15 вводных
7 вводных
3 вводные
Напоминаем, что для подтверждения вашего участия в игре необходимо внести первую половину взноса.
Без подтверждения оплаты мы, к сожалению, не сможем:
Направить вам материалы по магии;
Выдать ваши персональные вводные.
Просьба подойти к вопросу оперативно, чтобы мы могли завершить подготовку. Спасибо за понимание!
13 вводных
Снова дома
Воздух Туссента был густ, как молодое вино, и сладок от аромата цветущих виноградников. Пять лет. Целых пять лет Фрингилья Виго дышала прахом дорог Континента, слушала лязг железа и горькие мольбы, которые не в силах была исполнить. Но теперь она была дома. Под этим лазурным небом, где даже тучи казались аккуратными и причесанными, она надеялась найти покой.
Но покой приходит лишь тогда, когда выполняешь данные себе обещания. А ей снились сны.
Не сны — наваждения. Они приползали по ночам, цепкие и влажные, утягивая сознание прочь из уютной опочивальни в другое место. В болото. Не туссентское, ухоженное и усмирённое дренажными канавами, а древнее, дикое, полное шепота камышей и скрипа корней. Она чувствовала во сне запах тлена и цветущей плоти водяных лилий, видела бледный свет над топью и слышала голоса — не слова, а сами их звуки, полные старой магии и тоски.
Пять лет назад, в вихре иной своей жизни, она дала слово. Болотным ведьмам, хранительницам забытых троп и старых заветов. Она обещала вернуться и пройти обучение, прикоснуться к корням магии, что уходят не в пыльные фолианты Аретузы, а в саму сырую, живую плоть земли. Но дела княжества, войны, интриги… Жизнь уносила её, как река несёт опавший лист.
А теперь время пришло. Обещание, как невыполненный обет, стало являться ей по ночам, требуя расплаты. Она снова в Туссенте, но не для того, чтобы пить вино и слушать трубадуров. Она здесь, чтобы найти тропу, которой нет на картах. Чтобы отыскать тех, кто помнит язык ветра и шепот воды.
Она стоит на балконе своего поместья, глядя на слишком уж аккуратные виноградники, и её взгляд устремлён к северу, где за холмами должны лежать старые топи. Пора. Пора ступить на зыбкую почву, зажечь свечу из воска и сала и позвать те имена, что знают лишь лягушки да ночные птицы.
Обещание ждёт. И болото зовёт её по имени. Шёпотом из сна.
Помощь княгине
На резном деревянном столе, заваленном свитками и дипломатической перепиской, лежали два ключевых документа. Первый — толстый манускрипт с гербом княгини Адемарты: «Протоколы и повестка Конгресса Всеобщего Мира». Второй — куда более краткое, но от того не менее весомое письмо из Венгербурга, от одной влиятельной особы из Капитула Чародеев. Ответ был уклончивым, вежливым, но не сулящим скорых перемен.
Фрингилья вздохнула. Её пальцы с тонкими, ухоженными ногтями барабанили по подоконнику. Туссент — это сказка, воплощённая в камне и вине. Но за его прекрасными фасадами кипели те же страсти: страх перед войной на Севере, интриги местных баронов, жаждущих урвать свой кусок, и растущее беспокойство самой княгини. Адемарта, её благодетельница, её княгиня, виделась ей прекрасным, но слишком хрупким сосудом, наполненным идеалами. Она верила, что мир можно соткать из одних лишь добрых намерений и изящных речей.
«О, моя княгиня, — мысленно произнесла Фрингилья, — если бы мир был так прост».
Именно поэтому ей был нужен Конгресс. Успех этого грандиозного предприятия укрепил бы позиции Туссента, заткнул бы за пояс скептиков и, что важнее всего, вознёс бы саму Фрингилью на ту высоту, о которой она мечтала с юности. Место в Капитуле Чародеев. Не просто как придворной волшебницы заштатного княжества, пусть и прекрасного, а как полноправной архи-чародейки, чей голос будет услышан в самых могущественных советах политического круга чародеев.
Но путь к Капитулу лежал через тернии дипломатии. Ей требовался кто-то… нестандартный. Человек, чья репутация предвосхищала бы его появление. Не придворный в золочёных одеждах, а мастер клинка, знающий цену и миру, и войне. Тот, кто умеет разговаривать не только словами, но и сталью, чьё молчание порой красноречивее любой речи.
Именно ему, ведьмаку из школы Грифона, адресованы её мысли. Она пригласит его в свой кабинет. Когда он переступит порог, её улыбка будет безупречной, а голос — ровным и спокойным, но в глазах он увидит стальную решимость.
«Рада вас видеть. Прошу, присаживайтесь. Вино? У нас есть дело, где ваши… уникальные таланты могут сослужить службу не только Туссенту, но и миру во всём Северных Королевствах. Княгиня возлагает большие надежды на предстоящий Конгресс, и я намерена сделать всё, чтобы эти надежды оправдались. Успех откроет многие двери… Я полагаю, мы можем быть полезны друг другу».
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
Герои – это те бедолаги, которых треплют по головке и задвигают в сторону до следующего раза, если они выживут во время первой попытки. Чаще - не выживают. Последние пять лет ты держался в тени.И просто наслаждался хорошим вином, женщинами и сказочными балладами, приобретя себе домик в Боклере.
Детмольд был выдающимся чародеем из Бан Арда, известным своими глубокими познаниями в магии . Но его жизнь круто изменилась десять лет назад, когда нестабильный портал неожиданно утащил его в чуждый мир — Шадоурана. Там он оказался в плену хаоса и разрушений, где каждый день был борьбой за выживание. Несколько месяцев, проведенных в этом мрачном мире, позволили ему не только остаться живым, но и встретить Элиссель, возлюбленную друида Скьелла ан Тирша, члена культа "Теневые клинки" пропавшую при спряжении сфер 60 лет назад. Она помогла ему достать предмет, который способен показывать возможные точки появления нестабильных порталов.
Когда он, наконец, обнаружил открывшийся нестабильный портал и увидел шанс на спасение, Детмольд не раздумывал, хотя Элиссель не было рядом. Он прыгнул, надеясь вернуться в родной мир, но его путешествие не закончилось. В следующие четыре года ему пришлось выживать в десяти разных мирах, сталкиваясь с угрозами, которых он не мог предсказать. В одном из них он завладел оружие. За это время он научился не только защищаться, но и научиться находить новые точки нестабильных порталов, которые могли бы вернуть его домой.
Теперь, спустя столько времени, Детмольд снова оказался в родном мире. Его знания о порталах и артефакте, что он носит с собой, могут стать как благом, так и проклятием, ведь каждый портал таит в себе опасность и тайны, которые могут изменить ход истории.
Ymir Dynamics
Пока ты путешествовал по миру шадоурана тебе попались занятные документы корпорации под названием Ymir Dynamics.
Корпорация Ymir Dynamics — это могущественная военно-технологическая структура, специализирующаяся на исследованиях межпространственных порталов, генной инженерии и создании гибридных военных технологий. Их девиз — "We conquer the unknown", что отражает их стремление к контролю над неизведанными измерениями и технологиями.
Основные направления деятельности
Портальные технологии
Исследуют Сопряжение Сфер — феномен, который привёл к появлению монстров и магии в мире Ведьмака.
Изучают нестабильные порталы, пытаясь их стабилизировать для военного использования.
Цель: Создать сеть контролируемых переходов между мирами для экспансии.
Изучив документы, ты выяснил, что корпорация работала над засекреченной программой под названием "Biogene Key" — проектом по созданию детей-ключей, чья уникальная ДНК могла активировать или контролировать системы корпорации, включая защитные протоколы и управляющие ядра.
Согласно найденным записям, после разрушительного Сопряжения группа сотрудников Ymir Dynamics была отправлена в мир Ведьмака с единственной целью — разыскать ребенка, являвшегося последним успешным результатом программы. Этот ребенок, как гласили данные, был похищен или спасён роботом с развившимся искусственным интеллектом.
Робот, утратив связь с командованием, принял решение укрыть ребёнка в этом новом мире, сочтя его слишком ценным, чтобы подвергать опасности. На основании всех документов ты пришел к выводу, что именно этот ребенок — ключ к администрированию всех устройств корпорации, возможно, даже к активации или деактивации порталов между мирами.
Теперь ты стоишь перед выбором — использовать найденные знания в своих интересах, или попытаться предотвратить дальнейшее вмешательство технологий из иных миров в равновесие миров.
Ты убежден, что ребёнок, созданный в рамках проекта "Biogene Key", всё ещё жив. Робот, обладавший развитым искусственным интеллектом, мог не только укрыть ребёнка, но и обеспечить ему выживание, используя технологии, недоступные даже самым искусным чародеям.
Исходя из временных меток и логов, найденных в архивных данных Ymir Dynamics ребёнку сейчас около пятидесяти лет, и он может даже не знать о своём происхождении и предназначении. Тем не менее, его уникальная ДНК (Ты так и не разобрался что это значит) по-прежнему может быть ключом к управлению системами корпорации.
Твой приоритет найти этого человека, прежде чем это сделают другие, менее сдержанные силы. Ведь в чьих руках окажется «ключ» — будет определяющим для судьбы не только одного мира. А также найти технологии которые позволят активировать этот ключ.
Переосмысление Сопряжения Сфер
За эти 10 лет ты успел побывать на той стороне и переосмыслить последнее сопряжение. Три дракона Шадоурана, чьи силы и амбиции превосходили их мудрость, задумали грандиозный эксперимент. Они не просто "наткнулись" на мир Ведьмака. Они целенаправленно атаковали его, пытаясь пробить брешь между мирами и установить контроль над новыми землями, создав стабильный портал. Для этого им нужен был "магнит или антенна" на той стороне. И они нашли его в лице культа Раффара Белого . Культисты, жаждавшие силы и возрождения былого могущества, восприняли "голоса" драконов из иного мира как божественное откровение. Роль драконов: Они предоставили энергию — титаническую силу технологий и магии Шадоурана, направленную в одну точку.Роль культа Раффара: они создали ритуальный круг с тремя артефактами . Этот круг сфокусировал энергию драконов, как линза, предоставив координаты мира.
Результат: Сила вышла из-под контроля. Вместо изящного прокола получился катаклизмический взрыв реальности — то, что теперь известно как Сопряжение Сфер. Ни драконы, ни культисты не получили того, чего хотели. Они получили катаклизмический взрыв реальности, выброс артефактов и энергии Шадоурана в мир Ведьмака. Энергия не исчезла, а стала "блуждать в межмирье" как расходящаяся волна. Артефакты Культа, разбросанные по миру, начинают проявлять активность и в итоге их собирают в одном месте - замке короля Темерии. Они действуют как резонаторы, притягивая к себе ту самую "блуждающую энергию" из межмирья.
Начинают открываться нестабильные порталы — первые предвестники того, что волна энергии готова "схлопнуться" обратно, создав Второе Сопряжение. В эти первые порталы тебя и затянуло.
Ты портатил 5 лет на то, чтобы выбраться в свой мир. И ты понимал что критическая точка уже близко. Но были и плюсы в твоем путешестивии ты нашел существо, существующее вне времени, которое также чувствует эту нарастающую угрозу стабильности реальности. Хаос второго Сопряжения ему невыгоден — он мастер порядка и контрактов, а не безумного хаоса. Он создал временную петлю в замке Третогора, для того чтобы собравшиеся там маги могли закрыть все нестабильные порталы. Так ты стал героем о котором никто не знает, пускай и стараясь исправить совершенные тобой ошибки. Обо всем знать невозможно, а часть известного всегда оказывается ложью. Возможно, даже самая важная часть. В том, чтобы понять это, и есть некая доля мудрости на получение которой у тебя ушло так много времени. И доля храбрости - в том, чтобы продолжать делать свое дело.
Пропавшие девушки
Дождь, начавшийся с вечера, не утихал, превращая дорогу к старому кладбищу в хлюпающее месиво из грязи и опавших листьев. Воздух был густым и тяжелым, пахлым сырой землей, прелыми цветами и чем-то еще — едким, металлическим страхом. Именно этот страх и выгнал тебя из теплой таверны. Местные шептались и тыкали пальцами в сторону холма, где темнели покосившиеся кресты. «Призрак Кладбища», — бормотали они- похищающий девушек. Очередная блондинка пропала, Эльза, ученица из Аретузы. Говорили, видели бледную тень, слышали леденящий душу вой, а потом девушку как ветром сдуло.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
Запись в дневнике Трисс
Четыре года. Пыль на дорогах Туссента успела смениться четыре раза, вино в подвалах — перебродить и обрести благородство. Четыре года с той поры, как я последний раз видела мою подругу Селину Шарди - фрейлину княгини Адемарты.
Помню ее тогдашнюю — глаза, полные слез радости, пальцы, дрожащие на моей ладони. «Он сделал предложение, Трисс! — шептала она, и голос ее звенел, как хрустальный колокольчик. — Я буду женой Люсьена. Я самая счастливая женщина в мире». И тут же, озираясь, словно боясь, что стены княжеского дворца имеют уши, призналась в своем страхе. Проклятие. Древнее, как род де Арнулей, темное, как вино старой крови. Оно тяготело над ним, ее прекрасным рыцарем. «Мы найдем способ, — говорила она тогда, сжимая мою руку так, будто я была якорем в бурном море ее надежд. — Мы обязательно найдем».
Потом были письма. Сначала полные любви и легкой грусти, потом — отчаяния. Проклятие не обмануть. Оно настигло Люсьена. Последнее ее письмо было написано неровным, рвущимся почерком, чернила расплылись от слез, а может быть, и от дождя. «Он умер, Трисс. Он оставил меня одну в этом ужасном, пустом мире. Я не могу дышать этим воздухом, в котором нет его. Я думаю только о том, как поскорее последовать за ним».
Эти слова выжглись в моей памяти. Я боялась однажды получить весть о том, что Селина наложила на себя руки, утопив свое горе в озере.
Но сегодня я увидела ее.
На солнечной набережной Боклера, среди смеха торговцев и аромата свежего хлеба, она прошла мимо. Легкой, танцующей походкой, в платье цвета распустившейся сирени. Ее смех, тот самый, серебряный и беззаботный, заставил меня обернуться. И наши взгляды встретились.
Ничего. Ни тени узнавания. Ни вспышки радости, ни даже вежливого кивка старой знакомой. Ее глаза, такие же яркие, как я помнила, скользнули по мне, как по предмету мебели, и продолжили ловить солнечные блики. Она что-то весело говорила своей спутнице, и в уголках ее губ играла безмятежная улыбка. Будто не было ни Люсьена, ни проклятия, ни ночей, проплаканных в подушку. Будто та Селина, что писала мне о смерти, просто испарилась, как утренний туман.
Я стояла, словно вкопанная, чувствуя, как лед стекает по моему позвоночнику. Это не она. Не может быть. Горе не проходит бесследно. Оно либо ломает, либо закаляет, но не испаряется без следа, не оставляя после себя ничего, кроме легкомысленной улыбки.
Что-то здесь не так. Что-то темное и липкое, притаившееся за этой неестественной веселостью. И я, Трисс Меригольд , давшая когда-то слово быть ей опорой, собираюсь узнать, что именно. Пусть даже для этого придется вскрыть эту нарядную упаковку и заглянуть в гниющую сердцевину.
Пыль архивов впитала в себя запах старого пергамента, высохших чернил и тихого, упрямого гнева. Именно здесь, в сердце библиотеки Бан Арда, где воздух гудел от невысказанных заклинаний и забытых клятв, Истредд из Аэдд Гинваэля обрел свою истинную веру.
Он был магом не от факелов и битв, а от тишины и знания. Его магия была не оружием, а инструментом познания, скальпелем, рассекающим ткань мироздания, чтобы увидеть, как пульсируют его тайные сосуды. Он верил в Братство. Верил в то, что магия — это удел избранных, высокая стезя, недоступная для понимания черни и королей. И эта вера была растоптана.
Имя ей было — Летисия Шарбоннэ.
Однажды — его рука сжала корешок фолианта так, что кожа на костяшках побелела, — однажды она была одной из них. Магом. Коллегой. Она пила вино в этих залах, спорила о парадоксах, клялась служить знанию. А потом… потом надела корону Редании.
Это был не просто политический ход. Это было вероломство. Предательство самой сути того, чем они должны были быть. Она не просто перешла в другой лагерь; она смешала кровь магии с грязью политики, отдала тайны Братства в руки тех, кто мерит мир числом копий и весом золота. Она стала живым воплощением той пропасти, в которую катилось Братство чародеев.
Север трещит по швам, эта пропасть стала угрожающей. Магию начинали воспринимать не как силу мироздания, а как придаток короны, орудие в чужих руках. Так они скатятся до положения наемных чародеев, придворных шутов с властью, но без чести.
Капитул бездействовал. Одних устраивала новая роль, других запугивали, третьи, как и он, Истредд, считали, что влиять на мир следует через знание, а не через тронный зал. Но это была ошибка. Отстраненность стала синонимом слабости.
Поэтому Истредд из Аэдд Гинваэля отложил пергамент. Пыль архивов больше не была его уделом. Ему нужен был Совет. Ему нужно было кресло в Капитуле.
Он войдет туда не для власти, не для влияния. Он войдет с одной-единственной целью, которую будет проталкивать с упрямством ученого, доказывающего аксиому: навеки разделить магию и политику. Изгнать тень Летисии из залов Аретузы. Вернуть Братству его священный, неприкосновенный статус.
Пусть другие играют в престолы. Он же намерен выковать для магии неприступную цитадель, из которой никто и никогда не сможет продать ее короне. Даже если этой короной будет увенчана бывшая сестра по магии.
Его кампания начинается. И он не остановится, пока Капитул не примет его главный закон: первое и единственное служение мага — магии. Всё остальное — предательство.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
Пыль архивов впитала в себя запах старого пергамента, высохших чернил и тихого, упрямого гнева. Именно здесь, в сердце библиотеки Бан Арда, где воздух гудел от невысказанных заклинаний и забытых клятв, Видкун Кермит обрел свою истинную веру.
Он был магом не от факелов и битв, а от тишины и знания. Его магия была не оружием, а инструментом познания, скальпелем, рассекающим ткань мироздания, чтобы увидеть, как пульсируют его тайные сосуды. Он верил в Братство. Верил в то, что магия — это удел избранных, высокая стезя, недоступная для понимания черни и королей. И эта вера была растоптана.
Имя ей было — Летисия Шарбоннэ.
Однажды — его рука сжала корешок фолианта так, что кожа на костяшках побелела, — однажды она была одной из них. Магом. Коллегой. Она пила вино в этих залах, спорила о парадоксах, клялась служить знанию. А потом… потом надела корону Редании.
Это был не просто политический ход. Это было вероломство. Предательство самой сути того, чем они должны были быть. Она не просто перешла в другой лагерь; она смешала кровь магии с грязью политики, отдала тайны Братства в руки тех, кто мерит мир числом копий и весом золота. Она стала живым воплощением той пропасти, в которую катилось Братство чародеев.
Север трещит по швам, эта пропасть стала угрожающей. Магию начинали воспринимать не как силу мироздания, а как придаток короны, орудие в чужих руках. Так они скатятся до положения наемных чародеев, придворных шутов с властью, но без чести.
Капитул бездействовал. Одних устраивала новая роль, других запугивали, третьи, как и он, Видкун, считали, что влиять на мир следует через знание, а не через тронный зал. Но это была ошибка. Отстраненность стала синонимом слабости.
Поэтому Видкун Кермит отложил пергамент. Пыль архивов больше не была его уделом. Ему нужен был Совет. Ему нужно было кресло в Капитуле.
Он войдет туда не для власти, не для влияния. Он войдет с одной-единственной целью, которую будет проталкивать с упрямством ученого, доказывающего аксиому: навеки разделить магию и политику. Изгнать тень Летисии из залов Аретузы. Вернуть Братству его священный, неприкосновенный статус.
Пусть другие играют в престолы. Он же намерен выковать для магии неприступную цитадель, из которой никто и никогда не сможет продать ее короне. Даже если этой короной будет увенчана бывшая сестра по магии.
Его кампания начинается. И он не остановится, пока Капитул не примет его главный закон: первое и единственное служение мага — магии. Всё остальное — предательство.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
О Вивисекции
В подвале, куда не проникают лучи солнца, пахнет формалином, медью и странной, терпкой озонностью магии. Воздух тяжел и насыщен тишиной, которую нарушает лишь ровное, методичное потрескивание горелки да редкие, отрывистые бормотания человека, склонившегося над столом.
Человека этого зовут Видкун Кермит. Он чародей, а еще он вивисектор. Ученый, одержимый величайшей из тайн: внутренней архитектурой монстров и людей. Его мир – это причудливые органы, строение монстров и скрипучее перо, заполняющее страницы фолиантов точными зарисовками и наблюдениями.
На массивном столе из темного дуба, залитом ярким светом магического кристалла, распластано тело утопца. Кермит в стерильных перчатках с ювелирной точностью отделяет мускул от кости, его инструменты блестят, как хирургические скальпели.
«Любопытно… — его голос сух и лишен эмоций, будто констатирует погоду. — Сухожилие крепится не к надкостнице, а непосредственно к хрящевой ткани. Это объясняет их гибкость и чудовищную силу в воде. Запиши это, ассистент».
Но ассистента у него нет. Лишь тени от пляшущего пламени да молчаливые свидетели – банки со спиртом, где замерли в вечном танце органы грифонов, бесов и прочей нечисти.
Охота за Знанием
Видкун понимает: самый ценный ресурс для его исследований – это свежий, неповрежденный материал. А добыть его сам он не может. Его оружие – не серебряный меч, а скальпель. Его заклинания – не огненные шары, а сложные формулы консервации.
Именно поэтому ему отчаянно нужны ведьмаки.
«Ведьмак. Мне нужны трофеи. Не голова на растерзание черни и не ядро для какого-нибудь шарлатана. Мне нужны тела. Целиком, по возможности. Или их значимые части», — скажет он, и его глаза, холодные и пронзительные, будут изучать вас с тем же научным интересом, с каким он только что вглядывался в внутренности утопца.
Он предложит сделку. Вы приносите ему то, что осталось от вашей добычи – будь то утопец, волколак или что-то более… экзотическое. А он платит. И платит хорошо. Не только золотом, но и знанием. Он может предложить ведьмакам части монстров, которые он в отличие от этих мясников разделает аккуратно и получит больше материала.
Одержимость Протезами
Но есть у мастера Кермита и иная, более амбициозная и пугающая страсть. Он называет её «Искусством Улучшения». На полках в его лаборатории, рядом с банками, лежат не только органы. Там, в масляных ваннах или на бархатных подушечках, покоятся механические протезы. Рука из полированной стали с тончайшими шестернями вместо суставов. Нога с пружинами.
Он одержим идеей срастить живое с неживым. Сделать так, чтобы сталь слушалась приказов плоти.
«Представьте, ведьмак, — его голос впервые приобретает оттенок почти фанатичного жара, когда речь заходит об этом, — человек, лишившийся руки в пасти зверя, мог бы обрести новую. Сильнее прежней! Неутомимую! Я уже проводил опыты на животных… Результаты обнадеживают, но стабильности нет. Нужны… другие субъекты. Существа с вашей устойчивостью к боли, с вашим ускоренным метаболизмом. Если кто-то из вашей братии… или любой другой, кого вы знаете… пострадает в бою и лишится конечности… приведите его ко мне. Я помогу. Это будет величайший эксперимент. И, возможно, величайшее милосердие».
Осталось найти пациента и начать работу.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
Поездка в Туссент
Воздух в библиотеке Аретузы был густым и сладким, как мед, пропитанным пылью древних фолиантов и едва уловимым запахом высушенных трав. Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое витражное окно, поймал в свою ловушку миллиарды танцующих пылинок, и Анна-Лиза на мгновение застыла, завороженная этим простым чудом. Ее пальцы познавшие жесткие мозоли от постоянного переписывания рун, с трепетом гладили бархат обложки «Основ алхимической симметрии».
Но сегодня даже мудрость алхимии не могла удержать ее мыслей. Они, словно испуганные воробьи, метались и взлетали к одному-единственному, невероятному, ослепительному событию. Бал. В Туссенте.
Сам звук этих слов отдавался в ее груди мелодичным перезвоном. Туссент! Страна, больше похожая на иллюстрацию из рыцарского романа, чем на реальное место. Где виноградники ползут по склонам холмов, а в воздухе витает аромат вина и роз. И ее, простую ученицу из Марибора, почти зеленую юницу, удостоили такой чести. Все благодаря ей – Трисс Меригольд.
Анна-Лиза украдкой взглянула на свою наставницу. Трисс, погруженная в изучение сложной астрологической карты, казалась воплощением той самой магии, о которой девушка читала в сказках. Медные кудри, собранные в небрежную, но изящную прическу, серьезные, но добрые глаза цвета весеннего неба. Она была не просто учительницей; она была живой легендой. И она выбрала именно ее, Анну-Лизу.
В этом выборе девушка видела не просто жест доброй воли. Это был испытание. Шанс. Возможность доказать, что зерно знаний, упавшее в благодатную почву, уже дает всходы.
«Я помогу ей, — мысленно поклялась себе Анна-Лиза, сжимая кулаки. — Я буду незаменима».
Она представляла, как на балу, среди сверкающих дам и галантных кавалеров, Трисс понадобится что-то важное. Може расшифровать древний манускрипт, от которого зависит судьба переговоров? И в этот момент она, Анна-Лиза, шагнет вперед. Не робея, с ясным взором и твердой рукой. Она произнесет нужные слова, совершит нужный жест. И на лице Трисс Меригольд, рядом с усталостью и грузом ответственности, расцветет улыбка облегчения и гордости. «Вот моя ученица, — скажет она окружающим. — Анна-Лиза из Марибора. Без нее мне бы не справиться».
Она снова взглянула на солнечный луч. Теперь это был не просто луч в пыльной библиотеке. Это был отсвет далеких туссенских огней, отблеск хрустальных люстр в герцогском дворце. Ее сердце забилось в унисон с этим светом – трепетно, взволнованно, полное решимости.
Она не просто ехала на бал. Она отправлялась на свое первое большое испытание. И она готова была его выдержать. Ради магии. Ради Туссента. Ради того, чтобы ее наставница, великая Трисс Меригольд, могла быть ею горда.
Тень Стеклянного Человека
Конфиденциально.
Для служебного пользования. Глазам Посвященных.
Ты одна из тех, кто изучал, пытался постичь и едва не сгинула в величайшей аномалии нашего времени — Временной Петле под Третогором. Ты была там. Ты помнишь вкус искаженного времени, когда закат сменял рассвет за мгновение ока, а вчерашние мертвецы сегодня подавали тебе эль в таверне. Ты сражалась с монстрами и с самой тканью реальности, чтобы остановить массовые открытия нестабильных порталов.
И вы их остановили. Ценой невероятных усилий. Петля схлопнулась, и мир вздохнул с облегчением.
Но настоящая работа началась потом. Пока простые люди славили героев, такие как вы, с факелами в руках и безумием в глазах, спустились в пепел былой катастрофы. Вы собирали осколки. Не стекла или камня, а осколки времени, маны, воспоминаний. Вы искали ответ на один вопрос: кто?
Кто обладал силой, чтобы скрутить время в бараний рог? Кому была нужна эта хаотичная репетиция апокалипсиса?
Долгие месяцы ушли на расшифровку следов. Это была не магия эльфов, не демонический ритуал и не игрушка безумного чародея. Это было нечто... иное. Изощренное. Зеркальное.
И тогда, в пыльных фолиантах, в рассказах полубезумных затворников, в узорах магического резонанса, оставшегося на стенах Третогора, начала проступать тень.
Его имя — призрак, шепот, сказка для запугивания непослушных детей. Гюнтер о Дим.
Возможно, ты слышала другие его имена. Они говорят сами за себя:
Господин Зеркало. Тот, кто видит мир лишь в отражениях. Говорят, он не смотрит людям в глаза, только в зеркала, чтобы видеть их истинную, перевернутую сущность.
Стеклянный Человек. Ходят слухи, что его плоть — не плоть, а хрусталь и ртуть, что он ходит по мирам, как призрак, и его невозможно удержать или убить обычной сталью.
Легенды о нем разнятся. Где-то он — злой гений, где-то — капризная сила природы. Но во всех историях есть общие черты: его одержимость отражениями, иллюзиями и искажениями реальности.
И теперь, собрав воедино все данные, гипотеза из разряда безумных догадок перешла в статус рабочей теории:
Временная Петля под Третогором была его творением.
Подумай сама. Что такое петля, как не гигантское зеркало, отражающее один и тот же день снова и снова? Что такое альтернативные версии событий, которые вы пережили, как не множество отражений в зеркальной комнате? Элегантно. Страшно. Бесчеловечно.
Его мотивы для нас пока — туман за зеркальным стеклом. Была ли петля просто экспериментом? Попыткой что-то исправить? Или первым шагом к чему-то гораздо более ужасному?
Но факт остается фактом: Гюнтер о Дим существует. И его следы ведут из Третогора в настоящее. Наш мир снова стал его холстом.
Ты прошла через ад временной ловушки. Ты почувствовала на себе почерк мастера. А значит, именно у тебя есть шанс предугадать его следующий ход.
Они думают, что угроза миновала. Они ошибаются. Она лишь сменила маску. И за этой маской из стекла и тени — лицо Гюнтера о Дима.
Готова ли ты снова посмотреть в Зеркало?
Пропавшие девушки
Дождь, начавшийся с вечера, не утихал, превращая дорогу к старому кладбищу в хлюпающее месиво из грязи и опавших листьев. Воздух был густым и тяжелым, пахлым сырой землей, прелыми цветами и чем-то еще — едким, металлическим страхом. Именно этот страх и выгнал тебя из теплой таверны. Местные шептались и тыкали пальцами в сторону холма, где темнели покосившиеся кресты. «Призрак Кладбища», — бормотали они- похищающий девушек. Очередная блондинка пропала, Эльза, ученица из Аретузы. Говорили, видели бледную тень, слышали леденящий душу вой, а потом девушку как ветром сдуло.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
Запись в дневнике Флоры
Четыре года. Пыль на дорогах Туссента успела смениться четыре раза, вино в подвалах — перебродить и обрести благородство. Четыре года с той поры, как я последний раз видела мою подругу Селину Шарди - фрейлину княгини Адемарты.
Помню ее тогдашнюю — глаза, полные слез радости, пальцы, дрожащие на моей ладони. «Он сделал предложение, Флора! — шептала она, и голос ее звенел, как хрустальный колокольчик. — Я буду женой Люсьена. Я самая счастливая женщина в мире». И тут же, озираясь, словно боясь, что стены княжеского дворца имеют уши, призналась в своем страхе. Проклятие. Древнее, как род де Арнулей, темное, как вино старой крови. Оно тяготело над ним, ее прекрасным рыцарем. «Мы найдем способ, — говорила она тогда, сжимая мою руку так, будто я была якорем в бурном море ее надежд. — Мы обязательно найдем».
Потом были письма. Сначала полные любви и легкой грусти, потом — отчаяния. Проклятие не обмануть. Оно настигло Люсьена. Последнее ее письмо было написано неровным, рвущимся почерком, чернила расплылись от слез, а может быть, и от дождя. «Он умер, Флора. Он оставил меня одну в этом ужасном, пустом мире. Я не могу дышать этим воздухом, в котором нет его. Я думаю только о том, как поскорее последовать за ним».
Эти слова выжглись в моей памяти. Я боялась однажды получить весть о том, что Селина наложила на себя руки, утопив свое горе в озере.
Но сегодня я увидела ее.
На солнечной набережной Боклера, среди смеха торговцев и аромата свежего хлеба, она прошла мимо. Легкой, танцующей походкой, в платье цвета распустившейся сирени. Ее смех, тот самый, серебряный и беззаботный, заставил меня обернуться. И наши взгляды встретились.
Ничего. Ни тени узнавания. Ни вспышки радости, ни даже вежливого кивка старой знакомой. Ее глаза, такие же яркие, как я помнила, скользнули по мне, как по предмету мебели, и продолжили ловить солнечные блики. Она что-то весело говорила своей спутнице, и в уголках ее губ играла безмятежная улыбка. Будто не было ни Люсьена, ни проклятия, ни ночей, проплаканных в подушку. Будто та Селина, что писала мне о смерти, просто испарилась, как утренний туман.
Я стояла, словно вкопанная, чувствуя, как лед стекает по моему позвоночнику. Это не она. Не может быть. Горе не проходит бесследно. Оно либо ломает, либо закаляет, но не испаряется без следа, не оставляя после себя ничего, кроме легкомысленной улыбки.
Что-то здесь не так. Что-то темное и липкое, притаившееся за этой неестественной веселостью. И я, Флора Антарес, давшая когда-то слово быть ей опорой, собираюсь узнать, что именно. Пусть даже для этого придется вскрыть эту нарядную упаковку и заглянуть в гниющую сердцевину.
Ты очнулась в хижине, стоящей на гнилых сваях посреди бескрайнего болота. Воздух густой и тяжелый, пахнет плесенью, болотными травами и чем-то древним, нечеловеческим. Твои раны, которые должны были стать смертельными, затянуты. Не аккуратными швами лекаря, а причудливыми узорами из болотных мхов, паутины и корешков, которые пульсируют слабым зелёным светом. Они горят ледяным огнём под кожей.
Твои вещи сложены в углу. Они целы, но от них веет сыростью и покорностью.
Последнее, что ты помнишь — погоня за монстром, который оказался хитрее, чем ты предполагала. Отравленный коготь, жгучая боль, помутнение сознания. Ты переместилась в топи, силы покидали тебя, и вскоре ты погрузилась в лихорадочный бред, где образы трёх женщин с глазами, как угли, смешивались с видениями болотных духов.
Тебя выходили Болотные Ведьмы. Их три. Они не требуют денег. Их валюта — услуги.
Твой Долг: Ведьмы извлекли яд и вплели в твою плоть магию болот, чтобы ты выжила. Но эта магия — не дар, а договор. Пока твоя кожа горит их знаками, ты их должница. Твой Контракт звучит просто и страшно:
«Жизнь твоя была нашей. Отныне три ночи ты служишь нам. Три задачи выполнишь, не задавая вопросов. За каждую — одна нить нашей магии покинет твое тело. Отслужишь — уйдешь свободной, и болото забудет твою стезю. Откажешься... магия обратится в яд, а трясина обретёт новую тень».
Видение об угасании магии
Да будет так. Я, Ольха де Крофт свидетельствую. Мне было явлено не приказание судьбы, но шанс на исцеление.
Я видела Источник. Неиссякаемый родник, из которого изливаются все реки магии, что питают наш мир. Его воды были чистой Силой, его свет рождал чудеса, а его песня была симфонией всего сущего. И я, как и все маги моего рода, была его струной, проводником его мощи.
Но ныне Источник отравлен.
В его хрустальную гладь вонзился Ядовитый Шип из иной реальности. Он не разрушил его, нет. Он начал медленное, неумолимое отравление. Яд течёт по артериям мира, и с каждым днём он достигает новых русел.
Вот что грядёт, если Шип не будет обезврежен:
Первое: Истощение Потока.
Я чувствовала, как магия истекает из мира, как вода из треснувшего сосуда. Заклинания, для которых мне требовалось лишь слово и жест, будут требовать титанических усилий, а затем и вовсе станут невозможны. Кристаллы маны потускнеют и рассыплются в пыль. Книги заклинаний превратятся в сборники бесполезных стихов. Мы, маги, станем слепыми посреди некогда сияющего мира, шепчущими забытые молитвы к оглохшему божеству.
Второе: Потускнение Полотна.
Я видела, как гаснут краски бытия. Мир не станет серым — он станет... плоским. Исчезнет глубина, которую придавала ему магия. Исчезнет сияние Аретузы и Бан Арда, тайный свет лесах дриад и на болотах, само дыхание чуда в воздухе. Музыка потеряет душу, поэзия — вдохновение, а сны станут лишь бледными отголосками дневных забот. Останется лишь голая, утилитарная материя, лишённая очарования и тайны.
Третье: Наступление Безмолвия.
Я слышала это Безмолвие. Оно не несёт покоя — оно несёт конец диалога. Умолкнут голоса элементалей, с которыми мы заключали договоры. Духи рек и лесов испарятся, оставив после себя лишь пустые оболочки. Древние деревья станут просто древесиной. Мир, который отвечал нам, который слышал нас, — онемеет. Мы останемся в одиночестве, и наши самые сильные заклинания будут лишь криком в вакууме, на который некому будет ответить.
Тот тлен, что вы, маги, чувствуете в своих жилах, — это не ваша слабость. Это лихорадка мира. Ваша агония — это агония самого Источника.
