Ключевая фраза: «Днём я защищаю город. Ночью я служу будущему. Люди называют это предательством. Я называю это эволюцией»
Литературная вводная
Чезаре Борга сидел у окна караулки, выходившего на восточную стену, и смотрел, как туман сползает с предгорий, наползает на улицы, стирая границу между миром живых и владениями мёртвых. Когда-то он боялся этого тумана. Теперь он ждал его.
Двадцать лет назад он был наёмником с пустыми карманами и полным отсутствием инстинкта самосохранения. Сопровождал караваны, охранял торговцев, нанимался в экспедиции, о которых другие боялись даже думать. Судьба завела его в отряд, охранявший семью Сфорца — богатых патрициев, возомнивших, что золото способно защитить от Чумы. Ошибка. Мертвецы напали на лагерь в предгорьях, и Чезаре, бросив всё, уводил выживших через гнилые тропы. Большинство погибло, но нескольких человек он вытащил. Ему заплатили. Он выжил, пожертвовав богатеями — лёгкой добычей для зомби.
Позже Чезаре возглавил экспедицию вглубь диких земель, куда не ступала нога человека уже двести лет. Они искали древние руины, но нашли Тирана. Огромная тварь, возвышавшаяся над грудой костей. Его людей пожрали одного за другим. Его самого укусили и наблюдали. Он горел в лихорадке, пока Чернила перестраивали его изнутри, а когда очнулся — Тиран всё ещё стоял над ним. И заговорил. «Чума — не смерть. Человечество исчерпало себя, и только через Чернила лежит путь к новому виду. Тираны — не монстры, а надежда для этого мира. И этот мир нуждается в слугах среди живых».
Тиран оставил ему жизнь — и это стало началом его проклятия. Он не мог понять: почему он? Почему из всего отряда выжил только он один? Его люди — его «Псы», с которыми он делил хлеб и кровь, — остались в пещерах, их кости гниют в темноте, а он ходит по земле, дышит, пьёт вино и делает вид, что всё ещё человек. Может быть, если бы все его люди переболели, как он, — твари бы их не тронули? Может быть, если бы он мог заразить их всех, они бы выжили? Но они мертвы. А он жив. И эта мысль жжёт его сильнее любой лихорадки.
Боль приходит внезапно — раскалённый гвоздь, вогнанный в висок. Чезаре хватается за голову, но это не помогает. Голос Тирана не шепчет — он гремит, как колокол, раскалывающий череп изнутри:
«Ты один. Твои люди мертвы. Их кости гниют в пещерах, их рты забиты землёй, их глаза уже никогда не увидят света. А ты дышишь. Ты пьёшь вино. Ты ходишь по земле, как будто всё ещё жив. Почему ты? Я выбрал тебя. Я мог взять любого — молодого, сильного, того, кто верил. Я взял тебя. Потому что ты уже был мёртв внутри, ещё до того, как спустился в мои чертоги. Я просто дал этой смерти плоть. Иди, капитан. Слушай. И помни».
Боль отпускает только тогда, когда он поднимается на ноги.
Чезаре вернулся в цивилизацию перерождённым. Он принял веру в эволюцию, и с тех пор его жизнь обрела тайный смысл. Он капитан городской стражи Барджелло. Днём он защищает порядок. Ночью он слушает приказы Города Скорби. Он диверсант. Он передаёт Городу Скорби оружие, провизию и, главное, информацию через Форпост – Мертвой Вороны. Сообщает о передвижении войск, планах экспедиций, маршрутах патрулей. Открывает ворота или закрывает глаза в нужный момент. Пропали люди на форпосте? Он знал, что так будет, и не мешал. Каждый караван с оружием, отправленный на форпост — это вклад в будущее, где мёртвые не будут врагами. А если понадобится бежать — у него есть укреплённый форпост, который примет его как своего. Вот для чего ему деньги. Все эти взятки, неучтённое серебро из порта, плата за «слепоту» и закрытые дела. Командир «Дома Мертвой Вороны» Лорд Бриан О'Кэрролл его союзник.
Новая вспышка боли — тупая, выкручивающая, будто кто-то медленно проворачивает нож в основании черепа. Голос звучит почти заботливо, и от этого ещё тошнотворнее:
«Ты думаешь, ты убийца? Ты думаешь, ты сеешь смерть? Глупец. Ты сеешь жизнь. Новую жизнь, которая взойдёт на костях старого мира. Каждый, кого ты заразишь, — это ещё один шанс для человечества. Ты не убиваешь их — ты испытываешь. Сильные переболеют и станут чем-то большим. Слабые умрут — но разве они не умерли бы рано или поздно? Ты не палач, капитан. Ты — садовник, который выпалывает сорняки, чтобы дать место цветам. Так сделай же свою работу. Возьми Чернила. Иди. И не смей терзаться. Твои терзания — оскорбление для меня. И я умею наказывать».
Бургомистр Висконти знает о взятках, но не знает главного. Капитан Чезаре не коррумпирован — он предан. Просто не той стороне. Висконти молчит, потому что порядок стоит дороже честности одного капитана. И это молчание — лучший союзник Чезаре.
С кардиналом Фарнезе у него старая связь. Когда-то Чезаре водил людей Его Преосвященства к древним криптам. Фарнезе искал реликвии и не задавал вопросов. Чезаре не задавал своих, когда тот разграбил святыни. Но он помнит, как загорелись глаза у церковника, когда тот нашел какие-то почти истлевшие свитки. Их связь — взаимовыгодное перемирие хищников, понимающих, что иногда полезнее не вонзать клыки, а обмениваться добычей. Сейчас кардинал рвётся к папскому престолу, и ему нужны союзники. Чезаре — удобный партнёр. Но нужен ли ему сам Фарнезе?
