Бармен в баре отца - после его смерти бар перешел к мачехе. Старшая сестра Никодима. Дружелюбная и общительная девушка.
Дело давно шло к этому: несколько наиболее собранных и успешных банд, что орудуют в городе и окрестностях, наконец собираются с силами, чтобы решить, кто же будет контролировать крупные поставки из Столицы и других городов. Тот, кто сумеет занять эту позицию, будет снимать все сливки. Лучшие товары, подпольные продажи, жизнь магната — никаких долгов, никакой зависимости от мелких сошек. Все — от мелких уличных торговцев до крупных перекупщиков — будут вынуждены считаться именно с теми, кто займёт эту нишу. И, конечно, лучшим вариантом развития событий — для вас, и, как вы искренне уверены, для всего Города, — станет именно ваше главенство. Только вы сможете навести порядок там, где сейчас царит хаос. Только вы сможете сделать так, чтобы всё работало чётко, слаженно и предсказуемо.
Следующая крупная сходка запланирована через три дня. Совсем немного времени, чтобы подготовиться как следует. Если подойти к делу с умом, не упустить деталей, заручиться поддержкой нужных людей, вам удастся подмять всё под себя, и тогда вы будете «на коне». Чёрный рынок подчинится вашей банде, ни один контрабандный товар не пройдёт мимо вас, а остальные бандиты и контрабандисты, хотят они того или нет, вынуждены будут прислушиваться к вашему слову. А это — надёжность, безопасность и свобода. Та самая свобода, которой здесь так не хватает. Быть может, со временем получится даже подмять под себя Триумвират, если правильно им всё подать — как сотрудничество, как защиту, как неизбежность. Главное — не делать никаких резких движений до сходки, чтобы её не прикрыли раньше времени. Всему свой срок.
Но для начала стоит узнать, где именно пройдёт эта судьбоносная встреча. Информация о месте сходки иногда появляется на чёрном рынке, но по-хорошему нужно знать, где в очередной раз торговцы запрещёнными товарами появятся ближайшей ночью. Если удастся это выяснить, можно будет заранее разведать обстановку. Да и неплохо бы заблаговременно понять, где будет проходить рынок в дату сходки.
Среди ваших знакомых есть тот, кто может что-то знать об этом, (подставить имя информатора). Стоит расспросить его как следует, выяснить всё, что можно, и понять, куда именно приходить для того, чтобы заявить свои права на место под солнцем. Без точной информации любой план — лишь пустые слова.
Ну и, наконец, следует заручиться поддержкой — или силовым давлением. Вы знаете, что, помимо вас, на лакомый кусочек претендуют (названия банд). На данный момент есть ровно два варианта, и придётся выбирать, каким путём идти.
Первый — путь силы. Самый прямой и, на первый взгляд, самый надёжный. Загасить как можно больше ребят из первых двух банд. Запугать, показать, кто здесь главный. Заодно и город немного очистится от лишних элементов. Неизвестно, конечно, как на это отреагирует теневая общественность, но, в конце концов, никто не сможет поспорить с правом сильного. Выживает сильнейший — закон, который здесь понимают все.
Второй путь сложнее, но и надежнее, к тому же он поможет не нажить себе смертельных врагов. Отловить этих ребят и подговорить их поддержать вас на сходке. Подойдёт что угодно — подкуп, шантаж, взаимовыгодные обещания, обмен услугами. Если они поймут, что с вами выгоднее дружить, чем враждовать, они могут стать вашими союзниками. А союзники — это всегда лучше, чем трупы, которые лишь сеют смуту и жажду мести среди уцелевших.
По Городу пронёсся тревожный слух, от которого у многих похолодело внутри: непонятная, страшная болезнь начала поражать его жителей. Сначала говорили шепотом, потом всё громче, а сегодня нашли первое тело. Дружинники быстро оцепили место, никого не подпускали близко, отгоняли любопытных суровыми окриками, но даже издалека было ясно: перед смертью этот человек мучился страшно, нечеловечески. Тело его покрывали жуткие язвы, кожа была бледна, как мел, лицо осунулось, иссохло, будто вся жизнь вытекла из него за считанные часы. Он выглядел так, словно сгорел изнутри — быстро, мучительно, дотла. И самое пугающее: те, кто видел этого мертвеца всего несколько дней назад, шептались теперь, потрясённо округляя глаза, что тогда он был совершенно здоров, бодр, весел, полон сил. Ничто не предвещало такого конца.