Вырвите Шип. Очистите воды. Или станьте свидетелями конца не тела мира, но его души. А что есть реальность без души? Всего лишь пустая, механическая вселенная. Беззвучная, блёклая и бесконечно одинокая.
Я проследила за нитями этой порчи, и они привели меня не к демонам или богам. Они привели меня к тем, кого мы считали изгоями, чудовищами, ошибкой природы. К тем, кто носит чужие лица. Их сущность — это аномалия, чистая, нестабильная протоматерия. Тот самый яд, что убивает магию в нас, для них — родная стихия. Их плоть не борется с ним, а поглощает и трансформирует.
То, что я предлагаю, — не казнь. Это высшее жертвоприношение.
Один — за всех. Существо, лишённое души по нашим меркам, станет сосудом для спасения души всего мира. В этом есть ужасная поэзия. И единственная надежда.
Вы входите в орден Теневые Клинки
Теневые Клинки — древний тайный орден магов, который был сформирован Раффаром Белым в эпоху раздора между чародеями после войны последовавшей за созданием Первого Капитула. Раффар был в числе чародеев, которые были против создания Капитула и Совета Чародеев. Их философия строится на убеждении, что магия — это не инструмент, а абсолютная власть, и только те, кто способен её контролировать, должны управлять миром.Тайна пропавшего амулета
Цели Ордена
Подчинение магического мира
Теневые Клинки считают, что Советы Магов и организации вроде Аретузы, Бан Арда нарушают естественный порядок. Вместо того чтобы позволить магам вершить судьбы, они создают "границы" — законы, правила, соглашения с королями. Орден стремится уничтожить эти структуры, чтобы магия стала единственной силой, управляющей миром.
Создание магической монархии
Они хотят создать новый мировой порядок, где маги будут править как короли. Каждый член ордена видит себя в роли верховного правителя над определённой территорией, подчинённой законам магии.
Доступ к запрещённым знаниям
Теневые Клинки верят, что весь потенциал магии до сих пор не раскрыт. Они ищут древние артефакты чтобы обрести полный контроль над пространством, временем и сознанием. Их конечная цель — разработать заклинания, которые могли бы дать им бессмертие и абсолютное господство.
Уничтожение "слабых" магов
Для ордена магия — это не только дар, но и ответственность. Те, кто не разделяет их философию, кто использует магию для помощи простолюдинам или дипломатии, считаются недостойными силы. Такие маги либо завербовываются, либо уничтожаются.
Планы на настоящее время
Инфильтрация в магические школы
Орден внедряет своих агентов в ключевые магические учреждения, чтобы подорвать их изнутри - тебе необходимо попасть в капитул или совет чародеев.
Создание магического государства
Твоя коллега по ордену, Летиссия Шарбоне, с этим успешно справляется, но ей может понадобиться твоя помощь.
Летиссия Шарбоне
Пыль времен оседает на всех по-разному. На одних — густым, мертвым саваном, других же лишь оттеняет, подобно патине на бронзе античной статуи. Именно такой я всегда видела Летиссия Шарбоне.
В Аретузе, в те далекие, пропитанные запахом старого пергамента и честолюбивых амбиций годы, она была для меня живым воплощением иного пути. Пока другие магистры читали нам лекции о необходимости служения сильным мира сего, о смиренной роли советницы при троне, Летиссия демонстрировала холодную, отточенную грацию хищницы. Она не взывала к власти — она её изучала, как изучают боевую магию: выявляя слабые места, находя точки приложения силы. Она не выделяла меня среди прочих ; её пронзительный, словно бы оценивающий взгляд скользил по мне, не задерживаясь. Но даже этого было достаточно. Она была доказательством, что наша сила может быть не просто инструментом, но и фундаментом.
И вот, пять лет назад, она этот фундамент заложила, надев корону Редании и одним движением разорвав Новиградскую унию. Многие в Братстве называют это предательством, безрассудным разжиганием войны. Я же вижу иное. Я вижу, как она, не колеблясь, отринула догмы, чтобы выковать нечто новое. И к тому же успешно выполняет основную задачу ордена. Она не разрушила — она перестроила. И под её рукой Редания не пала в хаос, а окрепла. Она многое сделала для своей страны, больше, чем иные «верные» унии короли за целое столетие.
Старые порядки… Они подобны древним стенам Аретузы — величественным, но покрытым трещинами. Мир уже не тот. И наша магия, наша политика не должны цепляться за отжившие формы.
Мой взгляд обращается к карте, что висит в моей лаборатории. Союз Редании, Туссента, Долины Цветов и Зеррикании … Это не просто военный альянс. Это новая геополитическая реальность, мощный конгломерат, где магия может найти свежие, неисхоженные тропы. Совет магов, застрял в прошлом, не имеет здесь голоса. Но что, если создать свой?
Новый совет чародеек. Не скованный уставом Аретузы, не отягощенный интригами старого света. Совет, который будет служить не абстрактным «высшим интересам», а конкретным целям этого нового союза. Совет, где магия будет не прислужницей, а архитектором.
И первым, чью поддержку я должна заручиться, будет она — Летиссия Шарбоне, королева-чародейка. Та, что когда-то, сама того не ведая, дала мне понять: наши возможности ограничены лишь смелостью нашего замысла. Пора доказать, что её уроки не прошли даром.
Пропавшие девушки
Дождь, начавшийся с вечера, не утихал, превращая дорогу к старому кладбищу в хлюпающее месиво из грязи и опавших листьев. Воздух был густым и тяжелым, пахлым сырой землей, прелыми цветами и чем-то еще — едким, металлическим страхом. Именно этот страх и выгнал тебя из теплой таверны. Местные шептались и тыкали пальцами в сторону холма, где темнели покосившиеся кресты. «Призрак Кладбища», — бормотали они- похищающий девушек. Очередная блондинка пропала, Эльза, ученица из Аретузы. Говорили, видели бледную тень, слышали леденящий душу вой, а потом девушку как ветром сдуло.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
Запись в дневнике Корин
Четыре года. Пыль на дорогах Туссента успела смениться четыре раза, вино в подвалах — перебродить и обрести благородство. Четыре года с той поры, как я последний раз видела мою подругу Селину Шарди - фрейлину княгини Адемарты.
Помню ее тогдашнюю — глаза, полные слез радости, пальцы, дрожащие на моей ладони. «Он сделал предложение, Корин! — шептала она, и голос ее звенел, как хрустальный колокольчик. — Я буду женой Люсьена. Я самая счастливая женщина в мире». И тут же, озираясь, словно боясь, что стены княжеского дворца имеют уши, призналась в своем страхе. Проклятие. Древнее, как род де Арнулей, темное, как вино старой крови. Оно тяготело над ним, ее прекрасным рыцарем. «Мы найдем способ, — говорила она тогда, сжимая мою руку так, будто я была якорем в бурном море ее надежд. — Мы обязательно найдем».
Потом были письма. Сначала полные любви и легкой грусти, потом — отчаяния. Проклятие не обмануть. Оно настигло Люсьена. Последнее ее письмо было написано неровным, рвущимся почерком, чернила расплылись от слез, а может быть, и от дождя. «Он умер, Корин. Он оставил меня одну в этом ужасном, пустом мире. Я не могу дышать этим воздухом, в котором нет его. Я думаю только о том, как поскорее последовать за ним».
Эти слова выжглись в моей памяти. Я боялась однажды получить весть о том, что Селина наложила на себя руки, утопив свое горе в озере.
Но сегодня я увидела ее.
На солнечной набережной Боклера, среди смеха торговцев и аромата свежего хлеба, она прошла мимо. Легкой, танцующей походкой, в платье цвета распустившейся сирени. Ее смех, тот самый, серебряный и беззаботный, заставил меня обернуться. И наши взгляды встретились.
Ничего. Ни тени узнавания. Ни вспышки радости, ни даже вежливого кивка старой знакомой. Ее глаза, такие же яркие, как я помнила, скользнули по мне, как по предмету мебели, и продолжили ловить солнечные блики. Она что-то весело говорила своей спутнице, и в уголках ее губ играла безмятежная улыбка. Будто не было ни Люсьена, ни проклятия, ни ночей, проплаканных в подушку. Будто та Селина, что писала мне о смерти, просто испарилась, как утренний туман.
Я стояла, словно вкопанная, чувствуя, как лед стекает по моему позвоночнику. Это не она. Не может быть. Горе не проходит бесследно. Оно либо ломает, либо закаляет, но не испаряется без следа, не оставляя после себя ничего, кроме легкомысленной улыбки.
Что-то здесь не так. Что-то темное и липкое, притаившееся за этой неестественной веселостью. И я, Корин Иво, давшая когда-то слово быть ей опорой, собираюсь узнать, что именно. Пусть даже для этого придется вскрыть эту нарядную упаковку и заглянуть в гниющую сердцевину.
10 вводных
Неожиданное письмо
Пергамент чуть пожелтел, а чернила легли твёрдой, уверенной рукой. Печать с гербом Креспи — виноградная гроздь, обвитая мечом — была поставлена с особой тщательностью.
Моргане из рода Воорхис, чьё имя долго искалось в анналах истории, но было найдено.
Приветствую Вас, леди Воорхис. Пишет Вам Армандо Креспи, граф Бельгаардский, чей путь близится к закату. Обращаюсь я к Вам не как к незнакомцу, но как к той, чья кровь, хоть и разбавленная временем и расстоянием, всё же течёт в жилах моего рода.
В долгие ночи, когда недуг отказывался отпускать моё тело, я находил утешение в изучении древних фолиантов, что хранят историю моего дома. Я вглядывался в пожелтевшие страницы родословных, в выцветшие чернила имён, ища… ответ. И я нашёл его. Четыре поколения назад моя прабабка, леди Изабелла Креспи, связала свою судьбу с молодым рыцарем из дома Воорхис. Его имя было стёрто временем, но фамилия — нет. Ваша фамилия.
Таким образом, Вы, Моргана Воорхис, приходитесь мне дальней, но единокровной родственницей. В жилах Ваших течёт вино Долины Туссента, пусть и всего лишь капля. Но для человека, не имеющего прямых наследников, и капля этой крови значительнее, чем целые реки чужой.
Именно по этой причине я называю Вас в своём завещании одной из трёх, кто может унаследовать моё родовое гнездо — винодельню Бельгаард.
Вы, без сомнения, женщина учёная и проницательная. А Бельгаард — это не только солнце на склонах холмов и сладкий сок винограда. Это место силы. Оно стоит на древней земле, и его подвалы хранят не только бочки с выдержанным вином, но и нечто большее. Нечто, что требует не грубой силы фермера, а понимания и знания. В последнее время эти тени стали беспокойны. Они шепчутся в сумерках, портят вино и прогоняют слуг. Простолюдины зовут их призраками, но я подозреваю, что природа этой порчи куда сложнее.
Мне нужен хозяин, который сможет увидеть невидимое. Который сможет не изгнать тьму, но понять её и, возможно, обуздать. Я предлагаю Вам не просто поместье, леди Воорхис. Я предлагаю Вам право по крови и вызов для ума.
Если Ваш разум услышал зов этой тайны — приезжайте. Предъявите это письмо Княгине. Возможно, именно Ваше наследие, как крови, так и знаний, сможет положить конец этому проклятию и вернуть Бельгаарду его былое величие.
С надеждой на Вашу проницательность,
Граф Армандо Креспи
Сердце Льва
В провинции Метина участились нападения на нильфгаардские патрули. Существует странная закономерность: караваны и солдаты Империи подвергаются яростным атакам, в то время как местные жители не только не тронуты, но и получают свою долю из разграбленных припасов. Чудовище прозвали «Лесным Львом». Командование, раздраженное потерей людей и ударом по репутации, поручает разобраться в этом деле Жану Фермонту де Ведетту, известному своей принципиальностью и умением докопаться до сути. Жан осматривает место последней засады. Он находит звериную шерсть и следы изящных, но прочных латных перчаток, обрывки ткани, похожей на рыцарский плащ, и сломанный клинок туссентской работы (узнаваемый по изящной гарде и гербу в виде дуба). Это сразу наводит на мысль, что они имеют дело не с обычным чудовищем. Чтобы раскрыть тайну кто этот рыцарь нужно посетить библиотеку Боклера, в которой собрано большое количество гербов.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
Место: Заснеженные склоны горы на границе Назаира и Цинтры, пять лет назад. Бой на побережье между отрядом нильфгаардских легионеров и скеллигскими берсерками кипит, но стихает по мере того, как два воина падают в пропасть.
Действующие лица:
Ярл Артим: Молодой, яростный воин, жаждущий славы и власти, чтобы объединить Скеллиге под своим началом. Его секира испачкана кровью нильфгаардцев.
Натали из Меттины: Командир отряда нильфгаардской разведки, амбициозная и умная, видящая сквозь догмы Империи и мечтающая изменить ее изнутри.
Существо: Называет себя «Смотрящий за временем». Выглядит как высокий, лысый мужчина в безупречно чистом жёлтом камзоле с синими полосками. Его кожа бледная, глаза темные, а улыбка не достигает их. Он не отбрасывает тени и не оставляет следов на снегу.
(Сцена начинается)
Ярость боя сменилась оглушительной тишиной. Артим и Натали, сцепившиеся в смертельной схватке, рухнули вниз по осыпающемуся склону, зацепились за выступ и обрушились в глубокую расщелину, скрытую под слоем снега и льда.
Очнулись они в полумраке ледяного грота на дне расщелины. Артим лежал со сломанной ногой, его секира затерялась где-то выше. Натали, с глубокой раной на плече, пыталась встать, опираясь на ледяную стену. Воздух был холодным и густым, пахло озоном и древним камнем.
Натали, сквозь стиснутые зубы:
Твоя упертость... Мы оба умрем здесь, варвар.
Артим, хрипло смеясь:
Умру как воин. Ты — как нильфгаардская крыса в норе. Мне нравится этот итог.
Внезапно воздух застыл. Пламя единственного факела, упавшего с Натали, погасло, но в гроте стало светлее. Исходил свет от него.
Он стоял посередине грота, которого секунду назад не было. Мужчина. Он смотрел на них с холодным, научным интересом, как энтомолог на редких жуков.
Существо(его голос был мягким, но каждый звук отдавался эхом в костях):
Смерть — это такой банальный финал для столь яркого начала. Вы жаждете большего. Я чувствую это. Горечь ограничений. Ярость от несправедливости.
Артим попытался схватить нож, но его рука застыла в воздухе, парализованная невидимой силой.
Артим:
Что ты за демон?
Существо:
Демон? Нет. Я... коллекционер. Коллекционер возможностей. И у вас, у двоих, есть потенциал. Зерно, которое может прорасти в великое древо власти.
Он сделал шаг к Натали.
Существо:
Ты умная. Видящая гниль в фундаменте твоей Империи. Ты могла бы выжечь ее и выстроить заново. Стать не просто императрицей, а творцом. Ты могла бы сделать свою империю синонимом новой эры.
Потом он повернулся к Артиму.
Существо:
А ты... племя диких псов, которые грызутся за кость. Ты мог бы стать вожаком. Не просто ярлом, а Конунгом, о котором будут слагать саги тысячу лет. Объединить эти скалы не страхом, а железной волей. Твоя мечта. Я слышу ее.
Натали, с подозрением:
Ничто не дается даром. Какова цена?
Существо улыбнулось, и в этой улыбке было что-то бездонно-чуждое.
Существо:
Цена... проста. Мир хрупок. Он соткан из одной определенной реальности. Но есть... и другие. Иные миры. Их артефакты, их знания, их чудеса иногда просачиваются в вашу реальность через трещины. Они — как семена хаоса. Они нарушают естественный порядок.
Он протянул руки, и в воздухе замерцали призрачные образы: странный металлический механизм, книга светящаяся с непонятными символами, оружие издающее неестественный луч.
Существо:
Ваша сделка такова: я дам вам власть. Ты, Натали, станешь Императрицей Нильфгаарда. Ты, Артим, — Конунгом Скеллиге. Взамен, взойдя на престол, вы уничтожите все такие предметы в своих владениях. Все, что не от мира сего. И Вы будете бдительны... Вы не позволите своим ученым, магам или алхимикам создать существо, механизм или заклинание, способное открыть новые врата в иные миры. Вы будете хранителями этой реальности. Вы будете... ее стражниками.
Артим, сжав кулаки:
И если мы откажемся?
Вечный Смотрящий:
Тогда вы умрете здесь. Сейчас. И ваши имена канут в лету. Или... вы примете дар и будете править. Выбор за вами.
Он посмотрел на них, и в его взгляде не было ни злобы, ни милосердия. Только ожидание.
Натали и Артим встретились взглядами. Враги, всего несколько минут назад пытавшиеся убить друг друга. Теперь их судьбы были связаны этой жуткой сделкой. В их глазах горел одинаковый огонь — огонь амбиций, который оказался сильнее страха и ненависти.
Натали (тихо, но твердо):
Я согласна.
Артим (кивая, с мрачной решимостью):
Да будет так. Даю слово воина.
Существо:
Прекрасно.
Он щелкнул пальцами. Звука не было, но по гроту прошелестела волна невыносимой энергии. Артим почувствовал, как кости на ноге встают на место. Рана на плече Натали затянулась белым шрамом.
Существо:
Сделка заключена. Путь к тронам открыт. Помните о своем обещании... Я всегда буду смотреть.
И он исчез. Так же внезапно, как и появился. Оставив их двоих в ледяной темноте, связанных страшной тайной и общей судьбой, которая сделала их из врагов — союзниками в величайшем обмане.
«Тень Стеклянного Человека»
Конфиденциально.
Для служебного пользования. Глазам Посвященных.
Ты одна из тех, кто изучал, пытался постичь и едва не сгинула в величайшей аномалии нашего времени — Временной Петле под Третогором. Ты была там. Ты помнишь вкус искаженного времени, когда закат сменял рассвет за мгновение ока, а вчерашние мертвецы сегодня подавали тебе эль в таверне. Ты сражалась с монстрами и с самой тканью реальности, чтобы остановить массовые открытия нестабильных порталов.
И вы их остановили. Ценой невероятных усилий. Петля схлопнулась, и мир вздохнул с облегчением.
Но настоящая работа началась потом. Пока простые люди славили героев, такие как вы, с факелами в руках и безумием в глазах, спустились в пепел былой катастрофы. Вы собирали осколки. Не стекла или камня, а осколки времени, маны, воспоминаний. Вы искали ответ на один вопрос: кто?
Кто обладал силой, чтобы скрутить время в бараний рог? Кому была нужна эта хаотичная репетиция апокалипсиса?
Долгие месяцы ушли на расшифровку следов. Это была не магия эльфов, не демонический ритуал и не игрушка безумного чародея. Это было нечто... иное. Изощренное. Зеркальное.
И тогда, в пыльных фолиантах, в рассказах полубезумных затворников, в узорах магического резонанса, оставшегося на стенах Третогора, начала проступать тень.
Его имя — призрак, шепот, сказка для запугивания непослушных детей. Гюнтер о Дим.
Возможно, ты слышала другие его имена. Они говорят сами за себя:
Господин Зеркало. Тот, кто видит мир лишь в отражениях. Говорят, он не смотрит людям в глаза, только в зеркала, чтобы видеть их истинную, перевернутую сущность.
Стеклянный Человек. Ходят слухи, что его плоть — не плоть, а хрусталь и ртуть, что он ходит по мирам, как призрак, и его невозможно удержать или убить обычной сталью.
Легенды о нем разнятся. Где-то он — злой гений, где-то — капризная сила природы. Но во всех историях есть общие черты: его одержимость отражениями, иллюзиями и искажениями реальности.
И теперь, собрав воедино все данные, гипотеза из разряда безумных догадок перешла в статус рабочей теории:
Временная Петля под Третогором была его творением.
Подумай сама. Что такое петля, как не гигантское зеркало, отражающее один и тот же день снова и снова? Что такое альтернативные версии событий, которые вы пережили, как не множество отражений в зеркальной комнате? Элегантно. Страшно. Бесчеловечно.
Его мотивы для нас пока — туман за зеркальным стеклом. Была ли петля просто экспериментом? Попыткой что-то исправить? Или первым шагом к чему-то гораздо более ужасному?
Но факт остается фактом: Гюнтер о Дим существует. И его следы ведут из Третогора в настоящее. Наш мир снова стал его холстом.
Ты прошла через ад временной ловушки. Ты почувствовала на себе почерк мастера. А значит, именно у тебя есть шанс предугадать его следующий ход.
Они думают, что угроза миновала. Они ошибаются. Она лишь сменила маску. И за этой маской из стекла и тени — лицо Гюнтера о Дима.
Готова ли ты снова посмотреть в Зеркало?
«Войну выигрывают не солдаты, а те, кто лишает противника воли к победе. Страх – острее любого клинка. А самый изощренный страх – это страх невидимый, что таится в кубке вина».
Он был не тем нобилем, что рвется в первые ряды с криком «За Императора!». Нет. Койр из древнего метиннского рода предпочитал тишину лаборатории грохоту поля боя. Когда Метинна склонила голову перед Золотым Солнцем, многие увидели в этом поражение. Койр – стратегическую возможность. Нильфгаардская империя, с ее дисциплиной, ресурсами и безжалостной эффективностью, была идеальным полигоном для его гениальных и ужасающих экспериментов.
В его лице Империя обрела не солдата, но оружейника нового типа. Человека, который ведет войну не в масштабах легионов, а в масштабах кровеносных сосудов и нервных окончаний. Его алхимическая мастерская, устроенная в подвале старого метиннского поместья, стала кузницей тихой смерти на службе у завоевателей.
Именно там, среди тиглей, реторт и призрачного сияния фосфора, Койр совершил свой главный прорыв – эликсир, не имеющий пока имени, известный лишь как «Проект «Молчание».
Состав и процесс:
Основой для чудовищного коктейля служит чистейшая водка – не как напиток, а как идеальный растворитель, маскирующий вкус и не вступающий в непредсказуемые реакции.
Ласточкина трава (Аконит): Сердце яда. Знаменитая «трава охоты на волков», чьи алкалоиды парализуют нервы, вызывая онемение, жжение и остановку сердца. У Койра она отвечает за финальный, смертельный аккорд.
Аренария (Песчаная трава): Невинный компонент, растущий на бедных почвах. Ее сок, будучи отфильтрованным и очищенным, обладает коварным свойством – он медленно разъедает слизистые оболочки, открывая дорогу для других ядов и ускоряя их всасывание.
Фосфор: Элемент откровения и боли. В составе эликсира он вызывает мучительное жжение в груди и желудке, которое жертвы описывают как «внутренний пожар». Это не просто симптом; фосфор ускоряет метаболизм, заставляя тело сжигать само себя, разнося яд по организму с чудовищной скоростью.
Ртутный раствор: Основа основ алхимического яда. Соли ртути разрушают печень и почки, лишая тело последних шансов на очищение. Они – тюремщики, запирающие жертву внутри умирающего тела.
Ключевой этап – фильтрация. Многократная, через угольные и песчаные фильтры, пока жидкость не станет кристально чистой, без цвета и почти без запаха, с легким ароматом миндаля от ласточкиной травы, который легко спутать с оттенком дорогого ликера.
Эффект:
Жертва не подозревает о беде первые пять минут. Затем приходит жар, легкая тошнота. К восьмой минуте – жгучая боль в груди, онемение языка и пальцев. К двенадцатой – паралич дыхательных мышц и невыносимая боль. Смерть наступает в промежутке между пятнадцатой и двадцатой минутой, в зависимости от крепости организма.
Имперское командование в восторге. «Молчание» – это не просто яд. Это оружие террора. Исчезновение генерала, внезапная смерть строптивого вассала, несчастный случай с надоевшим союзником… Следов нет, противоядия пока еще не существует.
Койр, поправляя перчатки, смотрит на флакон с прозрачной жидкостью. Он продал Империи не просто рецепт. Он продал им призрак, который отныне будет сидеть за каждым вражеским столом и шептать на ухо каждому недругу: «А что, если это в твоем бокале?»
Казначею Нильфгарда
Для простого народа слава Империи в её завоеваниях, но знать признает только золото, которым можно похвастаться. Ювелирные мастерские Империи должны работать не смотря на все невзгоды, а ваши торговцы должны собрать контракты со всего мира в ваших руках.
Задание: собрать все контракты на торговлю драгоценностями (карты масти бубны от 2 до туза).
Награда: удвоение прибыли от мастерских Нильфгарда до конца текущей игры, возможность строить мастерские вместо других зданий.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
О величественном доспехе
В зелёных долинах Туссента, где воздух пьянит не только вином, но и древними сказаниями, ходят легенды о творении, позабытом веками. Говорят, что в ту эпоху, когда эльфы и люди ещё делили эти земли, безымянный кузнец-эльф совершил невозможное. Он выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в огненном чреве вулкана. Металл, что он нарек «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливал мириадами искр, словно звёздная пыль, рассыпанная по бархату. Он не ведал ни ржавчины, ни усталости, и клинок, ударивший по нему, тупился, словно омытый годами.
Шепчут, что закалял он свои творенья не в воде, а в старейшем вине, настроенном на кристаллах с заснеженных вершин, и пел над ними заклятья, навеки сплетая магию гор с силой металла. Но сила породила жадность в сердцах смертных. Дабы его детище не стало орудием тирании и войн, кузнец разобрал доспех на четыре части и сокрыл их в самых неприступных уголках княжества — в высоких горах, в глубине древних лесов, там, где лишь тени помнят шаги прежних хозяев.
С тех пор прошли века. Легенда стала сказкой, которую рассказывают у камина за бокалом вина. Но для того, у кого есть глаза, чтобы видеть, и ум, чтобы понимать, «Слёзы Гелиоса» — не вымысел. Это величайший артефакт, ждущий своего часа.
Тот, кто сумеет собрать его воедино, получит не просто защиту. Он обретёт силу, способную изменить расклад сил во всём регионе. Но охота за ним — не для искателей лёгкой наживы. Это испытание для учёного, искателя приключений и стратега, который сумеет соединить знание древних свитков с отвагой, чтобы пройти по следам легенды.
Четыре компонента, разбросанные по Туссенту, ждут своего мастера:
Нагрудник — сердце доспеха, основа его мощи.
Шлем — венец творения, хранящий не только голову, но, возможно, и разум своего владельца.
Меч — не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, несущая в себе ту же магию сплава.
Щит — искусство защиты, доведённое эльфийским мастером до абсолютного совершенства.
Пыль веков ждёт того, кто сметёт её с величайшего творения ушедшей эпохи. Готовы ли вы стать этим человеком?
Империя Нильфгаaрд помнит многие имена, но ни одно из них не звучало так сладко в будуарах знатных дам, как имя Серхио вар Крона. Он был живым воплощением победы — не только на поле брани, но и в изысканных салонах. Его доспехи, отполированные до зеркального блеска, видели пыль сотен дорог и восторженные взгляды сотен пар глаз. Его меч разил насмерть, но его улыбка, говорят, была куда опаснее.
Он покорял не силой, а искусством. Искусством фехтования, искусством беседы, искусством обольщения. Шептались, что от его бархатного баса тают ледяные сердца, а в зеленых глазах тонут самые добродетельные души. Он был стихом, сложенным в честь победы, и песней, сулящей наслаждение.
И вот новый вызов, достойный его легенды — не военный поход, а турнир в самом сердце Туссента. Говорили, княгиня Адемарта, в присущей ей экстравагантной манере, приготовила наградой не просто горсть золота или клочок земли. Нет. Наградой победителю станет нечто вечное, легендарное, достойное лишь императорской сокровищницы — настоящее яйцо дракона.
Услышав это, Серхио не усомнился ни на миг. Оно будет его.
Оно должно украсить тронный зал Нильфгаарда, став символом не только его доблести, но и безграничной милости Императрицы к своему верному рыцарю. Он видел это во сне: переливчатая скорлупа, горящая в свете факелов, как огромный изумруд, оправленный в чешую злата. Такой дар навеки впишет его имя не только в анналы придворных сплетен, но и в саму историю Империи.
И вот его белый жеребец уже ступает по утоптанной дороге Боклера. Впереди — сладкий воздух виноградников, жаркие схватки на ристалище и пьянящий взгляд княгини. За спиной — слава величайшего сердцееда Нильфгаарда.
Но Туссент — земля коварная. Ее опасности скрыты за маской куртуазности, а удары кинжалом здесь наносят с улыбкой и реверансом. Готов ли Серхио вар Крон сражаться не только с рыцарями, но и с интригами, чарами и, самое главное, с собственным циничным сердцем в этой стране, где сказка стала былью?
Турнир еще не начался, но первая битва уже идет. Битва за его душу. И ставка в ней куда выше, чем драконий клад.
О величественном доспехе
В зелёных долинах Туссента, где воздух пьянит не только вином, но и древними сказаниями, ходят легенды о творении, позабытом веками. Говорят, что в ту эпоху, когда эльфы и люди ещё делили эти земли, безымянный кузнец-эльф совершил невозможное. Он выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в огненном чреве вулкана. Металл, что он нарек «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливал мириадами искр, словно звёздная пыль, рассыпанная по бархату. Он не ведал ни ржавчины, ни усталости, и клинок, ударивший по нему, тупился, словно омытый годами.
Шепчут, что закалял он свои творенья не в воде, а в старейшем вине, настроенном на кристаллах с заснеженных вершин, и пел над ними заклятья, навеки сплетая магию гор с силой металла. Но сила породила жадность в сердцах смертных. Дабы его детище не стало орудием тирании и войн, кузнец разобрал доспех на четыре части и сокрыл их в самых неприступных уголках княжества — в высоких горах, в глубине древних лесов, там, где лишь тени помнят шаги прежних хозяев.
С тех пор прошли века. Легенда стала сказкой, которую рассказывают у камина за бокалом вина. Но для того, у кого есть глаза, чтобы видеть, и ум, чтобы понимать, «Слёзы Гелиоса» — не вымысел. Это величайший артефакт, ждущий своего часа.
Тот, кто сумеет собрать его воедино, получит не просто защиту. Он обретёт силу, способную изменить расклад сил во всём регионе. Но охота за ним — не для искателей лёгкой наживы. Это испытание для учёного, искателя приключений и стратега, который сумеет соединить знание древних свитков с отвагой, чтобы пройти по следам легенды.
Четыре компонента, разбросанные по Туссенту, ждут своего мастера:
Нагрудник — сердце доспеха, основа его мощи.
Шлем — венец творения, хранящий не только голову, но, возможно, и разум своего владельца.
Меч — не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, несущая в себе ту же магию сплава.
Щит — искусство защиты, доведённое эльфийским мастером до абсолютного совершенства.
Пыль веков ждёт того, кто сметёт её с величайшего творения ушедшей эпохи. Готовы ли вы стать этим человеком?
Последний король эльфов в землях Туссента
Воздух в долине Туссента был густым, словно молодое вино, а солнце ласкало замшелые стены виноградников. Но даже здесь, посреди этой почти что пасторальной идиллии, земля хранила старые шрамы. Я сидел в таверне , слушая, как дождь барабанит по стеклам, и в моей голове крутилось имя — Диветаф.
Его тень я впервые ощутил, разбирая старые хроники. Мельком, в одной из пожелтевших от времени фолиантов, упоминался «король эльфов Диветаф, принесший ленную присягу на верность Людовику, первому из туссенских правителей людей». Строка, выцветшая до нечитаемости, будто кто-то намеренно хотел стереть ее из памяти.
Сама мысль казалась ересью. Эльфы тут признавшие власть человека больше двух столетий назад? Добровольно склонившие колено перед только что рожденной династией и принесшие присягу? За этим стояла тайна. А где тайны — там и работа для меня.
Мои первые шаги привели в Великую библиотеку Боклера. Пахло пылью, воском и вечностью. Мудрый библиотекарь, видя мой интерес, лишь покачал головой:
— Диветаф? О, это имя здесь не в чести. Княгиня предпочитают вести свою родословную от Людовика, а не от того, кто присягал ему на верность. Летописи времен Диветафа… их будто и не было. Возможно, они хранятся в старой библиотеке на краю леса. Или их вовсе не стало после «Великого Архивного Пожара» что был лет 50 назад. Случайность, как уверяют придворные.
Слишком уж удобная случайность. Но кое-что я все же отыскал. Горы Амнелл. Говорили, что в тех высокогорных долинах, куда не ступала нога сборщиков налогов и рыцарей-искателей приключений, до сих пор живут эльфы. Они ведут жизнь затворников, не жалуют чужаков и не прощают обид. Попробую поискать информацию в старой библиотеке, а потом, возможно, смогу отправиться в горы.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
1 вводная
4 вводные
Коллекция предметов древностей.
Ко всеобщему сведению! По личному распоряжению её сиятельства княгини Адемарты, в преддверии большого бала город облачится в великолепие, достойное его истории. Дабы подчеркнуть благородное прошлое этих земель, её сиятельство пожелала украсить тронный зал и подходы к нему подлинными произведениями эльфийского искусства.
Всем уполномоченным сборщикам, искателям древностей и прочим заинтересованным лицам надлежит доставить ко двору любые сохранившиеся в окрестностях каменные изваяния эльфов работы древних мастеров. Особую ценность представляют статуи в полный рост, изображающие воинов или вельмож. За каждую находку, признанную достойной, полагается щедрое вознаграждение из казны.
В один из переломных моментов своей истории великий город Новиград, тогда еще пребывавший под властью короны Редании, оказался на грани катастрофы. Стремясь обеспечить городу безопасность и процветание, власти Новиграда вступили в сложные переговоры с реданским королем Вестибором Гордым и могущественной чародейкой Фрингильей Виго. Стороны заключили соглашение, скрепленное обещанием щедрого золотого вознаграждения. Однако королевская казна Редании не выполнила своих обязательств.
В ответ на недовольство жителей Новиграда разгневанная Фрингилья Виго пообещала обрушить на город свою магическую мощь, пригрозив навеки затопить его величественные улицы и кварталы. Оказавшись меж двух огней — гневом чародейки и ненадежностью реданского сюзерена — Новиград был вынужден искать нового покровителя. Спасительной гаванью стало Королевство Темерия. Перейдя под его протекторат, вольный город Новиград признал власть Темерии, став ее вассалом и положив тем самым начало новой главы в своей судьбе.
По всему Туссенту, от самых пышных садов до самых тёмных переулков Боклера, ползут настойчивые слухи. Шепчут, что княгиня, известная своей любовью древностям, готовит нечто невероятное для главного приза предстоящего турнира.
Говорят, будто в её тайной сокровищнице хранится окаменелое яйцо дракона — реликвия, найденная ещё во времена основания Туссента. Одни считают его просто ценным древним артефактом, другие верят, что внутри до сих пор тлеет магия древних чудовищ, и тот, кто получит его в награду, сможет расколоть каменную скорлупу и обрести невиданную силу или несметные богатства.
Так это или нет — покажет время, но одно ясно точно: ставки на турнире стали неизмеримо выше.
11 вводных
Воздух Туссента, обычно напоенный ароматом вишен и молодого вина, ныне несёт в себе тревожную ноту. Из долины, где веками располагалась знаменитая винодельня Бельгаард, доносятся не песни виноделов, а шепотки суеверных крестьян. Говорят, будто старые каменные подвалы и виноградники с древними, почти забытыми сортами лозы, очнулись ото сна — и в них завелось нечто неживое.
Всё началось со смерти старого графа Креспи, последнего из своей династии, хранителя секретов виноделия Бельгаарда. Он ушёл в мир иной, не назвав прямого наследника, что посеяло семена раздора на этой благодатной земле. Но за день до своей кончины граф отослал с гонцом запечатанное письмо на имя самой княгини Адемарты. В нём, как уверяют придворные, было его истинное завещание.
И вот загвоздка: документ называет трёх возможных преемников, и ни один из них не является гражданином Туссента. Имена эти звучат чуждо и вызывают недоумение в светских салонах Боклера:
Ярл Торстен, суровый воин с далёких и холодных островов Скеллиге.
Моргана Воорхис, дама из Нильфгаарда, чьё имя шепчут с опаской, связывая ее с магией и тайными знаниями.
Мэрит из Каэр Трольд, бродячая актриса.
Княгиня, женщина прагматичная и любящая свой народ, была в замешательстве. Передавать жемчужину туссентского виноделия какому-то чужеземцу? Немыслимо! Она уже почти решила проигнорировать волю покойного и даровать Бельгаард одному из героев княжества — прославленному мастеру клинка, сэру Андреасу фон Ираццо, дабы тот навёл там порядок и продолжил славные традиции.
Однако когда сэр Андреас, облачённый в сияющие доспехи, прибыл к воротам винодельни, его встретили не радушные работники, а гробовое молчание, разбитые бочки и следы бегства. Все крестьяне и слуги разбежались, твердя об одном: в Бельгаарде поселились призраки. Говорят, по ночам в погребах слышны стоны, по виноградникам бродит тень самого старого графа, а вино в чанах прокисает от одного прикосновения этих сущностей.
