Свершилось. Тень прошлого короля легла на Реданию, и десятилетие тьмы, рожденное надменностью Вестибора Гордого, пожрало былое величие. Стальной Титан Севера, что некогда диктовал свою волю континенту, ныне лежит в руинах, истерзанный распрями и разорением. Его гордые знамёна повержены в грязь, а золотые нивы Понтара пали под копытами узурпаторов и чудовищ. От великой державы осталось лишь жалкое подобие — Княжество, корчащееся в предсмертных судорогах.
Но из этого хаоса, как феникс из пепла, восходит новая заря.
Королева, Летиссия Шарбоне. Она — живое воплощение магии, что течёт в иссохших жилах земли, и её клятва — вернуть Редании её былое сияние.
Король-Воин, Юлиус Авелорн. Его стальная хватка не дрогнет перед лицом предательства, а честь, выкованная в горниле бесчисленных битв, — единственный компас в море кровавых интриг. Он — меч, занесённый над врагами короны, и щит, что прикроет спину своей королевы.
Их союз — не брак по расчёту. Это — сплав Воли и Силы, рождённый отчаянием и скреплённый общей судьбой. Они — последний бастион, стоящий на пути полного уничтожения, живой укор тем, кто смирился с гибелью отечества. Пока бароны-предатели делят шкуру неубранного медведя, они вдвоём вытаскивают Реданию из бездны, с каждым днём отвоёвывая у хаоса пядь за пядью.
Но их жертва и их дерзость — грех в глазах мира. Новиградская уния — этот пыльный свиток, сотканный из страха и лицемерия, — объявляет их правление ересью. «Чародейке не приличествует власть!» — кричат их враги, пряча за спинами наёмников свои алчные взоры.
Пусть так. Их трон воздвигнут не на догмах старцев, а на воле народа и силе, достаточной, чтобы эти догмы растоптать. Каждый день их правления — это вызов, брошенный всему миру. Каждый указ, подписанный рукой Летиссии, — плевок в лицо традициям, что довели королевство до края пропасти. Каждый приказ, отданный Юлиусом, — это молот, выковывающий новую эпоху.
Их мотивация — не трон, не власть, не богатство. Их мотивация — спасение. Это тяжелая, кровавая ноша, которую никто, кроме них, не осмелился взвалить на свои плечи. Они видят не тень умирающего королевства — они видят его будущее. Они помнят не запах тления — они помнят аромат реданийских роз и вкус вина из Туссента.
И они докажут всем — и друзьям, и врагам, — что воля двух людей, объединённой одной целью, способна переломить ход истории. Пусть весь мир восстанет против них. Они станут легендой — или могилой для него.
Видение об угасании магии
Да будет так. Я, Илона Ло-Антиль свидетельствую. Мне было явлено не приказание судьбы, но шанс на исцеление.
Я видела Источник. Неиссякаемый родник, из которого изливаются все реки магии, что питают наш мир. Его воды были чистой Силой, его свет рождал чудеса, а его песня была симфонией всего сущего. И я, как и все маги моего рода, была его струной, проводником его мощи.
Но ныне Источник отравлен.
В его хрустальную гладь вонзился Ядовитый Шип из иной реальности. Он не разрушил его, нет. Он начал медленное, неумолимое отравление. Яд течёт по артериям мира, и с каждым днём он достигает новых русел.
Вот что грядёт, если Шип не будет обезврежен:
Первое: Истощение Потока.
Я чувствовала, как магия истекает из мира, как вода из треснувшего сосуда. Заклинания, для которых мне требовалось лишь слово и жест, будут требовать титанических усилий, а затем и вовсе станут невозможны. Кристаллы маны потускнеют и рассыплются в пыль. Книги заклинаний превратятся в сборники бесполезных стихов. Мы, маги, станем слепыми посреди некогда сияющего мира, шепчущими забытые молитвы к оглохшему божеству.
Второе: Потускнение Полотна.
Я видела, как гаснут краски бытия. Мир не станет серым — он станет... плоским. Исчезнет глубина, которую придавала ему магия. Исчезнет сияние Аретузы и Бан Арда, тайный свет лесах дриад и на болотах, само дыхание чуда в воздухе. Музыка потеряет душу, поэзия — вдохновение, а сны станут лишь бледными отголосками дневных забот. Останется лишь голая, утилитарная материя, лишённая очарования и тайны.
Третье: Наступление Безмолвия.
Я слышала это Безмолвие. Оно не несёт покоя — оно несёт конец диалога. Умолкнут голоса элементалей, с которыми мы заключали договоры. Духи рек и лесов испарятся, оставив после себя лишь пустые оболочки. Древние деревья станут просто древесиной. Мир, который отвечал нам, который слышал нас, — онемеет. Мы останемся в одиночестве, и наши самые сильные заклинания будут лишь криком в вакууме, на который некому будет ответить.
Тот тлен, что вы, маги, чувствуете в своих жилах, — это не ваша слабость. Это лихорадка мира. Ваша агония — это агония самого Источника.