Вдобавок ко всему, на вокзал один за другим прибыло два поезда — гражданский и военный. Солдаты из второго состава начали наводить свои порядки: суетились, обшаривали вагоны, перекрывая подходы, а потом быстро, грубо и без объяснений выгнали всех иноземцев из поезда, буквально выпихнули их в Город. Теперь по улицам, не зная, куда податься, слоняется толпа потерянных, испуганных, чужих людей. Вы смотрите на них с недоверием, с растущей тревогой, почти со страхом. Что, если эти пришлые, которым негде жить и нечего есть, начнут ломиться в ваши дома, требовать еды и крова? Что, если они станут отнимать последнее, пользуясь суматохой и беззащитностью горожан? Чего от них ждать? Какой подлости, какой низости? Вам самим бы сейчас уберечься, себя защитить, а тут ещё и эти…
Сами же военные, выставив жёсткий кордон и отказываясь кого-либо пускать на вокзал, отправили свой отряд в Город. Для чего? С какой целью? Может, они тоже решили, пользуясь моментом, отбирать ваш хлеб, ваши припасы, прикрываясь чрезвычайным положением и нуждами армии? Или, того хуже: что, если они решат остановить распространение болезни самым радикальным способом? Что, если им прикажут попросту перебить всех здесь, в этом городе, чтобы зараза не пошла дальше, прежде чем местные врачи вообще поймут, как её лечить? Такое ведь уже бывало — отчаянные меры во имя спасения многих ценой немногих.
Неспокойно всё это. Страшно. Тревога сдавливает горло, не даёт вздохнуть полной грудью. Совершенно неясно, что делать дальше, как быть, к кому обратиться за помощью, если помощи ждать неоткуда. Остаётся только одно — выживать. Выгрызать своё право на жизнь зубами, если потребуется, отстаивать каждый день, каждый час, каждую крупицу тепла и еды. Потому что, кроме вас самих, в этом городе, охваченном болезнью и страхом, вас никто не защитит. Никто.
Город не богат на громкие события, а потому каждая новость разлетается мгновенно. Так, два дня назад, будто гром среди ясного неба, жителей поразило известие о смерти одного из жителей. Да не кого-нибудь, а управителя заводских. Хороший был мужик, толковый. Давал работу по силам, помогал в трудный час, нередко выступал посредником, если требовалось уладить неурядицы между рабочими, позволяя не доводить дело до Сабурова или суда Каина. Нередко он умудрялся найти лишнюю еду, новенькую одежду. Никто не задавался вопросом, как ему это удавалось - главное, что все было свежим и находило хозяев среди простых жителей. Более того, в последнее время Труба достаточно активно выступал с различными заявлениями, изрядно пошатнув авторитет власти. Он говорил о скорых изменениях и прекрасном будущем, в котором люди равны, все живут в достатке, а Город развивается и становится больше, современнее, безопаснее. Это заявление звучало как утопия, и не всем пришлось по вкусу. Далеко не каждый готов признать себе равным дикаря из Степи. Но, тем не менее, идея о лучшей жизни отозвалась в сердцах многих.
Два дня назад было найдено тело - сомнения нет, это он. Видимо, Власти все-таки устали терпеть его выходки. Что же получается, Триумвират будет душить любого, кто выступит против них? Ну уж нет. Можно заглушить голос одного человека, но вы не позволите им заглушить волю Народа. Вечером того же дня Бойни уже не работали так, как прежде - значительная часть заводских отказались работать и вышли на улицы, требуя ответа. Но власти до сих пор молчат.
Тебе всегда везло. С самого рождения. Про таких говорят: “в рубашке родилась”. Соседские дети, со временем, начали тебя бояться - они видели, как ты оставалась невредимой, упав с дерева или крыши, замечали, как неприятности всегда обходят тебя стороной. Позднее, в те дни, когда тебе было особенно тяжело, так, что хотелось наложить на себя руки, что-то берегло тебя, не позволяя сделать последний шаг.
Ты повзрослела. Продолжила дело отца с мачехой и братом - после его смерти бар перешел вам в управление. Твоя жизнь не была особенной или чем-то примечательной, но в последние годы тебе не давал покоя один и тот же сон, который ты видела по ночам, в последние месяцы все чаще:
Темно, сыро, но отчего-то не холодно. Ты пробираешься по коридорам, руками касаясь влажных стен - это земля, и каждое прикосновение к ней отдается легкой вибрацией и теплом. Ты не понимаешь, куда ты идешь, просто движешься вперед. В голове не умолкает шепот. Тихий, едва различимый голос, - или множество голосов? - эхом разносятся в твоей голове. Или они отталкиваются от земляных стен?
Сердце бешено колотится. В темноте ты различаешь очертания мертвеца - кажется, он пытался сбежать отсюда. А за ним еще, и еще… Ты разворачиваешься и что есть сил бежишь назад, цепляясь за корни, падаешь, снова поднимаешься и продолжаешь бежать.
Вскоре ты понимаешь, что бежишь в том же направлении, в котором шел изначально. Ты не приближаешься к поверхности, напротив, движешься все глубже и глубже, к самому сердцу Земли.