Смелый рыцарь, не боявшийся сражений, оказался бессилен перед невидимым врагом. Винодельня стоит заброшенной и проклятой, завещание графа Креспи не может быть исполнено, а планы княгини рухнули.
Что скрывает старый граф? Кто из трёх названных наследников действительно достоин этого места или может быть сэру Андреасу фон Ираццо удастся найти тех кто снимет проклятье? И что за сила не позволяет упокоиться душам Бельгаарда? Ответы ждут среди древних лоз и в пыльных подвалах, где вино и кровь давно стали единым целым.
Если вы решитесь навестить могилу старого графа Креспи, вам следует отправиться не на винодельню, где он жил, а на Боклерское кладбище, где он обрёл вечный покой. Или, как шепчут некоторые, откуда его покой был нарушен.
Дорога туда ведёт через Старый Лес, что к северу от города. Это не идиллическая туссентская роща с поющими птицами. Деревья здесь стоят теснее, их ветви, покрытые густым мхом, сплетаются в подобие арок, сквозь которые с трудом пробивается дневной свет. Воздух влажный и прохладный, даже в самый знойный полдень. Повозки здесь ездят редко, и главная тропа, выложенная булыжником, местами провалилась и заросла папоротником.
По мере вашего движения шум города — смех, музыка, брань торговцев — остаётся позади, сменяясь гнетущей тишиной. Лишь изредка её нарушает шелест листьев под лапкой какой-то невидимой твари или отдалённый стук дятла, звучащий как похоронный барабан.
В конце этой тропы, за очередным поворотом, каменная ограда кладбища возникает внезапно, будто вырастая из самой чащи. Чёрные, покрытые патиной кованые ворота всегда приоткрыты, словно ожидая новых гостей. Войдя, вы оказываетесь в мире мраморной тишины и ушедших историй.
Само кладбище ухожено — за ним следят городские могильщики, — но атмосфера его тяжела. Аллеи между надгробиями петляют меж старых кипарисов, чьи длинные тени даже в полдень ложатся, как тёмные стрелы.
Семейный склеп Дома Креспи стоит на самом возвышении, в дальнем углу кладбища, откуда в ясную погоду можно было бы увидеть башни Боклера и даже крышу Бельгаарда. Теперь же вид заслоняют разросшиеся ветви деревьев.
Именно здесь, в холодном каменном уединении, вдали от шума своего виноградного поместья, покоится граф Армандо Креспи. Но, судя по слухам, творящимся на Бельгаарде, его дух находит это место недостаточно уединённым и предпочитает бродить среди родных ему виноградных лоз, что он любил при жизни.
Официальный эдикт княжеского двора Туссента
Да будет известно каждому!
Когда летнее солнце клонится к вершинам Сансаретти, окрашивая бескрайние виноградники в цвета старого золота и рубина, наступает время, исполненное и труда, и благодати. Время, когда воздух густеет от сладкого аромата раздавленных ягод, а в каменных давильнях рождается душа нашего края — бесценный сок, что станет нектаром богов и песней Туссента.
Но сколь возвышен наш труд, столь же он и тяжел. Спины согнуты под тяжестью корзин, руки устают от векового кружения прессов. Мы отдаем дань традиции, но смотрим в будущее с надеждой. Разве не заслужили наши виноделы помощи, что придет не из мускулов, но из острого ума и точного расчета?
Ныне, под сенью цветущих беседок и при звоне бокалов, мы бросаем вызов тем, в ком пыл сердца сочетается с холодной ясностью мысли.
Княгиня Адемарта, светоч Туссента, объявляет о великом начинании — Конкурсе инновационных разработок «Виноградный рассвет».
Пусть умолкнут молоты в кузницах не только для ковки мечей, но для созидания. Пусть чертежи рождаются на пергаменте, испещренном цифрами и дерзкими замыслами. Мы ищем того, чье творение превзойдет века ручного труда, подарив нашим мастерам силу реки и точность часового механизма.
Пришла пора облечь искусство виноделия в сталь и бронзу, сохранив его душу, заключенную в каждой грозди.
Да начнется же конкурс!
Задача: Разработать проект с чертежами пресса, который заменит ручной труд на механический, увеличит объемы отжима и, что самое важное, предоставит виноделу беспрецедентный контроль над процессом.
От князя Туссента ко всем зодчим, инженерам и мечтателям, чьи умы способны облечь воду в форму и заставить камень петь!
Когда день клонится к вечеру и последние лучи солнца золотят черепичные крыши Боклера, центральная площадь города затихает, оставаясь безмолвным сердцем Туссента. Здесь, под размеренный перезвон колоколов, слышно лишь шепот истории и тихий вздох ветра, блуждающего меж аркад. Но этого недостаточно.
Наше сердце жаждет песни.
Князь Туссента, Вестибор Гордый, памятуя о славе и величии своего рода, вознамерился даровать городу не просто источник воды, но — источник вдохновения. Живое, пульсирующее произведение искусства, которое станет новой легендой Туссента.
Объявляется величайший проект: создание фонтана в честь основателя династии Туссента на центральной площади Боклера.
Мы взываем не к каменотесам, но к волшебникам инженерии, чьи расчеты способны укротить стихию. Мы ищем творение, в котором:
Вода будет танцевать: Не просто течь, а взмывать в небо изящными струями, ниспадать хрустальными каскадами в чаши, рождая сложную симфонию плеска и света.
Камень оживет: Центром этого водного праздника должна стать величественная статуя основателя династии княжества Туссент— короля Людовика. Пусть его образ, отлитый в мраморе или бронзе, станет символом силы, мудрости и благодати, из чьей длани (или у подножия чьего постамента) и будет бить главная, живительная струя.
Идея воплотится в реальность: Это должна быть не только скульптура, но и сложнейший механизм — скрытые водоводы, хитроумные клапаны, резервуары и система циркуляции, способная работать годы напролет, питаясь чистейшими водами с наших гор.
Ваша задача — соткать чудо. Создать место, где горожане будут назначать свидания, поэты — искать рифмы, а дети — верить в волшебство. Место, где величие прошлого встретится с гением настоящего.
Пусть ваш разум станет руслом для реки, а ваши руки — творцами новой легенды. Да свершится чудо на площади Боклера!
Представьте ваш прототип в княжеский дворец. Тот, чей проект будет принят, навеки впишет свое имя в историю самого прекрасного
Пять лет назад на совете в Третогоре Авалакх , чья мудрость простиралась на столетия, предложил главам великих держав нечто немыслимое.
За столом переговоров, отполированным до зеркального блеска, сидели те, чьи предки веками проливали кровь друг друга. Представительница империи Нильфгаард, новая королева Редании, очаровательная роза Туссента и загадочный представитель Зеррикании. Авалакх, не меняя выражения лица, изложил свой план.
«Зачем нам воевать за золото, если можно создать нечто большее?» — его голос был спокоен и убедителен. «Ваши сокровищницы уязвимы. Дол Блатана — нет. Перевезите сюда ваш золотой запас. А в Нильфгаарде, чьи монетные дворы лучшие на континенте, мы напечатаем на этом золоте общую валюту. Бумажную. Единую для всех».
Тишина повисла густая, как туман над Понтаром. Единое экономическое пространство. Отсутствие таможен. Деньги, которые будут иметь хождение от песчаных пустынь Зеррикании до виноградников Туссента и шумных городов Редании. Это сулило невиданное процветание.
Но была и вторая, еще более революционная часть. «Цена этого союза — мир для всех народов, — продолжил чародей. — Эльфы, краснолюды, гномы и любые другие разумные существа на всей территории нашего пространства будут обладать равными правами с людьми. Без исключений».
Апофеозом стала его последняя, ошеломляющая инициатива, обращенная к Редании: «Пятьдесят знатнейших семейств вашего королевства должны породниться с эльфами Дол Блатаны. Мы сплетем наши судьбы не только на бумаге, но и в крови».
И чудо свершилось. Она скрепили предварительный договор печатями, суливший учреждение новой финансовой организации — Консорциума Дол Блатаны. В воздухе пахло новой эрой. Эрой, где мечи будут перекованы в монеты, а крепостные стены станут ненужными.
Военный пакт был столь же хитер, сколь и экономический. Все страны обязались прийти на помощь, если на кого-то из союза нападут извне. Но если один из участников сам станет агрессором... тогда помощь не была обязательной. Лазейка. Маленькая трещина, в которую тогда никто не всматривался.
Прошло пять лет. И трещина эта разверзлась в пропасть. Финальный договор так и не был подписан.
Великий замысел рухнул под тяжестью старой ненависти. Нильфгаард, спустя пол года, накопив сил и используя общую экономическую мощь, обнажил когти и обрушился на Темерию. Империя всегда жаждала этого, и лазейка в договоре позволила ей действовать.
Союз раскололся. Туссент, верный своему мирному нраву, объявил нейтралитет, предпочитая вину и поэзию ужасам войны. Зеррикания, провозгласив тот же нейтралитет, щедро питала Нильфгаард своей «звонкой монетой», наживаясь на конфликте.
Но самая горькая ирония постигла Реданию. Страну разрывали распри из-за нарушения Новиградской унии ее новой королевой. А спустя пол года в стране началось восстание эльфов, которое возглавляла Аэлирэнн,под знамёнами Шаэрраведда. Спястя пять лет после указа о равноправии, войска Редании с жестокостью, рожденной страхом, подавили это восстание. И хоть то были не эльфы Дол Блатаны, а в основном молодежь, но для простого народа Редании разницы не было. «Эльф — он и есть эльф». Отношения, которые с таким трудом пытались выстроить, испарились, сменившись новой волной подозрительности и ненависти. Брачные союзы с Дол Блатаной теперь воспринимались как унижение и позор и так и не были заключены.
Авалакх взирает на это с холодным, нечитаемым взором. Его грандиозный эксперимент по цивилизации провалился. Континент снова в огне, и на этот раз он горит жарче от топлива, которое ему щедро подбросила сама же надежда на мир.
9 вводных
В преддверии Международного Медицинского Конгресса в Туссенте нами был проведён полный анализ биологических образцов, полученных в Третогоре в период "Временной Аномалии" пять лет назад.
Образцы тканей солдат-пришельцев, хранившиеся в хранилище под заклятьями , были подвергнуты изучению через секвенатор .
Пристальный анализ выявил, что образцы принадлежат человеческому виду, практически не отличимому по строению и физиологии от людей нашего мира, за исключением того что они были напичканы иномирной машинерией, которая, как ни странно не отвергалась их телом и очевидно работала много лет.
Анализ тайных последовательностей тоже выявил большое сходство их текстов жизни с теми что характерны для нас, хоть и открывает ряд отличий, открытие тайны значения которых еще ждут своих гениев-ученых
Вы присутствовали при ряде работ и изучении материала. и имеете доступ к результатам:
Кроме того, в ходе работ зафиксирован инцидент с нарушением протокола безопасности. Лабораторный ассистент сообщил о недомогании. Последующий осмотр выявил у вас, как у присутствовавшего при вскрытии контейнера, симптомы ранее не известного заболевания.
Будьте готовы предоставить отчёт и пройти медицинский осмотр в первый же день Конгресса. Молчание об этом открытии – вопрос государственной важности.
Приложение: Карточка болезни (получите на регистрации)
Магистры ,
Вы собрались здесь в час, когда тени будущего сгустились над нами. Решение короля Вестибора Гордого оставило трон вакантным, и в образовавшемся вакууме власти в Редании могла вспыхнуть гражданская война. Мы, Капитул, предпочитали сохранять нейтралитет, ожидая исхода и готовясь договориться с победителем.
Однако победитель Юлиус Авелорн преподнёс нам сюрприз. Летиссия Шарбоне, провозгласившая себя королевой Редании, не стала дожидаться нашей санкции или благословения.
Новиградская уния. Этот документ, скреплённый кровью наших коллег по братству и чернилами наших дипломатов, десятилетия обеспечивал хрупкий баланс сил на Севере. Он сдерживал аппетиты Нильфгаарда и хоть как-то связывал разрозненные северные королевства общей целью. Теперь он – пыль на ветру.
Перед нами стоит дилемма, от решения которой зависит выживание не только Редании, но и нашего Братства:
Летиссия Шарбоне – узурпатор и авантюристка. Её действия нелегитимны и ввергают континент в хаос новой войны, к которой Север не готов. Поддержав её, мы становимся соучастниками этого безумия и навлекаем на себя гнев бывших союзников.
Летиссия Шарбоне – сильный лидер, которого ждала Редания. Новиградская Уния была унизительным компромиссом. Она сломала хребет нашей независимой внешней политике. Шарбоне проявила волю, на которую были неспособны её предшественники. Возможно, именно такая решимость нужна, чтобы вывести Реданию из тени более сильных соседей.
Ваша задача, почтенные члены Капитула, – выработать позицию Братства.
Наше решение определит всё:
Если мы признаем её – как мы сможем контролировать её дальнейшие шаги?
Если мы отвергнем ее – объявим ли мы ей войну? Или просто отречемся? Кто тогда займёт трон? И не станет ли Редания лёгкой добычей для соседей?
Если мы будем выжидать – не потеряем ли мы последние рычаги влияния, пока события идут своим чередом?
Говорите. Спорьте. Взвешивайте последствия. Помните: на карту поставлены не только короны и троны, но и сами основы магии в этом мире, который смертные так легко готовы поджечь.
ВНИМАНИЕ ВСЕМ ОДАРЁННЫМ!
Братство Чародеев при покровительстве Её Светлости Княгини Адемарты объявляет о проведении ТУРНИРА НАЧИНАЮЩИХ МАГОВ «БРОНЗОВЫЙ ФЕНИКС»
Устали от пыльных фолиантов и скептических взглядов наставников? Мечтаете доказать, что ваша магия достойна не только аплодисментов на ярмарке, но и места в Братстве Чародеев? Теперь у вас есть шанс!
Туссент, известный своей любовью к зрелищам и искусству, распахивает объятия для нового поколения чародеев и чародеек. Турнир «Бронзовый Феникс» — это ваша возможность заявить о себе под сенью туссентских виноградников! Победитель получит уникальное заклинание и сможет повысить свой магический потенциал.
УСЛОВИЯ УЧАСТИЯ:
К участию допускаются маги первого уровня. Заявки подавайте распорядительнице турнира, который состоится в 23:30 в пятницу в большом бальном зале.
Пусть ваша магия расцветёт, как виноградная лоза Туссента, и будет столь же плодотворна!
Да свершится воля магии и да правит разум!
Братство Чародеев.
ВНИМАНИЕ ВСЕМ ОДАРЁННЫМ!
Братство Чародеев при покровительстве Её Светлости Княгини Адемарты
с гордостью возвещает о ТУРНИРЕ МАГОВ-УЧЕНИКОВ «СЕРЕБРЯНЫЙ ФЕНИКС»
Место: Большой бальный зал дворца, Боклер.
Время: Пятница, в час ночной звезды (23:30).
Чувствуете, как нерастраченная сила жжёт ладони, рвётся наружу и требует признания? Ваш час пробил!
Туссент, земля, где поэзия застыла в камне, а вино льётся рекой, вновь становится ареной для взращивания новых талантов. Турнир «Серебряный Феникс» — это не просто состязание. Это ваш звёздный миг, шанс переродиться из ученика в мастера, сверкнув подобно фениксу, чьё имя носит этот турнир.
Победителю откроется путь к новым высотам: он получит доступ к уникальному заклинанию и сможет раскрыть свой магический потенциал, как распускается бутон под утренним солнцем.
УСЛОВИЯ УЧАСТИЯ:
К участию приглашаются маги, достигшие второго уровня посвящения. Да свершится ваша судьба!
Заявки подавайте лично распорядительнице турнира у входа в большой бальный зал в назначенный час.
Пусть ваша магия расцветёт, как виноградная лоза Туссента, и будет столь же плодотворна!
Да свершится воля магии и да правит разум!
Братство Чародеев.
Каждые 10 лет, в братстве Чародеев, происходят перевыборы одного из членов Капитула. Традиционно члены Капитула, дают зароки на выполнение каких - то задач на следующее десятилетие , и затем происходит закрытое голосование, против членов Капитула, тот кто набирает наибольшее количество голосов или те, покидают состав Капитула. Затем все члены братства чародеев не менее чем 2 ранга силы, открытым голосованием голосуют за всех выдвинувшихся в состав Капитула претендентов имеющих не менее чем 3 ранг силы.
Каждые 10 лет проводятся выборы в капитул чародеев, право голоса имеют все члены братства не ниже 2 ранга силы, право выставить свою кандидатуру имеют все члены братства не менее 3 ранга силы.
2 вводные
1067-1071 гг.: Война без фронта
Эльфы из Долины цветов еще в 1062 году придерживались избегания конфликта с людьми благодаря мудрости Францески Финдабаир, отправленной на переговоры в замок короля Темерии. Тем не менее среди Aen Seidhe были и сторонники открытого противостояния захватчикам, которых только прибавилось после агрессии людей в отношении Лок Муинне и Эст Хэмлета — этих воинственно настроенных эльфов возглавляла Аэлирэнн, которая под знамёнами Шаэрраведда повела молодёжь, которая особо восприимчива к лозунгам о свободе, на битву с людьми на территориях Каэдвена и Редании.
Первые годы войны были успешны для эльфов. Они знали леса и горы лучше любого человека. Их лучники и маги наносили чувствительные удары, а после растворялись в чаще. Короли Видука 2 из Каэдвена и Юриус Авелорн из Редании поначалу действовали порознь, что играло на руку Аэлирэнн.
Следует отметить также, что Аэдирн занял в этой войне нейтральную позицию. Решение короля Вейганда из Аэдирна сохранить нейтралитет во время Восстания Аэлирэнн стало для многих сюрпризом. Со своей стороны, Аэлирэнн также запрещала своим отрядам пересекать границу Аэдирна.
Однако к 1071 году ситуация изменилась. Жестокость по отношению к мирным деревням, лояльным короне, переполнила чашу терпения. Осознав, что поодиночке их ждёт лишь изматывающая партизанская война, два короля пошли на неслыханный шаг — заключили временный военный союз.
Развязка: Битва за Шаэрраведд (полгода назад, весна 1072 г.)
Аэлирэнн, чувствуя, что теряет инициативу, решила дать генеральное сражение. Она собрала все свои лучшие силы в древнем эльфийском святилище Шаэрраведд, в горах на территории Каэдвена.
Объединённая армия двух королей, ведомая лучшими полководцами, встретила эльфов в долине перед святилищем. Битва была яростной и кровавой. Магия эльфов выжигала целые отряды, но дисциплина, численность и тяжелая броня человеческой пехоты переломили ход сражения.
Святилище Шаэрраведд было осквернено и разрушено. Большая часть элитных отрядов Аэлирэнн пала. Сама он, сражаясь до конца, была ранена и захвачена в плен. Ее участь неизвестна — короли держат это в строжайшей тайне, кто-то говорит, что в каэдвенской темнице, кто-то — что в реданийском замке.
Настоящее время: Хрупкий мир в Туссенте
С Аэлирэнн в цепях организованное сопротивление эльфов рухнуло. Но война истощила оба королевства. Казна пуста, деревни разорены, а мелкие отряды эльфов всё ещё представляют угрозу.
Именно сейчас, спустя полгода после разгрома, должно быть заключено официальное мирное соглашение. Францеска Финдабаир выступила главной посредницей от эльфов.
1 вводная
5 вводных
Дворцовая канцелярия Королевства Аэдирн в величайшей тревоге объявляет о безвестном исчезновении Его Величества Короля Вейганда I.
Монарх не вернулся в свои покои после вечерней прогулки в садах вчерашним вечером. Первая тревога была поднята с наступлением рассвета, когда слуги не обнаружили Его Величество в опочивальне.
На данный момент:
Организованы широкомасштабные поиски силами королевской гвардии как в пределах столицы, так и в прилегающих землях.
Все городские ворота опечатаны, дозор усилен. Действует строжайший досмотр всех входящих и покидающих город.
Начаты допросы придворных, стражников и всех, кто мог видеть Короля в последние часы.
Приметы: Его Величество был одет в красный камзол с вышитым гербом Аэдирна, сапоги из чёрной кожи. На вид ему 45 лет, волосы тёмные, глаза серые. Рост невысокий, телосложение плотное.
Любые разговоры о похищении или измене должны быть немедленно пресечены до выяснения всех обстоятельств.
Королевство в ожидании и молитве. Да укажет нам путь Свет звезд на Его возвращение.
Во время отсутствия короля его королевские обязанности исполняет его невеста Шевонн и казначей Ивар де Вилья
Пять лет.
Для Балуна, вечного узника короны, они пролетели в вихре государственных забот, бесконечных советов и тихих, одиноких вечеров в слишком большом королевском покое. Он был хорошим королем — слишком хорошим, чтобы это не вызывало подозрений у некоторых старых царедворцев. Но ни законы, ни реформы, ни даже благодарность народа не могли заполнить пустоту вокруг него. Советники всё настойчивее твердили о необходимости наследника, о прочном союзе с другим королевством через брак. Балун отмахивался, тянул время, боясь ещё большей лжи.
Всё изменилось весной, во время визита в приграничное герцогство.
Формальной причиной был смотр войск и подписание торгового договора. Неформальной — желание Балуна сбежать из душной столицы. На пышном балу в честь его приезда он, как всегда, исполнял роль Вейганда — вежливый, слегка отстранённый, его улыбка никогда не доходила до глаз.
И тогда он увидел её.
Шевонн не была принцессой. Она была младшей дочерью местного герцога, известного больше своей ученостью, чем воинской доблестью. Она стояла в стороне от блеска и интриг, оживлённо беседуя с пожилым архивариусом о каких-то старых картах. И она смеялась — искренне, без придворной жеманности, и этот смех прозвучал для Балуна как первый гром после долгой зимы.
Он пригласил её на танец. И всё пошло не по протоколу.
Вместо пустых любезностей они заговорили о истории края. Шевонн, с горящими глазами, рассказывала о местных легендах, о породах деревьев в герцогском лесу, о том, как улучшить ирригацию на полях. Она была умна, наблюдательна и, что самое главное, совершенно не пыталась ему понравиться. Она говорила с королём как с равным — не из дерзости, а из чистого, неподдельного интереса к сути вещей.
Для Балуна, годами жившего в паутине лжи, эта искренность была подобна целительному бальзаму. Рядом с ней тяжкая ноша короны вдруг становилась легче. Он ловил себя на том, что ждёт их следующих встреч — не как король, а как человек.
Именно её простота и стала его главной защитой. Придворные, ожидавшие брака с иноземной принцессой, снисходительно косились на «провинциалку». Они видели в ней недалекую девицу, увлёкшую короля своей свежестью, и не понимали, что именно в этой «простоте» таилась глубина, которой не хватало всему двору. Для них этот брак был странной прихотью. Для Балуна — спасением.
Он сделал предложение в той же библиотеке, где они впервые по-настоящему поговорили. Не перед ликующим народом, а в тишине, среди запаха старого пергамента.
— Я отдаю вам не трон и не корону, — сказал он, глядя ей в глаза и впервые за пять лет почти не чувствуя тяжести своего обмана. — Я отдаю вам своё одиночество. И прошу вас разделить его со мной.
Шевонн, не знавшая, что разделяет его с величайшей тайной королевства, увидела перед собой лишь уставшего, одинокого человека. И сказала «да».
И когда она улыбнулась ему в ответ, Балун поймал себя на мысли, что впервые за долгие годы его улыбка в облике Вейганда была настоящей. В её лице он обрёл не просто невесту. Он обрёл тихую гавань, единственного человека, перед которым он мог быть почти что самим собой. Она стала его опорой, его самым доверенным советником и живым напоминанием о том, что даже в самой густой тьме можно найти искру настоящего чувства.
Всё изменилось в одну душную, грозовую ночь, по прибытии в столицу. Балун прибывал в нервном истощении планируя свою грандиозную свадьбу , когда вдруг Шевонн сильно заболела. Он не находил в себе места, думая что это могут быть происки его врагов.
Шевонн лежала в их общей опочивальне, горячая в лихорадочном огне. Королевские лекари разводили руками — странная болезнь, принесённая с южных границ, не поддавалась их искусству. Балун не отходил от её постели, сжимая её горячую руку, и в его сердце, долгие годы скованном ложью, впервые поселился настоящий, животный страх. Не страх разоблачения, не страх потери короны — а страх потерять её.
Он задремал в кресле, измождённый бессонными ночами, и сон накатил тяжёлый и беспокойный.
Ему приснился настоящий Вейганд. Не безумец из рассказов Аваллак'ха, а тот, каким он мог бы быть — холодный, пронзительный, с глазами, полными ненависти и знания. Во сне Вейганд стоял над спящей Шевонн и прошептал одно-единственное слово:
«Самозванец».
Балун рванулся вперёд, чтобы защитить её, но не смог пошевелиться. Он видел, как тень Вейганда протягивает руку, чтобы коснуться её лба.
— Нет! — закричал он, и его собственный крик вырвал его из кошмара.
Он вскочил, сердце колотилось, как птица в клетке. Комната плавала в предрассветных сумерках, и сквозь шум в ушах он услышал её слабый, испуганный стон. Шевонн, разбуженная его криком, смотрела на него широко раскрытыми, полными страха и лихорадочного бреда глазами.
В этот миг паника, долго копившаяся в нём — страх быть раскрытым, страх потерять её, ужас перед своим собственным существованием, — накрыла его с головой. Его инстинкт доплера, дар перевоплощения, сработал без приказа, как щит. Мозг, отчаянно ищущий защиты, выдал единственный возможный образ спокойствия, любви и спасения.
Образ Шевонн.
Он почувствовал, как по его телу пробежала знакомое мурашащееся тепло, как кости с лёгким хрустом стали смещаться, а черты лица поплыли, как отражение в воде. Это заняло всего несколько секунд.
Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои теперь уже изящные, женские руки. На него пахнул тонкий аромат жасмина — её любимых духов. Он подбежал к большому зеркалу у стены и замер в ужасе.
В отражении, бледная и испуганная, на него смотрела Шевонн. Та самая, что лежала в постели.
Он обернулся. На кровати лежала настоящая Шевонн, которая, казалось, на мгновение пришла в себя от шока и смотрела на свою точную копию с немым, непонимающим ужасом. Их взгляды встретились — один полный боли и страха, другой — абсолютного, всепоглощающего стыда и паники.
— Что... что ты?.. — прошептала настоящая Шевонн, и в её голосе был такой леденящий душу ужас, что Балун почувствовал, как его новая, чужая форма вся сжимается от боли.
Он отшатнулся от зеркала. Он хотел крикнуть, объяснить, но мог только беззвучно шевелить её губами. Инстинкт снова сработал, и на этот раз — на отмену. Тепло, мурашки, лёгкая боль... И через мгновение он снова стоял в облике Вейганда, бледный, дрожащий, с глазами, полными слёз.
— Прости... — выдохнул он, падая на колени у кровати и пряча лицо в одеялах. — О, прости меня, моя любовь... Я не хотел... Я так испугался...
Он не мог поднять на неё глаз. Он ожидал крика, отвращения, конца всего.
Но вместо этого её слабая, горячая рука коснулась его волос. Он поднял взгляд. Ужас в её глазах постепенно сменялся странным, болезненным пониманием. Она видела не монстра. Она видела человека, запертого в клетке собственного страха, человека, который только что инстинктивно превратился в тот единственный образ, что ассоциировался у него с безопасностью. В неё.
— Ты... — её голос был тихим, как шелест листвы. — Ты испугался за меня.
Это был не вопрос, а утверждение.
Ложь, бывшая фундаментом их отношений, дала трещину, но сквозь неё прорвалась странная, хрупкая и невероятная правда. Он так и не рассказал ей всей истории о доплерах и пропавшем короле. Но с того утра Шевонн знала — её муж носит не одну, а множество масок. И самая прочная из них — его собственная, королевская — была для неё теперь самой прозрачной.
Паническое превращение в Шевонн и последующий, давшийся невероятным усилием воли, возврат в облик Вейганда стали тревожным звонком. В течение следующих дней Балун с ужасом осознал, что с ним что-то не так. Попытка на мгновение сменить облик на слугу или стражника чтобы проверить себя — вызвала лишь мучительную, сдавливающую виски головную боль и ничего более. Его величайший дар, всегда послушный ему, будто заклинило. Он мог быть только Вейгандом. Причем каким-то искаженным бледным Вейгандом. Или Шевонн.
Прозрение пришло внезапно, как удар кинжалом в темноте. Всё это время его связь с оригиналом, с настоящим Вейгандом, поддерживалась не только памятью, но и неким якорем — точным, детализированным визуальным образом. За пять лет его собственные воспоминания начали тускнеть, смешиваясь с его личным восприятием себя как короля. Ему требовался эталон, идеальный портрет, чтобы перезагрузить искажённую связь.
В отчаянии он поручил тайно доставить королевские портреты из столичной галереи. Но когда их развернули перед ним, его сердце упало. Это были парадные, приукрашенные изображения. Художники льстили монарху, сглаживая морщины, меняя выражение лица на более величественное. Ни один из портретов не был той фотографически точной картой, которая была нужна его доплеровской сущности.
Ночью, в состоянии, близком к панике, он прокрался в королевский архив и нашёл то, что искал — старый каталог художественных собраний Северных Королевств. Его пальцы дрожали, когда он листал страницы, пока не наткнулся на раздел, посвящённый Туссенту.
И там он увидел его. Портрет кисти знаменитой мастера Ингрид Веффельс. Она писала молодого Вейганда за год до его исчезновения. В аннотации говорилось: «Работа примечательна беспрецедентным психологизмом и отказом от идеализации. Хранится в Галерее Великих в Бовуаре, Туссент».
Это была его единственная надежда.
План был безумным и отчаянным. Объявить о своём отъезде королю было невозможно, да и каждый знающий короля придворный сразу бы раскусил его бледную копию. Но он мог «уехать» в образе Шевонн. Решено было сказать что король пропал и виде Шевонн с небольшой свитой верных гвардейцев, лично преданных ей, а не трону, отправилась в долгий путь в Туссент.
Для Балуна эти недели в пути были чистейшей пыткой. Он играл роль собственной жены, каждое утро глядя на её отражение и подражая её манерам. Он ловил на себе восхищённые и любопытные взгляды туссентийцев, для которых визит северной королевы был огромным событием. Каждый день он чувствовал, как образ Вейганда в его памяти становится всё более расплывчатым, словно рисунок на песке, который смывает волной.
Казначею Аэдирна
Независимость и слава Аэдирна зависит только от того, насколько Аэдирн сможет себя обеспечить собственными ресурсами и контрактами.
Задание: построить 3 лесопилки и собрать контракты номиналом 8 всех типов.
Награда: +1 контракт каждого типа в начале каждого цикла, 3 золотых слитка
Хроника Восстания Белой Розы из Шаэрраведда (1067-1072 гг.)
Предыстория: Раскол среди Aen Seidhe
К 1067 году эльфийский народ окончательно раскололся на два лагеря. С одной стороны — Францеска Финдабаир и её подданные из Долины Цветов (Доль Блатанна), с 1062 года придерживавшиеся стратегии избегания конфликта благодаря мудрой, хоть и непростой, дипломатии с королями людей, в частности, с королём Темерии.
С другой стороны — радикалы, которых с каждым годом становилось всё больше. Воинственно настроенных эльфов повела за собой харизматичная и ярая Аэлирэнн. Под знамёнами древнего святилища Шаэрраведд и символом Белой Розы, олицетворяющей чистоту и жертвенность их цели, она призвала молодёжь, особо восприимчивую к пламенным лозунгам о свободе и мести, на открытую войну.
1067-1071 гг.: Война без фронта
Восстание вспыхнуло на территориях Каэдвена и Редании. Используя тактику молниеносных партизанских рейдов, эльфы Аэлирэнн наносили болезненные удары по обозам, форпостам и чиновникам, после чего растворялись в лесах, которые знали лучше любого человека.
Короли Видука II из Каэдвена и Юлиус Авелорн из Редании, вечные соперники, поначалу действовали порознь, пытаясь подавить мятеж в своих землях, что лишь играло на руку Аэлирэнн.
Особой главой в этой войне стоял нейтралитет Аэдирна. Решение короля Вейганда сохранить нейтралитет стало для многих сюрпризом. Это был холодный, прагматичный расчет: избежать разорения своих земель и укрепить экономику, пока соседи истощали друг друга. Со своей стороны, Аэлирэнн, проявляя стратегическую дальновидность, строго запрещала своим отрядам пересекать границу Аэдирна, дабы не обрести в его лице нового могущественного врага.
Перелом: Жестокость и Союз
К 1071 году чаша терпения людей переполнилась. Жестокость повстанцев по отношению к мирным деревням, лояльным короне, возмутила даже тех, кто ранее относился к эльфам с равнодушием. Осознав, что поодиночке их ждёт лишь затяжная и разорительная партизанская война, Видука II и Юриус Авелорн пошли на неслыханный шаг — заключили временный военный союз.
Развязка: Битва за Шаэрраведд (Весна 1072 г.)
Аэлирэнн, чувствуя, что теряет инициативу и что дух её воинов может пасть, решила отбросить партизанскую тактику и дать генеральное сражение. Она собрала все свои лучшие силы в древнем эльфийском святилище Шаэрраведд, в горах на территории Каэдвена, превратив его в крепость и символ своего сопротивления.
Объединённая армия двух королей нашла эльфов в долине перед святилищем. Битва была яростной и кровавой. Магия эльфов выжигала целые отряды, но дисциплина, численность и тяжелая броня человеческой пехоты, ведомой лучшими полководцами Севера, переломили ход сражения.
Святилище Шаэрраведд было осквернено, разграблено и разрушено. Цвет армии Аэлирэнн пал, защищая свой последний оплот. Сама предводительница, сражаясь как разъярённая львица, была тяжело ранена и захвачена в плен. Её судьба окутана тайной: ходят слухи, что она заточена то ли в каэдвенской темнице, то ли в реданийском замке, но короли хранят молчание.
Настоящее время: Хрупкий мир в Туссенте (Осень 1072 г.)
С Аэлирэнн в цепях организованное сопротивление эльфов рухнуло. Однако война истощила оба королевства. Казна пуста, деревни разорены, а мелкие, но отчаянные отряды уцелевших эльфов всё ещё представляют угрозу на дорогах.
Именно сейчас, спустя полгода после разгрома, должно быть заключено официальное мирное соглашение, определяющее судьбу уцелевших эльфов. Францеска Финдабаир, чья позиция оказалась в итоге прагматичной и верной, выступает главной посредницей от имени всего народа Aen Seidhe. Местом для этих судьбоносных и невероятно хрупких переговоров избран нейтральный и спокойный Туссент — последний островок мира в Северных Королевствах, где под маской виноградников и рыцарских турниров скрываются старые обиды, жажда мести и тень пленной Белой Розы.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
Путешествие в Туссент
Слух просочился, как целебный бальзам сквозь трещины в старом камне — будто бы в туссентских лесах, там, где воздух пьянит, как молодое вино, скрываются болота древние и нетронутые. И в их мшистых, ядовитых объятиях растут травы, что не сыскать более нигде в Северных Королевствах.
Для Стоун это был не просто слух. Это был зов. Шепот из тех самых глубин сознания где скрываются потенциальные ключи к спасению.
О величественном доспехе
В зелёных долинах Туссента, где воздух пьянит не только вином, но и древними сказаниями, ходят легенды о творении, позабытом веками. Говорят, что в ту эпоху, когда эльфы и люди ещё делили эти земли, безымянный кузнец-эльф совершил невозможное. Он выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в огненном чреве вулкана. Металл, что он нарек «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливал мириадами искр, словно звёздная пыль, рассыпанная по бархату. Он не ведал ни ржавчины, ни усталости, и клинок, ударивший по нему, тупился, словно омытый годами.
Шепчут, что закалял он свои творенья не в воде, а в старейшем вине, настроенном на кристаллах с заснеженных вершин, и пел над ними заклятья, навеки сплетая магию гор с силой металла. Но сила породила жадность в сердцах смертных. Дабы его детище не стало орудием тирании и войн, кузнец разобрал доспех на четыре части и сокрыл их в самых неприступных уголках княжества — в высоких горах, в глубине древних лесов, там, где лишь тени помнят шаги прежних хозяев.
С тех пор прошли века. Легенда стала сказкой, которую рассказывают у камина за бокалом вина. Но для того, у кого есть глаза, чтобы видеть, и ум, чтобы понимать, «Слёзы Гелиоса» — не вымысел. Это величайший артефакт, ждущий своего часа.