Вырвите Шип. Очистите воды. Или станьте свидетелями конца не тела мира, но его души. А что есть реальность без души? Всего лишь пустая, механическая вселенная. Беззвучная, блёклая и бесконечно одинокая.
Я проследила за нитями этой порчи, и они привели меня не к демонам или богам. Они привели меня к тем, кого мы считали изгоями, чудовищами, ошибкой природы. К тем, кто носит чужие лица. Их сущность — это аномалия, чистая, нестабильная протоматерия. Тот самый яд, что убивает магию в нас, для них — родная стихия. Их плоть не борется с ним, а поглощает и трансформирует.
То, что я предлагаю, — не казнь. Это высшее жертвоприношение.
Один — за всех. Существо, лишённое души по нашим меркам, станет сосудом для спасения души всего мира. В этом есть ужасная поэзия. И единственная надежда.
Последний король эльфов в землях Туссента
Воздух в долине Туссента был густым, словно молодое вино, а солнце ласкало замшелые стены виноградников. Но даже здесь, посреди этой почти что пасторальной идиллии, земля хранила старые шрамы. Я сидел в таверне , слушая, как дождь барабанит по стеклам, и в моей голове крутилось имя — Диветаф.
Его тень я впервые ощутил, разбирая старые хроники. Мельком, в одной из пожелтевших от времени фолиантов, упоминался «король эльфов Диветаф, принесший ленную присягу на верность Людовику, первому из туссенских правителей людей». Строка, выцветшая до нечитаемости, будто кто-то намеренно хотел стереть ее из памяти.
Сама мысль казалась ересью. Эльфы тут признавшие власть человека больше двух столетий назад? Добровольно склонившие колено перед только что рожденной династией и принесшие присягу? За этим стояла тайна. А где тайны — там и работа для меня.
Мои первые шаги привели в Великую библиотеку Боклера. Пахло пылью, воском и вечностью. Мудрый библиотекарь, видя мой интерес, лишь покачал головой:
— Диветаф? О, это имя здесь не в чести. Княгиня предпочитают вести свою родословную от Людовика, а не от того, кто присягал ему на верность. Летописи времен Диветафа… их будто и не было. Возможно, они хранятся в старой библиотеке на краю леса. Или их вовсе не стало после «Великого Архивного Пожара» что был лет 50 назад. Случайность, как уверяют придворные.
Слишком уж удобная случайность. Но кое-что я все же отыскал. Горы Амнелл. Говорили, что в тех высокогорных долинах, куда не ступала нога сборщиков налогов и рыцарей-искателей приключений, до сих пор живут эльфы. Они ведут жизнь затворников, не жалуют чужаков и не прощают обид. Попробую поискать информацию в старой библиотеке, а потом, возможно, смогу отправиться в горы.
Ваше Величество,
Они оставили нам лишь тень. Тень былого величия, что корчится в огне междоусобиц. Они, с их гордыней и ржавыми мечами, расточили наследие предков. Вестибор Гордый не пал в бою — он сидит на троне Туссента, бросив на произвол судьбы землю Редании. Он оставил вам не корону, а окованный железом крест. Не скипетр — обугленную головешку.
Но разве великие династии рождались в дни процветания? Нет! Они выковывались в горниле распада, как сталь, закаляемая в самом жгучем холоде.
И вот теперь вы стоите среди руин. Королева Летиссия, ваша магия — это не тёмное искусство, а живительный источник в выжженной пустыне! Пока слепцы твердят о «запретах» и «униях», вы одной рукой удерживаете от коллапса саму реальность этого королевства, а другой — пытайтесь воскресить его мёртвые поля.
Пусть они шепчутся за спиной! Пусть карлы в Новиграде трясут своими пожелтевшими свитками! Они правили чернилами, пока мы истекали кровью. Их «Уния» не накормит нищего, не защитит дитя и не воскресит павшего воина. Их закон — это удобная ложь для тех, кто боится настоящей силы.
Ваш трон — это не узурпация. Это спасение. Ваша власть — не ересь. Это возмездие прошлому и единственный шанс на будущее. Каждый мятежный барон, павший от меча Юлиуса, каждый клочок земли, исцелённый магией Летиссии, — это не просто победа. Это акт творения. Вы не правите старой Реданией — вы по крупице, по капле крови и воли, создаёте новую. Сильнее. Мудрее. Достойнее.
Пусть весь мир ополчится на нас. Пусть маги и короли называют вас изгоями. История не вспомнит их имён. Но она навеки впишет в свои скрижали имена Юлиуса и Летиссии — Королей-Восстановителей, тех, кто осмелился взвалить на свои плечи не империю, а её гробницу, и сделать её вновь империей!
Ваша борьба — это уже легенда. Ваша воля — это новый закон. А ваша любовь — та единственная магия, что способна воскресить мёртвых. Не сомневайтесь. Не оглядывайтесь. Идите вперёд и творите, ибо никто, кроме вас, не посмеет.
