Прошёл всю войну без царапинки, даже когда в мясорубке пропадали целыми подразделениями. С лёгкой улыбкой на лице рассказывал, что сама Смерть его не забирает, бережёт для чего-то.
А прошлой ночью проснулся бледнее мела. И как будто впервые его сослуживцы увидели страх на его лице.
Тебе всегда везло. С самого рождения. Про таких говорят: “в рубашке родился”. Соседские дети, со временем, начали тебя бояться - они видели, как ты оставался невредимым, упав с дерева или крыши, замечали, как неприятности всегда обходят тебя стороной. Позднее, в те дни, когда тебе было особенно тяжело, так, что хотелось наложить на себя руки, что-то берегло тебя, не позволяя сделать последний шаг.
Повзрослев, ты отправился на фронт. И даже там сослуживцы отмечали твою поразительную удачливость. Про тебя шептались: даже пули не берут, говорили, будто ты заговоренный.
Не так давно тебя, вместе с группой других солдат, отпустили домой. Ты сел на поезд и отправился в путь, но добраться до дома, кажется, удастся нескоро. На вокзале тебя, вместе с сослуживцами, высадили и отдали приказ: оцепить город. Все штатно, но тебе не давал покоя сон, который ты увидел ночью:
Темно, сыро, но отчего-то не холодно. Ты пробираешься по коридорам, руками касаясь влажных стен - это земля, и каждое прикосновение к ней отдается легкой вибрацией и теплом. Ты не понимаешь, куда ты идешь, просто движешься вперед. В голове не умолкает шепот. Тихий, едва различимый голос, - или множество голосов? - эхом разносятся в твоей голове. Или они отталкиваются от земляных стен?
Сердце бешено колотится. В темноте ты различаешь очертания мертвеца - кажется, он пытался сбежать отсюда. А за ним еще, и еще… Ты разворачиваешься и что есть сил бежишь назад, цепляясь за корни, падаешь, снова поднимаешься и продолжаешь бежать.
Вскоре ты понимаешь, что бежишь в том же направлении, в котором шел изначально. Ты не приближаешься к поверхности, напротив, движешься все глубже и глубже, к самому сердцу Земли.
Шепот становится громче, четче. Сонм голосов сливается воедино.
Ты пробуешь развернуться и побежать снова, но оказываешься в том же месте, и опять движешься по изначальной тропе - вперед. Голоса звучат совсем близко.
Перед твоими глазами маячит слабый свет. Ты рванул к нему из последних сил, задыхаясь в этом земляном лабиринте.
Шаг. Еще шаг. Быстрее и быстрее. Сердце колотится, опережая тело, будто стремится вырваться и оказаться там, у источника света.
Наконец, ты пробираешься в узкий лаз, и твоя грудь расправляется: прохладный, влажный, чистый воздух. Ты слышишь тихие переливы, похожие на шум ручья. Голоса резко замолкают. Осматриваясь, ты никак не можешь найти источник загадочного свечения, как вдруг твой взгляд утыкается в высокую фигуру. То ли смерть, то ли птица стоит прямо перед тобой. Ты видишь ее слишком близко. Чувствуешь ее слишком близко. Оно будто бы окружена загадочным свечением и, в то же время, кромешной, обволакивающей, как бархат, тьмой.
Во внезапно установившейся гробовой тишине ты слышишь далекий и, при этом, чересчур близко звучащий голос: “я хранил тебя все это время, чтобы мы наконец могли быть вместе. Найди меня”.
Долгожданная передышка. Наконец-то вы смогли перевести дух, оторваться от окопной грязи, от бесконечных обстрелов и свиста пуль над головой. Все эти недели, проведённые на передовой, вы грезили об отдыхе, мечтали о тишине, о том, чтобы просто выспаться и не ждать каждую минуту сигнала тревоги. Состав медленно, со всеми положенными остановками, вёз вас в тыл, на переформирование частей. Казалось, самое страшное позади.
И вдруг — маленький, ничем не примечательный городок, каких сотни разбросано по карте. Обычная остановка, каких уже было немало. Но здесь Генерал получает какой-то срочный приказ, и всё завертелось с новой силой. Теперь нужно оцепить город, выставить кордоны, никого не выпускать, перекрыть все дороги и тропы. Похоже, тут какая-то вспышка болезни, зараза просочилась в мирную жизнь, и именно вашими силами, вашими штыками придётся теперь сдерживать собственных же сограждан, запирать их в этом кольце, словно в мышеловке.
Злости не хватает — просто кипит внутри. Вместо заслуженного отдыха, вместо понятной войны с врагом, у которого форма другого цвета, теперь придётся воевать с теми, кого вы должны защищать? Смотреть в глаза испуганным людям и не пропускать их за оцепление, зная, что там, внутри, возможно, уже зреет паника и смерть?
На вокзале, когда только началась вся эта кутерьма, случилась настоящая суматоха. Откуда только взялись здесь эти дети? Местные ребятишки, словно саранча, носились между вагонами, постоянно путались под ногами со своими дурацкими играми, прятались, дразнились, мешали работать. А следом за ними суетились какие-то рабочие, явно кого-то ищущие, перекрикивались, таскали какие-то ящики, грузили на телеги, сверялись с бумажками. Говорили, что это грузы, предназначенные местным представителям власти, и их срочно нужно доставить получателям. Ушло немало времени и уйма сил, чтобы разогнать всю эту толпу, навести хоть какой-то порядок и приступить к главному — оцеплению.
Когда кордон наконец был установлен, а ваши ребята начали сооружать полноценные укрепления вместо наспех накиданных завалов из мешков и досок, к вам подошёл комиссар Тёрн. Лицо у него было хмурое, озабоченное. Он без лишних предисловий предложил отправиться добровольцами в Город, за кордон, в самое пекло. Генерал велел отобрать самых толковых людей и отправить их в заражённые районы с важным заданием: отыскать пропавший груз. Три ящика с патронами и взрывчаткой, целый арсенал, исчезли во время того самого переполоха на вокзале. Если они попадут не в те руки — город может взлететь на воздух. Или хуже: местные, отчаявшись, используют их против кордона.
Нужно во что бы то ни стало умудриться найти эти ящики. Но с чего начать? Кто были те рабочие? Откуда взялись дети, так ловко путавшиеся под ногами? И главное — как можно было упереть три здоровенных ящика со взрывчаткой и патронами прямо под носом у военных, в этой суматохе? Это же не иголки, не мелочь какая-то!
Одно хорошо: городок небольшой, все здесь друг друга знают, каждый угол на виду. Спрятать такой груз и удерживать его в секрете будет непросто. Рано или поздно кто-то проговорится, кто-то заметит лишнее. Главное сейчас — не дать местным жителям понять, что у вас, по сути, не осталось боеприпасов, что вы здесь, за кордоном, почти беззащитны. Иначе обезумевшая от страха толпа, узнав о болезни, о заражении, прорвёт оцепление к чертям, и тогда сдержать её не удастся ничем.