Тот, кто сумеет собрать его воедино, получит не просто защиту. Он обретёт силу, способную изменить расклад сил во всём регионе. Но охота за ним — не для искателей лёгкой наживы. Это испытание для учёного, искателя приключений и стратега, который сумеет соединить знание древних свитков с отвагой, чтобы пройти по следам легенды.
Четыре компонента, разбросанные по Туссенту, ждут своего мастера:
Нагрудник — сердце доспеха, основа его мощи.
Шлем — венец творения, хранящий не только голову, но, возможно, и разум своего владельца.
Меч — не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, несущая в себе ту же магию сплава.
Щит — искусство защиты, доведённое эльфийским мастером до абсолютного совершенства.
Пыль веков ждёт того, кто сметёт её с величайшего творения ушедшей эпохи. Готовы ли вы стать этим человеком?
В пыльных архивах библиотеки, среди фолиантов, пахнущих временем и тайной, вам наконец улыбнулась удача. Дни, проведенные за изучением трескающихся свитков и рассыпающихся манускриптов, посвященных драконьей мифологии, принесли плоды. Слухи о том, что княгиня Туссента планирует вручить окаменелое яйцо дракона в качестве приза за турнир, оказались для вас не просто любопытной сплетней, а вызовом.
И вы нашли ответ.
Собранные по крупицам данные указывают на один непреложный факт: чтобы пробудить дремлющую жизнь в каменной скорлупе, недостаточно простого желания. Требуется древний и могущественный ритуал, ключевым компонентом которого является... кровь настоящего дракона.
Поначалу эта мысль показалась вам обескураживающей. Последние из драконов скрылись от мира, и охота на них — безумие.
Но затем вы наткнулись на историю, которая все изменила. В ветхом свитке, озаглавленном «Песнь о горе Горгоны», повествовалось об эльфийском юноше, бросившем вызов древнему и грозному змею. Их эпическая битва развернулась под пиками Горы Горгоны. Легенда гласит, что в решающий момент юноша пронзил чешую чудовища своим уникальным мечом, но и сам был сражен его ядовитым дыханием. Падая, его кровь, смешанная с кровью дракона, пролилась на скалы у подножия горы.
И там, под воздействием древней магии или проклятия самого умирающего змея, она не впиталась в землю, а обратилась в камень — вечный памятник той битве.
Эта информация бесценна. В то время как другие победители турнира будут ломать голову над ритуалом, у вас уже есть зацепка к самому неуловимому ингредиенту. Вам не нужно охотиться на живого дракона. Вам нужно найти место этой древней битвы, расколоть каменные наплески окаменевшей крови и добыть то, что было запечатано в них на века.
Турнир в Туссенте теперь обретает для вас новый, личный смысл. Яйцо должно достаться вам. И путь к его пробуждению лежит под зловещей сенью Горы Горгоны.
25 вводных
Запись в дневнике Родогора «Зяблика»
Сижу в «Боклере», пытаюсь отогреть у потрескивающего камина кости, промокшие до нитки. Местное вино — кислятина, но горит сносно. Ждал контракта на какого-нибудь вурдалака, что по старинке таскает овец, а получил... благородную девицу с украденным колечком, Алону де Рыс.
Вошел, сразу её увидел. Сидит в углу, прямая как шпага, руки сцеплены так, что кости белеют. Взгляд — умный, упрямый, но в глубине — та самая пустота, что бывает у тех, кто только что потерял последнюю нитку, связывающую с усопшим. Знаю я этот взгляд.
Подошел. Села напротив, не отводя глаз. Дрожит, а держится. Сказала, что кольцо украли. Фамильный серебряный перстень с гравированным фамильным гербом льва в зарослях. Пахнет семейными дрязгами, завистливым кузеном и той особой дворянской вонью, которую ничем не вывести. Обычная история. Скучная.
Но потом она заговорила об отце. О его руках. О чести. И я, старый циник, почувствовал укол чего-то острого и знакомого под рёбра. Не люблю такие дела. Чувства — ненадёжный компас, они сбивают с пути. Но... её тон. Эта ярость, приправленная горем. Это горючее куда лучше, чем равнодушие.
Согласился. Десять крон — цена хорошая. Но взялся я не за них. А за ту самую искру в её глазах, которую ещё не съела пустота.
Для начала — герб. Нужно понять, что именно ищем. Она описала его смутно — «гравированный фамильный герб льва в зарослях». У этих дворянских родов у каждого листика и птички своё значение. Если я узнаю, что именно изображено на её перстне по картинке, мне будет проще его опознать, если его попытаются сбыть или переделать.
Направляюсь в библиотеку. В этом городе она, говорят, ничего себе. Надо найти свитки по геральдике дворянских домов. Может, старый библиотекарь, от которого пахнет пылью и чернилами, сможет помочь.
Незаконченный контракт
Пару лет тому назад...
«Ведьмак, — начинает старейшина, опускаясь на табурет. — Меня зовут Борвиг. Я от деревни Грозна-Волка. Да ты не смейся, у нас на Скеллиге все названия чудные. Так вот, у нас тут одна история приключилась, от которой по спине мороз бежит. Девчушка одна тут, Ингрид в чаще заблудилась. Чудом вернулась, вся в царапинах, трясётся, а рассказывает такое...»
Он понижает голос, оглядываясь по сторонам.
«Говорит, на неё леший напал. Старый, могучий, сама смерть в древесной коре. И уже почти её схватил, как вдруг... из ниоткуда появляется всадник. Беловолосый, бледный, с двумя мечами за спиной. Спрыгнул с коня, не говоря ни слова, и вступил в бой. Девчонка говорит, что это было... завораживающе. Как он двигался. Не человек, а сама стихия. Он того лешего победил. И голову ему отсек, словно ветку сухую».
Старейшина делает глоток воздуха, его глаза широко раскрыты.
«Потом он просто сел на коня и умчался, не обронив ни слова. Девушка лица его толком не разглядела, только запомнила эти два меча и белые волосы. И вот теперь, ведьмак, у меня к тебе вопрос и, возможно, работа. Леший — не простая нечисть. Если его так просто убили — честь и хвала тому незнакомцу. Но... голова пропала. Мы снарядили отряд по следам девушки — нашли место боя, кровь, сломанные деревья... но тела нет. И головы нет».
Он пристально смотрит на Евжена.
«Страшные слухи пошли. Мужики шепчутся, что лешего нельзя убить просто так. Что его дух не упокоится, пока его голова не будет погребена по старому обряду. А если её кто-то забрал... то это для чего-то нужно. И ничего хорошего это не сулит. Мы боимся, что в чаще теперь назревает что-то худшее. Месть лешего... или ритуал чёрный. Нам нужен специалист. Нужен ведьмак. Тот незнакомец скрылся, а ты — здесь. Поможешь нам разобраться? Мы соберем тебе плату, какую сможем».
Сейчас..
В Боклере. Опять. Пару лет прошло с тех пор, как я убрал того лешего под Грозна-Волкой. А вернее, добил. Потому что та девица, Ингрид, солгала. Не совсем, конечно. Нападение было. И беловолосый незнакомец — был. Вот только леший на неё не напал. Он её защищал.
Проклятие. Старое, родовое. Метка древнего лесного духа. Леший чувствовал её, как занозу в теле своего леса, и пытался выдрать. А тот «спаситель»... он не спасал. Он охотился. Забрал голову твари как трофей. Но когда я это всё раскопал и пришёл к Ингрид, чтобы попытаться снять проклятие... её след простыл. Словно сквозь землю провалилась.
И вот сижу я тут, дегустирую сорта туссентского, и вижу — на импровизированной сцене в углу таверны бродячая труппа представление даёт. «ТреЯвь» называются. И одна актриса... играет какую-то лесную нимфу. И лицо её... Чёрт побери. Это она.
Ингрид. Глаза горят совсем по-другому — не испуганной оленихи, а с вызовом. В движениях былая скованность сменилась театральной грацией. Она не просто играет роль — она наслаждается ею. И что самое главное — проклятие, что висело на ней уверен не снято. Так вот куда она сбежала. От леса, от деревни, от своей судьбы. Спряталась за маской бродячей актрисы. Но проклятие — не костюм, его не снимешь после спектакля. Оно с ней.
Похоже, мой контракт в Грозна-Волке превратился во что-то гораздо более сложное. Нужно поговорить с актрисулей. Только вот вопрос... какую роль она играет теперь на самом деле? И кто написал для неё эту пьесу?
Письмо от Дэрвена аэп Дирта.
Ищу я спасения от сил потусторонних и помощи.
Мучают меня кошмары жуткие, что проезжаю я мимо трясины, а из нее тянутся руки белые. Руки моей дочери. Дочь просит спасти ее, кричит и захлебывается, плачет. А что хуже всего, когда я просыпаюсь, этот плач не утихает - и уши затыкал и повязки пробовал, зназхарка местная тоже бессильна. Я уже не могу вести дела, слуги чураются меня - если не получу помощи, сам погибну.
Дочь моя, Киана, как можете догадаться, погибла. Случилось это по дороге к ее будущему жениху, купцу из Белявны. Да он староват, но хорошо относился бы к ней и любил. Тело привез к дому чудом осташийся в живых лакей. На карету напали разбойники и в попытке сбежать возничий заехал в болото. Лакей спрятался под кустом, в сумерках его не заметили.
Я его выстегал за трусость, он не возражал. Понимал свою ошибку. Когда разбойники уехали, лакей увидел прицепившееся к ветке платье Кианы и вытянул ее из трясины. Болтал еще что его ветки путали, мешали и что слышал стоны женские, как сам не умер..
Похоронил я доченьку на кладбище, покажите это письмо и вас проведут к могиле.
Бастилиус Злисский сжимал в руках книгу так, что кости пальцев побелели. «Геральдика и Родословные». Пыльный фолиант из библиотеки Боклера был его последней надеждой. Он был всего лишь учеником школы Кота, приставленным к группе полноценных ведьмаков в качестве подручного — таскать припасы, чистить снаряжение и не высовываться. Они смотрели на него свысока, и каждый их взгляд жёг его изнутри. Читать книжки его отправили за то, что он забыл почистить одежду Роджеру из Цинтры - почти что главе их школы. Роджер попросил его зарисовать герб короля каэдвена Ведуки II. И зачем ему это? Пока он пролистывал книгу до середины где красовался единорог Каэдвена, его впечатлил герб дома рода де Рыс: Лев. Ему запомнился этот красивый зверь, который отдавал гордостью и честью. А вообще все эти гербы - пустая трата времени. Ему нужен был шанс. Любой шанс доказать, что он чего-то стоит.
И вот он нашёл его. В таверне. Девушка, Ингрид,актриса с испуганными глазами и историей о лешем и навязчивых снах про такое же кольцо со львом. Это не могло быть простым совпадением. Это была судьба, стучавшаяся в его дверь. Он представился ей полноценным ведьмаком, вложив в голос всю уверенность, на какую был способен. Он говорил о «свойствах артефактов» и «притяжении судеб», с умным видом цитируя обрывки знаний из тех самых книг. Она, доверчивая и отчаявшаяся, повелась. Он пообещал вернуть его девушке, стать её героем и заслужить уважение своих наставников. Выйдя из таверны он тяжело вздохнул и понял что это была только роль, на деле же простого ученика никто не отпустит на поиски кольца, да и благородная леди не отдаст свое родовое кольцо какому-то ученику ведьмака который расскажет ему о страданиях актрисы.
Но судьба, как оказалось, любит сложные узоры. Вернувшись в гостиницу «Три виверны», где остановились ведьмаки, он бросил взгляд на книгу постояльцев. И кровь застыла у него в жилах. В списке новых гостей значилось: «Алона де Рыс».
Та самая. Род де Рыс был здесь. В одной гостинице с ним.
Ночью, когда в коридорах стояла мёртвая тишина, он, как тень, скользнул по тёмному залу. Сердце колотилось где-то в горле. Он не был вором. Он был... исследователем. Искателем решений. Дверь в комнату Алоны де Рыс была заперта, но для ученика Кота, обученного лёгкости движений и работе с отмычками, это не стало проблемой.
Он увидел её спящей. И на тумбочке, рядом с потухшей свечой, лежала та самая цепочка с массивной печаткой с золотым львом. Он взял её. Металл был тёплым от её кожи. Чувство стыда тут же зашевелилось в нём, но он подавил его. Ради большего блага, — сказал он себе. Чтобы помочь одной и вернуть другой... что-то важное. Нет, чтобы открыть правду.
На следующее утро он с торжествующим видом вручил кольцо Ингрид. Он наблюдал, как её глаза расширяются от изумления, как она с благоговением касается гравировки. Он ловил каждый её восхищённый взгляд, каждый вздох благодарности. Это был его час. Его триумф. Правда девушка смогла заплатить ему травами и насыпав немного серебра. Но ее восхищение того стоило!
Десять лет. Целых десять лет пыльных дорог, холодных ночей у костра и бесчисленных уроков под свист стали и гортанные заклинания. Всё это время ты, Ганс, бывший нищий сорванец с новиградских мостовых, шел по следам своего наставника и единственного друга — Эрланда из Ривии.
Ведьмак-одиночка увидел в тебе не просто слугу, а потенциал. Он научил тебя всему, что знал сам: военному ремеслу, тому, как отличить упыря от гуля, и как варить зелье. Ты стал для него сыном, а он — для тебя лучшим другом. Но в твоем обучении был роковой пробел. Испытания Травами. Мутагены, способные превратить мальчика в ведьмака. Эрланд искал алхимика или уцелевшие записи о создании ведьмаков. И вот пять лет назад записи были найдены. Они у Трисс, она изучает их и кажется близка к тому, чтобы начать проводить первые испытания травами. Но в этом году тебе двадцать. Ты силен, быстр, твои навыки сравнимы с навыками иного полноценного ведьмака. Но каждый день ты чувствуешь, как окно возможностей захлопывается. Испытания — удел мальчиков, не мужчин. Для твоего возраста они не обещают ничего, кроме мучительной смерти или сумасшествия. Твоя мечта, ради которой ты прожил половину жизни, вот-вот разобьется о жестокую реальность.
Но отчаяние рождает безумные надежды. В портовых тавернах и на затерянных торжищах ты уловил шепот. Легенду о Торговце Зеркалами. Говорят, он не продает товар, а заключает сделки. Говорят, в отражениях его зеркал можно увидеть не себя, а свои "а что, если...". И ходят слухи, будто он способен повелевать самым неумолимым потоком — временем.
Безумие? Возможно. Но это твой последний шанс. Если найти его и заключить сделку, возможно, ты сможешь на несколько дней вернуться в тело десятилетнего мальчишки. Именно того сорванца, который мог бы пережить испытания травами. Цена? Наверняка ужасна. Но что значат деньги, душа или что-то еще по сравнению с мечтой всей жизни? А также ты слышал что Торговец будто бы одержим вином Эст-Эст с определенного склона в Туссенте. Не просто любит его — он чувствует его аромат за милю, и это единственная вещь, которая заставляет его проявить интерес и снизить свою недоступную маску. Двор княгини Туссента — идеальное место для поиска. Туссент славится своими винами, и Эст-Эст будет там литься рекой. Если этот Торговец Зеркалами где-то и появится, то именно там, на пиру, где его страсть может быть утолена.
Эрланд стареет. Он смотрит на тебя с грустью и виной, убеждая смириться и найти свой путь, ведьмак ты или нет. Но ты не можешь смириться. В твоих ушах звучит не только шепот о Торговце, но и тиканье часов, отсчитывающих последние дни, когда испытания еще возможны.
Твоя охота начинается. Охота не на чудовище, а на призрачный миф, который может либо даровать тебе будущее, либо окончательно его разрушить.
Ты — последний, кто помнит принципы чести: что ведьмак — это не просто убийца тварей, но и страж хрупкого равновесия. Что ваш меч должен быть острее ума, но ум — острее меча.
Десять лет назад, в грязных переулках Новиграда, ты нашел мальчишку. Ганса. В его глазах горел не просто голод — горел огонь. Тот самый, что ты видел в глазах мальчишек с которыми ты некогда проходил испытания травами. Ты взял его с собой, назвав учеником, но в душе ты знал — это твой последний ученик. Твой шанс оставить после себя не просто память, а наследие.
Ты научил его всему. Секретам варки простых зелий, военному ремеслу, умению различать монстров по их следам. Он стал для тебя сыном. Единственной семьёй за долгие десятилетия одинокой стези.
И в этом — твоё самое большое поражение.
Пять лет назад вы с другими ведьмаками нашли уцелевшие записи о мутагенах. Не полные, с пробелами, но это была надежда. Вы отдали их Трисс Меригольд — одной из немногих, кому доверяете. Она умна, осторожна и её исследования близки к успеху. Но её осторожность — это проклятие для тебя сейчас. Каждый день её изучения — это день, когда Ганс взрослеет. А ему уже двадцать. Ты знаешь, что часы тикают. Испытания Травами для мужчины — верная смерть. Ты видел, как умирали те, кто был и моложе. Ты готовишь его к гибели, и это съедает тебя изнутри.
А теперь эта его безумная идея. «Торговец Зеркалами». Слухи о существе, что играет временем. Ты всегда ставивший разум выше суеверий, ты должен бороться с этой сказкой, в которую поверил твой мальчик. Потому что ты знаешь простую истину: те, кто способен на такие вещи, не делают подарков. Они требуют платы. И плата эта всегда — душа.
Ты видишь его отчаяние. Ты слышишь, как он шепчет о Туссенте, о вине Эст-Эст, о пирах и княжеских дворах. И твоё сердце сжимается от страха. Страх не за себя — ты прожил долгую жизнь. Страх за него. Он ищет способ осуществить свою мечту, а ты видишь лишь идеальную ловушку, расставленную на его пути.
"Дорогой друг, ведьмак! Пишу эти строки дрожащей рукой и надеюсь на помощь и заступничество.
Кто, как не соратник Карла из Бронны, ведьмака, по боевому делу и сражениям сможет помочь слабой женщине?
Почему не сам Карл? Ах... Карл пропал... мне сложно об этом писать, но я должна быть сильной! Что же случилось с ним? Какая злая судьба его постигла... Неведомо...
Кто же я для него, почему заступаюсь, почему пишу? Ах, это так странно... Я одна в многих лицах... Не раскрывая деталей - я его подруга, хрупкая струна души и осколок прошлого...
Но полно, к делу! Карл взял заказ, должен был уйти далеко, что то говорил... Ах, не помню... Приносил какие то фолианты из библиотеки, правда они воняли тиной, где такое видано?Большего не знаю, я слаба духом и не могла бы выдержать ужаса подробностей...Он говорил, что хотел бы пойти не один, так как это опасно... Боюсь там что-то страшное... Боюсь Карл мертв... Но я креплюсь и молю помочь выяснить - что с моим.. любимым... Я написала еще нескольким ведьмакам...
В помощь кусочек плаща Карла, я знаю смекалка ведьмачья справится со всем!
Он еще хотел мне сказать что то важное...Но не сказал... Может ты сможешь узнать что это было и где мой Карл?
Когда правда выяснится - передай мне новости через мою подругу, она устраивает турнир ведьмаков в Туссенте.
С замиранием сердца жду...и надеюсь!
Ты на последнем этапе обучения — уже не мальчик, но еще не полноценный ведьмак. Твои мутации еще не начаты, но реакции обострены, а тело закалено бесчисленными тренировками. Но до настоящих контрактов тебе еще далеко. Твоя задача — наблюдать, учиться и выживать.
Ты и твой наставник прибыли на заброшенное кладбище в Туссенте. Местные жители шепчутся о «Сером Призраке» — тварь, что уже месяц вырезает отары овец и нападает на одиноких путников. Все указывает на призрака.
Наставник, оценив угрозу как невысокую, решает, что это идеальный случай для твоего первого боя с нечистью. Он находит логово призрака — затопленную пещеру под руинами склепа. Ты входишь внутрь один, с мечом в дрожащей от волнения руке.
Бой был яростным, но ты держался. Пока не оступился. Призрак, больше похожий на размытое пятно ярости и боли, обрушился на тебя. Ледяное лезвие его клинка пронзило твое плечо, но не это было страшно. В момент удара сквозь боль ты услышал не рев монстра, а сдавленный, полный ненависти шепот прямо в сознании: «СЛАБАК!»
Ты выжил. Наставник ворвался в пещеру и вроде бы изгнал призрака. Но что-то пошло не так. Когда дым рассеялся, ты увидел маленький предмет, похожий на медальон ведьмака, но он тут же растворился в воздухе.
С этого момента все изменилось.
Голос вернулся с тобой в лагерь. Сначала он был тихим, почти незаметным шепотком на краю сознания.
В бою на тренировке: Твой клинок со свистом рассекает воздух, а в голове раздается: «Зачем целиться в руку? Бей в горло! В глаз! Он тебя недооценивает, докажи ему!»
В таверне: Местный пьяница грубо толкает тебя. Ты уже готовишься проигнорировать это, но голос нашептывает: «Вызови его на двор. Покажи всем, что трогать ведьмака — смерть. Они должны бояться.»
Советы звучат... разумно. В них есть злая, извращенная логика ведьмака-одиночки, выживавшего в жестоком мире. И с каждым днем его аргументы кажутся все более убедительными.
Тебе снятся сны. Не твои. Ты видишь мир глазами другого.
Обрывок первый: Ты стоишь на коленях в каменном зале. Перед тобой — старый ведьмак с лицом, изборожденным шрамами. Твой голос (но не твой!) кричит: «Я был слаб тогда, но теперь я сильнее! Я прошел через муки!» Старик качает головой, его взгляд полон презрения и... жалости.
Обрывок второй: Ты лежишь на холодном столе, а твои собственные крики эхом разносятся по сводам пещеры. Это не испытание. Это пытка. Кто-то наблюдает за тобой из теней.
Что ты выберешь?
Вернуться туда где все началось и провести расследование или игнорировать этот шепот.
Ведьма Лира сидела у камина, но пламя не отражалось в ее глазах. Они были плоскими, как болотная вода.
– Сынок, – ее голос был шелестом сухих листьев. – У меня для тебя работа. Не для ведьмака. Для тебя.
Роджер молча кивнул, снимая с плеча меч и прислонив его к косяку. Он знал, что «работы» от матери всегда были особенными. И опасными.
– Мне нужна картина, – сказала Лира, не глядя на него. – «Портрет короля Вейганда Аэдирнского» кисти Ингрид Веффельс. Находится в картинной галерее Великих в Бовуаре, Туссент.
Роджер фыркнул:
– Хочешь сказать, чтобы я пошел и купил? На какие деньги? Закажу у художника копию?
– Нет. Мне нужен оригинал. Тот, что висит в Галерее. Ты достанешь его для меня...
Галерея Великих в Бовуаре была оплотом неприступной культуры. Мраморные полы, позолота, гвардейцы в лакированных кирасах .
План созревал по дороге.
Роджер три дня ходил по Галерее как простой турист. Он заметил всё: смену караула каждые четыре часа, замки на окнах. Портрет Вейганда висел в главном зале. Он не стал подкупать стражу или искать сложные ходы. Он был ведьмаком. Его оружие – монстры. В окрестных лесах он нашел гнездо шершней. Поймал матку, посадил в специальный сосуд и подбросил его в вентиляционную шахту Галереи прямо перед самым закрытием. Ночью шершни, ведомые яростью и запахом матки, вырвались наружу. Охрана, обученная отражать воров, а не рои насекомых, впала в панику. Пока все бегали с факелами и сетями, Роджер, выпив зелье, которое позволяет видеть в темноте, проник в здание через служебный вход на крыше. В кромешной темноте он прокрался в главный зал и снял портрет со стены. Свернув холст в трубку и закрепив на спине, он выпрыгнул в окно второго этажа, приземлившись в кусты самшита с кошачьей грацией. Городская стража бежала к главному входу, крики людей сливались с гулом насекомых. Никто не заметил тень, скользнувшую по задним улочкам Бовуара и исчезнувшую в туссентской ночи.
Через три дня Роджер снова стоял на болоте. В хижине Лиры, сплетенной из корней и прихотливо украшенной светлячками, пахло тиной и магией.
Ведьма развернула свиток. Король Вейганд предстал во всей своей былой славе, теперь заключенный в жалкие рамки болотной лачуги.
«Идеально, — прошептала Лира, проводя пальцем по холсту.».
Она бросила Роджеру кошель с пятью золотыми монетами и золотой слиток.
[СЦЕНА: Кабинет князя Туссента Вестибора Гордого. Рассвет. Князь не спал всю ночь. Его одежда мята, взгляд, обычно ясный и полный веселья, теперь мутен от бессонницы и унижения. Перед ним на столе лежит пустая рама, как зияющая рана. В комнату вводят ведьмака.]
ВЕСТИБОР ГОРДЫЙ: (Указывает на раму дрожащей рукой) Видите? Видите это?! Они не просто украли картину. Они оставили мне сувенир. Посмешище.
Он с силой проводит рукой по лицу.
ВЕСТИБОР ГОРДЫЙ: Мне докладывали... О, мне детально доложили. «Высокопрофессиональная группа», «безупречный план». Ни свидетелей, ни следов, ни подкупленной стражи. Казалось, призрак прошел сквозь стены и унес картину , которую я намеревался подарить королю Аэдирна чтобы заключить с ним союз. Он горько усмехается и встает, подходя к окну, за которым розовеет небо над виноградниками.
ВЕСТИБОР: Но я не поверил. Я призвал лучших охотников за головами. И знаете, что они нашли? Не следы альзура или подкоп. Они нашли... шершней. Обычных, туссентских, хоть и размером с мой большой палец. И вонь от какого-то адского зелья в темном зале, которое не смог идентифицировать мой придворный алхимик.
Князь резко поворачивается к ведьмаку, и в его глазах загорается огонь догадки.
ВЕСТИБОР: И тут я понял. Я искал сложный заговор, тонкую работу воров-аристократов... а столкнулся с чем-то куда более прагматичным. И куда более опасным. Это не дело рук человека. Вернее, не совсем человека. Использовать монстров как инструмент... превратить ярость природы в орудие преступления... Это почерк не вора. Это почерк охотника. Ваш почерк, ведьмак.
Он делает паузу, давая словам проникнуть в сознание.
ВЕСТИБОР: Стража обучена драться с мечами, а не с роем насекомых. Замки бессильны против твари, подброшенной в вентиляцию. И только существо со зрением кошки может действовать в кромешной тьме, которую сами же и создали. Это... гениально. И чертовски оскорбительно!
Вестибор хлопает ладонью по столу, отчего пустая рама подпрыгивает.
ВЕСТИБОР: Мне не нужны официальные расследования. Мне нужен специалист, который мыслит так же, как этот негодяй. Который знает, какую именно тварь можно использовать, чтобы создать хаос, и какое зелье нужно выпить, чтобы видеть в нем как днем. Найдите того, кто это сделал. Верните картину.
Его голос смягчается, становясь почти заговорщическим.
ВЕСТИБОР: Золота вы получите столько, что хватит на новые мечи и эликсиры на годы вперед. И моя благодарность откроет вам любые двери в Туссенте. Но помните... никто не должен знать, что князь нанял ведьмака, чтобы поймать другого ведьмака. Скандал будет ужасным. Доверие к княжеской страже рухнет.
Итак, охота начинается. Вы готовы выследить своего собрата по цеху, который оскорбил честь Туссента?
Задание торговой гильдии
Пропал купец гильдии, Ульрик фон Кватехт. Две недели назад господин фон Кватехт отбыл с обозом, чтобы привезти новый товар из Метины. Его путь лежал через топи болотные. Последний раз его живым видели стражники на заставе, у выхода на тропу ведущую мимо болот. О болотах тех ходят старые легенды будто там огни, что заманивают путников, да о тварях, что тащат в грязь одиноких путников. Пару коней из его повозки нашли три дня назад, выглядели они одичавшими. Обоз, с которым нам удалось связаться, сообщил что купец отстал от них по дороге. Ради чего - неизвестно.
Найди сведения о пропавшем, что случилось. Расследование лучше всего начинать оттуда где пропал купец.
За работу заплатят щедро.
Мурин Наэрский,
секретарь купеческой гильдии Бронны.
Письмо от Дэрвена аэп Дирта.
Ищу я спасения от сил потусторонних и помощи.
Мучают меня кошмары жуткие, что проезжаю я мимо трясины, а из нее тянутся руки белые. Руки моей дочери. Дочь просит спасти ее, кричит и захлебывается, плачет. А что хуже всего, когда я просыпаюсь, этот плач не утихает - и уши затыкал и повязки пробовал, зназхарка местная тоже бессильна. Я уже не могу вести дела, слуги чураются меня - если не получу помощи, сам погибну.
Дочь моя, Киана, как можете догадаться, погибла. Случилось это по дороге к ее будущему жениху, купцу из Белявны. Да он староват, но хорошо относился бы к ней и любил. Тело привез к дому чудом осташийся в живых лакей. На карету напали разбойники и в попытке сбежать возничий заехал в болото. Лакей спрятался под кустом, в сумерках его не заметили.
Я его выстегал за трусость, он не возражал. Понимал свою ошибку. Когда разбойники уехали, лакей увидел прицепившееся к ветке платье Кианы и вытянул ее из трясины. Болтал еще что его ветки путали, мешали и что слышал стоны женские, как сам не умер..
Похоронил я доченьку на кладбище, покажите это письмо и вас проведут к могиле.
"Дорогой друг, ведьмак! Пишу эти строки дрожащей рукой и надеюсь на помощь и заступничество.
Кто, как не соратник Карла из Бронны, ведьмака, по боевому делу и сражениям сможет помочь слабой женщине?
Почему не сам Карл? Ах... Карл пропал... мне сложно об этом писать, но я должна быть сильной! Что же случилось с ним? Какая злая судьба его постигла... Неведомо...
Кто же я для него, почему заступаюсь, почему пишу? Ах, это так странно... Я одна в многих лицах... Не раскрывая деталей - я его подруга, хрупкая струна души и осколок прошлого...
Но полно, к делу! Карл взял заказ, должен был уйти далеко, что то говорил... Ах, не помню... Приносил какие то фолианты из библиотеки, правда они воняли тиной, где такое видано?Большего не знаю, я слаба духом и не могла бы выдержать ужаса подробностей...Он говорил, что хотел бы пойти не один, так как это опасно... Боюсь там что-то страшное... Боюсь Карл мертв... Но я креплюсь и молю помочь выяснить - что с моим.. любимым... Я написала еще нескольким ведьмакам...
В помощь кусочек плаща Карла, я знаю смекалка ведьмачья справится со всем!
Он еще хотел мне сказать что то важное...Но не сказал... Может ты сможешь узнать что это было и где мой Карл?
Когда правда выяснится - передай мне новости через мою подругу, она устраивает турнир ведьмаков в Туссенте.
С замиранием сердца жду...и надеюсь!
Ты на последнем этапе обучения — уже не мальчик, но еще не полноценный ведьмак. Твои мутации еще не начаты, но реакции обострены, а тело закалено бесчисленными тренировками. Но до настоящих контрактов тебе еще далеко. Твоя задача — наблюдать, учиться и выживать.
Ты и твой наставник прибыли на заброшенное кладбище в Туссенте. Местные жители шепчутся о «Сером Призраке» — тварь, что уже месяц вырезает отары овец и нападает на одиноких путников. Все указывает на призрака.
Наставник, оценив угрозу как невысокую, решает, что это идеальный случай для твоего первого боя с нечистью. Он находит логово призрака — затопленную пещеру под руинами склепа. Ты входишь внутрь один, с мечом в дрожащей от волнения руке.
Бой был яростным, но ты держался. Пока не оступился. Призрак, больше похожий на размытое пятно ярости и боли, обрушился на тебя. Ледяное лезвие его клинка пронзило твое плечо, но не это было страшно. В момент удара сквозь боль ты услышал не рев монстра, а сдавленный, полный ненависти шепот прямо в сознании: «СЛАБАК!»
Ты выжил. Наставник ворвался в пещеру и вроде бы изгнал призрака. Но что-то пошло не так. Когда дым рассеялся, ты увидел маленький предмет, похожий на медальон ведьмака, но он тут же растворился в воздухе.
С этого момента все изменилось.
Голос вернулся с тобой в лагерь. Сначала он был тихим, почти незаметным шепотком на краю сознания.
В бою на тренировке: Твой клинок со свистом рассекает воздух, а в голове раздается: «Зачем целиться в руку? Бей в горло! В глаз! Он тебя недооценивает, докажи ему!»
В таверне: Местный пьяница грубо толкает тебя. Ты уже готовишься проигнорировать это, но голос нашептывает: «Вызови его на двор. Покажи всем, что трогать ведьмака — смерть. Они должны бояться.»
Советы звучат... разумно. В них есть злая, извращенная логика ведьмака-одиночки, выживавшего в жестоком мире. И с каждым днем его аргументы кажутся все более убедительными.
Тебе снятся сны. Не твои. Ты видишь мир глазами другого.
Обрывок первый: Ты стоишь на коленях в каменном зале. Перед тобой — старый ведьмак с лицом, изборожденным шрамами. Твой голос (но не твой!) кричит: «Я был слаб тогда, но теперь я сильнее! Я прошел через муки!» Старик качает головой, его взгляд полон презрения и... жалости.
Обрывок второй: Ты лежишь на холодном столе, а твои собственные крики эхом разносятся по сводам пещеры. Это не испытание. Это пытка. Кто-то наблюдает за тобой из теней.
Что ты выберешь?
Вернуться туда где все началось и провести расследование или игнорировать этот шепот.
Они не понимают. Эти придворные алхимики в своих лабораториях, да и чародеи в башнях из слоновой кости. Они думают, что великие секреты мироздания можно разложить по полочкам, описать в толстых фолиантах и воспроизвести по рецепту, как зелье от несварения.
Они глупцы.
Истина не пишется чернилами. Она выжигается на живой плоти. Она кричит в тишине лаборатории, пахнет страхом и болью, а не ладаном и сушёными фиалками.
Чтобы создать школу, недостаточно собрать горстку уцелевших ведьмаков и записать их боевые приёмы. Это даст лишь подобие, бледную тень. Настоящая школа — это не просто стиль боя. Это алхимия крови. Это генетический код, вшитый в самое нутро, превращающий человека в нечто большее. И этот код… он не имеет чертежей.
Сначала нужен алхимик. Не теоретик, а практик. Тот, кто не брезгует спуститься в подвал, где пахнет свежими трупами и надеждой. Тот, кто сможет взять травы и сделает вытяжку. Это лишь основа, ингредиенты для картины, которую ещё предстоит написать.
Но картина не напишется сама. Холст должен быть… живым.
И вот тогда начинается истинное таинство. Эксперимент.
Дети. Только они. Их тела ещё не окостенели в своих формах, их души пластичны, как мягкий воск. Их организм — единственный тигель, достаточно чуткий, чтобы отозваться на прикосновение к самой сути жизни. Мы впрыскиваем в их кровь коктейли из вытяжек. Мы наблюдаем. Девять из десяти сгорят в лихорадке или умрут, разорвав себе глотки в припадке безумия.
Но один… один из десяти может не сгореть. Его тело не отвергнет яд, а примет его. Его дух не сломается, а закалится. И в его глазах, на миг, вспыхнет тот самый отблеск — уникальный, новый, небывалый. Отблеск новой школы. И это будет правильная последовательность вытяжек.
Именно так, через смерть девяти, рождается рецепт выживания одного. Через ад детских криков мы находим ту единственную, верную последовательность мутаций, ту самую формулу, что превращает мальчишку-сироту в идеального убийцу чудовищ.
Это не злодейство. Это необходимость. Это высшая алхимия, где свинец человеческой слабости превращается в серебро и сталь ведьмака.
И если ты хочешь, чтобы твоя школа стояла века, ты должен быть готов спуститься в этот ад. И пачкать руки.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
О величественном доспехе
В зелёных долинах Туссента, где воздух пьянит не только вином, но и древними сказаниями, ходят легенды о творении, позабытом веками. Говорят, что в ту эпоху, когда эльфы и люди ещё делили эти земли, безымянный кузнец-эльф совершил невозможное. Он выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в огненном чреве вулкана. Металл, что он нарек «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливал мириадами искр, словно звёздная пыль, рассыпанная по бархату. Он не ведал ни ржавчины, ни усталости, и клинок, ударивший по нему, тупился, словно омытый годами.
Шепчут, что закалял он свои творенья не в воде, а в старейшем вине, настроенном на кристаллах с заснеженных вершин, и пел над ними заклятья, навеки сплетая магию гор с силой металла. Но сила породила жадность в сердцах смертных. Дабы его детище не стало орудием тирании и войн, кузнец разобрал доспех на четыре части и сокрыл их в самых неприступных уголках княжества — в высоких горах, в глубине древних лесов, там, где лишь тени помнят шаги прежних хозяев.