Ему было мало просто передавать оружие и сведения. Тиран, явившийся ему в пещерах, открыл не только глаза, но и нечто большее. Чезаре знал способы — медленные, незаметные, почти неотличимые от естественного хода болезни, — как помочь Чуме распространиться. Капля Чернил в колодец на дальнем форпосте. Одеяло, которым укрывали раненого, уже несущее в себе заразу. Труп мелкой твари, сдохшей от чумы и брошенный у водопоя. Он не использовал эти методы часто — только когда был уверен, что не оставит следов. Но сам факт того, что он мог это делать, наполнял его мрачным удовлетворением. Люди боялись Чумы, не зная, что она уже здесь, среди них, в обличье капитана городской стражи. И он ждал момента, когда сможет применить своё тайное знание по-настоящему.
Голос звучит вкрадчиво, почти ласково, но каждое слово отдаётся пульсацией в затылке:
«Ты хочешь силы. Ты хочешь стать таким, как я. Ты смотришь на меня и думаешь: однажды я сяду на его трон. Однажды я буду тем, кто говорит, а не тем, кто слушает. Я знаю. Я вижу. Я не в гневе, капитан. Я в предвкушении. Иди ко мне. Служи мне верой и правдой — и однажды ты получишь то, чего жаждешь. Не сейчас. Не скоро. Но придёт день, когда ты поднимешься так высоко, что даже я посмотрю на тебя снизу вверх. Или сдохнешь на полпути. Это тоже возможно. Выбор за тобой».
Он служит Тирану — но не из страха и не из преданности. Он служит, чтобы быть ближе. Чтобы понять его слабость. Чтобы однажды, когда он накопит достаточно сил, достаточно знаний, достаточно союзников, — вонзить клинок в сердце того, кто сделал его таким. Захватить власть, которую Тиран носит как корону. Или — пасть, наконец, и воссоединиться со своими людьми. Он ещё не решил, какой исход предпочтительнее.
А пока он носит маску. Днём — капитан стражи, ночью — диверсант. Он не заводит друзей. Не приближает к себе никого. Все, кого он любил, умерли. Его отряд. Его товарищи. Его прошлое. Арден — единственный, кого он позволил себе привязаться, и то держит на расстоянии, потому что знает: если он позволит себе заботу, Тиран отнимет и его.
Боль скручивает его пополам — резкая, как удар кинжала под рёбра. Голос звучит холодно, почти буднично:
«Ты боишься. Ты боишься, что твои новые люди умрут. Что мальчишка-попрошайка, к которому ты привязался, однажды не проснётся. Что ты снова останешься один. Правильно боишься. Я могу забрать их всех. Могу сделать так, что ты будешь стоять среди их тел и выть, как пёс на луну. Я уже делал это однажды. Помнишь? Хочешь, чтобы это повторилось? Тогда служи. Слушайся. Не смей даже думать о том, чтобы ослушаться. Твоя жизнь — песок в моих ладонях. И я могу разжать пальцы в любой миг».
За стенами собиралась тьма. Форпосты сообщали о стаях, идущих с востока. Чезаре знал: город не удержать силами одной стражи. Но он и не должен устоять. Он должен измениться. И капитан Чезаре Борга сделает всё, чтобы помочь этим изменениям.
Последний голос приходит не с болью — с холодом, растекающимся от затылка к кончикам пальцев. Тиран почти улыбается — Чезаре не видит этого, но чувствует:
«Ты уже идёшь по моему пути. Ты не слуга, капитан. Ты — наследник. Ты думаешь, я не знаю, о чём ты мечтаешь в те редкие минуты, когда остаёшься один? Ты хочешь занять моё место. Ты хочешь стать мной. Так стань. Это не предательство — это эволюция. Я жду того, кто окажется достоин. Докажи, что это ты. Переживи меня. Обмани меня. Убей меня. Я буду только горд. Потому что сильный пожирает слабого — так было всегда, так будет вечно. Дерзай, капитан. Я смотрю на тебя. И улыбаюсь».
Связи:
Лорд Бриан О'Кэрролл — командир форпоста «Дом Мёртвой Вороны». Главный союзник Чезаре за стенами. Именно через этот форпост уходит оружие, провизия и информация в Город Скорби. Если придётся бежать — «Дом Мёртвой Вороны» примет его как своего.
Кардинал Фарнезе — сложный партнёр. Чезаре когда-то водил его людей к древним криптам. Теперь Фарнезе рвётся в Папы, и ему нужны верные люди. Чезаре — его проводник во тьму. И его же угроза, если кардинал узнает правду.
Бургомистр Висконти — пока союзник поневоле: закрывает глаза на взятки ради порядка. Но если узнает о связи с ГС — станет палачом.
Судья Манфреди — неподкупный законник. Пока терпит взятки, видя, что деньги идут на форпосты. Но если узнает, кому на самом деле служит капитан, — трибунал неминуем.
Кардинал Рамон де Паллас — фанатик. Если он узнает, что начальник стражи — переболевший и диверсант, костёр покажется Чезаре самым мягким приговором.
Алхимик Мария Сфорца — когда-то он называл себя другом её семьи. Сфорца были богаты, влиятельны, и Чезаре не раз сопровождал их караваны, получая щедрую плату. Но когда Мария сбежала, а её родные оказались в беде, он отвернулся, как и все остальные. Не помог. Не заступился. Теперь он знает, что Мария вернулась.
Задачи на игру
1.Поддерживать видимость порядка. Если город погрузится в хаос, он станет бесполезен и для людей, и для ГС. Порядок нужен, чтобы его разрушить в нужный момент.
2.Снабжать Город Скорби. Информация — всё должно утекать за стену через «Дом Мёртвой Вороны». Каждая поставка приближает победу эволюции.
3.Контролировать теневые потоки. Брать взятки, закрывать глаза, подкупать, запугивать. Но не зарываться. Если кто-то узнает, что капитан стражи служит ГС, — казнь будет самой мягкой карой.
4.Искать тех, кто готов принять эволюцию. Вербовать новых сторонников среди отчаявшихся, разочарованных, переболевших. Каждый завербованный — ещё один агент ГС.
5.Сохранить шаткое перемирие с Фарнезе. Кардинал полезен, но опасен. Чезаре должен давать ему ровно столько, чтобы оставаться нужным, не раскрывая своих истинных целей.