О пленении Аэлирэнн
Пока грубый каэдвенский солдафон орёт о своих ледяных казематах, Редания предпочитает более изящное оружие.
«Ключ от её клетки… он имеет довольно причудливую форму. Такие ключи куют только наши мастера в окрестностях Вызимы», — бросает Летиссия небрежно за бокалом туссентского вина.
«Говорят, разум — самая прочная тюрьма. И самая хрупкая. Наши чародеи — искусные реставраторы… или, наоборот, разрушители? Я вечно путаю», — это она произносит с лёгкой, холодной улыбкой, глядя на побледневшее лицо Францески Финдабаир.
Ее королевство построено не на грубой силе, а на интригах, информации и тонком восприятии. И сейчас он создаёт свою величайшую иллюзию: призрак Аэлирэнн, томящийся в башне реданийских чародеев, где её разум медленно распутывают, как старый клубок.
Правда же проста и неприглядна: в хаосе после битвы король Юлиус её упустил. Его агенты опоздали на считанные часы. Возможно, её перехватили каэдвенцы. Возможно, её тело давно сгнило в безымянной могиле. А может, она на свободе, что хуже всего.
Но признаться в этом — значит показать слабость. Значит отдать Видуке II всю власть и все козыри. Этого Редания допустить не может.
Поэтому король Юлиус и королева Летиссия ведут свою игру. Каждый намёк — это удар скальпелем:
Для Франциски Финдабаир — это игра на её страхах: лучше уж мёртвая мученица, чем сошедшая с ума в плену у людей вождь.
Для Видуки II — это издевка: мы оба знаем, что ты врешь, но мой обман изящнее и правдоподобнее.
Для всех остальных — это демонстрация силы: Редания — это не просто армия, это тайная мощь, которая может сломить даже легендарную Аэлирэнн.
Она не ищет Аэлирэнн. Она ищет выгоду. Пока все охотятся за её призраком, она собирает реальные дивиденды: торговые льготы, политические уступки, ослабление Каэдвена.
Пусть этот туссентский фарс продолжается. Пусть все сходят с ума, пытаясь разгадать загадки без отгадок. Пока они это делают, Летиссия, ткет паутину, в которой настоящей пленницей является вовсе не эльфийка-повстанец, а сама правда. И она держит её концах в своих длинных, ухоженных пальцах.
О величественном доспехе
В зелёных долинах Туссента, где воздух пьянит не только вином, но и древними сказаниями, ходят легенды о творении, позабытом веками. Говорят, что в ту эпоху, когда эльфы и люди ещё делили эти земли, безымянный кузнец-эльф совершил невозможное. Он выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в огненном чреве вулкана. Металл, что он нарек «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливал мириадами искр, словно звёздная пыль, рассыпанная по бархату. Он не ведал ни ржавчины, ни усталости, и клинок, ударивший по нему, тупился, словно омытый годами.
Шепчут, что закалял он свои творенья не в воде, а в старейшем вине, настроенном на кристаллах с заснеженных вершин, и пел над ними заклятья, навеки сплетая магию гор с силой металла. Но сила породила жадность в сердцах смертных. Дабы его детище не стало орудием тирании и войн, кузнец разобрал доспех на четыре части и сокрыл их в самых неприступных уголках княжества — в высоких горах, в глубине древних лесов, там, где лишь тени помнят шаги прежних хозяев.
С тех пор прошли века. Легенда стала сказкой, которую рассказывают у камина за бокалом вина. Но для того, у кого есть глаза, чтобы видеть, и ум, чтобы понимать, «Слёзы Гелиоса» — не вымысел. Это величайший артефакт, ждущий своего часа.
Тот, кто сумеет собрать его воедино, получит не просто защиту. Он обретёт силу, способную изменить расклад сил во всём регионе. Но охота за ним — не для искателей лёгкой наживы. Это испытание для учёного, искателя приключений и стратега, который сумеет соединить знание древних свитков с отвагой, чтобы пройти по следам легенды.
Четыре компонента, разбросанные по Туссенту, ждут своего мастера:
Нагрудник — сердце доспеха, основа его мощи.
Шлем — венец творения, хранящий не только голову, но, возможно, и разум своего владельца.
Меч — не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, несущая в себе ту же магию сплава.
Щит — искусство защиты, доведённое эльфийским мастером до абсолютного совершенства.
Пыль веков ждёт того, кто сметёт её с величайшего творения ушедшей эпохи. Готовы ли вы стать этим человеком?
Казначею Редании
В это нелегкое время самое главное - верные вассалы, готовые трудиться на благо короны. Поданные должны сплотиться вокруг короны и доказать свою преданность, развивая внутреннюю экономику.
Задание: в стране 5 поместий минимум 3 уровня.
Награда: удвоение облагаемого налогом дохода для поместий Редании до конца текущей игры, 3 золотых слитка
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?