Шепот становится громче, четче. Сонм голосов сливается воедино.
Ты пробуешь развернуться и побежать снова, но оказываешься в том же месте, и опять движешься по изначальной тропе - вперед. Голоса звучат совсем близко.
Перед твоими глазами маячит слабый свет. Ты рванул к нему из последних сил, задыхаясь в этом земляном лабиринте.
Шаг. Еще шаг. Быстрее и быстрее. Сердце колотится, опережая тело, будто стремится вырваться и оказаться там, у источника света.
Наконец, ты пробираешься в узкий лаз, и твоя грудь расправляется: прохладный, влажный, чистый воздух. Ты слышишь тихие переливы, похожие на шум ручья. Голоса резко замолкают. Осматриваясь, ты никак не можешь найти источник загадочного свечения, как вдруг твой взгляд утыкается в высокую фигуру. То ли смерть, то ли птица стоит прямо перед тобой. Ты видишь ее слишком близко. Чувствуешь ее слишком близко. Оно будто бы окружена загадочным свечением и, в то же время, кромешной, обволакивающей, как бархат, тьмой.
Во внезапно установившейся гробовой тишине ты слышишь далекий и, при этом, чересчур близко звучащий голос: “я хранил тебя все это время, чтобы мы наконец могли быть вместе. Найди меня”.
Поступил заказ. Дело тёмное, мутное, но крутиться надо — бандиты держат вас крепко. У них закладная на бар, на ваше заведение, а это не шутки. Именно её вы и запросили в уплату за работу, и, на удивление, мешочники согласились на удивление легко и без лишних споров. Правда, и задание дали соответствующее: вытащить три ящика с прибывшего военного поезда. Одно условие — ящики не вскрывать. Впрочем, вам же легче: меньше знаешь, крепче спишь, да и любопытство здесь совсем ни к чему. Вроде бы плёвое дело, каких вы уже десятки провернули.
Вы отправили одного из своих мальцов на разведку — шустрого пацана, который под видом игры легко проникает куда угодно, хоть в вагоны, хоть в склады. Дети в этом городе везде свои, на них никто не обращает внимания. Пацан вернулся довольный, с точными данными: ящики на месте, лежат в означенных вагонах, ждут своего часа. Осталось только подойти и взять.
Вы двинули к вокзалу, но тут вышла осечка. У военных, видимо, что-то стряслось — то ли переполох какой, то ли приказ сверху поступил. Они разогнали всю гражданскую толпу, началась суматоха, беготня, крики. Часть груза в этой неразберихе успели выгрузить и увезти рабочие — куда-то в сторону города, под охраной. Пришлось затаиться, переждать. Когда суматоха слегка улеглась, вы пробрались к вагонам, но из трёх искомых ящиков на месте остался только один. Остальные, видимо, уплыли вместе с той самой партией. Времени — в обрез, вот-вот могли нагрянуть военные с проверкой. Вы прихватили единственный уцелевший груз и, не мешкая, дали стрекача, растворились в переулках.
К тому же в вагоне, среди ящиков и обрывков упаковки, нашлась ещё одна странность — брошь Сабуровых. Дорогая вещица, с родовым гербом. Откуда она здесь? Такие вещи просто так не валяются, их не теряют по рассеянности. Вы, кажется, никого из Сабуровых на вокзале не встречали. Откуда же брошь? Надо бы разузнать, поспрашивать тихонько, пока не поздно. Тем более что бандиты вряд ли обрадуются сорвавшейся сделке — обещали три ящика, а получили один. Этих ребят лучше не злить, они шутить не любят. Надо искать выход, договариваться или как-то иначе выкручиваться. Но сперва — разобраться с брошью. Чутьё подсказывает: неспроста она там оказалась.
По Городу прошелестел слух — сначала тихо, на базарах да в очередях, а потом всё громче, будто ветер разносил его по улицам, забивался в щели, шевелил занавески, шептал в уши: сюда, на военном поезде, прибыл Он. Генерал Пепел. Человек, чьё имя вызывает в тебе клокочущую, бессильную ненависть, которая долго копилась в груди, не находя выхода, и теперь, как нарыв, готова прорваться.
Уроженец Города на Горхоне. Когда-то — дружинник Сабурова. Жестокий, бескомпромиссный, беспощадный. Таким его запомнили те, кто знал его до войны, таким он остался и после. Для него правда, цель и приказ всегда стояли выше человеческой жизни, выше простых человеческих добродетелей. Возможно, из него вышел бы отличный инквизитор — холодный, расчётливый, не знающий жалости. Но он выбрал фронт. И армия под его командованием превратилась в скотобойню, где люди — не солдаты, не защитники, а просто мясо, которое он бросал в топку ради очередной «высшей цели».