6.Избегать внимания де Палласа. Фанатик уже подозревает, что в городе орудуют вивисекторы и диверсанты. Чезаре не должен попасть под его расследование — иначе всё рухнет.
7.Дожить до пробуждения Тирана. Когда хозяин восстанет, мир изменится. Чезаре должен быть на правильной стороне, когда это случится.
Ключевая фраза: “Порядок стоит денег. Хаос обходится дороже”
Литературная вводная
В Барджелло Воспоро власть имеет запах. У бургомистра она пахнет железом и чернилами указов. У капитана стражи — дешёвым вином и мешочками с серебром. У кардинала — ладаном и тлеющими тайнами. Власть Лоренцо Барберини пахла старыми пергаментами, табачным дымом и терпением — самым опасным из всех ароматов.
Уже пятнадцать лет он стоял в тени Риккардо Висконти. Пятнадцать лет никто не понимал, где кончается воля бургомистра и начинается расчёт советника. Лоренцо знал, кого подкупить, кого припугнуть, а кому — написать письмо таким тоном, что адресат сам прибегал с повинной.
Он не мечтал о троне. Трон слишком заметен. Его место — за креслом правителя, где никто не считает твоих ходов. Но дружба с Висконти не была простой игрой в слугу. Они вместе начинали: двое молодых венецианцев, брошенных в гнилой форпост на краю мира. Один мечтал о Порядке, другой — о процветании. Их союз держался на странной, почти братской привязанности, где каждый знал слабости другого и никогда ими не пользовался. Почти никогда.
Теперь всё изменилось. Землетрясение открыло путь в Город Скорби. Но Лоренцо знал то, чего не знали остальные: это землетрясение не было случайностью. Оно случилось через три дня после того, как кардинал Фарнезе со своими людьми проник в одну из древних крипт в предгорьях — ту самую, где, по слухам, покоились останки первых мучеников. Лоренцо не знал, что именно кардинал потревожил в той гробнице. Но он знал, что через три дня земля вздрогнула, перевал открылся, а вместе с ним открылось и то, что должно было спать вечно. Фарнезе думает, что его грехи погребены под землёй. Напрасно. Если эта информация выйдет наружу, Фарнезе будет обвинён в ереси и некромантии. Но Лоренцо не спешит: пока кардинал не знает, что разоблачён, им можно управлять. Или уничтожить в нужный момент.
У Лоренцо есть не только счета и векселя. Он — археолог. Не по званию, а по призванию. Он изучает древние руины, ищет артефакты и знания, способные пролить свет на природу Чумы, чтобы понять, как с этим бороться.
Лоренцо и Риккардо — не просто бургомистр и советник. Они друзья со старых времён, когда Барджелло был грязным военным лагерем, а не колонией с амбициями. Их связь выкована двумя десятилетиями совместной борьбы. Висконти верит в Порядок. Барберини верит в то, что Порядок стоит денег. Бургомистр — кулак, советник — пальцы, перебирающие кошельки и письма. Висконти не спрашивает, как именно Лоренцо добывает результат, а Лоренцо не напоминает бургомистру, скольких компромиссов стоит его железная репутация.
А теперь у бургомистра появилась ещё одна идея — его младший брат, профессор Оттавио Сальвиати, метит в кресло канцлера Университета. Лоренцо знает Оттавио лучше, чем хотелось бы: они вместе рылись в пыльных архивах и обменивались редкими находками. Профессор гениален — и опасен. Он способен превратить Университет в кузницу практических решений или в лабораторию, из которой не возвращаются. Советник пока не решил, кто для него Оттавио — союзник, конкурент или угроза. Но он точно знает: если брат бургомистра сядет в кресло канцлера, Лоренцо должен быть рядом, чтобы вовремя придержать его за руку. Или за скальпель.
Вот краткая справка, которую Лоренцо Барберини мог записать для себя или найти среди своих бумаг. Текст стилизован под учёного-археолога, сопоставляющего античные источники с современными ему слухами.
Из заметок Лоренцо Барберини касательно Митридата VI Евпатора, именуемого также Митридатом Великим, царя Понта (132–63 гг. до Р.Х.)
Митридат — фигура, окутанная легендами ещё при жизни. Римские историки изображают его то как варвара-выскочку, то как достойного противника. Истина, как водится, где-то посередине. Говорили, что он с детства приучал себя к малым дозам ядов, чтобы стать невосприимчивым к отравлению, — и преуспел в этом настолько, что, потерпев окончательное поражение от римлян, не смог уйти из жизни тем же способом и вынужден был просить меча у собственного телохранителя.
Но есть и другая легенда — та, о которой молчат официальные хроники. В своих странствиях по Таврике и землям скифов Митридат якобы наткнулся на древний храм забытого культа. Там, в пещере, он обрёл не просто знания, а нечто иное — что-то, что даровало власть над мёртвыми. Римские легионеры рассказывали, будто видели, как павшие воины Митридата вставали и снова шли в бой. Возможно, это лишь байки перепуганных солдат. Но сходство с нынешней Чумой… тревожное.
Где теперь покоится прах Митридата — неизвестно. Официально он принял смерть в Пантикапее. Но есть глухие упоминания, что его сын Фарнак предал его. И если легенды о его «даре» имеют под собой хоть какую-то основу, — мы имеем дело не просто с древним захоронением. А с чем-то гораздо более опасным.
Примечание: спящий Тиран в пещерах под Городом Скорби — не он ли это? Слишком много совпадений. Нужно найти дневник того некроманта и сопоставить.
Связи:
Риккардо Висконти, бургомистр. Друг и патрон. Связаны годами совместной борьбы. Лоренцо — единственный, кому Висконти доверяет полностью, хотя и не всегда говорит об этом вслух. Разрушить эту дружбу — значит разрушить колонию, и Лоренцо понимает это лучше всех.
Судья Дженнаро Манфреди. Ещё один столп порядка в Барджелло. Лоренцо и Манфреди уважают друг друга без лишних сантиментов: судья чтит закон, советник чтит выгоду, но оба понимают, что без законной выгоды колония падёт. Они обмениваются информацией и прикрывают тылы бургомистра.
