер — человек, которого слышно раньше, чем видно. Его смех разносится над болотами, его байки собирают у костра всех, от угрюмых наёмников до ворчливых знахарок. Он — душа форпоста, и он это знает. Но за маской балагура и любимца женщин скрывается воин, чей меч прошёл через десятки схваток, и инженер, чьи руки способны починить и арбалет, и ворот, и осадную машину.
Он — второй сын престарелого лэрда Фрейзера из Ловата, наследник клана, чья слава гремела в горах. С детства он учился владеть оружием — и преуспел. Но не только мечом жив шотландец. Он слушал сказания Джона Кэмпбелла, старого барда, и сам стал мастером слова. Он стоял у горна рядом с кузнецами клана и перенял их искусство. А потом, собрав собственный отряд, отправился гулять по свету, где получил дополнительное инженерное образование у мастеров разных стран. Своеобразное, но надёжное, как мечи предков.
На Топи Грехов он отвечает за укрепления и оружие. Лорд Бриан ценит его за это. Штейдер, глава форпоста, знает: если что-то сломается, Малкольм починит. Если нужно построить — построит. А если нужно поднять боевой дух — расскажет такую историю, что даже мертвецы бы заслушались.
Среди шотландцев он — правая рука Лайама, а в его отсутствие делит ответственность с Шивон. Он уважает её и прикроет в бою. С Иэном Стюартом они делят и битву, и выпивку. С Эласил, матерью Лайама, почтителен, хоть и позволяет себе чуть больше вольностей, чем она одобряет.
Связи на форпосте:
Шивон Маклауд — жена Лайама и его соратница. Малкольм уважает её и прикрывает в бою.
Эласил Маклауд — мать вождя. Почтителен, но держится чуть свободнее, чем ей хотелось бы.
Иэн Стюарт — брат по оружию. С ним они делят и бой, и выпивку.
Эйли Макгрегор — знахарка, с которой они часто спорят, но уважают друг друга.
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир, ценящий его инженерные навыки.
Глава форпоста Штейдер — Малкольм уважает его за порядок и справедливость.
Хорас Маклауд - Когда на форпосте появился новый монах, Малкольм из любопытства навёл справки через старые связи. Хамфри Экспозито. То, что он узнал, его не оттолкнуло — скорее наоборот. Он сам носит груз вины и понимает, каково это — жить под чужим именем. Он держит язык за зубами и иногда, за кружкой эля, обменивается с Хорасом короткими фразами, в которых больше понимания, чем в иной исповеди.
Чужак Людвиг — Малкольм посмеивается над его теориями, но карты, которые рисует Людвиг, ценит.
Связи в городе:
Инженер Леонардо да Винченца — Малкольм слышал о нём и хотел бы познакомиться. Обменяться опытом, посмотреть на его механизмы.
Оружейница Беатриче ди Ферро — ещё один мастер, с которым Малкольм мог бы найти общий язык. Хорошее оружие — залог победы.
Судья Витторио Манфреди — неожиданный друг. Они познакомились при обстоятельствах, которые Малкольм любит вспоминать за кружкой эля: кажется, речь шла о какой-то контрабанде, бумагах без печати и долгом разговоре в кабинете, который закончился не кандалами, а взаимным уважением. Судья — человек порядка, Малкольм — человек хаоса, но оба понимают: без правил мир рухнет, а без смеха — сойдёт с ума. Когда Малкольм бывает в городе, он всегда заходит к Манфреди — не по делу, а просто выпить и потравить байки. И каменное лицо судьи иногда даёт трещину. Почти незаметную. Но Малкольм видит.
Задачи на игру
Сражаться. Защищать форпост, ходить в вылазки, бить мертвецов.
Чинить и строить. Его инженерные навыки нужны форпосту каждый день.
Поддерживать боевой дух. Байки, песни, смех — без этого даже самый сильный воин сломается.
Быть правой рукой Лайама. В отсутствие вождя держать клан вместе.
Прославить имя Фрейзеров. Не ради тщеславия — ради памяти предков.
Ключевая фраза: «Всё, как говорится, по воле Господа будет. А если не по воле — значит, травы не те».
Литературная вводная
Эйли Макгрегор знает каждую травинку на болоте. Знает, какой корень остановит лихорадку, какой мох затянет рану, а какой гриб отправит человека в царство снов быстрее, чем удар меча. Она — знахарка клана Макгрегоров, и её познания в целебных травах передавались от матери к дочери с тех времён, когда ещё никто не слышал о Чуме. Опытная ли она травница — или просто умело создаёт такую ауру? Никто не знает наверняка. Но когда на форпосте раненый, идут к ней.
Лечит ли она хорошо? Конечно. Вопрос только в том, насколько. Но всё, как она любит говорить, по воле Господа будет. Захочет Он — умрёт раненый, сколько ни лечи. Будет милостив — поправится, может, и без лекарств. Кто знает.
Эйли ворчлива и своенравна. Если пациент ей не по нраву, она может отказать. Если кто-то усомнится в её мастерстве — выставит за дверь и ещё припомнит при случае. Но те, кого она лечит, знают: старуха себе на уме. Через её руки проходит весь форпост, и это значит, что она знает о людях больше, чем они хотели бы. Кто ранен, кто болен, кто скрывает шрамы, а кто — заражение. Информация о лечении остаётся при целителях. И если кто-то предложит за неё что-то интересное… Эйли умеет слушать. И умеет молчать. До поры.
С Эласил Маклауд, матерью вождя, у неё сложные отношения: обе упрямы, но когда нужно — работают вместе. Одна лечит тело, другая молитвой укрепляет душу. Шивон Маклауд она уважает за веру в духов — та хоть и язычница, но в её словах есть мудрость. Белодонну де Пер Эйли подозревает в чём-то тёмном, но не вмешивается. А для Чужака Людвига она — источник знаний о болотных травах, которыми он так интересуется.
Связи на форпосте
Эласил Маклауд — мать вождя. Спорят, но работают вместе. Одна лечит тело, другая — душу.
Шивон Маклауд — уважает её веру в духов. Иногда они говорят о том, что скрыто в болотах.
Чужак Людвиг — интересуется её травами и аномалиями. Эйли иногда делится с ним знаниями, но не всеми.
Блаженная Сюзанна — однажды пыталась лечить её настоями. Не помогло, но Эйли не осудила.
Бойко Гашек — не раз промывала ему раны после пьяных драк.
Лорд Бриан О'Кэрролл — иногда советуется с ней о травах — алхимия требует редких ингредиентов.
Глава форпоста Штейдер — уважает его за то, что дал шотландцам приют.
Хорас Маклауд - Знахарка лечила его пару раз — обычные раны после стычек. Хорас терпелив и не жалуется, и этим заслужил её скупое одобрение.
Задачи на игру
Лечить. Всех, кто приходит. Или не всех — зависит от настроения и пациента.
Знать. Через неё проходят раненые, больные, умирающие. Она видит то, чего не видят другие.
Собирать травы. Болота — её аптека. Редкие ингредиенты всегда в цене.
Не болтать лишнего. Информация — валюта. Если кто-то предложит за неё что-то интересное, Эйли подумает.
Сохранять свою репутацию. Аура мудрой и ворчливой знахарки — её щит. И никто не должен усомниться в том, что за ним стоит.