С тех пор прошли века. Легенда стала сказкой, которую рассказывают у камина за бокалом вина. Но для того, у кого есть глаза, чтобы видеть, и ум, чтобы понимать, «Слёзы Гелиоса» — не вымысел. Это величайший артефакт, ждущий своего часа.
Тот, кто сумеет собрать его воедино, получит не просто защиту. Он обретёт силу, способную изменить расклад сил во всём регионе. Но охота за ним — не для искателей лёгкой наживы. Это испытание для учёного, искателя приключений и стратега, который сумеет соединить знание древних свитков с отвагой, чтобы пройти по следам легенды.
Четыре компонента, разбросанные по Туссенту, ждут своего мастера:
Нагрудник — сердце доспеха, основа его мощи.
Шлем — венец творения, хранящий не только голову, но, возможно, и разум своего владельца.
Меч — не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, несущая в себе ту же магию сплава.
Щит — искусство защиты, доведённое эльфийским мастером до абсолютного совершенства.
Пыль веков ждёт того, кто сметёт её с величайшего творения ушедшей эпохи. Готовы ли вы стать этим человеком?
Письмо от Дэрвена аэп Дирта.
Ищу я спасения от сил потусторонних и помощи.
Мучают меня кошмары жуткие, что проезжаю я мимо трясины, а из нее тянутся руки белые. Руки моей дочери. Дочь просит спасти ее, кричит и захлебывается, плачет. А что хуже всего, когда я просыпаюсь, этот плач не утихает - и уши затыкал и повязки пробовал, зназхарка местная тоже бессильна. Я уже не могу вести дела, слуги чураются меня - если не получу помощи, сам погибну.
Дочь моя, Киана, как можете догадаться, погибла. Случилось это по дороге к ее будущему жениху, купцу из Белявны. Да он староват, но хорошо относился бы к ней и любил. Тело привез к дому чудом осташийся в живых лакей. На карету напали разбойники и в попытке сбежать возничий заехал в болото. Лакей спрятался под кустом, в сумерках его не заметили.
Я его выстегал за трусость, он не возражал. Понимал свою ошибку. Когда разбойники уехали, лакей увидел прицепившееся к ветке платье Кианы и вытянул ее из трясины. Болтал еще что его ветки путали, мешали и что слышал стоны женские, как сам не умер..
Похоронил я доченьку на кладбище, покажите это письмо и вас проведут к могиле.
Ты на последнем этапе обучения — уже не мальчик, но еще не полноценный ведьмак. Твои мутации еще не начаты, но реакции обострены, а тело закалено бесчисленными тренировками. Но до настоящих контрактов тебе еще далеко. Твоя задача — наблюдать, учиться и выживать.
Ты и твой наставник прибыли на заброшенное кладбище в Туссенте. Местные жители шепчутся о «Сером Призраке» — тварь, что уже месяц вырезает отары овец и нападает на одиноких путников. Все указывает на призрака.
Наставник, оценив угрозу как невысокую, решает, что это идеальный случай для твоего первого боя с нечистью. Он находит логово призрака — затопленную пещеру под руинами склепа. Ты входишь внутрь один, с мечом в дрожащей от волнения руке.
Бой был яростным, но ты держался. Пока не оступился. Призрак, больше похожий на размытое пятно ярости и боли, обрушился на тебя. Ледяное лезвие его клинка пронзило твое плечо, но не это было страшно. В момент удара сквозь боль ты услышал не рев монстра, а сдавленный, полный ненависти шепот прямо в сознании: «СЛАБАК!»
Ты выжил. Наставник ворвался в пещеру и вроде бы изгнал призрака. Но что-то пошло не так. Когда дым рассеялся, ты увидел маленький предмет, похожий на медальон ведьмака, но он тут же растворился в воздухе.
С этого момента все изменилось.
Голос вернулся с тобой в лагерь. Сначала он был тихим, почти незаметным шепотком на краю сознания.
В бою на тренировке: Твой клинок со свистом рассекает воздух, а в голове раздается: «Зачем целиться в руку? Бей в горло! В глаз! Он тебя недооценивает, докажи ему!»
В таверне: Местный пьяница грубо толкает тебя. Ты уже готовишься проигнорировать это, но голос нашептывает: «Вызови его на двор. Покажи всем, что трогать ведьмака — смерть. Они должны бояться.»
Советы звучат... разумно. В них есть злая, извращенная логика ведьмака-одиночки, выживавшего в жестоком мире. И с каждым днем его аргументы кажутся все более убедительными.
Тебе снятся сны. Не твои. Ты видишь мир глазами другого.
Обрывок первый: Ты стоишь на коленях в каменном зале. Перед тобой — старый ведьмак с лицом, изборожденным шрамами. Твой голос (но не твой!) кричит: «Я был слаб тогда, но теперь я сильнее! Я прошел через муки!» Старик качает головой, его взгляд полон презрения и... жалости.
Обрывок второй: Ты лежишь на холодном столе, а твои собственные крики эхом разносятся по сводам пещеры. Это не испытание. Это пытка. Кто-то наблюдает за тобой из теней.
Что ты выберешь?
Вернуться туда где все началось и провести расследование или игнорировать этот шепот.
"Дорогой друг! Пишу эти строки дрожащей рукой и надеюсь на помощь и заступничество.
Кто, как не соратник Карла из Бронны, ведьмака, по боевому делу и сражениям сможет помочь слабой женщине?
Почему не сам Карл? Ах... Карл пропал... мне сложно об этом писать, но я должна быть сильной! Что же случилось с ним? Какая злая судьба его постигла... Неведомо...
Кто же я для него, почему заступаюсь, почему пишу? Ах, это так странно... Я одна в многих лицах... Не раскрывая деталей - я его подруга, хрупкая струна души и осколок прошлого...
Но полно, к делу! Карл взял заказ, должен был уйти далеко, что то говорил... Ах, не помню... Приносил какие то фолианты из библиотеки, правда они воняли тиной, где такое видано?Большего не знаю, я слаба духом и не могла бы выдержать ужаса подробностей...Он говорил, что хотел бы пойти не один, так как это опасно... Боюсь там что-то страшное... Боюсь Карл мертв... Но я креплюсь и молю помочь выяснить - что с моим.. любимым... Я написала еще нескольким ведьмакам...
В помощь кусочек плаща Карла, я знаю смекалка ведьмачья справится со всем!
Он еще хотел мне сказать что то важное...Но не сказал... Может ты сможешь узнать что это было и где мой Карл?
Когда правда выяснится - передай мне новости через мою подругу, она устраивает турнир ведьмаков в Туссенте.
С замиранием сердца жду...и надеюсь!
Задание торговой гильдии
Пропал купец гильдии, Ульрик фон Кватехт. Две недели назад господин фон Кватехт отбыл с обозом, чтобы привезти новый товар из Метины. Его путь лежал через топи болотные. Последний раз его живым видели стражники на заставе, у выхода на тропу ведущую мимо болот. О болотах тех ходят старые легенды будто там огни, что заманивают путников, да о тварях, что тащат в грязь одиноких путников. Пару коней из его повозки нашли три дня назад, выглядели они одичавшими. Обоз, с которым нам удалось связаться, сообщил что купец отстал от них по дороге. Ради чего - неизвестно.
Найди сведения о пропавшем, что случилось. Расследование лучше всего начинать оттуда где пропал купец.
За работу заплатят щедро.
Мурин Наэрский,
секретарь купеческой гильдии Бронны.
"Дорогой друг, ведьмак! Пишу эти строки дрожащей рукой и надеюсь на помощь и заступничество.
Кто, как не соратник Карла из Бронны, ведьмака, по боевому делу и сражениям сможет помочь слабой женщине?
Почему не сам Карл? Ах... Карл пропал... мне сложно об этом писать, но я должна быть сильной! Что же случилось с ним? Какая злая судьба его постигла... Неведомо...
Кто же я для него, почему заступаюсь, почему пишу? Ах, это так странно... Я одна в многих лицах... Не раскрывая деталей - я его подруга, хрупкая струна души и осколок прошлого...
Но полно, к делу! Карл взял заказ, должен был уйти далеко, что то говорил... Ах, не помню... Приносил какие то фолианты из библиотеки, правда они воняли тиной, где такое видано?Большего не знаю, я слаба духом и не могла бы выдержать ужаса подробностей...Он говорил, что хотел бы пойти не один, так как это опасно... Боюсь там что-то страшное... Боюсь Карл мертв... Но я креплюсь и молю помочь выяснить - что с моим.. любимым... Я написала еще нескольким ведьмакам...
В помощь кусочек плаща Карла, я знаю смекалка ведьмачья справится со всем!
Он еще хотел мне сказать что то важное...Но не сказал... Может ты сможешь узнать что это было и где мой Карл?
Когда правда выяснится - передай мне новости через мою подругу, она устраивает турнир ведьмаков в Туссенте.
С замиранием сердца жду...и надеюсь!
Ты на последнем этапе обучения — уже не мальчик, но еще не полноценный ведьмак. Твои мутации еще не начаты, но реакции обострены, а тело закалено бесчисленными тренировками. Но до настоящих контрактов тебе еще далеко. Твоя задача — наблюдать, учиться и выживать.
Ты и твой наставник прибыли на заброшенное кладбище в Туссенте. Местные жители шепчутся о «Сером Призраке» — тварь, что уже месяц вырезает отары овец и нападает на одиноких путников. Все указывает на призрака.
Наставник, оценив угрозу как невысокую, решает, что это идеальный случай для твоего первого боя с нечистью. Он находит логово призрака — затопленную пещеру под руинами склепа. Ты входишь внутрь один, с мечом в дрожащей от волнения руке.
Бой был яростным, но ты держался. Пока не оступился. Призрак, больше похожий на размытое пятно ярости и боли, обрушился на тебя. Ледяное лезвие его клинка пронзило твое плечо, но не это было страшно. В момент удара сквозь боль ты услышал не рев монстра, а сдавленный, полный ненависти шепот прямо в сознании: «СЛАБАК!»
Ты выжил. Наставник ворвался в пещеру и вроде бы изгнал призрака. Но что-то пошло не так. Когда дым рассеялся, ты увидел маленький предмет, похожий на медальон ведьмака, но он тут же растворился в воздухе.
С этого момента все изменилось.
Голос вернулся с тобой в лагерь. Сначала он был тихим, почти незаметным шепотком на краю сознания.
В бою на тренировке: Твой клинок со свистом рассекает воздух, а в голове раздается: «Зачем целиться в руку? Бей в горло! В глаз! Он тебя недооценивает, докажи ему!»
В таверне: Местный пьяница грубо толкает тебя. Ты уже готовишься проигнорировать это, но голос нашептывает: «Вызови его на двор. Покажи всем, что трогать ведьмака — смерть. Они должны бояться.»
Советы звучат... разумно. В них есть злая, извращенная логика ведьмака-одиночки, выживавшего в жестоком мире. И с каждым днем его аргументы кажутся все более убедительными.
Тебе снятся сны. Не твои. Ты видишь мир глазами другого.
Обрывок первый: Ты стоишь на коленях в каменном зале. Перед тобой — старый ведьмак с лицом, изборожденным шрамами. Твой голос (но не твой!) кричит: «Я был слаб тогда, но теперь я сильнее! Я прошел через муки!» Старик качает головой, его взгляд полон презрения и... жалости.
Обрывок второй: Ты лежишь на холодном столе, а твои собственные крики эхом разносятся по сводам пещеры. Это не испытание. Это пытка. Кто-то наблюдает за тобой из теней.
Что ты выберешь?
Вернуться туда где все началось и провести расследование или игнорировать этот шепот.
Письмо от Дэрвена аэп Дирта.
Ищу я спасения от сил потусторонних и помощи.
Мучают меня кошмары жуткие, что проезжаю я мимо трясины, а из нее тянутся руки белые. Руки моей дочери. Дочь просит спасти ее, кричит и захлебывается, плачет. А что хуже всего, когда я просыпаюсь, этот плач не утихает - и уши затыкал и повязки пробовал, знахарка местная тоже бессильна. Я уже не могу вести дела, слуги чураются меня - если не получу помощи, сам погибну.
Дочь моя, Киана, как можете догадаться, погибла. Случилось это по дороге к ее будущему жениху, купцу из Белявны. Да он староват, но хорошо относился бы к ней и любил. Тело привез к дому чудом осташийся в живых лакей. На карету напали разбойники и в попытке сбежать возничий заехал в болото. Лакей спрятался под кустом, в сумерках его не заметили.
Я его выстегал за трусость, он не возражал. Понимал свою ошибку. Когда разбойники уехали, лакей увидел прицепившееся к ветке платье Кианы и вытянул ее из трясины. Болтал еще что его ветки путали, мешали и что слышал стоны женские, как сам не умер..
Похоронил я доченьку на кладбище, покажите это письмо и вас проведут к могиле.
"Дорогой друг, ведьмак! Пишу эти строки дрожащей рукой и надеюсь на помощь и заступничество.
Кто, как не соратник Карла из Бронны, ведьмака, по боевому делу и сражениям сможет помочь слабой женщине?
Почему не сам Карл? Ах... Карл пропал... мне сложно об этом писать, но я должна быть сильной! Что же случилось с ним? Какая злая судьба его постигла... Неведомо...
Кто же я для него, почему заступаюсь, почему пишу? Ах, это так странно... Я одна в многих лицах... Не раскрывая деталей - я его подруга, хрупкая струна души и осколок прошлого...
Но полно, к делу! Карл взял заказ, должен был уйти далеко, что то говорил... Ах, не помню... Приносил какие то фолианты из библиотеки, правда они воняли тиной, где такое видано?Большего не знаю, я слаба духом и не могла бы выдержать ужаса подробностей...Он говорил, что хотел бы пойти не один, так как это опасно... Боюсь там что-то страшное... Боюсь Карл мертв... Но я креплюсь и молю помочь выяснить - что с моим.. любимым... Я написала еще нескольким ведьмакам...
В помощь кусочек плаща Карла, я знаю смекалка ведьмачья справится со всем!
Он еще хотел мне сказать что то важное...Но не сказал... Может ты сможешь узнать что это было и где мой Карл?
Когда правда выяснится - передай мне новости через мою подругу, она устраивает турнир ведьмаков в Туссенте.
С замиранием сердца жду...и надеюсь!
Задание торговой гильдии
Пропал купец гильдии, Ульрик фон Кватехт. Две недели назад господин фон Кватехт отбыл с обозом, чтобы привезти новый товар из Метины. Его путь лежал через топи болотные. Последний раз его живым видели стражники на заставе, у выхода на тропу ведущую мимо болот. О болотах тех ходят старые легенды будто там огни, что заманивают путников, да о тварях, что тащат в грязь одиноких путников. Пару коней из его повозки нашли три дня назад, выглядели они одичавшими. Обоз, с которым нам удалось связаться, сообщил что купец отстал от них по дороге. Ради чего - неизвестно.
Найди сведения о пропавшем, что случилось. Расследование лучше всего начинать оттуда где пропал купец.
За работу заплатят щедро.
Мурин Наэрский,
секретарь купеческой гильдии Бронны.
"Дорогой друг, ведьмак! Пишу эти строки дрожащей рукой и надеюсь на помощь и заступничество.
Кто, как не соратник Карла из Бронны, ведьмака, по боевому делу и сражениям сможет помочь слабой женщине?
Почему не сам Карл? Ах... Карл пропал... мне сложно об этом писать, но я должна быть сильной! Что же случилось с ним? Какая злая судьба его постигла... Неведомо...
Кто же я для него, почему заступаюсь, почему пишу? Ах, это так странно... Я одна в многих лицах... Не раскрывая деталей - я его подруга, хрупкая струна души и осколок прошлого...
Но полно, к делу! Карл взял заказ, должен был уйти далеко, что то говорил... Ах, не помню... Приносил какие то фолианты из библиотеки, правда они воняли тиной, где такое видано?Большего не знаю, я слаба духом и не могла бы выдержать ужаса подробностей...Он говорил, что хотел бы пойти не один, так как это опасно... Боюсь там что-то страшное... Боюсь Карл мертв... Но я креплюсь и молю помочь выяснить - что с моим.. любимым... Я написала еще нескольким ведьмакам...
В помощь кусочек плаща Карла, я знаю смекалка ведьмачья справится со всем!
Он еще хотел мне сказать что то важное...Но не сказал... Может ты сможешь узнать что это было и где мой Карл?
Когда правда выяснится - передай мне новости через мою подругу, она устраивает турнир ведьмаков в Туссенте.
С замиранием сердца жду...и надеюсь!
Задание торговой гильдии
Пропал купец гильдии, Ульрик фон Кватехт. Две недели назад господин фон Кватехт отбыл с обозом, чтобы привезти новый товар из Метины. Его путь лежал через топи болотные. Последний раз его живым видели стражники на заставе, у выхода на тропу ведущую мимо болот. О болотах тех ходят старые легенды будто там огни, что заманивают путников, да о тварях, что тащат в грязь одиноких путников. Пару коней из его повозки нашли три дня назад, выглядели они одичавшими. Обоз, с которым нам удалось связаться, сообщил что купец отстал от них по дороге. Ради чего - неизвестно.
Найди сведения о пропавшем, что случилось. Расследование лучше всего начинать оттуда где пропал купец.
За работу заплатят щедро.
Мурин Наэрский,
секретарь купеческой гильдии Бронны.
Помощь болоту
Дея фон Терек спала беспокойно. Не сон — это было путешествие. Сперва сквозь пелену тумана, густого и влажного, как саван, а затем — в тягучую, зыбкую хватку топей. Воздух, плотный от запаха гниющих водорослей, влажной земли и цветущей тины, обволакивал ее, проникая в легкие даже сквозь дремоту.
Она стояла на островке твердой почвы, одиноком, как маяк в море трясины. И болото говорило с ней. Не голосом, а тысячью голосов: шепотом камышей, бульканьем пузырей, идущих со дна, скрипом древних коряг.
«Дея… Дея фон Терек…»
Зов был не в ушах, а прямо в сознании, настойчивый и полный древней скорби.
«Помоги… Нас заглушают… Топь стонет от яда, что льют в наши жилы… Вспомни,… Вспомни долг.»
Ведьмы Болот. Нелюдимые, странные, но те, чья помощь не была обременена суетными законами людей. Они платили ей добром за уважение, которое она им оказывала.
И теперь они звали. Впервые — с мольбой.
«Приди… Пока не поздно… Тропа к нам открыта лишь для того, кто слышит зов… »
Дея попыталась сделать шаг, но нога, тяжелая, как из свинца, не слушалась. Трясина под ней ожила, темная вода сомкнулась над сапогами, потянув вниз, в ледяную, полную небытия пучину.
Она резко села на кровати, сердце колотилось о ребра, как птица в клетке. В горле стоял ком. В ушах, настоящих, физических, все еще звенел тот самый влажный, многосоставный шепот. За окном ночь была тиха, но теперь она знала — эта тишина обманчива.
Она не просто слышала зов. Она его помнила. Каждую интонацию, каждую ноту отчаяния. Долг есть долг. И он вел ее на болота.
Ведьмы помогали ей. Теперь им была нужна ее помощь. И она знала, что с рассветом ее дорога, единственная и неизбежная, ляжет в самое сердце топи.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
"Дорогой друг, ведьмак! Пишу эти строки дрожащей рукой и надеюсь на помощь и заступничество.
Кто, как не соратник Карла из Бронны, ведьмака, по боевому делу и сражениям сможет помочь слабой женщине?
Почему не сам Карл? Ах... Карл пропал... мне сложно об этом писать, но я должна быть сильной! Что же случилось с ним? Какая злая судьба его постигла... Неведомо...
Кто же я для него, почему заступаюсь, почему пишу? Ах, это так странно... Я одна в многих лицах... Не раскрывая деталей - я его подруга, хрупкая струна души и осколок прошлого...
Но полно, к делу! Карл взял заказ, должен был уйти далеко, что то говорил... Ах, не помню... Приносил какие то фолианты из библиотеки, правда они воняли тиной, где такое видано?Большего не знаю, я слаба духом и не могла бы выдержать ужаса подробностей...Он говорил, что хотел бы пойти не один, так как это опасно... Боюсь там что-то страшное... Боюсь Карл мертв... Но я креплюсь и молю помочь выяснить - что с моим.. любимым... Я написала еще нескольким ведьмакам...
В помощь кусочек плаща Карла, я знаю смекалка ведьмачья справится со всем!
Он еще хотел мне сказать что то важное...Но не сказал... Может ты сможешь узнать что это было и где мой Карл?
Когда правда выяснится - передай мне новости через мою подругу, она устраивает турнир ведьмаков в Туссенте.
С замиранием сердца жду...и надеюсь!
«Серебряная Рука»
«Слышал, тебя потрепали? Если ищешь, куда пристроить культю, спроси про «Серебряную Руку». Нет, это не банда головорезов. Это мастерская. Говорят, там живет женщина, Илона. Она не просто вставляет деревяшку. Ее творения... они живые».
Вы находите мастерскую не в шумном районе города, а на отшибе, в старой, поросшей плющом башне, что осталась от забытой эпохи. Воздух здесь пахнет не кожей и металлом, а засушенными травами, озоном и чем-то неуловимо древним.
Вас встречает Илона. На вид ей трудно дать возраст — в ее глазах мудрость старицы, но движения полны энергии. Ее собственная рука от запястья сделана из темного, отполированного до блеска метала сложной формы, которая пульсирует мягким светом.
Она не торгуется и не суетится. Ее взгляд изучает вас, будто она видит не только шрамы на коже, но и те, что на душе.
Илона говорит: «Большинство приходит ко мне за куском дерева и металла. Они хотят снова держать меч или твердо стоять на ноге. И они получают это. Но немногие готовы к большему. Мои творения — не просто замена утраченному. Они — продолжение. Они собираются из металлических запчастей что попали сюда при сопряжении 60 лет назад , и... оживляются с помощью чего-то что получше магии.
Они могут стать твоим щитом или оружием против тварей. Но за все приходится платить.
Так что скажи, незнакомец: тебе нужна просто рука? Или нечто большее?»
7 вводных
О потерянном ухе
Хельда всегда жаждала знаний. Её поиски привели её на зыбкие почвы в болото, где среди туманов и шепчущего тростника обитали древние ведьмы. Они предложили ей сделку: земное ухо в обмен на знания.
И она согласилась.
В тот момент ведьмы дали ей необходимое знание. Довольная, она покинула болото, но вскоре начались проблемы. Теперь её левая ушная раковина покоится в болоте, запечатанная в глиняный горшок, став вечным слушателем для болотных ведьм. Хельда слышит много голосов разом, голосов всех ведьм, на всех болотах. В этом гуле невозможно различить ни один голос. Можно различить только обрывки фраз. Постоянный поток «фонового шума» истощает её, и лишь иногда в полной тишине вокруг нее ей слышится далёкое, навязчивое бормотание ведьм, напоминающее о долге... или о том, что однажды они могут потребовать назад то, что дали.
Слухи о Торговце Зеркалами
Имя его не известно, или же он его тщательно скрывает. В древних манускриптах он фигурирует просто как «Торговец Зеркалами».
Говорят, он не продает простые зеркала. Его товар — это отражения искаженные, отражения утраченные, отражения, показывающие не то, что есть, а то, что могло бы быть. Шепчутся, что с помощью одного из его творений можно увидеть путь, на котором роковой договор никогда не был заключен, или же найти в нем лазейку, невидимую невооруженным глазом.
Но его главная легенда, та, что заставила твое сердце учащенно биться, — он способен разрывать договоры, скрепленные магией. Не просто нарушать их, а аккуратно «распутывать» магические нити, связывающие души, не навлекая гнев второй стороны. Цена, разумеется, баснословная. И не всегда измеряется в золоте.
Что касается его слабости... да, торговец будто бы одержим вином Эст-Эст с определенного склона в Туссенте. Не просто любит его — он чувствует его аромат за милю, и это единственная вещь, которая заставляет его проявить интерес и снизить свою недоступную маску.
Двор княгини Туссента — идеальное место для поиска. Туссент славится своими винами, и Эст-Эст будет там литься рекой. Если этот Торговец Зеркалами где-то и появится, то именно там, на пиру, где его страсть может быть утолена..
Возможно, еще не все потеряно. Возможно он сможет забрать этот глиняный горшочек с болота чтобы ты наконец-то насладилась тишиной.
Казначею Зеррикании
Хороший торговец из далеких земель обязан вложить много сил в свою репутацию, чтобы местные признали его равным. А для этого необходимо проводить не только деловые встречи, но и приемы, балы и пиры для своих торговых партнёров.
Задание: по 1 великой резиденции в двух странах помимо Зеррикании.
Награда: +1 контракт каждого типа в начале каждого цикла, 3 золотых слитка
В самом сердце живописной провинции, окружённой зелеными холмами и безкрайними полями, находился виноградник барона де Лякруа. Этот виноградник был не просто местом, где росли виноградные лозы; он был символом богатства и наследия семьи де Лякруа, известной своими великолепными винами, которые пользовались популярностью не только в округе, но и за его пределами. Несмотря на внешнюю красоту, виноградник скрывал множество тёмных тайн. Слухи о странных исчезновениях рабочих и загадочных происшествиях начали распространяться среди местных жителей. Говорили, что виноградник охраняется духами предков барона, которые не потерпят неуважения и предательства. В последние месяцы ситуация ухудшилась: рабочие начали покидать свои места из-за необъяснимых атак со стороны лоз. Вскоре даже самые смелые жители деревни начали бояться приближаться к винограднику. Барон, осознавая, что его репутация и бизнес находятся под угрозой, решил обратиться за помощью. Он собрал встречу с местными жителями, где с горечью рассказал о своих проблемах и пригласил всех, кто готов помочь, присоединиться к нему в расследовании происходящего. Вы первый кто вызвался ему помочь так как слышали об одном артефакте
В прошлом ты изучал древние магические практики. С детства вы изучали алхимию и мечтали создать нечто великое, что принесет вам славу. Когда барон нанял вас чтобы спасти его виноградник, вы увидели возможность реализовать свои амбиции и вернуть ему богатство.
Подготовившись, вы тщательно изучили записи о “Фиале Сангре Витэ”, которые нашли в библиотеке, и решили провести эксперимент. Но ваш эксперимент с “Фиалом Сангре Витэ” начался с надежд, но вскоре обернулся кошмаром сначала всё шло хорошо, но вы поняли, что артефакт имеет свои собственные планы. Оживление виноградника привело к гибели рабочих. Теперь вы находитесь в ловушке своей жадности и неудачи. Вам необходимо уничтожить все улики, связанные с вашим экспериментом, и если вас раскроют, вы готовы свалить вину на вампира или на кого-то другого.
Ваша личная цель — сохранить свою жизнь и карьеру. Вы понимаете, что быть пойманной будет означать конец для вас, и поэтому готовы на всё, чтобы скрыть правду. Вы даже начали подкупать местных жителей, чтобы они молчали о ваших действиях.
Песок времен хранит немало секрет, но некоторые из них ждут своего часа с особым, почти вызывающим терпением. Именно такое чувство испытала Эви, когда ее пальцы, загрубевшие от зноя и древних камней, осторожно извлекли из-под обломков зерриканской обсерватории хрупкий фрагмент пергамента. Он был испещрен письменами, стоявшими на стыке магического шифра и строгого языка науки – наследие звездочета Аль-Марида. И в этих строках, словно сквозь туман веков, ей явилась легенда.
...ибо видел я в землях туссентских творение рук эльфийских, коему завидовали бы боги. Кузнец-эльф, чьё имя забыто, выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в ненасытном жерле вулкана. Металл, что он назвал «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливался миллионами мельчайших искр, словно звёздная пыль. Он не поддавался ни ржавчине, ни зазубринам, и клинок, ударивший по нему, терял остроту, словно уставший воин.
Говорят, он закалял пластины не в воде, а в вине, настоенном на кристаллах с горных вершин, и читал над ними заклинания, навеки сплетая магию с металлом. Но сила доспеха породила жадность у людей. Дабы его творение не стало орудием тирании, кузнец разобрал его и скрыл части в самых неприступных уголках Туссента - в горах...
Эви откинулась на спинку кресла в своей прохладной лаборатории, уставясь на раскаленный закат за окном. Знойная зерриканская ночь застилала пески, но ее мысли были уже далеко – среди зеленых долин и виноградников Туссента. Не метафора. «Слёзы Гелиоса» – это не поэтический вымысел, а описание реального метеоритного сплава. Аномальная прочность, сопротивление коррозии... Возможно, свойства поглощать или рассеивать магическую энергию. Это была не просто легенда, это – величайший археологический и металлургический памятник, технология, способная превзойти современные ей методы.
Ее ученый ум, отточенный десятилетиями в пустыне, уже выстраивал цепочку. Цель – найти четыре компонента, разбросанные по герцогству, и восстановить доспех.
Она набросала в своем полевом журнале четкий план, ее почерк – уверенный и быстрый:
Цель: Воссоздание комплекта доспеха «Слёзы Гелиоса».
Компоненты:
Нагрудник. Основа защиты. Сердце комплекта.
Шлем. Венец творения, защищающий не только голову, но, возможно, и разум.
Меч. Не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, выкованная из того же легендарного сплава.
Щит. Искусство защиты, доведенное до совершенства.
Это будет не просто охота за сокровищами. Это – научная экспедиция высочайшего уровня. Ей потребуются ресурсы, проводники, возможно, помощь местной библиотеки и, конечно, надежная команда, способная защитить ее от опасностей, что таят в себе туссентские ущелья .
Эви позволила себе легкую улыбку. Пустыня подарила ей ключ. Теперь предстояло отправиться в далекий Туссент, чтобы вставить этот ключ в замок, хранящий тайну «Слёз Гелиоса». И она была готова. Готова стереть пыль веков с величайшего этого произведения эпохи.
Летиссия Шарбоне
Пыль времен оседает на всех по-разному. На одних — густым, мертвым саваном, других же лишь оттеняет, подобно патине на бронзе античной статуи. Именно такой я всегда видела Летиссия Шарбоне.
В Аретузе, в те далекие, пропитанные запахом старого пергамента и честолюбивых амбиций годы, она была для меня живым воплощением иного пути. Пока другие магистры читали нам лекции о необходимости служения сильным мира сего, о смиренной роли советницы при троне, Летиссия демонстрировала холодную, отточенную грацию хищницы. Она не взывала к власти — она её изучала, как изучают боевую магию: выявляя слабые места, находя точки приложения силы. Она не выделяла меня среди прочих ; её пронзительный, словно бы оценивающий взгляд скользил по мне, не задерживаясь. Но даже этого было достаточно. Она была доказательством, что наша сила может быть не просто инструментом, но и фундаментом.
И вот, пять лет назад, она этот фундамент заложила, надев корону Редании и одним движением разорвав Новиградскую унию. Многие в Братстве называют это предательством, безрассудным разжиганием войны. Я же вижу иное. Я вижу, как она, не колеблясь, отринула догмы, чтобы выковать нечто новое. Она не разрушила — она перестроила. И под её рукой Редания не пала в хаос, а окрепла. Она многое сделала для своей страны, больше, чем иные «верные» унии короли за целое столетие.
Старые порядки… Они подобны древним стенам Аретузы — величественным, но покрытым трещинами. Мир уже не тот. И наша магия, наша политика не должны цепляться за отжившие формы.
Мой взгляд обращается к карте, что висит в моей лаборатории здесь, в Зеррикании. Союз Редании, Туссента, Долины Цветов и Нильфгаарда… Это не просто военный альянс. Это новая геополитическая реальность, мощный конгломерат, где магия может найти свежие, неисхоженные тропы. Совет магов, застрял в прошлом, не имеет здесь голоса. Но что, если создать свой?
Совет Чародеев. Не скованный уставом Аретузы, не отягощенный интригами старого света. Совет, который будет служить не абстрактным «высшим интересам», а конкретным целям этого нового союза. Совет, где магия будет не прислужницей, а архитектором.
И первым, чью поддержку я должна заручиться, будет она — Летиссия Шарбоне, королева-чародейка. Та, что когда-то, сама того не ведая, дала мне понять: наши возможности ограничены лишь смелостью нашего замысла. Пора доказать, что её уроки не прошли даром.
О старой библиотеке на краю леса
Меня зовут Тхэсси. Я — придворная звездочет и волшебница при дворе Падишаха Офира, и моя задача — сопровождать принцессу Рафиру в этом её… внезапном паломничестве. Говорят, я здесь, чтобы охранять её от мирских опасностей. На деле же, я здесь, чтобы оберегать её от опасностей иного рода. От тех, что приходят во снах.
Когда Рафира впервые поделилась со мной своими видениями, я почуяла в них отзвук не просто магии, а чего-то древнего. Что-то старое, как сами холмы, и могущественное, как подземные реки, просыпалось в далёких туссенских болотах. И оно не просто звало — оно манило, заманивало, раскидывая свои сети через пол-континента, чтобы поймать в них душу офирской принцессы. А теперь, как выяснилось, и принцессы зерриканской.
Я наблюдаю за ними обеими — за Рафирой и Айман. Вижу, как их взоры становятся горящими с каждым днем приближения к Туссенту. Этот «зов» не утихает. Он нарастает. И я не верю в простые совпадения. Две принцессы, две наследницы великих царств, влекомые одной силой? А что если это ловушка?
Прежде чем мы все ступим в эти зловещие туманы, мне нужно понять, что именно нас ждёт. Сила, способная на такое, не возникает из ниоткуда. Она должна быть вписана в историю. В легенды. В кровавые страницы прошлого, которые люди так стараются забыть.
Поэтому моя первая цель в Туссенте — не винные погреба и не балы у княгини. Моя цель — Великая Библиотека . Говорят, её фонды собирались веками и хранят знания, которые не найти больше нигде в Северных королевствах.
Мне нужно найти хроники, которые люди сочли бы сказками. Свитки о древних культах, что поклонялись болотным духам. Отчёты о странных исчезновениях. Всё, что прольёт свет на природу этих «магов болота».
Я должна отделить правду от вымысла и понять:
Что это за сущность, и почему её интерес обратился именно на царственных особ?
Каковы её истинные намерения?
И, самое главное, какую цену она потребует за ответы, которые она обещает?
Пока принцессы будут погружены в придворные интриги Конгресса Мира, я буду рыться в пыльных фолиантах. Потому что знание — это не просто сила. В нашем случае, это единственное, что может уберечь их от судьбы хуже смерти. И если то, что я найду, окажется столь же тёмным, как я предполагаю, нам понадобится нечто большее, чем церемониальные клинки её телохранителей.
Нам понадобится профессионал. Но это уже... следующий шаг.
Сны. Они приходят уже третью неделю. Не яркие и цветные, как витражи в замке, а тусклые, затянутые сизой дымкой, влажные и пронизывающие до костей.
Ты идешь по топям. Холодная жижа засасывает твои бархатные туфли, обволакивает шелк платья. Воздух густой, тяжелый, пахнет гниющими лилиями, влажной землей и чем-то древним, дремучим. Вместо сводов дворца — спутанные ветви плакучих ив, вместо музыки лютни — хор лягушек и стрекот насекомых.
И посреди этого хаоса — они. Лесные духи. Не такие, как в придворных балладах. Они — тени, мерцающие на грани зрения, шепчущие голоса, что вплетаются в шум ветра. И они танцуют. Причудливый, дикий танец вокруг черных, корявых деревьев, увешанных мхом, словно седыми бородами.
И они зовут тебя. Не по имени. Не словами. Это зов в самой крови, тягучий и неумолимый, как мед. Твои ноги, сами по себе, начинают выбивать тот же странный ритм. Ты кружишься вместе с ними, забрызганная грязью, с распущенными волосами, с сердцем, бьющимся в унисон с пульсом топи. И в этом есть ужасная, первобытная свобода, противная всему, чем ты являешься при свете дня.
Ты просыпаешься.
Резко, с коротким вздохом. Сквозь резные ставни в покои пробиваются первые лучи солнца. Пахнет не болотом, а сушеными травами и воском от свечи, что догорела до основания. Пальцы сжимают шелковое одеяло, отыскивая знакомую твердь матраса.
Но ощущение не проходит.
Оно не в голове. Оно — в костях. Глубокое, физическое томление, сосущее чувство под ложечкой. Точь-в-точь как тошнота перед грозой или ломота в старых шрамах. Тело, само по себе, будто бы помнит движение, влажную землю под ногами, прикосновение испарений.
И ты понимаешь, не умом, а каждой клеткой своего ухоженного тела:
Тебе нужно на болото.
Это не любопытство. Не научный интерес. Это потребность. Это зов, который теперь звучит и наяву, тихий, но настойчивый гул в тишине твоих покоев. И ты прислушалась,собрала делегацию для отъезда из двора и отправиться туда, где начинаются виноградники и говорят где-то там покоится дикая, древняя магия, что, похоже, знает твое имя.