Священник Осьмо Мольдинале. Лоренцо и Мольдинале знакомы давно. Клирик покрывает грехи знати, Лоренцо покрывает его. Через Мольдинале советник получает доступ к тайнам исповедален. Советник знает, что Мольдинале — продажная душа. Священник знает, что Лоренцо — не святой. Они не друзья, но полезны друг другу.
Лука «Тень». Бродяга-проводник, доверенный курьер Лоренцо для особых поручений за стенами города. Носит письма, образцы Чернил, запретные ингредиенты. Нелюбопытен, что ценится превыше всего, но всегда готов заработать на информации.
Донна Виттория Пеллегрини. Это было пять лет назад. Муж Виттории был ещё жив, но мягкосердечен и скучен. Лоренцо — умён, опасен, понимал её с полуслова. Их роман начался со случайного разговора на приёме и длился почти два года. Они встречались тайно: она — во всём чёрном, он — без привычной свиты.
Расстались плохо. Причина — компромат. Лоренцо узнал, что Виттория собирает досье на всех, включая его самого. Она узнала, что он проверяет её корреспонденцию. Оба почувствовали себя преданными. Последний разговор закончился брошенной в стену чернильницей и словами: «Больше никогда».
Но искра осталась. Когда они пересекаются в залах Совета или на городских приёмах, воздух между ними звенит. Он знает её настоящую — не вдову, а волчицу. Она знает его настоящего — не серого кардинала, а человека, способного на чувства. Оба используют эти знания друг против друга.
Профессор Оттавио Сальвиати. Брат бургомистра, кандидат в канцлеры Университета. Лоренцо знает его по совместным изысканиям в архивах. Профессор гениален, но опасен. Лоренцо пока не решил, союзник он или угроза, но понимает: если Оттавио получит власть, его нужно будет страховать.
Маэстро Энрико Морелли, глава гильдии картографов, стал для Лоренцо незаменимым партнёром. Именно его карты ведут советника к тем местам в Городе Скорби, где, по слухам, ещё можно найти работающие устройства или древние свитки. Морелли нужны деньги и административная защита, Лоренцо — точные маршруты и молчание. Они не друзья, но этот сухой деловой союз, скреплённый общим интересом к прошлому, устраивает обоих.
Рыцарь Бернат де Кардона — арагонский учёный в доспехах. Бернат, как и сам Лоренцо, роется в древних руинах в поисках знаний, способных пролить свет на природу Чумы. Их интересы пересеклись на почве археологии, и Лоренцо уже понял: этот рыцарь — не просто воин, а серьёзный исследователь. Лоренцо ценит его ум, но держит в уме, что служит Бернат не ему, а арагонской короне.
Задачи на игру:
Ключевая фраза: «Отец хочет, чтобы я вышла замуж за титул. Я хочу спасти мир. Возможно, мы оба будем разочарованы».
Литературная вводная:
Барджелло Воспоро встретило её запахом соли, угольной пыли и тревоги — густой, как туман перед штормом. Отец называл колонию «форпостом порядка», но Орнелла давно поняла: это всего лишь клетка. Пусть и с красивым видом на море, которое с каждым днём всё выше вздымало волны, обещая сезон непроходимых туч.
Быть дочерью Железного Бургомистра — значит ходить по лезвию. Риккардо Висконти говорил, что Порядок — единственный бог, достойный молитв. Орнелла знала его другим: человеком, который держит город мёртвой хваткой не из жестокости, а из страха перед хаосом. Но её собственное сердце молилось иначе. Она мечтала о мире, где лечат не только раны, но и души.
Назло одному заносчивому лекарю, кричавшему о вселившихся бесах, она поступила в Университет. «Да и пошёл этот лекарь, ну и не надо! Сама научусь», — сказала она тогда, и отец, скрепя сердце, подписал разрешение. Теперь она — студентка-медик, и пусть её пока не допускают к сложным операциям, перевязки и настойки уже слушаются её пальцев лучше, чем веер и бокал. Она засиживается в библиотеке, спорит с профессорами и жадно впитывает всё, что может пригодиться для спасения жизней. Возможно, в будущем она захочет пойти дальше — в алхимию, туда, где медицина встречается с чем-то более древним и опасным. Но пока её главный экзамен — не университетский. Её главный экзамен ждёт за стенами.
Сны начались после землетрясения. Тени. Голоса, зовущие из-под земли. Неясные силуэты, что стоят на границе знакомых улиц и тают, едва она пыталась приблизиться. Она не знала, что они значат, но просыпалась с холодным сердцем и солью на губах — будто плакала во сне.
А ещё была любовь. Запретная. Нелепая. Невозможная.
Его звали Рудольфо — аппаратчик, изобретатель-самоучка, которого в городе знали под кличкой «Магнит» за его странную веру в то, что удачу можно притянуть механически. Он не был ни дворянином, ни офицером, ни состоятельным купцом. Он носил перепачканный маслом фартук, говорил о «резонансе положительных флюидов» и чинил всё, что ломалось — от замков до протезов. Орнелла встретила его случайно, когда искала кого-то, кто сможет починить старый хирургический зажим, доставшийся ей от учителя. Рудольфо не просто починил — он улучшил, попутно рассказав, что «металл помнит прикосновение мастера» и что «вещи, которые спасают жизни, накапливают позитивный заряд». Она тогда рассмеялась. Он — нет. И, может быть, именно эта серьёзность, с которой он говорил о своих безумных теориях, её и зацепила.
С тех пор она возвращалась в его мастерскую чаще, чем требовали приличия. Он показывал ей чертежи аппаратов, якобы притягивающих удачу, а она рассказывала ему о медицине, о странных снах, в которых кто-то зовёт её из-под земли. Рудольфо слушал и не смеялся. Он верил ей — так же, как верил в свои аппараты.