Говорят, у него была любовница. Говорят, он бросил её. Никто не сознался, кто была эта женщина, да и не принято о такой связи говорить. Кому захочется признаваться, что ты или твоя родня когда-то делила постель с чудовищем? Лучше забыть, вычеркнуть, сделать вид, что ничего не было. И люди молчат. Молчат уже много лет.
Ты с презрением сплёвываешь имя Владимира Стрелкова. Пепла. Пепла твоей семьи. Слово это горчит на языке, жжёт, не даёт покоя. Ты произносишь его шёпотом, чтобы никто не слышал, но внутри оно звучит громко, как набат.
Вероятно, кого-то из твоих родственников забрали на войну. Как и многих в этом городе. Не прошло и нескольких месяцев, как тебе пришла скорбная телеграмма: «Пал смертью храбрых». Ещё одна. И ещё. Такие же бумаги получили твои соседи, и те, кто живёт через улицу, и те, кто ютятся в рабочих бараках. Все солдаты из вашего города, молодые мальчишки, что уходили на фронт с надеждой вернуться, с гордостью за то, что служат родине, — все они умерли под его командованием. Пепел бросил их, как пушечное мясо, сжёг в горниле своей жестокой стратегии, оправдывая это «высшей целью», «необходимостью», «общей победой».
Так где же она, эта победа? Где обещанное светлое будущее, ради которого погибали ваши отцы, братья, сыновья? Возможно, ему пора признать, что он просто жесток и озлоблен. Что его методы — это не гениальная стратегия, а трусость, вывернутая наизнанку: боязнь признать свою ошибку, боязнь показать слабость, боязнь сказать: «Я не знаю». Он сжигал людей вместо того, чтобы их беречь. И теперь, когда он вернулся в Город на Горхоне, ты задаёшь себе один вопрос: что это значит? Зачем он здесь? Может, решил забрать ещё людей, чтобы бросить их в новую мясорубку? Или, узнав про болезнь, вовсе удумал сжечь Город, избавить мир от очага заразы одним махом, как привык решать все проблемы — огнём и кровью?
Но ты не позволишь. Не позволишь ему уничтожить то, что осталось от твоей семьи, от твоей улицы, от всего, что ты называешь домом. Ты не дашь ему лишить тебя последнего — памяти, крови, самого права помнить тех, кого он забрал. Хватит. Хватит крови. Мы не на войне. Здесь нет врагов, нет высших целей. Есть только город, который он когда-то бросил, и люди, которым больше нечего терять.
До тебя доходил слух, что Верховная Власть, те, кто сидят в Столице, тоже его недолюбливают. Слишком своеволен, слишком много на себя берёт, слишком часто действует не по уставу. Вряд ли они станут горевать, если такого человека вдруг не станет. Может, даже вздохнут с облегчением. Спишут на болезнь, на несчастный случай, на козни врага. В суматохе, что сейчас творится в городе, многое можно списать.
Возможно, пришло время для мести? Не той горячей, безрассудной, что толкает на глупости, а тихой, обдуманной, справедливой. Времени у тебя, может, и не много, но его хватит. Хватит на то, чтобы подойти, посмотреть в глаза и сказать всё, что накипело. Или сделать то, что давно следовало сделать. Судьба сама привела его сюда, в этот город, где живут те, кто его помнит. Может, это шанс? Последний шанс.
Стоимость создания трех твириновых настоек - 1 энергия.
Для создания умельцу необходимо взять любую степную траву, по одной на каждую порцию, засыпать её в ёмкость и залить горячей водой или кипятком. По желанию актёра можно добавить траву в алкоголь вместо воды. Затем на ёмкость крепится чип настойки для определения готовности.
Если у вас закончились чипы настоек, обратитесь в Театр для получения новых.
Если вам необходима распечатка данного рецепта, обратитесь в Театр.
Стоимость ремонта 3 единиц прочности обуви - 1 энергия. Восстанавливаемую прочность можно распределить между несколькими сапогами.
Для ремонта обуви понадобится одна катушка ниток. Актёр отыгрывает ремонт на протяжении трёх минут, а затем распределяет восстановленную прочность.
Потраченный ресурс необходимо вернуть в ближайший ящик мёртвых вещей, местонахождение ящиков уточняйте в Театре.
Если вам необходима распечатка данного рецепта, обратитесь в Театр.
Стоимость ремонта 3 единиц прочности ножа - 1 энергия. Восстанавливаемую прочность можно распределить между несколькими ножами.
Для ремонта ножа понадобится две металлических болванки. Актёр отыгрывает ремонт на протяжении трёх минут, а затем распределяет восстановленную прочность.
Потраченный ресурс необходимо вернуть в ближайший ящик мёртвых вещей, местонахождение ящиков уточняйте в Театре.
Если вам необходима распечатка данного рецепта, обратитесь в Театр.