Рафира Офирская
Песок Зеррикании — он обжигает днём и стынет ночью, он жёлтый, бесконечный и безразличный. Но уже много лун мне снился не песок. Мне снилась влага. Густая, почти душная, пропитанная запахом гниющих лилий и чего-то древнего, что прячется под чёрной гладью воды.
Я отмахивалась, как от назойливой мухи. Думала, причуда ума, уставшего от бесконечных церемоний. Пока не увидела во свою подругу Рафиру Офирскую. Не её лицо — лишь ощущение. Шёлковое платье цвета закатного Офира, и тот же зов, что звучал и в моих снах, шёпот болотных духов, что вплетался в наши сны, словно нити в один ковёр.
Когда доложили о приближении офирского каравана, сердце моё не дрогнуло от радости встречи с подругой. Оно замерло в предчувствии. Я вышла ей навстречу в залитый солнцем двор, где фонтаны бились впустую, не в силах освежить воздух, наэлектризованный общей тайной.
И когда её паланкин коснулся земли, и Рафира вышла, окутанная своим достоинством и лёгкой дымкой дорожной пыли, наши взгляды встретились. И в них не было обычных приветственных любезностей. Было молчаливое признание.
«Тебе тоже снится», — прочла я в её глазах, в которых плясали отблески не офирских огней, а болотных огоньков.
«Тебе тоже», — безмолвно ответила она, глядя на моё, вероятно, столь же просветлённое и испуганное лицо.
Мы обменялись формальностями, сладкими и пустыми, как скорлупа. И лишь когда остались наедине в прохладе моих покоев, где воздух пах не шафраном и розой, а смутным предчувствием, она выдохнула:
«Мне снились сны, Айман».
«И мне, — призналась я, и камень с души моей свалился. — Мне снилась вода. И голоса. И… ты. Ты была там, в тумане».
Она кивнула, и в этом кивке была вся тяжесть нашего общего бремени. Оказалось, что бремя, поделенное на двоих, не становится легче. Оно становится реальнее.
«Они зовут нас обеих, — прошептала Рафира, и её пальцы сжали ручку чашки с таким напряжением, что костяшки побелели. — Маги этого болота… или что-то иное. Они зовут в Туссент».
Приглашение княгини Адемарты на Конгресс Мира было не просто счастливым совпадением. Это была судьба, протянувшая нам руку. Предлог, подаренный самими богами. Теперь мы едем не как две принцессы из разных царств, а как сообщницы, связанные одной тайной. Наш караван движется на север, и с каждым шагом зов становится громче. Он ждёт нас не в гостеприимных дворцах Туссента, а в его туманах. В его тихих, заболоченных местах, где сны становятся явью, а сказки, как известно, кусаются.
И мы обе знаем — это только начало.
Воздух в покоях принцессы Рафиры был густым и сладким, как невыпитый шербет. Сквозь ажурные решетки окон струился лунный свет, окрашивая мраморные полы в цвет слоновой кости. Но для Рафиры ночь давно уже не была временем покоя. Она была вратами, сквозь которые к ней пробирался Зов.
Сначала это был лишь отзвук на краю сознания, тихий, как шелест крыльях ночной бабочки. Затем — запах: терпкий аромат влажной земли, гниющих листьев и незнакомых цветов, столь чуждый знойным и пряным ветрам Офира. А потом пришли и голоса. Они не звучали на каком-либо языке, который она знала. Это был шепот самой топи, бормотание, что струилось меж корней вековых деревьев и пульсировало в жилах болотных огней.
«Приди… Дитя далеких солнц… Найди нас…»
Ей снились сны, от которых она просыпалась с сердцем, бьющимся как птица в груди. Она бродила по туманам, густым как молоко, где скелеты деревьев простирали к ней скрюченные пальцы, а в темной воде отражались не звезды, а мерцающие, древние как мир, очи. И сквозь этот хаос она чувствовала не зло, а… тоску. Нетерпеливую, всесокрушающую тоску, и силу, которая томилась в неволе, простирая свои щупальца через пол-континента.
Придворные звездочеты шептались о «лунатизме», лекари прописывали настойки из кактусового сока и ладана, а советники намекали, что дочери Падишаха не пристало слушать «голоса болот». Но Рафира знала. Это была не болезнь, а приглашение. Нет, более того — это был долг.
За несколько ночей до ее решительного шага сон явил ей новый образ. Не просто топи, а удивительную, яркую долину, утопавшую в зелени виноградников и увенчанную замком, изящным, как игрушка. Туссент. Имя пришло к ней само, словно подсказанное тем самым шепотом. И она поняла — именно там, в этом, казалось бы, идиллическом краю, и скрывается источник ее видений.
И вот, стоя на балконе и глядя на усыпанные алмазами огни своей столицы, Рафира приняла решение. Она не могла больше оставаться Золотой Птицей в позолоченной клетке. Зов терзал ее изнутри, обещая ответы на вопросы, которые она не смела и задать вслух. Кто она на самом деле? Почему маги болота, существа из сказок и кошмаров, взывают именно к ней?
На следующее утро принцесса Рафира Офирская с небольшой стражей верных телохранителей покинула Офир. Караван двинулся на север, но лишь она одна знала истинную цель путешествия. Ей предстоял долгий путь через пески, горы и чужие земли, чтобы достичь Туссента — места, где сны становились явью, а сказки оборачивались смертельной опасностью. В Зеррикании принцесса встретила свою подругу, принцессу Зеррикании, Айман Аль-Треми. Оказалось ее подруге также снятся похожие сны и ее делегация была приглашена в Туссент на Конгресс Мира. Рафира с ее отрядом присоединилась к ним.
Их ждали не только изумрудные долины и гостеприимные дворцы княгини Туссента. Их ждали туманы таинственных болот, скрывающие древние секреты, и зов, что становился все настойчивее с каждым шагом.
Приключение начинается.
3 вводные
О пленении Аэлирэнн
Они думают, что он – простой солдафон. Пусть так. Солдафон знает, что иногда лучшая защита – это яростная, безрассудная атака. И сейчас он ведёт самую важную атаку в своей жизни – атаку на правду.
«Аэлирэнн, Белая Роза из Шаэрраведда в Каэдвене. В ледяном каземате под Ард Каррайгом. Её крики тонут в рёве штормов».
Он произносит это с таким упорством, с таким леденящим спокойствием, что мурашки бегут по спине даже у закалённых придворных. Он вдалбливает эту мысль, как кузнец отбивает раскалённый металл, стремясь придать ему нужную форму. Его форму.
А правда в том, что он не знает. Чёрт возьми, он не знает, где эта эльфийская ведьма!
В день битвы был хаос. Дым, кровь, вопли. Он видел, как её, окровавленную, поволокли с поля боя его гвардейцы. А потом… потом вмешался этот коварный ублюдок Юлиус Авелорн со своими предложениями «обеспечить безопасность столь ценного пленника». Были споры, угрозы, и в суматохе Аэлирэнн исчезла. Была ли она похищена реданцами? Уведена её собственными последователями, прикинувшимися его солдатами? Или она скончалась от ран по дороге, а её тело бросили в придорожную канаву, чтобы не позориться перед королём?
Он не знает. И это незнание съедает его изнутри, как ржавчина.
Но король Каэдвена не может признаться в своей слабости. Не может показать, что упустил главный трофей этой войны. Сила – вот единственный язык, который понимают эти южные хитрецы и эти надменные эльфы.
Так пусть же они верят. Пусть дрожат.
Пусть Францеска Финдабаир тратит свои дипломатические уловки, пытаясь вызнать хоть что-то о своей мятежной сестре. Пусть король и королева Редании строят из себя всезнаек – он видит сквозь его напускное спокойствие. Пока все они верят, что Аэлирэнн заперта в его самых глубоких темницах, он сохраняет власть над ситуацией.
Он – скала. Он – буря. Он – король, который сломал хребет восстанию и держит его предводительницу в железном кулаке. И если для этого нужно сжимать этот кулак в пустоте, он будет делать это до конца.
Его ложь – это теперь его главное оружие. И он будет размахивать им, пока либо правда не всплывёт, либо – что гораздо лучше – все не примут его ложь за чистую монету. Потому что иногда, чтобы удержать корону, нужно не владеть истиной, а заставить всех поверить, что она принадлежит тебе.
В пыльных архивах библиотеки, среди фолиантов, пахнущих временем и тайной, вам наконец улыбнулась удача. Дни, проведенные за изучением трескающихся свитков и рассыпающихся манускриптов, посвященных драконьей мифологии, принесли плоды. Слухи о том, что княгиня Туссента планирует вручить окаменелое яйцо дракона в качестве приза за турнир, оказались для вас не просто любопытной сплетней, а вызовом.
И вы нашли ответ.
Собранные по крупицам данные указывают на один непреложный факт: чтобы пробудить дремлющую жизнь в каменной скорлупе, недостаточно простого желания. Требуется древний и могущественный ритуал, ключевым компонентом которого является... кровь настоящего дракона.
Поначалу эта мысль показалась вам обескураживающей. Последние из драконов скрылись от мира, и охота на них — безумие.
Но затем вы наткнулись на историю, которая все изменила. В ветхом свитке, озаглавленном «Песнь о горе Горгоны», повествовалось об эльфийском юноше, бросившем вызов древнему и грозному змею. Их эпическая битва развернулась под пиками Горы Горгоны. Легенда гласит, что в решающий момент юноша пронзил чешую чудовища своим уникальным мечом, но и сам был сражен его ядовитым дыханием. Падая, его кровь, смешанная с кровью дракона, пролилась на скалы у подножия горы.
И там, под воздействием древней магии или проклятия самого умирающего змея, она не впиталась в землю, а обратилась в камень — вечный памятник той битве.
Эта информация бесценна. В то время как другие победители турнира будут ломать голову над ритуалом, у вас уже есть зацепка к самому неуловимому ингредиенту. Вам не нужно охотиться на живого дракона. Вам нужно найти место этой древней битвы, расколоть каменные наплески окаменевшей крови и добыть то, что было запечатано в них на века.
Турнир в Туссенте теперь обретает для вас новый, личный смысл. Яйцо должно достаться вам. И путь к его пробуждению лежит под зловещей сенью Горы Горгоны.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
Только единый труд всего народа может обеспечить стране истинное процветание даже в самые тяжелые времена, народ и корона должны действовать сообща и вместе обеспечить гармоничное развитие экономики и страны.
Задание: назначить в одном цикле по одному слуге в кузницу, мастерскую, винокурню, ферму и лесопилку.
Награда: утроение (вместо удвоения) прибыли при назначении слуг в строения до конца текущей игры, стоимость всех построек в Каэдвене уменьшена на 2 серебряные монеты.
13 вводных
Пять лет.
Пять долгих лет прошли с того дня, как ты, Принц Ламберт, сорвал проклятие с твоего отца, старого короля. Цена была установлена четко и недвусмысленно: самая красивая законнорожденная дочь, что родится у тебя, будет отдана Ведьмам Болот. Не в жертву, нет. Они воспитают её, наделят знаниями и магией, и вернут тебе на восемнадцатилетие — готовой принцессой, наделенной силами, о которых обычные правители могут лишь мечтать. Твой род получит не просто наследницу, а живое оружие и союз с древними силами.
Но есть одна проблема. Несмотря на все усилия совета, давление семьи и тихие надежды всего королевства, ты так и не обрел супругу. Тронный зал за эти годы видел бесчисленное количество принцесс, герцогинь и дочерей знатных родов, но ни одна не тронула твое сердце и не показалась достойной матери будущей королевы.
И ведьмы начали напоминать о себе.
Сначала это были лишь знаки. Стая воронов, неделями кружащая над замковыми башнями. Затем — сны. Ты просыпался в холодном поту, помня лишь запах влажного мха и терпких трав и чей-то шепот, вкрадчивый, как змеиное шипение: «Время течет, принц. Плод должен созреть».
А вчера твой главный ловчий принес тебе трофей — убитого оленя. На его шкуре, выстриженной с неестественной точностью, была изображена колыбель с короной на изголовье.
Они ждут. Они были терпеливы, но их терпение подходит к концу. Твое бездействие они могут счесть нарушением договора. А последствия разрыва слова, данного болотным колдуньям, страшнее любой войны.
Тебе нужна жена. Немедленно. И она должна родить тебе дочь. Самую красивую из возможных. Иначе твое правление, не успев начаться, погрузится во тьму, по сравнению с которой старое проклятье отца покажется детской шалостью.
Слухи о Торговце Зеркалами
Имя его не известно, или же он его тщательно скрывает. В придворных кругах и на устах шпионов он фигурирует просто как «Торговец Зеркалами».
Говорят, он не продает простые зеркала. Его товар — это отражения искаженные, отражения утраченные, отражения, показывающие не то, что есть, а то, что могло бы быть. Шепчутся, что с помощью одного из его творений можно увидеть путь, на котором роковой договор никогда не был заключен, или же найти в нем лазейку, невидимую невооруженным глазом.
Но его главная легенда, та, что заставила твое сердце учащенно биться, — он способен разрывать договоры, скрепленные магией. Не просто нарушать их, а аккуратно «распутывать» магические нити, связывающие души, не навлекая гнев второй стороны. Цена, разумеется, баснословная. И не всегда измеряется в золоте.
Что касается его слабости... да, ты это слышал. От своего шута, болтавшего с каким-то бродячим музыкантом. Торговец будто бы одержим вином Эст-Эст с определенного склона в Туссенте. Не просто любит его — он чувствует его аромат за милю, и это единственная вещь, которая заставляет его проявить интерес и снизить свою недоступную маску.
Двор княгини Туссента — идеальное место для поиска. Туссент славится своими винами, и Эст-Эст будет там литься рекой. Если этот Торговец Зеркалами где-то и появится, то именно там, на пиру, где его страсть может быть утолена..
Возможно, еще не все потеряно. Возможно, зеркало может показать тебе будущее, в котором твоя дочь спит не в колыбели из болотного тростника, а в замковой опочивальне, и её судьба принадлежит только ей.
Последний король эльфов в землях Туссента
Воздух в долине Туссента был густым, словно молодое вино, а солнце ласкало замшелые стены виноградников. Но даже здесь, посреди этой почти что пасторальной идиллии, земля хранила старые шрамы. Я сидел в таверне , слушая, как дождь барабанит по стеклам, и в моей голове крутилось имя — Диветаф.
Его тень я впервые ощутил, разбирая старые хроники. Мельком, в одной из пожелтевших от времени фолиантов, упоминался «король эльфов Диветаф, принесший ленную присягу на верность Людовику, первому из туссенских правителей людей». Строка, выцветшая до нечитаемости, будто кто-то намеренно хотел стереть ее из памяти.
Сама мысль казалась ересью. Эльфы тут признавшие власть человека больше двух столетий назад? Добровольно склонившие колено перед только что рожденной династией и принесшие присягу? За этим стояла тайна. А где тайны — там и работа для меня.
Мои первые шаги привели в Великую библиотеку Боклера. Пахло пылью, воском и вечностью. Мудрый библиотекарь, видя мой интерес, лишь покачал головой:
— Диветаф? О, это имя здесь не в чести. Княгиня предпочитают вести свою родословную от Людовика, а не от того, кто присягал ему на верность. Летописи времен Диветафа… их будто и не было. Возможно, они хранятся в старой библиотеке на краю леса. Или их вовсе не стало после «Великого Архивного Пожара» что был лет 50 назад. Случайность, как уверяют придворные.
Слишком уж удобная случайность. Но кое-что я все же отыскал. Горы Амнелл. Говорили, что в тех высокогорных долинах, куда не ступала нога сборщиков налогов и рыцарей-искателей приключений, до сих пор живут эльфы. Они ведут жизнь затворников, не жалуют чужаков и не прощают обид. Попробую поискать информацию в старой библиотеке, а потом, возможно, смогу отправиться в горы.
Казначею Темерии
В это нелегкое военное время все ресурсы государства должны быть брошены на создание вооружения. Кузницы станут основой не только военного, но и экономического благополучия Темерии, а потому необходимо собрать все возможные военные контракты в своих руках.
Задание: собрать все контракты на торговлю оружием (карты масти пики от 2 до туза).
Награда: удвоение прибыли от кузниц Темерии до конца текущей игры, возможность строить кузницы вместо других зданий.
Воздух в личных покоях королевы Темерии был густым, как дорогое вино, и таким же обманчиво-сладким. Пахло воском от горящих свечей, позолотой и сухими травами, разложенными в шкафах против моли. Но сквозь этот привычный аромат власти сквозила едкая, невидимая большинству пыль тревоги. Адальберт, мой супруг, был хорошим королем, но его взгляд редко простирался дальше поля боя и ближайшего совета. Он видел армии, но не разглядывал тени, что эти армии отбрасывали.
А тени сгущались. Нильфгаард. Империя, что жаждала затмить свет севера. Их стальные легионы — это лишь один щит. Второй, невидимый, куда опаснее — щит экономический. И его держит на первый взгляд хрупкая рука Зеррикании.
Я отложила пергамент с донесением шпиона. Чернила стоили мне жизни двух верных людей, но они подтвердили догадку: зерриканские купцы гонят в метрополию Императрице стратегические припасы. Они нарушают эмбарго, прячась за ширмой нейтралитета. Их можно было бы прижать силой, но сила против Зеррикании — это война на два фронта. Самоубийство.
Однако у каждой нации есть своя ахиллесова пята. У Зеррикании — драконы. Не просто существа, а сама плоть их культуры, их религия, их одержимость. И сейчас сама судьба подкинула им — и нам — уникальный шанс.
В Туссенте, затерявшемся меж гор, княгиня Адемарта решила устроить свой вечный карнавал. И в качестве главного приза на рыцарском турнире она отдает то, чем ей не следовало бы так легкомысленно разбрасываться: яйцо дракона. Бесценный, дремлющий артефакт.
Тот, кто получит это яйцо, получит ключ к благосклонности Зеррикании. Мы можем выиграть турнир и предложить его им в обмен на разрыв связей с Нильфгаардом. Союз, скрепленный не сталью.
Но здесь кроется вторая возможность. Пока наши чемпионы будут ломать копья на турнирных ристалищах, нужно подстраховаться. В моей библиотеке, меж пыльных фолиантов, я отыскала упоминание. Яйцо — всего лишь сосуд. Чтобы пробудить в нем жизнь, нужен древний ритуал. И свитки с этим знанием, если верить полуистлевшим манускриптам, хранятся в старой библиотеке Туссента, на самом краю леса. Заброшенное, забытое место.
Я подошла к окну, за которым раскинулся Вызиму, сердце Темерии. Малейший намек на наш интерес поднимет цену вопроса до небес. Нужен один человек. Тень. Клинок, который можно вонзить в щель истории и провернуть. Кто-то, кто сможет проскользнуть мимо турнирной суеты, найти эту библиотеку и добыть свитки.
Ритуал оживления дракона в наших руках... Это будет даже лучше, чем само яйцо. Это — разменная монета высшего порядка. Мы сможем торговаться. Или же гарантировать, что никто и никогда не сможет разбудить ту силу, что спит в этом камне.
Итак, план приведен в движение. Одно острие — на турнире, чтобы завоевать символ. Другое — в лесах Туссента, чтобы украсть саму суть. Выиграем и то, и другое — и тень Нильфгаарда над нашим континентом начнет рассеиваться.
Все решится в Туссенте. Среди песка арены и пыли древних фолиантов.
«Тень Стеклянного Человека»
Конфиденциально.
Для служебного пользования. Глазам Посвященных.
Ты один из тех, кто изучал, пытался постичь и едва не сгинул в величайшей аномалии нашего времени — Временной Петле под Третогором. Ты был там. Ты помнишь вкус искаженного времени, когда закат сменял рассвет за мгновение ока, а вчерашние мертвецы сегодня подавали тебе эль в таверне. Ты сражался с монстрами и с самой тканью реальности, чтобы остановить массовые открытия нестабильных порталов.
И вы их остановили. Ценой невероятных усилий. Петля схлопнулась, и мир вздохнул с облегчением.
Но настоящая работа началась потом. Пока простые люди славили героев, такие как вы, с факелами в руках и безумием в глазах, спустились в пепел былой катастрофы. Вы собирали осколки. Не стекла или камня, а осколки времени, маны, воспоминаний. Вы искали ответ на один вопрос: кто?
Кто обладал силой, чтобы скрутить время в бараний рог? Кому была нужна эта хаотичная репетиция апокалипсиса?
Долгие месяцы ушли на расшифровку следов. Это была не магия эльфов, не демонический ритуал и не игрушка безумного чародея. Это было нечто... иное. Изощренное. Зеркальное.
И тогда, в пыльных фолиантах, в рассказах полубезумных затворников, в узорах магического резонанса, оставшегося на стенах Третогора, начала проступать тень.
Его имя — призрак, шепот, сказка для запугивания непослушных детей. Гюнтер о Дим.
Возможно, ты слышал другие его имена. Они говорят сами за себя:
Господин Зеркало. Тот, кто видит мир лишь в отражениях. Говорят, он не смотрит людям в глаза, только в зеркала, чтобы видеть их истинную, перевернутую сущность.
Стеклянный Человек. Ходят слухи, что его плоть — не плоть, а хрусталь и ртуть, что он ходит по мирам, как призрак, и его невозможно удержать или убить обычной сталью.
Легенды о нем разнятся. Где-то он — злой гений, где-то — капризная сила природы. Но во всех историях есть общие черты: его одержимость отражениями, иллюзиями и искажениями реальности.
И теперь, собрав воедино все данные, гипотеза из разряда безумных догадок перешла в статус рабочей теории:
Временная Петля под Третогором была его творением.
Подумай сам. Что такое петля, как не гигантское зеркало, отражающее один и тот же день снова и снова? Что такое альтернативные версии событий, которые вы пережили, как не множество отражений в зеркальной комнате? Элегантно. Страшно. Бесчеловечно.
Его мотивы для нас пока — туман за зеркальным стеклом. Была ли петля просто экспериментом? Попыткой что-то исправить? Или первым шагом к чему-то гораздо более ужасному?
Но факт остается фактом: Гюнтер о Дим существует. И его следы ведут из Третогора в настоящее. Наш мир снова стал его холстом.
Ты прошел через ад временной ловушки. Ты почувствовал на себе почерк мастера. А значит, именно у тебя есть шанс предугадать его следующий ход.
Они думают, что угроза миновала. Они ошибаются. Она лишь сменила маску. И за этой маской из стекла и тени — лицо Гюнтера о Дима.
Готов ли ты снова посмотреть в Зеркало?
Воздух в кабинете густой и стоячий, пропахший пылью старых фолиантов, древесным лаком и едкой остротой чернил. За окном, узким стрельчатым окном королевского инженерного двора в Вызиме, клубится серый предвечерний туман. Он вползает в покои, оседая на причудливых конструкциях из шестеренок и маятников, что тикают, словно нетерпеливые сердца, на вашем рабочем столе.
Перед вами, на столе, заваленном свитками пергамента и обломками неудачных моделей, лежит официальный меморандум за печатью короля Адальберт. Текст лаконичен и суров, как удар топора: «Превзойти Нилфгаард. Дать ответ их адским машинам. Сроки горят. Результат обязателен».
Вы — Эмерет де Вар, главный инженер Темерии. Ваш ум — такой же острый инструмент, как и циркуль, вонзенный в столешницу. Ваша задача — не просто усовершенствовать старые осадные орудия. Нет. Вам предстоит родить нечто новое. Нечто, что перевернет саму суть осадной войны. Нечто, что заставит замолчать грохот нильфгаардских баллист и заставить содрогнуться стены вражеских крепостей.
Перед вами — чистый лист ватмана. Он кажется безграничным и пугающим, как океан на старых картах. Каждая линия, которую вы проведете, каждый расчет, который вы сделаете, будет иметь цену, исчисляемую жизнями темерских солдат у стен вражеских замков.
Ваши действия:
Приступить к проектированию чертежа. Взять острое перо, растереть затекшие пальцы. Перенести на бумагу вихрь формул и эскизов, что роится в голове. Рассчитать траекторию, нагрузку на оси, длину стрелы или рычага. Это основа всего. Без точного чертежа любая сборка будет слепой и бесполезной.
Определиться с основным принципом действия. Что это будет?
Мощный скорпион? Стрела, толщиной с бревно, пробивающая каменные зубцы и сметающая защитников со стен.
Усовершенствованный требушет? Глыба, высекающая из стены целые башни, использующий не только гравитацию, но и систему упругих элементов для страшной силы удара.
Нечто иное? Огнемет, пожирающий деревянные укрепления? Таран на колесной основе с бронированной крышей?
Инженерное дело не терпит одиночества. Возможно, вам нужен кузнец, который выкует уникальную пружину, или маг из Бан Арда, способный зачаровать тетиву, или даже наемник-ведьмак, который на своем опыте сталкивался с осадной техникой и может подсказать ее уязвимости.
Чистый лист ждет. Судьба Темерии зависит от того, что вы изобразите на нем сейчас. Перо в вашей руке тяжелее меча. Время проектировать.
Грин де Фер двоюродный племянник нынешнего короля Адальберта из Марибора. Пятнадцать лет назад умер его отец и разбирая бумаги отца в старом замке де Феров, Грин наткнулся на записи, которые не давали ему покоя. Оказалось, что незадолго до своей смерти отец передал крупную сумму денег и семейные драгоценности женщине по имени Адреана Бенито. Эти ценности исчезли вместе с этой загадочной беглянкой.
Грин поручил опытным наёмникам разыскать Адреану. Он не знал, кто она — любовница его отца, его сообщница, или же хитрая воровка. Но одно было ясно: она должна заплатить. Наёмники следили за её следами, пересекали города и деревни, шли через леса и горы, пока, наконец, не пропали бесследно отчитавшись перед этим что напали на ее след в Венгерберге.
С того момента Грин начал видеть странные сны. В ночной тишине ему являлись смутные фигуры, их голоса эхом звучали в его голове:
— Оставь её. Тебя ждёт лишь гибель.
В этих снах он чувствовал нечто древнее и чуждое, холодное дыхание страха, сковывающее его тело. Эти угрозы повторялись каждую ночь, и Грин понимал, что сила, стоящая за Адреаной, была не просто делом случая.
Но, несмотря на ночные ужасы, Грин не мог простить ей того, что считал предательством. Он не мог смириться с потерей семейных реликвий, которые олицетворяли честь его рода. Его желание вернуть их стало навязчивой идеей, затмевающей разум.
Теперь Грин жил в постоянном конфликте. С одной стороны, он понимал, что Адреана была связана с чем-то опасным, возможно, магическим, а с другой стороны, жажда мести и восстановления чести семьи была сильнее любого страха.
Последние десять лет он не оставил попыток раскрыть тайну окружавшую эту женщину. Грин знал, что путь к правде будет опасным, но он не собирался отступать, даже если это означало столкновение с силами, которые он едва мог себе представить. Пытаясь распустить этот клубок он узнал о тайном ордене Теневые Клинки — древний тайный орден магов, который был сформирован Раффаром Белым в эпоху раздора между чародеями после войны последовавшей за созданием Первого Капитула. Раффар был в числе чародеев, которые были против создания Капитула и Совета Чародеев. Философия ордена строится на убеждении, что магия — это не инструмент, а абсолютная власть, и только те, кто способен её контролировать, должны управлять миром. Все это было около 70 лет назад, во времена сопряжения.
Ну а пять лет назад в Третогоре свои семейные украшения Грин де Фер увидел на чародейке из Аретузы - Летисии Шарбоннэ. Какого же было его удивление когда она стала королевой Редании. Все это время он не мог подойти к ней близко, однако бал в Туссенте отличный повод пролить свет на судьбу драгоценностей и узнать кто же такая Адреана Бенито. Возможно также прозрачный намек про запретный культ заставит новую королеву Редании быть сговорчивее, и поддержать Темерию в борьбе против Нильфгаарда.
Луиза Де Совиньон. Её имя на устах у всей знати, но произносят его с оттенком почтительной зависти. Она не просто дочь одного из самых древних родов Темерии — она её гордость и её диковинка. Пока другие лорды мерились сталью на поле брани, она отточила своё оружие — ум, обаяние и колоду гвинта.
Её истинная сила — в невероятном даре стратега. Она видит гвинт не как азартную игру, а как способ пополнить золотом кошелек темерской короны. Каждая разыгранная карта, каждый блеф, каждая жертва — это ход в большой игре за влияние, союзы и информацию. И в этой игре у неё нет равных.
И сейчас она затеяла свою самую амбициозную партию. Казна Темерии источена войной. Адальберт нуждается в золоте, но не может унизить себя податями. И тогда Луиза предлагает изящное решение — Великий Турнир по Гвинту.
Она не просто собирает богатейших игроков и аристократов со всего Севера. Она создаёт спектакль, где ставки — это состояние целых торговых гильдий, а призовые фонды — капля в море по сравнению с денежным потоком, который хлынет в казну от пари, аренды, налогов и взяток. Всё — ради звонкой монеты. Всё — на благо государства.
Под её пристальным взором скромная карточная игра превращается в поле битвы, где сходятся аристократы из Нильфгаарда, заносчивые маги из Братства, гордые рыцари из Туссента и хитрые воины со Скеллиге. И каждый, кто думает, что приехал просто сорвать куш, уже стал пешкой в её гениальном плане. Она — не просто распорядитель. Она — дирижёр в оркестре амбиций, а её дирижёрская палочка — колода карт.
Ветер, пахнущий виноградной лозой и пылью, гулял по белоснежным террасам Боклера. Ваарс Крубер стоял у окна в своих покоях, и его взгляд, холодный и точный, как темерский клинок, скользил по праздному веселью Туссента. Улыбка, тонкая и лишенная тепла, тронула его губы. Для всех этих шелковых щеголей и разодетых дам грядущий турнир — всего лишь зрелище, повод для интриг и стихов. Для него — дело государственной важности.
До него дошел слух, шепот, пропущенный через десяток ушей, но оттого не менее верный: победителю княгиня Адемарта пожалует не только золото и почести, но и подлинное яйцо дракона.
Мысленным взором Ваарс уже видел его не в пестрых залах Боклера, а в тронном зале короля Адальберта. Яйцо дракона. Символ несокрушимой мощи, права сильного, божественного мандата на власть. Какая иная реликвия могла бы так ясно возвестить миру: Темерия — не просто королевство, она — наследница древних, почти забытых сил. И ее король — не просто правитель, но хранитель чуда.
Он, Ваарс Крубер, лейтенант и личный адъютант Его Величества, сделает этот дар реальностью. Он не был трубадуром, чьи победы живут лишь в балладах. Он не был наемником, продающим меч за полный кошель. Он был слугой Короны, и его оружием была не только меч, но и непоколебимая воля, острый ум и железная дисциплина.
Пусть местные рыцари томятся в ожидании банкетов и взглядов прекрасных дам. Пусть какие-то северные ведьмаки ищут здесь приюта от своих демонов. Его цель была чиста, как сталь, и ясна, как утренний крик петуха.
Он повернулся от окна. На столе, рядом с отточенным до зеркального блеска доспехом, лежала перчатка. Он взял ее, ощутив привычную тяжесть качественной кожи и металла.
Выиграть турнир. Не для славы. Не для богатства. Ради того, чтобы яйцо дракона, этот мифический символ, навеки украсило дворец его короля. И он, Ваарс Крубер, будет тем, кто его преподнесет.
Никакой иной исход он даже не рассматривал. Честь Темерии и воля короля не терпят поражений.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
О величественном доспехе
В зелёных долинах Туссента, где воздух пьянит не только вином, но и древними сказаниями, ходят легенды о творении, позабытом веками. Говорят, что в ту эпоху, когда эльфы и люди ещё делили эти земли, безымянный кузнец-эльф совершил невозможное. Он выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в огненном чреве вулкана. Металл, что он нарек «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливал мириадами искр, словно звёздная пыль, рассыпанная по бархату. Он не ведал ни ржавчины, ни усталости, и клинок, ударивший по нему, тупился, словно омытый годами.
Шепчут, что закалял он свои творенья не в воде, а в старейшем вине, настроенном на кристаллах с заснеженных вершин, и пел над ними заклятья, навеки сплетая магию гор с силой металла. Но сила породила жадность в сердцах смертных. Дабы его детище не стало орудием тирании и войн, кузнец разобрал доспех на четыре части и сокрыл их в самых неприступных уголках княжества — в высоких горах, в глубине древних лесов, там, где лишь тени помнят шаги прежних хозяев.
С тех пор прошли века. Легенда стала сказкой, которую рассказывают у камина за бокалом вина. Но для того, у кого есть глаза, чтобы видеть, и ум, чтобы понимать, «Слёзы Гелиоса» — не вымысел. Это величайший артефакт, ждущий своего часа.
Тот, кто сумеет собрать его воедино, получит не просто защиту. Он обретёт силу, способную изменить расклад сил во всём регионе. Но охота за ним — не для искателей лёгкой наживы. Это испытание для учёного, искателя приключений и стратега, который сумеет соединить знание древних свитков с отвагой, чтобы пройти по следам легенды.
Четыре компонента, разбросанные по Туссенту, ждут своего мастера:
Нагрудник — сердце доспеха, основа его мощи.
Шлем — венец творения, хранящий не только голову, но, возможно, и разум своего владельца.
Меч — не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, несущая в себе ту же магию сплава.
Щит — искусство защиты, доведённое эльфийским мастером до абсолютного совершенства.
Пыль веков ждёт того, кто сметёт её с величайшего творения ушедшей эпохи. Готовы ли вы стать этим человеком?
Они ушли в пути, как и жили — плечом к плечу, устремленные к горизонту, который на сей раз оказался черным. Не клинком разбойника и не когтем чудовища сгубили их — их сожрала чума. Та самая, что прозвали в народе Катарионой. Она забрала их за три дня, оставив дочь лишь с пыльными журналами странствий да с едким дымом погребального костра в памяти.
И в том дыму родилась новая она. Алессия, девочка с горящими от чуда глазами, умерла вместе с ними. Осталась Катариона Франц — женщина с стальным взором и единственной целью, холодной и острой, как скальпель: найти лекарство. Победить ту самую Чуму. Превратить память о родителях не в надгробный плач, а в рецепт спасения.
Ее первая победа была малой, но значимой — отвар из паутинника, что ставил на ноги простуженных крестьян и солдат. Слух о девушке, что укрощает простуду с помощью диких трав и трезвого ума, дошел до королевского двора в Вызиме. Не король, но его советник, изможденный подагрой, что скручивала его суставы в узлы беспощадной боли, призвал ее.
Болезнь была коварна, сложна, как политические интриги самого двора. Но Франц не была придворной. Она была медиком. Дни и ночи в лаборатории, переливая настои, испаряя экстракты, ведя молчаливый диалог с отварами, принесли плод. Решение оказалось не в одном зелье, а в строгой последовательности, в танце двух отваров.
Сначала — Отвар переступня. Густой, терпкий, он должен был пробудить кровь, разогнать застой, подготовить тело, словно пахарь, что вспахивает окаменелую землю.
Затем после него — из грибов шибальцев. Едкий, почти ядовитый, он входил в тело, уже открытое первым отваром, и выжигал саму болезнь, ломая ее хребет в это немпростой схватке схватке.
Советник встал на ноги. Слава о медике Катарионе Франц покатилась по Темерии. Но для Франц это была не победа, а лишь шаг. Опыт. Подтверждение, что ее путь верен.
Пусть мир горит в огне войн и интриг, пусть чудовища рыщут по дорогам. У нее своя охота. Охота на болезни!
Путешествие в Туссент
Слух просочился, как целебный бальзам сквозь трещины в старом камне — будто бы в туссентских лесах, там, где воздух пьянит, как молодое вино, скрываются болота древние и нетронутые. И в их мшистых, ядовитых объятиях растут травы, что не сыскать более нигде в Северных Королевствах.
Для Франц это был не просто слух. Это был зов. Шепот из тех самых походных журналов, что оставили родители, где на полях она теперь видела не просто зарисовки флоры, а потенциальные ключи к спасению.
И судьба, в свойственной ей ироничной манере, подкинула и официальный повод. В Боклере, столице самого что ни на есть сказочного Туссента, должен был собраться Медицинский Конгресс. Светила хирургии, знаменитые цирюльники-целители — все они ехали туда хвастаться последними открытиями и спорить о методах лечения болезней.
Франц не была светилом. Она была практиком, почти что знахаркой в глазах заслуженных мужей. Но ее успех с подагрой королевского советника стал ее пропуском. Она пришла к тому самому, теперь уже здоровому, вельможе.