Если отец узнает — он не просто разгневается. Он уничтожит Рудольфо. Железный Бургомистр не потерпит, чтобы его дочь связалась с безродным механиком, чьи изобретения пахнут серой и псевдонаукой. Орнелла искала способ спасти эту тайную искру в мире, который всё больше напоминал пороховую бочку.
За стенами собиралась тьма. Мертвецы множились на дальних форпостах. В городе плели интриги кардиналы и генералы.
Орнелла смотрела в окно, где над бухтой гасли последние звёзды, и сжимала в руке амулет, оставленный матерью. Она поклялась себе: спасёт и город, и любовь. Даже если для этого придётся предать всё, чему учил её отец.
Тяжелый сон:
Вокруг не было ни стен, ни пола, лишь серый полумрак, в котором всё казалось одновременно далёким и пугающе близким. Она стояла в огромном зале без границ, где воздух был густым и холодным, как вода на дне колодца. ... Его дыхание поднималось и опускалось — медленно, как прилив и отлив мёртвого моря. Глаза закрыты. Пальцы, сложенные на подлокотниках, напоминали корни древнего дерева. «Лекарство здесь. Оно всегда было здесь. Ты ищешь его среди живых, но оно покоится среди мёртвых. Оно лежит у ног того, кто не дышит. Того, кто был царём. Того, кто стал дверью». «Ты можешь взять его. Но тот, кто возьмёт, разбудит. Тот, кто разбудит, не сможет усыпить снова. Не буди его. Не буди...»
Она сделала шаг вперёд. И ещё один. Трон приближался, но не становился ближе. Свет пульсировал у ЕГО ног, и с каждым её шагом веки спящего начинали дрожать, будто сам воздух вокруг него оживал и натягивался, как кожа на барабане. Кто-то — она не видела кто — прошептал ей в самое ухо слова на языке, которого она не знала, но поняла: «царь», «пепел», «поход», «сын», «предательство».
Раз в неделю Орнелла ходит на исповедь. Не потому, что верует истово — потому что так требует этикет, а отец следит за соблюдением приличий. Её духовник — священник Осьмо Мольдинале, человек с масляным голосом и цепким взглядом. Он вызывает у нее доверие, потому что Мольдинале — единственный священник в городе, который не станет читать ей проповедей о женской добродетели.
Связи:
Рудольфо «Магнит» — возлюбленный. Инженер-самоучка, создатель странных аппаратов, якобы притягивающих удачу.
Бойко Гашек — пьяница, которому Орнелла спасла жизнь. Платит слухами с городского дна. Глаза и уши там, куда госпожа не заходит.
Беатриче Винченцо — две «странные» девушки, задыхающиеся в рамках этикета. Тайная дружба даёт укрытие, обмен секретами и связь с торговой гильдией.
Жрица Морвен "Ледяная Ведьма" - Может помочь с тайным побегом, если придётся бежать с Рудольфо. Но сможет ли Орнелла бросить больных?
Капитан Чезаре — коррумпирован. Орнелла его опасается, но подозревает, что у него есть деньги и, возможно, остатки совести.
Донна Виттория Пеллегрини — неожиданно стала к ней добра.
Марчелла «Тихая» — женщина из Гильдии вдов, которую Орнелла иногда встречает на рынке или у городских ворот. Она никогда не говорит много, но всегда находит для неё тёплое слово или незаметный жест заботы. Орнелла не знает, почему эта тихая женщина к ней так добра, но чувствует: Марчелла видит в ней кого-то, кого когда-то потеряла. И от этого становится немного спокойнее — как будто у неё появился незримый страж.
Задачи на игру:
1.Помогать людям — лечить, защищать, поддерживать. «Я не могу держать меч, но могу держать бинт. И я видела, как доброта открывает двери, закрытые для власти».
2.Искать союзников среди тех, кто тоже хочет перемен. «Отец верит в порядок. Я верю в людей. Посмотрим, что окажется сильнее, когда начнётся шторм». Её круг — не политики, а те, кто действует тихо: Беатриче, Жрица Морвен, Рудольфо, Бойко.
3.Не дать отцу выдать себя замуж за нелюбимого. Орнелла должна либо саботировать переговоры, либо найти способ сделать брак фиктивным или выгодным для себя. «Я не пешка. Я умею играть в политику не хуже отца — просто у меня другие правила».
4.Спасти свою любовь. Скрывать Рудольфо от гнева отца. Искать способ сделать его легитимным в глазах общества — найти покровителя, который даст ему статус, или доказать, что его изобретения полезны городу. «Я дочь Железного Бургомистра. Если я не смогу защитить одного человека, как я спасу мир?»
5.Разобраться в своих видениях. Сны о Тиране, о лекарстве, о царе и пепле — не просто кошмары. Возможно, это Чума говорит с ней, или кто-то из Города Скорби пытается установить контакт.
6.Укрепить тайный союз с Рудольфо. Не просто прятаться, а действовать вместе: её медицинские знания и его инженерный гений могут создать то, чего не могут ни Университет, ни Церковь. Возможно, именно их союз — научный и личный — станет ключом к разгадке Чумы.
Ключевая фраза: «Порядок — единственное лекарство от хаоса. Я буду держать этот город, даже если он сгорит дотла».
Литературная вводная
Бургомистр Риккардо Висконти сидел в своём кабинете, когда город только начинал просыпаться. Барджелло гудел слухами. Землетрясение открыло проход, который не должен был открыться. Кто-то шепчет: завалы на перевале разобраны. Кто-то: оттуда уже пришли мертвецы. Кто-то: там, в Городе Скорби, нашли лекарство от Чумы. Но Риккардо верит только фактам: землетрясение открыло дорогу туда, куда никто не ходил двести лет. Экспедиция, посланная сразу после первых толчков, не вернулась.
Он управляет городом уже пятнадцать лет. Видел, как тот рос из военного форпоста в торговую колонию, видел, как люди умирали от Чумы, восставали из мёртвых, их сжигали на кострах. Стук в дверь. Советник Лоренцо принёс утренний доклад. Капитан Чезаре выставил усиленные посты, но люди шепчутся о чумных сигналах на восточных холмах. Кардинал Фарнезе запросил аудиенцию — старый лис что-то почуял.
Висконти отложил перо и посмотрел на портрет дочери на краю стола. Орнелла — единственное, ради чего он ещё верил в будущее этого проклятого клочка земли. Но будущее придётся строить на костях. И на компромиссах, которые пахнут предательством.
Где-то под землёй, в лабиринтах Города Скорби, спало нечто, способное изменить судьбу мира — или погубить его окончательно. Висконти знал: порядок — единственное лекарство от хаоса.
Лоренцо и Риккардо — не просто бургомистр и советник. Они друзья со старых времён, когда Барджелло был грязным военным лагерем, а не колонией с амбициями. Их связь выкована двумя десятилетиями совместной борьбы: против Чумы, против мятежей, против собственной метрополии, которая вечно забывала присылать вовремя зерно и порох.
Висконти верит в Порядок. Барберини верит в то, что Порядок стоит денег. Они дополняют друг друга, и каждый знает: без Лоренцо колония разорится, без Риккардо — развалится. Бургомистр — кулак, советник — пальцы, перебирающие кошельки и письма. Висконти не спрашивает, как именно Лоренцо добывает результат, а Лоренцо не напоминает бургомистру, скольких компромиссов стоит его железная репутация.
Был ещё один человек, о ком Висконти предпочитал не думать, но чья тень висела над ним, как неоплаченный долг. Его младший брат. Оттавио Сальвиати — профессор, учёный, глава гильдии экспериментаторов, чьи речи вызывали у одних негодование, а у других — нервный интерес. Они не были близки. Слишком разными их сделала жизнь: один строил стены, другой препарировал то, что за этими стенами пыталось выжить. Риккардо знал, что брат переступает черту — и не раз. Но пока это не угрожало порядку — он закрывал глаза. Кровь есть кровь.
Университет
Университет погрузился в траур, впрочем, не лишённый мрачной иронии. Бывший канцлер Галиотто Джустиниани, старый мечтатель, свято верил, что даже с дикими мертвецами можно найти общий язык. Свою теорию он решил доказать лично и отправился в туманные земли с белым голубем в клетке — символом мира и доброй воли. Голубя, конечно, не оценили. Как и самого канцлера. От него не осталось даже регалий, чтобы похоронить. Теперь кресло главы Университета пустует, и лучшие умы Храма знаний уже поглядывают на него с плохо скрываемым интересом, ведь свято место, как известно, пусто не бывает.
Для администрации Барджелло это кресло — не просто научный трон, а рычаг влияния на умы, ресурсы и кошельки. Лояльный канцлер — это отчисления в казну от прибыльных опытов, послушные инженеры и алхимики, а также противовес чрезмерным амбициям Церкви. Упрямый идеалист — головная боль, способная рассорить колонию с нужными людьми или спровоцировать конфликт, который не нужен никому. Поэтому Висконти, скрепя сердце, уже прикидывал, кому из профессуры можно доверить это место, не опасаясь, что новый канцлер превратит Университет в закрытую секту или, наоборот, доведёт его до разорения.
Теперь, когда кресло канцлера Университета пустует, Висконти всё чаще думает об Оттавио не как о проблеме, а как о решении. Брат опасен — но он гениален. Брат неудобен — но он свой. Если посадить его в кресло главы Храма знаний, Университет перестанет быть рассадником вольнодумцев, с которыми невозможно договориться, и превратится в кузницу практических решений. Профессор не будет петь псалмы, как того хотят церковники, и не побежит кормить голубей мертвецам, как покойный Джустиниани. Он будет работать. И его работа — какой бы жуткой она ни казалась — может дать колонии оружие против Чумы, которое не снилось ни одному кардиналу. Висконти не обманывал себя: он не сможет контролировать брата. Но он сможет его использовать. А для Железного Бургомистра это почти одно и то же.
Выборы Папы
Для администрации Барджелло смерть Папы — это не только траур. Это новые возможности. Пока Святой Престол пустует, в колонии начинается большая игра, где результат зависит от того, кто кого перекупит или перехитрит. Висконти прекрасно понимал, что нельзя позволить Авиньону просто так навязать колонии фанатика, который начнет жечь ученых и отпугивать торговцев, или беспринципного дельца, который обложит город непомерной церковной десятиной.
Влияние на выборы Папы — это не вопрос веры, а вопрос выживания. Администрация может и не мечтать о тиаре, но она держит в руках то, что нужно каждому кандидату: звонкую монету из казны для подкупа колеблющихся кардиналов, связи среди военных орденов и знати, а также пухлую папку компромата на слишком ретивых святош. Поддержать нужного человека в Авиньоне, вовремя перекрыть финансирование неугодному или шепнуть нужным людям о том, чьи грехи скрывает сутана, — вот чего хотят в администрации. Ведь если на Престол Святого Петра сядет «свой» человек, Церковь из проблемы превратится в инструмент. А чем больше у бургомистра инструментов для наведения порядка, тем крепче стены Барджелло.
Священник Осьмо Мольдинале - да, он продажный, но может с ним можно договориться?
Джорджио Кинкетто - Если кардинал Фарнезе уйдет из города, или еще каким-то образом исчезнет, то Кинкетто был бы идеальным представителем церкви в этом городе.
Кардинал Фарнезе и Кардинал де Паллас - это точно не те, с кем можно было бы договориться.
Отец Сильвио: очередной церковной интриган, но признаёт его ум. Пока он не вмешивается в дела администрации, бургомистр предпочитает не обращать на него внимания.
Форпост:
Была у него и ещё одна забота — постоянная, как боль в старом шраме. Форпосты. Особенно Топь Грехов. Висконти понимал, что эти люди — шотландцы, ирландцы, всякий сброд, осевший на болотах, — могут в любой момент превратиться в угрозу. Они не присягали Республике, не подчинялись городским законам, жили по своим правилам. Один неверный шаг — и форпост станет рассадником мятежа или, того хуже, откроет ворота мертвецам.