«Ваша милость, — голос ее был спокоен, но в глазах горел тот самый стальной огонь, — мои исследования требуют новых знаний. Конгресс в Туссенте — уникальная возможность. А леса княжества... ходят слухи, что их болота хранят секреты, которые могут продвинуть нашу борьбу с повальными хворями. Я прошу включить меня в делегацию. Как помощницу, ассистента, кем угодно».
Она не упрашивала. Она констатировала. Советник, помнящий вкус отвара, давший ему избавление от месяцев боли, взглянул на эту хрупкую с виду девушку и увидел не просительницу, а инструмент. Инструмент, который однажды, быть может, спасет Темерию от самых сложных болезней.
Разрешение было получено. Впереди был Туссент — страна вин, рыцарских турниров и... древних, таящих бесценные дары, болот. Франц паковала сундук не с платьями для балов, а с пузырьками, гербариями и прочными кожаными перчатками. До встречи в Туссенте!
Воздух в покоях был густым, как бульон, — плотная смесь от дымящихся поленьев в камине, воска от свечей и терпкого аромата выдержанного вина. Но главной горечью, отравлявшей атмосферу, была ярость. Она исходила от самого короля.
Адальберт стоял у карты Северных королевств, висевшей на стене из темного дуба. Его палец, украшенный тяжелой печаткой с темерским геральдическим лилием, с силой вдавился в пергамент, точно пригвоздив к нему маленькое, ненавистное королевство.
— Редания, — прошептал он, и слово прозвучало как ругательство.
Сейчас в его глазах, обычно холодных и расчетливых, плясали отражения адского пламени.
— Летисия Шарбоннэ. Она играла в дружбу, пила мое вино, обсуждала угрозу Нильфгаарда… а сама точила нож для спины Темерии.
Он отвернулся от карты и взглянул на своего мага и советника Дореми Макрегора
— Чародейка. Венец на ее голове — не право крови, не воля знати. Это колдовская авантюра. Братство Чародеев постановило, что магия не должна править королевствами. А что мы видим? Чародейка на троне Редании! Это не просто вероломство. Это плевок в лицо Новиградской унии, в саму ее идею.
Он медленно прошелся по комнате, его шаги отдавались гулко, будто шаги судьи, выходящего к приговору.
— Я не позволю этому цирку с фокусниками стоять у меня на пороге. Братство должно вмешаться. Они должны публично осудить ее и лишить магической поддержки. Престол в Третогоре не может занимать маг!
Король остановился, сжав кулаки. Вена на его виске отчаянно пульсировала.
— Донеси это до них. До каждого мага в Капитуле. Скажи, что Темерия более не потерпит этого фарса. Если Братство не обрежет когти своей взбунтовавшейся питомице, если они не восстановят попранный порядок…
Он снова повернулся к карте. Его рука легла на Реданию, а затем медленно, неумолимо, накрыла и ее, и Темерию одной ладонью.
…то Новиградская уния для меня станет клочком бумаги, годным лишь для растопки. И я сделаю то, что должно было сделать поколения назад. Я присоединю Реданию к Темерии. Силой магии, против которой они так грешат, они не обладают. А сила темерских легионов… — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья, — она весьма осязаема.
Пусть выбирают. Или их маги наведут порядок или я наведу его в сам. Им мой ответ ясен?
Ваше Величество,
К моей величайшей досаде, я вынужден известить Вас о щекотливой ситуации, что сложилась вокруг Вашего придворного чародея, господина Дореми Макрегора.
Как Вам известно Братство Чародеев считает всех придворных чародеев членами Братства. Однако в их рядах нашлась одна маленькая, но принципиальная ошибка, о которой до сего дня умалчивали.
Господин Дореми, верно служивший Вам и проявивший себя как лояльный и могущественный союзник, так и не был официально принят в лоно Братства. Простая формальность. Его кандидатура была... «временно отложена» 5 лет назад под благовидным предлогом проверки благонадёжности. Проверка, как Вы понимаете, затянулась.
Таким образом, на данный момент, Дореми продолжает действовать от Вашего имени, обладая всей полнотой власти и доверия, но номинально не являясь членом Братства Чародеев.
Сие порождает двойственное положение. С одной стороны, Братство, не приняв его, само нарушает дух и букву Унии, ибо она обязывает всех магов, служащих монархам, состоять в их организации. Они лишили себя формального рычага влияния на Вашего чародея, но при этом до оформления официальных бумаг у него есть право считать себя «вольным стрелком», не связанным их уставами.
Это – опасная игра, Ваше Величество. Они оставляют Дореми за скобками их внутренней политики, дабы в случае его успеха утверждать, что это их заслуга (ибо он маг), а в случае провала – отрекаться от него, как от самозванца, не прошедшего их одобрения.
Фактически, Братство, прячущееся за своими бюрократическими ритуалами, поставило под удар не столько Дореми, сколько прямой авторитет Темерийской Короны. Что если они намекают, что Ваш выбор пал на фигуру, недостойную их высочайшего признания.
Рекомендую направить официальный запрос в Братство. Пусть они решат: либо принимают Вашего слугу, тем самым укрепляя Унию, либо мы будем трактовать их молчание как прямой отказ от соблюдения договора со всеми вытекающими для них последствиями.
С глубочайшим почтением,
Ваш верный слуга.
5 вводных
Свершилось. Тень прошлого короля легла на Реданию, и десятилетие тьмы, рожденное надменностью Вестибора Гордого, пожрало былое величие. Стальной Титан Севера, что некогда диктовал свою волю континенту, ныне лежит в руинах, истерзанный распрями и разорением. Его гордые знамёна повержены в грязь, а золотые нивы Понтара пали под копытами узурпаторов и чудовищ. От великой державы осталось лишь жалкое подобие — Княжество, корчащееся в предсмертных судорогах.
Но из этого хаоса, как феникс из пепла, восходит новая заря.
Королева, Летиссия Шарбоне. Она — живое воплощение магии, что течёт в иссохших жилах земли, и её клятва — вернуть Редании её былое сияние.
Король-Воин, Юлиус Авелорн. Его стальная хватка не дрогнет перед лицом предательства, а честь, выкованная в горниле бесчисленных битв, — единственный компас в море кровавых интриг. Он — меч, занесённый над врагами короны, и щит, что прикроет спину своей королевы.
Их союз — не брак по расчёту. Это — сплав Воли и Силы, рождённый отчаянием и скреплённый общей судьбой. Они — последний бастион, стоящий на пути полного уничтожения, живой укор тем, кто смирился с гибелью отечества. Пока бароны-предатели делят шкуру неубранного медведя, они вдвоём вытаскивают Реданию из бездны, с каждым днём отвоёвывая у хаоса пядь за пядью.
Но их жертва и их дерзость — грех в глазах мира. Новиградская уния — этот пыльный свиток, сотканный из страха и лицемерия, — объявляет их правление ересью. «Чародейке не приличествует власть!» — кричат их враги, пряча за спинами наёмников свои алчные взоры.
Пусть так. Их трон воздвигнут не на догмах старцев, а на воле народа и силе, достаточной, чтобы эти догмы растоптать. Каждый день их правления — это вызов, брошенный всему миру. Каждый указ, подписанный рукой Летиссии, — плевок в лицо традициям, что довели королевство до края пропасти. Каждый приказ, отданный Юлиусом, — это молот, выковывающий новую эпоху.
Их мотивация — не трон, не власть, не богатство. Их мотивация — спасение. Это тяжелая, кровавая ноша, которую никто, кроме них, не осмелился взвалить на свои плечи. Они видят не тень умирающего королевства — они видят его будущее. Они помнят не запах тления — они помнят аромат реданийских роз и вкус вина из Туссента.
И они докажут всем — и друзьям, и врагам, — что воля двух людей, объединённой одной целью, способна переломить ход истории. Пусть весь мир восстанет против них. Они станут легендой — или могилой для него.
Видение об угасании магии
Да будет так. Я, Илона Ло-Антиль свидетельствую. Мне было явлено не приказание судьбы, но шанс на исцеление.
Я видела Источник. Неиссякаемый родник, из которого изливаются все реки магии, что питают наш мир. Его воды были чистой Силой, его свет рождал чудеса, а его песня была симфонией всего сущего. И я, как и все маги моего рода, была его струной, проводником его мощи.
Но ныне Источник отравлен.
В его хрустальную гладь вонзился Ядовитый Шип из иной реальности. Он не разрушил его, нет. Он начал медленное, неумолимое отравление. Яд течёт по артериям мира, и с каждым днём он достигает новых русел.
Вот что грядёт, если Шип не будет обезврежен:
Первое: Истощение Потока.
Я чувствовала, как магия истекает из мира, как вода из треснувшего сосуда. Заклинания, для которых мне требовалось лишь слово и жест, будут требовать титанических усилий, а затем и вовсе станут невозможны. Кристаллы маны потускнеют и рассыплются в пыль. Книги заклинаний превратятся в сборники бесполезных стихов. Мы, маги, станем слепыми посреди некогда сияющего мира, шепчущими забытые молитвы к оглохшему божеству.
Второе: Потускнение Полотна.
Я видела, как гаснут краски бытия. Мир не станет серым — он станет... плоским. Исчезнет глубина, которую придавала ему магия. Исчезнет сияние Аретузы и Бан Арда, тайный свет лесах дриад и на болотах, само дыхание чуда в воздухе. Музыка потеряет душу, поэзия — вдохновение, а сны станут лишь бледными отголосками дневных забот. Останется лишь голая, утилитарная материя, лишённая очарования и тайны.
Третье: Наступление Безмолвия.
Я слышала это Безмолвие. Оно не несёт покоя — оно несёт конец диалога. Умолкнут голоса элементалей, с которыми мы заключали договоры. Духи рек и лесов испарятся, оставив после себя лишь пустые оболочки. Древние деревья станут просто древесиной. Мир, который отвечал нам, который слышал нас, — онемеет. Мы останемся в одиночестве, и наши самые сильные заклинания будут лишь криком в вакууме, на который некому будет ответить.
Тот тлен, что вы, маги, чувствуете в своих жилах, — это не ваша слабость. Это лихорадка мира. Ваша агония — это агония самого Источника.
Вырвите Шип. Очистите воды. Или станьте свидетелями конца не тела мира, но его души. А что есть реальность без души? Всего лишь пустая, механическая вселенная. Беззвучная, блёклая и бесконечно одинокая.
Я проследила за нитями этой порчи, и они привели меня не к демонам или богам. Они привели меня к тем, кого мы считали изгоями, чудовищами, ошибкой природы. К тем, кто носит чужие лица. Их сущность — это аномалия, чистая, нестабильная протоматерия. Тот самый яд, что убивает магию в нас, для них — родная стихия. Их плоть не борется с ним, а поглощает и трансформирует.
То, что я предлагаю, — не казнь. Это высшее жертвоприношение.
Один — за всех. Существо, лишённое души по нашим меркам, станет сосудом для спасения души всего мира. В этом есть ужасная поэзия. И единственная надежда.
Последний король эльфов в землях Туссента
Воздух в долине Туссента был густым, словно молодое вино, а солнце ласкало замшелые стены виноградников. Но даже здесь, посреди этой почти что пасторальной идиллии, земля хранила старые шрамы. Я сидел в таверне , слушая, как дождь барабанит по стеклам, и в моей голове крутилось имя — Диветаф.
Его тень я впервые ощутил, разбирая старые хроники. Мельком, в одной из пожелтевших от времени фолиантов, упоминался «король эльфов Диветаф, принесший ленную присягу на верность Людовику, первому из туссенских правителей людей». Строка, выцветшая до нечитаемости, будто кто-то намеренно хотел стереть ее из памяти.
Сама мысль казалась ересью. Эльфы тут признавшие власть человека больше двух столетий назад? Добровольно склонившие колено перед только что рожденной династией и принесшие присягу? За этим стояла тайна. А где тайны — там и работа для меня.
Мои первые шаги привели в Великую библиотеку Боклера. Пахло пылью, воском и вечностью. Мудрый библиотекарь, видя мой интерес, лишь покачал головой:
— Диветаф? О, это имя здесь не в чести. Княгиня предпочитают вести свою родословную от Людовика, а не от того, кто присягал ему на верность. Летописи времен Диветафа… их будто и не было. Возможно, они хранятся в старой библиотеке на краю леса. Или их вовсе не стало после «Великого Архивного Пожара» что был лет 50 назад. Случайность, как уверяют придворные.
Слишком уж удобная случайность. Но кое-что я все же отыскал. Горы Амнелл. Говорили, что в тех высокогорных долинах, куда не ступала нога сборщиков налогов и рыцарей-искателей приключений, до сих пор живут эльфы. Они ведут жизнь затворников, не жалуют чужаков и не прощают обид. Попробую поискать информацию в старой библиотеке, а потом, возможно, смогу отправиться в горы.
Ваше Величество,
Они оставили нам лишь тень. Тень былого величия, что корчится в огне междоусобиц. Они, с их гордыней и ржавыми мечами, расточили наследие предков. Вестибор Гордый не пал в бою — он сидит на троне Туссента, бросив на произвол судьбы землю Редании. Он оставил вам не корону, а окованный железом крест. Не скипетр — обугленную головешку.
Но разве великие династии рождались в дни процветания? Нет! Они выковывались в горниле распада, как сталь, закаляемая в самом жгучем холоде.
И вот теперь вы стоите среди руин. Королева Летиссия, ваша магия — это не тёмное искусство, а живительный источник в выжженной пустыне! Пока слепцы твердят о «запретах» и «униях», вы одной рукой удерживаете от коллапса саму реальность этого королевства, а другой — пытайтесь воскресить его мёртвые поля.
Пусть они шепчутся за спиной! Пусть карлы в Новиграде трясут своими пожелтевшими свитками! Они правили чернилами, пока мы истекали кровью. Их «Уния» не накормит нищего, не защитит дитя и не воскресит павшего воина. Их закон — это удобная ложь для тех, кто боится настоящей силы.
Ваш трон — это не узурпация. Это спасение. Ваша власть — не ересь. Это возмездие прошлому и единственный шанс на будущее. Каждый мятежный барон, павший от меча Юлиуса, каждый клочок земли, исцелённый магией Летиссии, — это не просто победа. Это акт творения. Вы не правите старой Реданией — вы по крупице, по капле крови и воли, создаёте новую. Сильнее. Мудрее. Достойнее.
Пусть весь мир ополчится на нас. Пусть маги и короли называют вас изгоями. История не вспомнит их имён. Но она навеки впишет в свои скрижали имена Юлиуса и Летиссии — Королей-Восстановителей, тех, кто осмелился взвалить на свои плечи не империю, а её гробницу, и сделать её вновь империей!
Ваша борьба — это уже легенда. Ваша воля — это новый закон. А ваша любовь — та единственная магия, что способна воскресить мёртвых. Не сомневайтесь. Не оглядывайтесь. Идите вперёд и творите, ибо никто, кроме вас, не посмеет.
О пленении Аэлирэнн
Пока грубый каэдвенский солдафон орёт о своих ледяных казематах, Редания предпочитает более изящное оружие.
«Ключ от её клетки… он имеет довольно причудливую форму. Такие ключи куют только наши мастера в окрестностях Вызимы», — бросает Летиссия небрежно за бокалом туссентского вина.
«Говорят, разум — самая прочная тюрьма. И самая хрупкая. Наши чародеи — искусные реставраторы… или, наоборот, разрушители? Я вечно путаю», — это она произносит с лёгкой, холодной улыбкой, глядя на побледневшее лицо Францески Финдабаир.
Ее королевство построено не на грубой силе, а на интригах, информации и тонком восприятии. И сейчас он создаёт свою величайшую иллюзию: призрак Аэлирэнн, томящийся в башне реданийских чародеев, где её разум медленно распутывают, как старый клубок.
Правда же проста и неприглядна: в хаосе после битвы король Юлиус её упустил. Его агенты опоздали на считанные часы. Возможно, её перехватили каэдвенцы. Возможно, её тело давно сгнило в безымянной могиле. А может, она на свободе, что хуже всего.
Но признаться в этом — значит показать слабость. Значит отдать Видуке II всю власть и все козыри. Этого Редания допустить не может.
Поэтому король Юлиус и королева Летиссия ведут свою игру. Каждый намёк — это удар скальпелем:
Для Франциски Финдабаир — это игра на её страхах: лучше уж мёртвая мученица, чем сошедшая с ума в плену у людей вождь.
Для Видуки II — это издевка: мы оба знаем, что ты врешь, но мой обман изящнее и правдоподобнее.
Для всех остальных — это демонстрация силы: Редания — это не просто армия, это тайная мощь, которая может сломить даже легендарную Аэлирэнн.
Она не ищет Аэлирэнн. Она ищет выгоду. Пока все охотятся за её призраком, она собирает реальные дивиденды: торговые льготы, политические уступки, ослабление Каэдвена.
Пусть этот туссентский фарс продолжается. Пусть все сходят с ума, пытаясь разгадать загадки без отгадок. Пока они это делают, Летиссия, ткет паутину, в которой настоящей пленницей является вовсе не эльфийка-повстанец, а сама правда. И она держит её концах в своих длинных, ухоженных пальцах.
О величественном доспехе
В зелёных долинах Туссента, где воздух пьянит не только вином, но и древними сказаниями, ходят легенды о творении, позабытом веками. Говорят, что в ту эпоху, когда эльфы и люди ещё делили эти земли, безымянный кузнец-эльф совершил невозможное. Он выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в огненном чреве вулкана. Металл, что он нарек «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливал мириадами искр, словно звёздная пыль, рассыпанная по бархату. Он не ведал ни ржавчины, ни усталости, и клинок, ударивший по нему, тупился, словно омытый годами.
Шепчут, что закалял он свои творенья не в воде, а в старейшем вине, настроенном на кристаллах с заснеженных вершин, и пел над ними заклятья, навеки сплетая магию гор с силой металла. Но сила породила жадность в сердцах смертных. Дабы его детище не стало орудием тирании и войн, кузнец разобрал доспех на четыре части и сокрыл их в самых неприступных уголках княжества — в высоких горах, в глубине древних лесов, там, где лишь тени помнят шаги прежних хозяев.
С тех пор прошли века. Легенда стала сказкой, которую рассказывают у камина за бокалом вина. Но для того, у кого есть глаза, чтобы видеть, и ум, чтобы понимать, «Слёзы Гелиоса» — не вымысел. Это величайший артефакт, ждущий своего часа.
Тот, кто сумеет собрать его воедино, получит не просто защиту. Он обретёт силу, способную изменить расклад сил во всём регионе. Но охота за ним — не для искателей лёгкой наживы. Это испытание для учёного, искателя приключений и стратега, который сумеет соединить знание древних свитков с отвагой, чтобы пройти по следам легенды.
Четыре компонента, разбросанные по Туссенту, ждут своего мастера:
Нагрудник — сердце доспеха, основа его мощи.
Шлем — венец творения, хранящий не только голову, но, возможно, и разум своего владельца.
Меч — не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, несущая в себе ту же магию сплава.
Щит — искусство защиты, доведённое эльфийским мастером до абсолютного совершенства.
Пыль веков ждёт того, кто сметёт её с величайшего творения ушедшей эпохи. Готовы ли вы стать этим человеком?
Казначею Редании
В это нелегкое время самое главное - верные вассалы, готовые трудиться на благо короны. Поданные должны сплотиться вокруг короны и доказать свою преданность, развивая внутреннюю экономику.
Задание: в стране 5 поместий минимум 3 уровня.
Награда: удвоение облагаемого налогом дохода для поместий Редании до конца текущей игры, 3 золотых слитка
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
10 вводных
Ветер, пахнущий солью и свободой, был его первым дыханием. Море, бесконечное и переменчивое, стало его первой колыбелью. Он — Ярл Констанс, потомок морских волков с Дальних Островов, где мужчины крепки, как дуб, а честь ценится выше злата. Но душу Ярла давно точил червь неутоленных амбиций. Скамьи драккаров и пиры в бревенчатых залах стали для него тесны. Он слышал зов материка — звон клинков и шепот золота.
Его корабль, «Морской Волк», упрямо резал пенистые волны, унося его прочь от туманных родимых фьордов. Констанс ехал навстречу своей судьбе, и судьба эта звалась Туссентом.
До него дошли слухи, обрастая на пути диковинными подробностями. Княгиня Адемарта, та, что правит страной, словно сошедшей с рыцарского романа, готовит великий турнир. И победителю, самому доблестному и неустрашимому, помимо славы и почестей, достанется невиданный трофей — Яйцо Дракона.
Не простое яйцо, нет. Оно покрыто чешуйками, твердыми, как сталь, и переливалось всеми оттенками зеленого — от изумрудного до болотного. Говорили, что если положить руку на его скорлупу, можно почувствовать сонное, древнее тепло, остаток былого огня.
Именно эта мысль пленила Ярла больше всего. Он представлял, как этот легендарный трофей будет покоиться в каменном очаге его будущего поместья. Не для высиживания, боги милуй! Нет. Это будет символ. Символ его победы, его мощи. Гости, входя в его залу, будут замирать в благоговейном ужасе, глядя на это сокровище. «Здесь живет воин, — будут шептать они, — который способен победить саму сказку».
Но чтобы добыть его, нужны были деньги на доспехи, верных людей и право участвовать в больших битвах, что бушевали на границах Туссента. Констанс был сыном моря и его предки были суровыми воителями, и их ярость все еще пела в его крови. Он будет сражаться наемником, он будет проливать кровь — чужую и свою — за хорошую плату. Каждая заработанная крона, каждый выигранный поединок будут ступенькой к его цели.
И вот, когда его сапоги ступили на туссентскую землю, пахнущую не солью, а вином и розами, он почувствовал, как сердце его забилось в такт далекому боевому горну. Он приехал с Островов не как проситель, а как завоеватель. Он возьмет свое золото в битвах, свое поместье — милостью княгини, а Яйцо Дракона — силой своей руки и остротой клинка.
Пусть знают все в этой долине: в их идиллический мир ворвался шторм. И имя ему — Ярл Констанс.
«Тень Стеклянного Человека»
Конфиденциально.
Для служебного пользования. Глазам Посвященных.
Ты один из тех, кто изучал, пытался постичь и едва не сгинул в величайшей аномалии нашего времени — Временной Петле под Третогором. Ты был там. Ты помнишь вкус искаженного времени, когда закат сменял рассвет за мгновение ока, а вчерашние мертвецы сегодня подавали тебе эль в таверне. Ты сражался с монстрами и с самой тканью реальности, чтобы остановить массовые открытия нестабильных порталов.
И вы их остановили. Ценой невероятных усилий. Петля схлопнулась, и мир вздохнул с облегчением.
Но настоящая работа началась потом. Пока простые люди славили героев, такие как вы, с факелами в руках и безумием в глазах, спустились в пепел былой катастрофы. Вы собирали осколки. Не стекла или камня, а осколки времени, маны, воспоминаний. Вы искали ответ на один вопрос: кто?
Кто обладал силой, чтобы скрутить время в бараний рог? Кому была нужна эта хаотичная репетиция апокалипсиса?
Долгие месяцы ушли на расшифровку следов. Это была не магия эльфов, не демонический ритуал и не игрушка безумного чародея. Это было нечто... иное. Изощренное. Зеркальное.
И тогда, в пыльных фолиантах, в рассказах полубезумных затворников, в узорах магического резонанса, оставшегося на стенах Третогора, начала проступать тень.
Его имя — призрак, шепот, сказка для запугивания непослушных детей. Гюнтер о Дим.
Возможно, ты слышал другие его имена. Они говорят сами за себя:
Господин Зеркало. Тот, кто видит мир лишь в отражениях. Говорят, он не смотрит людям в глаза, только в зеркала, чтобы видеть их истинную, перевернутую сущность.
Стеклянный Человек. Ходят слухи, что его плоть — не плоть, а хрусталь и ртуть, что он ходит по мирам, как призрак, и его невозможно удержать или убить обычной сталью.
Легенды о нем разнятся. Где-то он — злой гений, где-то — капризная сила природы. Но во всех историях есть общие черты: его одержимость отражениями, иллюзиями и искажениями реальности.
И теперь, собрав воедино все данные, гипотеза из разряда безумных догадок перешла в статус рабочей теории:
Временная Петля под Третогором была его творением.
Подумай сам. Что такое петля, как не гигантское зеркало, отражающее один и тот же день снова и снова? Что такое альтернативные версии событий, которые вы пережили, как не множество отражений в зеркальной комнате? Элегантно. Страшно. Бесчеловечно.
Его мотивы для нас пока — туман за зеркальным стеклом. Была ли петля просто экспериментом? Попыткой что-то исправить? Или первым шагом к чему-то гораздо более ужасному?
Но факт остается фактом: Гюнтер о Дим существует. И его следы ведут из Третогора в настоящее. Наш мир снова стал его холстом.
Ты прошел через ад временной ловушки. Ты почувствовал на себе почерк мастера. А значит, именно у тебя есть шанс предугадать его следующий ход.
Они думают, что угроза миновала. Они ошибаются. Она лишь сменила маску. И за этой маской из стекла и тени — лицо Гюнтера о Дима.
Готов ли ты снова посмотреть в Зеркало?
Болото — место, где сама природа смотрит на тебя исподтишка. Воздух здесь густой, как похлебка алхимика, пропитанный запахом гнилой воды, болотных газов и чего-то древнего, острого, как клык. Тени здесь лгут, тропы меняются, а в мутной воде шевелятся не только змеи. Это царство Трех Старух, а они никому не дают пристанища даром.
Разве что ему.
Его зовут Скьелл ан Тирша. Когда-то он был друидом, хранителем равновесия. Теперь он — пленник собственной шкуры. Проклятие ликантропии горит в его крови тлеющим углем, который раз в месяц вспыхивает ослепительным, яростным пламенем. Он сражался с ним, читал заклинания, истязал плоть голодом и кореньями — все напрасно. Зверь внутри не умирал.
И тогда он пошел на сделку.
Ведьмы с болота, те самые, что плетут судьбы из тины и детских страхов, предложили ему договор. Они даруют ему собачью петрушку — редкую отраву, что на время усмиряет зверя, позволяя рассудку оставаться на плаву. А взамен... взамен в ночи полнолуния, когда другие вервольфы мечутся в слепой ярости, Скьелл оборачивается волколаком и становится не стражем, а господином этих гиблых мест. Его когти и клыки — это гарантия, что ни одна чужая нога, будь то солдат, мародер или слишком любопытный ведьмак, не потревожит покой Топи.
Он ненавидит это. Ненавидит сладковатый привкус травы на языке, чувствуя, как зверь отступает, но не уходит. Ненавидит себя в эти ночи, когда его тело, могучее и покрытое шерстью, с ревом разрывает туман, и он служит тем, кого должен был бы уничтожить. Но это цена за те несколько недель относительного покоя, за возможность быть почти собой.
В эти дни он у края топи, в полуразрушенной хижине, заваленной сушеными травами и свитками с полустершимися заклинаниями. Его глаза — глаза человека, который вечно прислушивается к вою внутри себя. Он может помочь вам, если ваша цель совпадет с прихотями Старух. Или он может разорвать вас на части, если усмотрит в вас угрозу своему хрупкому, проклятому миру. В болотах нет друзей и врагов. Есть только сделки. И тихий ужас тех, кто их заключил.
Слухи о Торговце Зеркалами
Имя его не известно, или же он его тщательно скрывает. Но в темных подворотнях и портовых тавернах на устах шепчут «Торговец Зеркалами».
Говорят, он не продает простые зеркала. Его товар — это отражения искаженные, отражения утраченные, отражения, показывающие не то, что есть, а то, что могло бы быть. Шепчутся, что с помощью одного из его творений можно увидеть путь, на котором роковой договор никогда не был заключен, или же найти в нем лазейку, невидимую невооруженным глазом.
Но его главная легенда, та, что заставила твое сердце учащенно биться, — он способен разрывать договоры, скрепленные магией. Не просто нарушать их, а аккуратно «распутывать» магические нити, связывающие души, не навлекая гнев второй стороны. Цена, разумеется, баснословная. И не всегда измеряется в золоте.
Что касается его слабости... да, ты это слышал. Торговец будто бы одержим азартными играми и вином Эст-Эст с определенного склона в Туссенте. Не просто любит его — он чувствует его аромат за милю, и это единственные вещи, которые заставляют его проявить интерес и снизить свою недоступную маску.
Двор княгини Туссента — идеальное место для поиска. Туссент славится своими винами, и Эст-Эст будет там литься рекой. Если этот Торговец Зеркалами где-то и появится, то именно там, на пиру, где его страсть может быть утолена..
Возможно, еще не все потеряно. Возможно, зеркало может показать тебе будущее, в котором волк отступит.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
О величественном доспехе
В зелёных долинах Туссента, где воздух пьянит не только вином, но и древними сказаниями, ходят легенды о творении, позабытом веками. Говорят, что в ту эпоху, когда эльфы и люди ещё делили эти земли, безымянный кузнец-эльф совершил невозможное. Он выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в огненном чреве вулкана. Металл, что он нарек «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливал мириадами искр, словно звёздная пыль, рассыпанная по бархату. Он не ведал ни ржавчины, ни усталости, и клинок, ударивший по нему, тупился, словно омытый годами.
Шепчут, что закалял он свои творенья не в воде, а в старейшем вине, настроенном на кристаллах с заснеженных вершин, и пел над ними заклятья, навеки сплетая магию гор с силой металла. Но сила породила жадность в сердцах смертных. Дабы его детище не стало орудием тирании и войн, кузнец разобрал доспех на четыре части и сокрыл их в самых неприступных уголках княжества — в высоких горах, в глубине древних лесов, там, где лишь тени помнят шаги прежних хозяев.
С тех пор прошли века. Легенда стала сказкой, которую рассказывают у камина за бокалом вина. Но для того, у кого есть глаза, чтобы видеть, и ум, чтобы понимать, «Слёзы Гелиоса» — не вымысел. Это величайший артефакт, ждущий своего часа.
Тот, кто сумеет собрать его воедино, получит не просто защиту. Он обретёт силу, способную изменить расклад сил во всём регионе. Но охота за ним — не для искателей лёгкой наживы. Это испытание для учёного, искателя приключений и стратега, который сумеет соединить знание древних свитков с отвагой, чтобы пройти по следам легенды.
Четыре компонента, разбросанные по Туссенту, ждут своего мастера:
Нагрудник — сердце доспеха, основа его мощи.
Шлем — венец творения, хранящий не только голову, но, возможно, и разум своего владельца.
Меч — не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, несущая в себе ту же магию сплава.
Щит — искусство защиты, доведённое эльфийским мастером до абсолютного совершенства.
Пыль веков ждёт того, кто сметёт её с величайшего творения ушедшей эпохи. Готовы ли вы стать этим человеком?
Последний король эльфов в землях Туссента
Воздух в долине Туссента был густым, словно молодое вино, а солнце ласкало замшелые стены виноградников. Но даже здесь, посреди этой почти что пасторальной идиллии, земля хранила старые шрамы. Я сидел в таверне , слушая, как дождь барабанит по стеклам, и в моей голове крутилось имя — Диветаф.
Его тень я впервые ощутил, разбирая старые хроники. Мельком, в одной из пожелтевших от времени фолиантов, упоминался «король эльфов Диветаф, принесший ленную присягу на верность Людовику, первому из туссенских правителей людей». Строка, выцветшая до нечитаемости, будто кто-то намеренно хотел стереть ее из памяти.
Сама мысль казалась ересью. Эльфы тут признавшие власть человека больше двух столетий назад? Добровольно склонившие колено перед только что рожденной династией и принесшие присягу? За этим стояла тайна. А где тайны — там и работа для меня.
Мои первые шаги привели в Великую библиотеку Боклера. Пахло пылью, воском и вечностью. Мудрый библиотекарь, видя мой интерес, лишь покачал головой:
— Диветаф? О, это имя здесь не в чести. Княгиня предпочитают вести свою родословную от Людовика, а не от того, кто присягал ему на верность. Летописи времен Диветафа… их будто и не было. Возможно, они хранятся в старой библиотеке на краю леса. Или их вовсе не стало после «Великого Архивного Пожара» что был лет 50 назад. Случайность, как уверяют придворные.
Слишком уж удобная случайность. Но кое-что я все же отыскал. Горы Амнелл. Говорили, что в тех высокогорных долинах, куда не ступала нога сборщиков налогов и рыцарей-искателей приключений, до сих пор живут эльфы. Они ведут жизнь затворников, не жалуют чужаков и не прощают обид. Попробую поискать информацию в старой библиотеке, а потом, возможно, смогу отправиться в горы.
Обрести жену из княжества Туссент
В таверне «У Последнего Причала» в богом забытой глухомари Лирии пахло дешевым элем, влажной шерстью и тоской. Именно здесь, вдалеке от рева северных морей, Олаф коротал вечер, и его душа была тяжелее, чем секира, висевшая у него за спиной.
Он был скеллигецем. Настоящим. Его плечи помнили тяжесть кольчуги, ладони — шершавую упругость весла, а в ушах навсегда поселился грохочущий гимн штормов, бьющих в скалы Ард Скеллиге. Он пил кровь врагов и мед побед. Он был воином.
Но одной лишь славой сыт не будешь, а сердце, привыкшее к стуку стали, начало просить иной музыки.
Мысль пришла к нему не в бою, а в порту, когда он увидел туссентский торговый корабль. С него сошла, опираясь на руку слуги, женщина. В ее волосах не было инея севера, а солнце заиграло в них, словно в спелом винограде. Она смеялась, и этот смех был похож на звон хрустальных бокалов, о которых Олаф знал лишь по насмешливым рассказам континентальных наемников. От нее пахло вином и цветами. Диковинными, не знающими морозов цветами. Он разузнал ее имя - Селина Шарди.
И тогда он понял. Ему не нужна жена-скеллигека, суровая и молчаливая, как скала. Ему не нужна дева, что сможет перетянуть тетиву лука наравне с мужчиной. Его душа, истерзанная ветрами, жаждала тепла. Жаждала Туссента.
Он слышал сказки об этой долине — земле вечной весны, где рыцари сражаются не ради выживания, а ради дамы сердца, где вино льется рекой, а главной трагедией жизни считается неудачно испеченный пирог. Где даже чудовища нападают с изящным коварством, будто следуя правилам хорошего тона.
И вот он здесь, в грязной таверне, сжимая в кулаке, способном переломить бычью шею, крошечный, истертый портрет туссентской дворянки, выменянный на последнюю золотую монету. Его цель безумна. Его план прост. Добраться до Туссента. Прославить свое имя в тамошних турнирах, пусть они и кажутся ему детской забавой. И найти ее.
Найти ту, чей смех затмит вой ветра. Ту, что научит его не только рубить и кроить, но и разбираться в сортах вина. Ту, в чьих глазах он увидит не свирепого берсерка с далеких диких островов, а благородного рыцаря, пусть и с морскими змеями на гербе и акцентом, режущим уши, как его собственный топор.
Олаф откинулся на стуле, заставив жалкое дерево скрипеть. Он поднял кружку с чужим, слишком сладким элем.
— За Туссент, — прошептал он своим низким, похожим на подводный грохот голосом. — И за ту, что согреет очаг в доме воина.
Путь предстоит долгий. И первый шаг — найти проводника, который знает дорогу в эту сумасбродную сказку. Или хотя бы корабль, идущий на юг.
Меня зовут Алона де Рыс, и сегодня я потеряла последнюю частицу отца.
Я заметила это вечером, собираясь ко сну. Привычным жестом потянулась к цепочке на шее, чтобы снять кольцо... и ощутила лишь холодную кожу. Сначала не поверила. Обыскала всю постель, потом перевернула всю комнату. Ничего. Пустота. Та самая пустота, что поселилась у меня в груди с той самой зимней ночи, когда его не стало....