Но он так же ясно понимал другое: без этих людей городу не выжить. Они добывали руду, древесину, торф — всё, что поддерживало жизнь в Барджелло. Они держали восточный фланг, принимая на себя первые удары орды. Пока форпост стоит — у города есть время. Пока форпост дышит — есть ресурсы. Висконти не доверял им, но нуждался в них. А это, как он знал по опыту, самая опасная форма зависимости.
Слухи ползли со всех сторон. После землетрясения предгорья будто разверзлись, и теперь каждый бродяга, каждый наёмник, каждый монах с посохом тащил в город обломки прошлого. Артефакты. Древние, опасные, непонятные. Висконти не был суеверен — он верил фактам. Но факты пока были скудны: одни находки исцеляли, другие сводили с ума, третьи просто лежали в земле, ожидая своего часа. Никто не мог сказать наверняка, что из этого хлама принесёт пользу, а что погубит город быстрее Чумы. И пока церковники, учёные и авантюристы рвали друг у друга из рук эти реликвии, бургомистр думал только об одном: как бы всё это не рвануло у него под ногами.
Связи:
Судья Дженнаро Манфреди
Самый верный союзник. Десять лет вместе. Фанатик порядка, как и сам Висконти. Не берёт взяток, не играет в политику, верит только в букву закона. Единственный, кому бургомистр может доверить ключи от города, если придётся уйти. Судья — глаза и уши Висконти в судебных коридорах и среди простого люда.
Серафина делла Луна
Женщина, чьи пророчества до сих пор сбывались. Это она предсказала землетрясение, а потом — что сын бургомистра жив. Висконти не религиозен, но суеверен ровно настолько, чтобы держать её рядом и платить за гороскопы из казны. Она — его тайная надежда.
Орнелла Висконти
Любимая дочь. Умна, упряма, интересуется медициной — по настоянию отца нанят лучший хирург-практик из учёного блока. Висконти видит в ней продолжение династии, но боится, что её мягкосердечие сыграет против неё. Она — потенциальная невеста для политического брака.
Советник Лоренцо
Старый друг. Ведёт дела колонии, знает каждый контракт, каждый долг, каждую взятку. Без него экономика города рухнет. Лоренцо тоже знает про «Чёрную книгу», но никогда не спрашивает о её содержимом. Возможно, потому что боится найти там своё имя.
Капитан Чезаре
Коррумпирован, берёт взятки, закрывает глаза на взятки и контрабанду. Висконти знает об этом, но терпит — пока. Чезаре полезен как боевой командир, но в час кризиса может продать город.
Кардинал Фарнезе
Для Бургомистра Риккардо Висконти кардинал Алессандро Фарнезе был не просто политическим соперником, а живым воплощением хаоса, рядящегося в пурпурную сутану. Железный Бургомистр строил порядок на законах, налогах и неотвратимости наказания; кардинал же плёл паутину из тайн, шантажа и духовных угроз, пытаясь подменить светскую власть церковной.
Инквизитор Маттео Висконти носил ту же фамилию, и это не было случайностью. Дальний родич из побочной ветви семьи, он появился в Барджелло много лет назад, когда сам Риккардо и его брат Оттавио были ещё подростками. Уже тогда гость из Авиньона производил гнетущее впечатление: слишком истов, слишком холоден. А теперь он вернулся — облечённый властью, фанатичный, готовый жечь. И Риккардо не питает иллюзий: если инквизитор решит, что бургомистр потакает ереси, кровное родство его не остановит. Скорее наоборот — Маттео сочтёт своим долгом очистить фамилию от скверны.
Задачи на игру:
Ключевая фраза: «Судить — значит взвесить поступок, а не душу. Эмоции — слабость. Закон — всё».
Литературная вводная
В зале суда пахло воском и старым деревом. Сквозняк колыхал пламя свечей, и тени на стенах дрожали, точно подсудимые перед оглашением приговора. Витторио Манфреди сидел за высоким столом, выпрямив спину, и перечитывал дело — четвёртое за эту неделю. Кража. Контрабанда. Подлог. Город медленно, но верно сползал в хаос, и только закон оставался тем единственным, что ещё удерживало его над пропастью.
Манфреди знал: закон не утешает. Закон не прощает. Закон уравнивает. Перед ним равны нищий, укравший хлеб, и дворянин, укравший честь. Никакие просьбы, угрозы или золото не заставят его изменить решение. За это его боялись и ненавидели. За это же — уважали те немногие, кому он позволял стоять рядом.
Одним из таких немногих был Риккардо Висконти. Их союз — строгого правителя и неподкупного законника — стал опорой колонии. Но Манфреди знал: даже самая прочная опора может треснуть, если на неё упадёт слишком тяжёлый груз.
После землетрясения груз стал неподъёмным. Открылся перевал. В город хлынули чужие экспедиции, а с ними — преступления, которые даже он не всегда мог раскрыть. До Манфреди доходили слухи: на дальних форпостах пропадают люди. Не гибнут от Чумы, не дезертируют — исчезают бесследно. Свидетелей нет, тел нет, дел нет — потому что никто не подавал жалоб. Но слухи ползли, как сырость по стенам.
Было и то, о чём судья не говорил никому.
Капитан Чезаре. Коррумпированный, скользкий, берущий взятки. Но он также знал, куда уходят эти деньги: на оружие и провизию для дальних форпостов. Незаконно? Да. Но форпосты стояли. Манфреди закрывал глаза, и с каждым разом это убеждение давалось труднее.
Ещё тяжелее было другое. Орнелла Висконти. Дочь его единственного друга. Манфреди знал её с детства — упрямую, дерзкую, с глазами, в которых горел огонь. Когда она стала взрослой, Витторио поймал себя на том, что смотрит на неё иначе. Это было недопустимо. Он годился ей в отцы. Он — судья, каменное лицо. Его чувства будут похоронены вместе с ним.
Донны Виттории Пеллегрини. Её муж, безобидный купец Этторе, скончался при загадочных обстоятельствах. Манфреди вёл расследование лично. Элиза «Тень», проводившая вскрытие, обнаружила характерные изменения тканей, не исключающие отравления. Первое подозрение пало на вдову — мотив был: Виттория изменяла мужу, и слухи об этом давно ползли по городу. Но доказательств не хватило: Виттория была умна, предусмотрительна
Наконец, тяжелейшим грузом лежала мысль о брате бургомистра. Профессор Оттавио Сальвиати — уважаемый учёный, глава гильдии экспериментаторов. Но Манфреди слышал другое. Шёпот информаторов сообщал о странных опытах, которые профессор ставит в подвалах Университета, о людях, которые заходят в его лабораторию и не возвращаются. Слухи о пропавших горняках обретали зловещий смысл.
Если это правда, Манфреди придётся выбирать между дружбой и законом. Брат его единственного друга — преступник. Судья обязан вынести приговор. Но как, зная, что этот приговор уничтожит Риккардо? Как, глядя в глаза Орнелле, сказать, что её дядя — чудовище? И можно ли оправдать несколько загубленных жизней ради открытий, которые, возможно, спасут тысячи?
Закон не даёт ответов на такие вопросы. Закон взвешивает поступок, а не душу. Но душа судьи Манфреди — впервые за долгие годы — перестала быть каменной.
Вот два фрагмента для вводной Судьи Витторио Манфреди. Первый — о семье Сфорца, второй — о Лилиан Каттиво.
Судья помнил семью Сфорца ещё с тех времён, когда их имя звучало гордо. Теперь от былого величия остался лишь запустелый особняк да чернильные пятна в старых контрактах. После побега Марии, опозорившей род, и смерти её отца семейство стремительно покатилось под откос. Никто из прежних друзей не протянул руки.
О детях Лилиан Каттиво
Было в практике судьи и дело, которое он не мог вспоминать без глухого раздражения. Лилиан Каттиво, вдова, мать двоих детей. Церковный суд объявил её детей заражёнными и велел сжечь. Манфреди тогда не имел права вмешиваться — дела о Чуме и ереси были вне его юрисдикции, — но он знал цену церковным обвинениям. Знал, что настоящая причина — не скверна, а отказ, который вдова дала кардиналу. Детей сожгли. Лилиан исчезла. А позже до судьи дошли слухи: на форпосте Топь Грехов живёт женщина, по описанию очень похожая на неё. Манфреди не стал поднимать старых бумаг — но запомнил и это. Церковный суд не может быть выше закона. И однажды он это докажет. Такого больше не повториться.
Связи:
Бургомистр Риккардо Висконти. Друг и союзник. Их связь выкована годами совместной борьбы за порядок. Манфреди уважает железную волю Висконти, но боится дня, когда закон и дружба столкнутся.
Советник Лоренцо Барберини. Уважение без теплоты. Манфреди знает, что Лоренцо — мастер закулисных сделок, но признаёт его полезность. Они обмениваются информацией: советник добывает факты, судья даёт им правовую оценку.
Капитан Чезаре. Сложный союзник. Манфреди знает о его взятках, но закрывает глаза — потому что видит, куда уходят деньги. Это молчаливое соглашение — бомба замедленного действия, но пока оно работает.
Донна Виттория Пеллегрини. Опасна не оружием, а умом и информацией. Манфреди подозревает, что она убила мужа. Их противостояние — холодная война, где каждый ждёт ошибки другого.
Кардинал Фарнезе. Манфреди отвергает вмешательство религии в судебные дела, и кардинал платит ему взаимной неприязнью. Фарнезе опасен своим влиянием на умы.
Профессор Оттавио Сальвиати. Брат бургомистра, учёный-вивисектор. Манфреди подозревает, что именно с его экспериментами связаны пропажи людей на форпостах. Если слухи подтвердятся, судье придётся выбирать между законом и дружбой.
Малкольм Фрейзер — шотландский наёмник, наследник клана, инженер и рассказчик. Один из немногих людей на форпосте, с кем Манфреди говорит почти на равных. Быстро поняли, что смотрят на мир одинаково: порядок — это не скука, а единственное, что держит людей вместе. Малкольм иногда заходит к судье, когда бывает в городе — не по делу, а просто выпить и потравить байки. Манфреди не любит шумных компаний, но для Малкольма делает исключение. Возможно, потому что чувствует: за маской балагура скрывается человек, который тоже носит внутри груз.
Была в городе женщина, которой он искренне восхищался. Маддалена. «Бабка Кровавая». Её презирали, её боялись, но Манфреди видел другое: она делала самую тяжёлую работу, какая только может выпасть человеку. И делала её молча, без жалоб и без гордости. Он не говорил ей об этом — их отношения не располагали к сантиментам. Но когда они пересекались взглядами на рыночной площади или в коридорах Совета, ей, возможно, казалось, что этот каменный судья смотрит на неё чуть дольше, чем нужно. Так и было. Он уважал её. И не ждал ничего взамен.
Задачи на игру:
1.Вершить правосудие. Беспристрастно и неотвратимо. Даже если это ударит по друзьям. Даже если это разобьёт его собственное сердце. Закон — всё.
2.Расследовать пропажи людей. Слухи с форпостов не дают покоя. Если в колонии орудует убийца — его нужно найти и судить, кем бы он ни оказался. Ниточки ведут к профессору Сальвиати.
3.Разобраться с делом Донны Виттории. Ждать. Наблюдать. Искать улики. Когда-нибудь она оступится — и тогда правосудие настигнет её.
4.Сохранить союз с Висконти. Их дружба — опора города. Но Манфреди знает: надвигается миг, когда придётся выбирать между законом и верностью. Он должен быть готов.
5.Узнать правду о профессоре Сальвиати. Слухи слишком серьёзны, чтобы их игнорировать. Если брат бургомистра виновен — судить. Если его цель благая — решить, может ли закон дать ему шанс.
6.Скрыть свою любовь к Орнелле. Никто не должен знать. Особенно она. Особенно её отец. Эта тайна — его единственная настоящая слабость.