-Помнишь, Кат, наш герб? Лев, затерявшийся в зарослях? Многие думают, что это просто красивая картинка для печати. Но за ней скрывается история. Наша с тобой история. Это случилось с моим прадедом, твоим прапрадедом, Жерраром де Рысом. Жеррар отправился на охоту и углубился в чащу дальше, чем следовало. Его лошадь споткнулась, он упал и повредил ногу. А ночью поднялся туман — густой, молочный, безумие на разум наводит. Он заблудился окончательно. С каждым часом он слабел, рана воспалилась, началась лихорадка. Он уже прощался с жизнью, сидя под старым дубом, как вдруг услышал рычание. Из чаши на него смотрел лев. Величественный, голодный зверь. И прадед наш понял: это конец. Но зверь не напал. Он лишь смотрел своими горящими глазами, наклоняя голову как бы зовя человека за собой. Жеррар, собрав последние силы, не стал хвататься за меч. Вместо этого медленно, превозмогая боль, пошёл за ним. Он не знал, куда ведёт его зверь — на свою территорию, к логову, на верную смерть? Но выбора не было. Лев вёл его сквозь самые непролазные заросли, туда, где не ступала нога человека. Он вёл его всю ночь. И вывел... к ручью с чистой водой, а рядом — на поляне деревня. Лев стоял в зарослях, смотрел на него ещё мгновение, а потом развернулся и исчез в чаще. Прадед выжил, крестьяне помогли ему вовремя обработать раны и доставили домой. И когда чуть позже, став рыцарем деду пришло время выбрать герб он захотел изобразить льва в зарослях. «Видишь ли, дочка, — говорил мне мой отец, а я теперь говорю тебе, — этот герб не о силе и не о благородстве зверя. Он о доверии. О том, что даже в самой безнадёжной ситуации, в самых густых «зарослях» своей жизни, нужно найти в себе мужество не обнажать когти первым. Иногда спасение приходит оттуда, откуда его совсем не ждёшь. Истинная честь — не в том, чтобы победить, а в том, чтобы увидеть шанс на спасение, даже если он смотрит на тебя глазами голодного льва». Этот перстень — напоминание об этом. О том, что дом де Рысов выстоял не только мечом, но и мудростью, и доверием. Носи его с честью, Кат. И помни о льве в зарослях....
И я помнила, что это не просто серебряное кольцо и гравированный фамильный герб льва в зарослях. Это его руки и память предков. Помню, как он взял мою ладонь в свой последний день, его пальцы, уже такие худые и прозрачные, сжали мои. «Кат, храни его. Это — наша честь». И он надел мне на шею эту цепочку с тяжелым, тёплым перстнем. Я поклялась.
В таверне Боклера я встретила человека по имени Родогор, которого в городе зовут «Зябликом». Говорят, он находит то, что потеряно. Высокий, молчаливый, с двумя мечами за спиной и глазами, которые видели слишком много. Он садится напротив, и я чувствую, как по спине бегут мурашки. Но я смотрю на него прямо.
«У меня похитили кольцо, — говорю я, и голос не дрожит, к моему удивлению. — Фамильный перстень. Мне нужна ваша помощь».
Я готова отдать последние деньги. Я готова на всё. Лишь бы снова ощутить холодное прикосновение металла на своей коже. Это больше, чем кольцо. Это память. Это мой долг. И я его верну.
Казначею Скеллиге
Исторически Ард Скеллиге слишком сильно зависел от продуктов, выращиваемых на большой земле, но затяжная война в очередной раз подчеркнула - одной рыбой сыт не будешь. Пришла пора взять обеспечение в свои руки и перевернуть рынок, наладив поставки для всех и каждого.
Задание: собрать все контракты на торговлю зерном (карты масти трефы от 2 до туза).
Награда: удвоение прибыли от ферм Ард Скеллиге до конца текущей игры, все фермы Ард Скеллиге приносят всходы.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
Запись в дневнике Уны из Ундвика
Четыре года. Пыль на дорогах Туссента успела смениться четыре раза, вино в подвалах — перебродить и обрести благородство. Четыре года с той поры, как я последний раз видела мою подругу Селину Шарди - фрейлину княгини Адемарты.
Помню ее тогдашнюю — глаза, полные слез радости, пальцы, дрожащие на моей ладони. «Он сделал предложение, Уна! — шептала она, и голос ее звенел, как хрустальный колокольчик. — Я буду женой Люсьена. Я самая счастливая женщина в мире». И тут же, озираясь, словно боясь, что стены княжеского дворца имеют уши, призналась в своем страхе. Проклятие. Древнее, как род де Арнулей, темное, как вино старой крови. Оно тяготело над ним, ее прекрасным рыцарем. «Мы найдем способ, — говорила она тогда, сжимая мою руку так, будто я была якорем в бурном море ее надежд. — Мы обязательно найдем».
Потом были письма. Сначала полные любви и легкой грусти, потом — отчаяния. Проклятие не обмануть. Оно настигло Люсьена. Последнее ее письмо было написано неровным, рвущимся почерком, чернила расплылись от слез, а может быть, и от дождя. «Он умер, Уна. Он оставил меня одну в этом ужасном, пустом мире. Я не могу дышать этим воздухом, в котором нет его. Я думаю только о том, как поскорее последовать за ним».
Эти слова выжглись в моей памяти. Я боялась однажды получить весть о том, что Селина наложила на себя руки, утопив свое горе в озере.
Но сегодня я увидела ее.
На солнечной набережной Боклера, среди смеха торговцев и аромата свежего хлеба, она прошла мимо. Легкой, танцующей походкой, в платье цвета распустившейся сирени. Ее смех, тот самый, серебряный и беззаботный, заставил меня обернуться. И наши взгляды встретились.
Ничего. Ни тени узнавания. Ни вспышки радости, ни даже вежливого кивка старой знакомой. Ее глаза, такие же яркие, как я помнила, скользнули по мне, как по предмету мебели, и продолжили ловить солнечные блики. Она что-то весело говорила своей спутнице, и в уголках ее губ играла безмятежная улыбка. Будто не было ни Люсьена, ни проклятия, ни ночей, проплаканных в подушку. Будто та Селина, что писала мне о смерти, просто испарилась, как утренний туман.
Я стояла, словно вкопанная, чувствуя, как лед стекает по моему позвоночнику. Это не она. Не может быть. Горе не проходит бесследно. Оно либо ломает, либо закаляет, но не испаряется без следа, не оставляя после себя ничего, кроме легкомысленной улыбки.
Что-то здесь не так. Что-то темное и липкое, притаившееся за этой неестественной веселостью. И я, Уна из Ундвика, давшая когда-то слово быть ей опорой, собираюсь узнать, что именно. Пусть даже для этого придется вскрыть эту нарядную упаковку и заглянуть в гниющую сердцевину.
Неожиданное письмо
На вощёной печати оттиснут фамильный герб Дома Креспи — виноградная гроздь, обвитая мечом.
Ярлу Торстену, чья доблесть не меркнет ни в бурю, ни в битву.
Приветствую тебя, воин с далёких северных островов. Пишет тебе Армандо Креспи, граф Бельгаардский, владелец самых старых виноградников в Туссенте, чья кровь скоро остынет, дабы уступить дорогу новой.
Знаю, слова мои покажутся тебе столь же чуждыми, как песнь южного соловья в реве скеллигской бури. Наши миры разделены морями и самим нравом: твой — суров и прям, как стальной клинок; мой — сложен и обманчив, как вкус выдержанного вина. И всё же, именно тебя я называю в своём завещании одним из трёх, кто может унаследовать моё детище — винодельню Бельгаард.
Удивлён? Я не менее твоего. Но выслушай старика.
Я видел, как работают твои люди. Видел, как они возводят длинные корабли из цельного дуба. В их работе нет изящных завитушек и позолоты, зато есть честность. Каждая доска подогнана плотно, каждый сучок учтён. В их сердцах нет места лжи, когда дело касается ремесла. А виноделие — это ремесло. Ремесло, которое задушили туссентские условности, придворные интриги и погоня за золочёной мишурой. Мои предки делали вино, что заставляло поэтов слагать саги, а воинов — вспоминать о доме. Сейчас же все хотят вино, которое просто дорого стоит.
Мне нужен хозяин, который будет уважать землю, а не свой статус. Который будет ценить крепкую, добротную основу, а не блестящую этикетку. Который не побоится запачкать руки землёй, как не боится запачкать их кровью в честном бою.
На Бельгаарде есть тени. Не те, что отбрасывают горы, а те, что копятся в углах старого дома. При жизни я не смог их развеять. Возможно, твоя северная прямота и непоколебимость перед лицом чего бы то ни было — будь то шторм или призрак — окажется тем мечом, что рассеет этот туман.
Я не предлагаю тебе лёгкой жизни. Я предлагаю тебе Вызов. Новую битву, Ярл Торстен. Битву за душу этого места. Если ты услышишь зов этой битвы — приезжай. Предъяви это письмо Княгине в Боклере.
Что бы ни случилось, не дай Бельгаарду превратиться в ещё один придворный фарс. Лучше уж пусть он станет крепостью.
С уважением к твоей силе,
Граф Армандо Креспи.
Неожиданное письмо
Восковая печать с гербом Креспи — виноградная гроздь, обвитая мечом — лежит на аккуратно сложенном пергаменте.
Мэрит из Каэр Трольда, в чьих жилах течёт кровь барда, чьи песни были светом в дни мрака.
Моё сердце обращается к тебе из-за стен моего старого дома, и пишу я тебе эти строки, пока ещё есть время. Скоро свеча моей жизни догорит, но прежде чем это случится, я должен исполнить долг — и долг этот полон не долга, а старой, как эти холмы, дружбы.
Я знаю твое имя не из придворных сплетен. Я знаю его из песен твоего деда, великого барда Эйстана. Сколько же вечеров провели мы с ним в этом самом кабинете, у камина! Он, с своей лютней, а я — с бокалом вина из винограда, что рос ещё при моём отце. Он пел о героях и чудовищах, о любви и потере, а его голос, казалось, мог усмирить самую бурную душу. В те дни Бельгаард был полон жизни, музыки и смеха. Он был не просто гостем, Мэрит. Он был другом.
Именно его дух, его любовь к историям, что являются самой сутью этого мира, заставляют меня обратиться к тебе. В своём завещании я назвал тебя одной из тех, кто может унаследовать мою винодельню — Бельгаард.
Ты удивлена? Поверь, это не причуда умирающего старика. Бельгаард — это не просто земля и винные погреба. Это — живая история. Каждый камень в стене, каждая лоза на склоне холма хранит свою песню. Песню о первых ростках, о долгих годах труда, о радости урожая и горечи потерь. Но в последние годы эти песни стали тише. Их заглушили шепоты. Шепоты, что ползут из самых тёмных углов погребов.
Я чувствую, что тень ложится на это место. Старые истории, которые твой дед мог бы воспеть, теперь стали призрачными и зловещими. Мне нужен хранитель, который сможет услышать эти истории. Не испугаться их, а понять. Кто сможет различить правду в полушепоте и мелодию в тишине. Кто, как и твой дед, увидит душу этого места, а не просто его стоимость.
Я предлагаю тебе не поместье, Мэрит. Я предлагаю тебе возможность продолжить песню, которую начал петь Эйстан. Вернуть музыку в эти залы. И, возможно, дать покой тем историям, что остались недопетыми.
Если в твоём сердце ещё живёт его дар — приезжай. Предъяви это письмо Княгине. Бельгаард нуждается в тебе. Ему нужен не столько хозяин, сколько скальд, способный исцелить его раны своими песнями.
Да мелодия твоего сердца найдёт отклик в этих стенах,
Граф Армандо Креспи,
Друг твоего деда.
Несколько лет назад
Место: Деревня Грозна-Волка, спустя несколько дней после нападения в лесу.
Обстановка: Ингрид сидит на своей кровати, закутавшись в одеяло, хотя в доме тепло. Она не спит уже третью ночь.
Они не понимают. Все видят только царапины на моей коже и то, как я вздрагиваю от каждого хруста ветки за окном. Старейшина Борвиг хмуро смотрит на меня и шепчет: «Надо найти ведьмака. Разобраться». Они думают, что моё спасение — это конец истории. Что беловолосый незнакомец был ангелом-хранителем, посланным богами.
Они ошибаются. Он был хуже лешего.
Леший... его глаза были старыми-старыми, как сам лес. В них не было злобы. Была... боль. И ярость, да, но ирония ведь в том, что его ярость была направлена не на меня, а на то, что во мне. Он рычал, ломал деревья, но в его голосе я слышала не только угрозу, но и предупреждение. Он видел во мне болезнь, угрозу своему дому.
А потом появился Он. Его меч не просто отсек голову лешего. Он будто высосал из него что-то. А потом... он повернулся и посмотрел на меня. Всего на мгновение. И в его взгляде не было спасения. Был интерес. Как к редкому, странному насекомому.
И теперь, после того как старейшина нанял того второго ведьмака — Евжена, стало только хуже. Пока он ходит по деревне и задаёт свои вопросы, вороша прошлое, оно внутри меня просыпается.
Мне начали сниться сны. Не сны — видения. Я бегу по тёмному лесу, а за мной гонится призрак. Лица его я не могу разглядеть но отчетливо помню. Золотое кольцо с львом. Лев на гербе. Он почти сжимает руки у меня на шее.
Я не могу это объяснить ведьмаку. Он подумает, что я сошла с ума. А может, я и правда схожу. Но этот сон... он кажется важнее, чем всё, что случилось в лесу. Леший пытался меня предупредить. А тот призрак с кольцом со львом... оно чего-то хочет. И я боюсь, что если я останусь здесь, если ведьмак продолжит свои расспросы, льву надоест быть в западне.
Нужно бежать. Пока не поздно. Найти это кольцо? Или убежать от него? Я не знаю. Но я знаю, что не могу оставаться здесь.
Сейчас.
Пару дней назад в таверне «У старого дуба» в Боклере выдался душным и дымным. Я сидела в углу, теребля краёк кувшина с вином, пытаясь заглушить вихрь внутри. Сны о кольце становились навязчивыми, почти реальными. Я чувствовала холод металла на коже ещё до того, как касалась его. Видела отсвет золотой пасти льва в лужах на улице.
Именно тогда я заметила его. Ведьмака. Не того, Евжена, что рыскал по деревне с вопросами, а другого. Он представился Бастилиусом Злисским. Он младше,с медальоном кота и взглядом, в котором читалась не столько усталость, сколько холодный, почти научный интерес. Я рассказала ему всё. О лешем, о беловолосом незнакомце, о кошмарах с львом в зарослях.
Он слушал, не перебивая, его глаза сузились в щёлочки.
«Интересное совпадение, — произнёс он наконец, отхлебнув вина. — Кольцо со львом... Я слышал о таком. Фамильная реликвия одного старого рода. Возможно, твои сны — не просто кошмары. Возможно, оно зовёт тебя. Буквально вчера я видел его на перстне одной реданской девицы».
Предложение родилось само собой. Он поможет его найти. А я... а что я? Я была слишком измотана, чтобы отказаться. Слишком напугана, чтобы искать одной.
И вот, вчера вечером, он вошёл в мой номер на постоялом дворе. Без лишних слов он протянул руку, разжал пальцы. На его грубой ладони лежало кольцо. Массивное, с золотой гравировкой льва. Оно будто поглощало тусклый свет комнаты, излучая собственное, тёплое, почти живое сияние. Я заплатила ведьмаку травами, собранными мной по дороге и он, пожав мне руку, скрылся за дверью.
Этой ночью мне снова снился кошмар, и , проснувшись в холодном поту, я сравнила кольца по свежим воспоминаниям. В них есть сильное сходство, однако то кольцо что у меня имеет стилизованные заросли. Держа его в руках я чувствую прилив силы.
10 вводных
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
О величественном доспехе
В зелёных долинах Туссента, где воздух пьянит не только вином, но и древними сказаниями, ходят легенды о творении, позабытом веками. Говорят, что в ту эпоху, когда эльфы и люди ещё делили эти земли, безымянный кузнец-эльф совершил невозможное. Он выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в огненном чреве вулкана. Металл, что он нарек «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливал мириадами искр, словно звёздная пыль, рассыпанная по бархату. Он не ведал ни ржавчины, ни усталости, и клинок, ударивший по нему, тупился, словно омытый годами.
Шепчут, что закалял он свои творенья не в воде, а в старейшем вине, настроенном на кристаллах с заснеженных вершин, и пел над ними заклятья, навеки сплетая магию гор с силой металла. Но сила породила жадность в сердцах смертных. Дабы его детище не стало орудием тирании и войн, кузнец разобрал доспех на четыре части и сокрыл их в самых неприступных уголках княжества — в высоких горах, в глубине древних лесов, там, где лишь тени помнят шаги прежних хозяев.
С тех пор прошли века. Легенда стала сказкой, которую рассказывают у камина за бокалом вина. Но для того, у кого есть глаза, чтобы видеть, и ум, чтобы понимать, «Слёзы Гелиоса» — не вымысел. Это величайший артефакт, ждущий своего часа.
Тот, кто сумеет собрать его воедино, получит не просто защиту. Он обретёт силу, способную изменить расклад сил во всём регионе. Но охота за ним — не для искателей лёгкой наживы. Это испытание для учёного, искателя приключений и стратега, который сумеет соединить знание древних свитков с отвагой, чтобы пройти по следам легенды.
Четыре компонента, разбросанные по Туссенту, ждут своего мастера:
Нагрудник — сердце доспеха, основа его мощи.
Шлем — венец творения, хранящий не только голову, но, возможно, и разум своего владельца.
Меч — не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, несущая в себе ту же магию сплава.
Щит — искусство защиты, доведённое эльфийским мастером до абсолютного совершенства.
Пыль веков ждёт того, кто сметёт её с величайшего творения ушедшей эпохи. Готовы ли вы стать этим человеком?
Пять лет. Пять долгих, сладостных лет, похожих на изысканный сон. Когда-то Туссент трепетал под пятой ее дяди, старого князя, чьи причуды были мрачны и непредсказуемы. Но та эпоха канула в Лету, словно утренний туман над зеркальной гладью Сансретура.
Теперь, стоя на солнечном балконе своего дворца и глядя на долины, утопающие в зелени виноградников, Адемарта позволяет себе чувство глубокого, выстраданного удовлетворения. Воздух Туссента пахнет не страхом, а вином, краской и будущим. Это ее дар. Их дар.
Четыре года назад она официально связала свою судьбу с Вестибором Гордым. Это был не просто брак по расчету; это была встреча двух умов, двух стальных характеров, решивших выковать из своего княжества произведение искусства. И у них получилось. Золотой Век. Так придворные поэты, щедро оплачиваемые из казны, называют правление Адемарты и Вестибора. И они не льстят. Искусство процветает: в Боклере слышен стук резцов скульпторов и шепот вдохновенных поэтов. Осваиваются новые терруары на южных склонах, где однажды родится вино, способное затмить самую дерзкую мечту.
Она счастлива. По-настоящему. Каждую секунду этого мирного бытия.
И каждую ночь ее счастье омрачает один-единственный вопрос, холодный, как ледник в горах. Вопрос, который она видит в преданных глазах мужа, но который не решается произнести вслух.
Проклятие.
Древняя кровь да ла Драк, текущая в ее жилах, не чиста. В ее роду были не только великие полководцы и меценаты, но и те, чьи имена вымараны из хроник. Те, кто водился с силами, за которые платят страшную цену. Она слышала в детстве про это. А сейчас она сама — живое доказательство того, что проклятие миновало ее. Но что, если оно дремлет? Что, если оно ждет, чтобы расцвести в ее ребенке?
Ее наследник. Будущее Туссента. Будет ли он сиять, как утреннее солнце над долинами, или его жизнь омрачит тень, которую она так тщательно пытается забыть?
По этой причине покои княжеской четы по-прежнему пустынны. Без смеха наследника. Этот стратегический просчет — единственная трещина в идеальном фасаде Золотого Века. И Адемарта знает: рано или поздно эту трещину заметят.
Возможно, пришло время нанять Ведьмака для расследования. Но сначала стоило бы отправить Фрингилью в старую библиотеку, покопаться в родословных и найти информацию про ветвь да ла Драк.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
Илона "Серебряная рука"
Вы находите мастерскую не в шумном районе города, а на отшибе, в старой, поросшей плющом башне, что осталась от забытой эпохи. Воздух здесь пахнет не кожей и металлом, а засушенными травами, озоном и чем-то неуловимо древним.
Вас встречает Илона. На вид ей трудно дать возраст — в ее глазах мудрость старицы, но движения полны энергии. Ее собственная рука от запястья сделана из темного, отполированного до блеска метала сложной формы, которая пульсирует мягким светом.
Она не торгуется и не суетится. Ее взгляд изучает вас, будто она видит не только шрамы на коже, но и те, что на душе.
Илона говорит: «Большинство приходит ко мне за куском дерева и металла. Они хотят снова держать меч или твердо стоять на ноге. И они получают это. Но немногие готовы к большему. Мои творения — не просто замена утраченному. Они — продолжение. Они собираются из металлических запчастей что попали сюда при сопряжении 60 лет назад , и... оживляются с помощью чего-то что получше магии.
Они могут стать твоим щитом или оружием против тварей. Но за все приходится платить.
Так что скажи, незнакомец: тебе нужна просто рука? Или нечто большее?»
О величественном доспехе
В зелёных долинах Туссента, где воздух пьянит не только вином, но и древними сказаниями, ходят легенды о творении, позабытом веками. Говорят, что в ту эпоху, когда эльфы и люди ещё делили эти земли, безымянный кузнец-эльф совершил невозможное. Он выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в огненном чреве вулкана. Металл, что он нарек «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливал мириадами искр, словно звёздная пыль, рассыпанная по бархату. Он не ведал ни ржавчины, ни усталости, и клинок, ударивший по нему, тупился, словно омытый годами.
Шепчут, что закалял он свои творенья не в воде, а в старейшем вине, настроенном на кристаллах с заснеженных вершин, и пел над ними заклятья, навеки сплетая магию гор с силой металла. Но сила породила жадность в сердцах смертных. Дабы его детище не стало орудием тирании и войн, кузнец разобрал доспех на четыре части и сокрыл их в самых неприступных уголках княжества — в высоких горах, в глубине древних лесов, там, где лишь тени помнят шаги прежних хозяев.
С тех пор прошли века. Легенда стала сказкой, которую рассказывают у камина за бокалом вина. Но для того, у кого есть глаза, чтобы видеть, и ум, чтобы понимать, «Слёзы Гелиоса» — не вымысел. Это величайший артефакт, ждущий своего часа.
Тот, кто сумеет собрать его воедино, получит не просто защиту. Он обретёт силу, способную изменить расклад сил во всём регионе. Но охота за ним — не для искателей лёгкой наживы. Это испытание для учёного, искателя приключений и стратега, который сумеет соединить знание древних свитков с отвагой, чтобы пройти по следам легенды.
Четыре компонента, разбросанные по Туссенту, ждут своего мастера:
Нагрудник — сердце доспеха, основа его мощи.
Шлем — венец творения, хранящий не только голову, но, возможно, и разум своего владельца.
Меч — не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, несущая в себе ту же магию сплава.
Щит — искусство защиты, доведённое эльфийским мастером до абсолютного совершенства.
Пыль веков ждёт того, кто сметёт её с величайшего творения ушедшей эпохи. Готовы ли вы стать этим человеком?
Генрих д’Арнуль
Селина Шарди
Три года. Три долгих года в залах этого дворца, где воздух пропитан ароматом вина и придворными интригами. Я, Генрих, советник Её Светлости, тот, чьё слово может сдвинуть горы бюрократии и чей взгляд заставляет трепетать даже закалённых в боях рыцарей. Ко мне прислушиваются, меня уважают... и меня жалеют.
Все они видят лишь тень. Тень человека, который потерял единственного сына Люсьена, светлого юношу, цвет туссенского рыцарства. Его не сразил виверн, не сломил клинок на поединке. Его нашли на дороге в Боклер, по которой он ехал на собственную свадьбу. Говорят, несчастный случай. Падение с лошади. Слишком уж спешил к своей невесте.
Его невестой была Селина Шарди.
Раньше она была холодной, нелюдимой девочкой из хорошей семьи. Идеальная партия, ничего не скажешь. Но затем она поступила ко двору, и... изменилась. Расцвела, как говорят при дворе. Стала общительнее, мягче, в её глазах появилась улыбка. Все списывают это на влияние мудрости нашей Княгини. А я? Я вижу в этом маску. Искусную, отточенную маску, под которой скрывается нечто иное.
Почему именно в те годы, когда она была обручена с моим мальчиком, она так переменилась? Почему стала такой... привлекательной, такой живой? Я видел, как она теперь слушает менестрелей, как обсуждает сорта вин с таким знанием дела, которого раньше и в помине не было. Она стала другой. Слишком другой.
И в день, когда мой сын отправился к ней, он погиб. По «несчастливой» случайности.
Я не могу этого доказать. У меня нет ни улик, ни свидетелей. Есть лишь змея холодной ярости, что скрутилась клубком у меня в груди и шепчет одно: она виновна. Возможно, у неё был другой. Возможно, она посчитала, что брак с сыном советника — не та высота, о которой она мечтала, вращаясь при дворе. Возможно, это была магия, яд или просто подстроенная уловка. Но она что-то сделала. Я в этом уверен.
Она носит траур, в её глазах — лёгкая печаль, которую все принимают за скорбь. Но я вижу в этой печали не горечь утраты, а удовлетворение хищницы, что сумела замести следы.
Я старею. Моё время уходит. Но пока я дышу и пока у меня есть влияние при этом дворе, я найду способ сорвать с неё эту маску. Я заставлю её признаться. Я добьюсь правды для своего сына. Даже если эта правда сожжёт меня дотла.
Вильгельм, Старший Брат
Вильгельм был всем, чем Генрих восхищался и втайне стремился быть. Не книжным червем, не стратегом, а воплощением туссенского рыцарского идеала: бесстрашный, благородный, с огненным темпераментом и громким хохотом, который заполнял любой зал. Он был обручен с Изабеллой де Трамер, девушкой из знатного, но обедневшего рода, известной своей редкой, почти неестественной красотой и таким же холодным и надменным характером. Их брак должен был укрепить положение семьи Генриха и спасти род де Трамер от разорения.
Всё было готово к свадьбе. Вильгельм, находясь в своём поместье, получил срочное письмо от Изабеллы. В нём она умоляла его приехать до рассвета, ссылаясь на внезапную болезнь отца и своё отчаянное положение. Ничего не подозревающий Вильгельм, вскочил на коня и помчался в ночь, игнорируя предупреждения о надвигающейся грозе.
Его нашли на рассвете на той же самой дороге, что связывала их родовые поместья — той самой, что позже станет дорогой смерти для его племянника. Официальная версия гласила: конь споткнулся на размытом дождём склоне, всадник упал и сломал шею. Следствие не нашло следов нападения, яда или борьбы. Скорбь и неловкость вынудили обе семьи замять историю. Свадьба не состоялась, Изабелла вскоре уехала из Туссента, а в свете шептались, что Вильгельм был «слишком горяч для этого мира».
Для молодого Генриха эта смерть стала первым уроком жестокости мира. Но сейчас, три года спустя после гибели собственного сына, старые воспоминания вернулись к нему с новой, леденящей душой силой.
Его мозг, отточенный для анализа, выстраивает жуткие параллели:
Тот же сценарий: Жених, полный надежд, скачет навстречу невесте и погибает в дороге «по несчастной случайности».
Схожие невесты: И Изабелла де Трамер, и Селина Шарди в юности описывались как «холодные», «нелюдимые» и «надменные» красавицы.
Внезапные перемены: Селина, поступив ко двору, «расцвела» и изменилась. Изабелла же после смерти Вильгельма кардинально сменила обстановку, уехав.
Нет доказательств: В обоих случаях не было ни улик, ни свидетелей. Идеальное преступление.
Казначею Туссента
Слава Туссента всегда зиждилась на создании лучшего вина, и в это нелегкое время торговля вином станет основой экономического благополучия государства. Но прежде чем начать активные торги, необходимо изучить рынок и всё многообразие контрактов.
Задание: собрать все контракты на торговлю вином (карты масти червы от 2 до туза).
Награда: удвоение прибыли от виноградников Туссента до конца текущей игры, возможность строить виноградники вместо других зданий.
Служебное досье: Генрих д’Арнуль
Должность: Верховный советник Её Светлости, глава Тайного совета Туссента.
Статус: Дворянин, граф де Ля Круа.
Семейное положение: Вдовец. Наследник мужского пола отсутствует.
Генрих д’Арнуль представляет собой старейший и один из самых влиятельных родов Туссента, чьи корни восходят к самому основанию княжества королем Людовиком. Пост Верховного советника традиционно закреплён за его семьёй на протяжении столетий. Он является хранителем не только государственных тайн, но и уникальной, глубинной памяти о всех решениях, когда-либо принятых при нашем дворе.
Заметки на полях (Для глаз Её Светлости)
Ваша Светлость, нижеприведённое не является официальной оценкой, но, как мне кажется, необходимо для полного понимания мотиваций вашего слуги.
Внутренние демоны:
Три года назад Генрих потерял единственного сына и наследника, Люсьена, который трагически погиб по дороге на собственную свадьбу со фрейлиной Селиной Шарди. Эта потеря наложила на него глубокий отпечаток.
Изменение характера: Его и без того известную сдержанность теперь можно назвать ледяной. В его глазах поселилась тень, не исчезающая даже во время решения самых насущных государственных вопросов.
Одержимость: Он патологически подозрителен к леди Шарди. Он не высказывает этого открыто, но убеждён, что она так или иначе причастна к смерти его сына. Все его попытки «найти правду» заходят в тупик, что лишь усугубляет его фрустрацию.
Наблюдения: В его роду существует давняя, мрачная традиция — старшие сыновья редко доживают до зрелых лет, часто гибнув при загадочных обстоятельствах. Генрих, будучи человеком рациональным, отрицает любые суеверия, но бремя этой семейной трагедии он несёт на себе каждый день.
Личное впечатление (На Ваше усмотрение, Ваша Светлость)
Генрих напоминает мне старый, могучий дуб, переживший удар молнии. Он стоит, он крепок, он по-прежнему служит опорой. Но если подойти ближе, можно увидеть глубокую трещину, уходящую в самое сердцевину. Его сила стала хрупкой. Он служит Туссенту с фанатичной преданностью, возможно, потому, что у него больше не осталось ничего, чему можно было бы служить в стенах собственного дома.
Он — лучший из ваших советников, и в этом его трагедия. И я опасаюсь, что однажды его личные демоны могут потребовать платы, которую государство не сможет за него заплатить.
Служебное досье: Селина Шарди
Должность: Фрейлина Её Светлости.
Статус: Дворянка, дочь барона Шарди.
Семейное положение: Не замужем.
I. Официальная оценка
Происхождение и Пост:
Леди Селина происходит из почтенного, хотя и не столь древнего, как род д’Арнуль, дворянского рода Шарди. Поступила ко двору пять лет назад по протекции своей тётки и с тех пор несёт службу фрейлины безупречно.
Профессиональные качества:
Внешний вид и манеры: Безукоризненны. Она является украшением двора, её вкус в одежде и умение держаться служат примером для других.
Исполнительность: Поручения, связанные с организацией мелких придворных церемоний, ведением переписки или подбором подарков, выполняет с максимальной точностью и тактом.
Нрав: Спокойный, уравновешенный. Не замешана в интригах, сплетничает менее прочих, что делает её надёжной и предсказуемой.
Образованность: Обладает широкими познаниями в поэзии, истории и, что необычайно ценно, в тонкостях туссентского виноделия. Может быть приятной и компетентной собеседницей.
Вывод: Леди Селина — идеальная фрейлина. Она не вызывает беспокойства, прекрасно справляется со своими обязанностями и является ценных, хоть и не самым ярким, активом вашего двора.
II. Заметки на полях (Для глаз Её Светлости)
Ваша Светлость, как и в случае с Генрихом, официальный портрет не отражает всей глубины личности. Леди Селина — персонаж трагический, и её тишина может быть обманчива.
Эволюция характера:
Прибыв ко двору, она была холодна, замкнута и нелюдима. Однако в последние три-четыре года в ней произошла разительная перемена. Она стала:
Мягче: Чаще улыбается, научилась поддерживать лёгкие беседы.
Внимательнее: Стала замечать настроения окружающих, проявлять участие.
Живее: В ней пробудился интерес к музыке, искусству, вину.
Источник печали:
Эта перемена совпала по времени с её помолвкой с Люсьеном, сыном Генриха, и последующей трагической гибелью жениха. Именно это событие, по моим наблюдениям, является ключом к её душе. Она не делает из этого спектакля, а носит свою потерю глубоко внутри, и лишь иногда это проскальзывает в её взгляде. Она избегает любых разговоров о замужестве не из-за пренебрежения, а из-за боли.
Напряжение с Генрихом: Она ощущает на себе подозрительный взгляд советника. И она его боится. В его присутствии её собранность достигает предела, а улыбка становится нарисованной.
Селина напоминает мне белую розу, которую побил мороз. Она по-прежнему прекрасна, держит форму, но лёгкое прикосновение может заставить её лепестки осыпаться. Её трагедия в том, что её главное достоинство — умение держать лицо — скрывает от мира её самое сильное чувство: верность памяти человека, которого она любила и с которым её связывала не только помолвка, но и общая тайна. Я подозреваю, что в её истории кроется нечто большее, чем известно нам. Она что-то знает или что-то скрывает, связанное со смертью Люсьена. Но делает она это не из злого умысла, а из чувства долга или любви. Она — живое напоминание о том, что за безупречными фасадами нашего двора часто скрываются сердца, разбитые на осколки. И было бы жестоко позволить Генриху растоптать их в своей слепой ярости.
Рыцарский турнир и турнир ведьмаков
Настало время провести большой рыцарский турнир во славу туссента! Но на турнир могут захотеть прийти ведьмаки. Как же быть? Они то обученные убийцы, не хорошо же будет ставить их против обычных людей... Обижать их тоже не хочется... Потому, решено!
Устрою им отдельное состязание, пусть покажут силу ума, силу ловкости ведьмачьей, да как с монстрами управляются в 12:30! Еще и племянника займу, чтобы не слонялся без дела хватаясь за оружие и баламутя рыцарей. А рыцарский турнир организуем в 13:30. Дам это задание своей фрейлине Мирте.
Дневник Селины Шарди: Последняя запись
«Если ты читаешь эти строки, значит, я уже не в силах защитить эту правду. Или же… его отец, наконец, нашёл в себе силы войти в мои покои. Генрих, если это Вы… прочтите. Это — завещание вашего сына, которое он доверил мне.
Мы с Люсьеном не просто любили друг друга. Мы были союзниками в расследовании, которое должно было спасти его жизнь. Он знал о семейном предании. Сначала он считал это суеверием, но гибель его дяди Вильгельма не давала ему покоя. Он пришёл ко мне не с цветами и стихами, а с пачкой старых свитков и шёпотом: «Селина, я должен понять, что убило моего дяди. Помоги мне».
И я помогла. Моя семья хранила хроники со времён завоевания долины. Среди них были эльфийские манускрипты, которые мои предки сочли бесполезными и забыли. Я могла читать на их языке. Вместе мы по крупицам собрали историю. Историю короля Диветафа, историю предательства Арнульфа… и историю проклятия. Люсьен был потрясён, но не сломлен. «Если проклятие реально, — сказал он, — значит, есть и способ его снять. В легендах всегда есть слабое место».
Мы нашли его. В одном из эльфийских текстов, в описании обрядов «освобождения души», упоминалось, что проклятие, рождённое из акта предательства, может быть снято только актом искупления, совершённым прямым потомком обидчика. Но не любым актом. Нужно было три вещи:
Признание вины перед древом, что впитывало кровь Диветафа.
Возвращение Реликвии Короля, дабы его дух обрёл покой.
Добровольный отказ потомка от «плодов преступления» — от власти и статуса, дарованных его предком-убийцей.
Люсьен был полон надежды. «Я не хочу трона или титула, я хочу жить с тобой», — говорил он мне. Он уже готовился к отречению. Мы выяснили, что Реликвия — корона Диветафа — не была утеряна. Арнульф переплавил её, но главный самоцвет, «Сердце Долины», он вставил в pommel своего церемониального меча. Этот меч всё это время висел в кабинете Генриха, как символ власти нашего рода. Какая горькая ирония.
Наша свадьба была не просто браком. Это была часть плана. Люсьен собирался сразу после церемонии, уже будучи моим мужем и находясь под защитой нового рода, публично отречься от титула и вернуть самоцвет эльфам. Он верил, что это разорвет цепь.
Но проклятие… оно бдительно. Оно почуяло его намерение. Мы были так близки…
Он поехал ко мне в замок не просто за невестой. Он вёз со мной туда самоцвет, который тайно извлёк из меча отца. Он сказал: «Мы сделаем это вместе. Сразу после свадьбы».
Он не доехал. Он погиб, неся в кармане спасение своего рода. Я нашла этот камень на его теле, когда опознавала его… холодный, зелёный, как будто вобравший в себя всю боль эльфийского народа.
И вот теперь я храню эту тайну и этот камень. Я не могу отдать его Генриху, ибо он, слепленный из гордыни и боли, увидит в нём лишь причину смерти сына, а не ключ к спасению. Он будет искать виноватых, а не искупление. Он убьёт меня, как только заподозрит, что я что-то знаю.
Так что я прячу это. И пишу. И жду. Может быть, придёт день, когда советник Генрих увидит в зеркале не могущественного царедворца, а последнего сына проклятого рода, у которого есть один-единственный шанс исправить ошибку предка.
Люсьен верил в это. И я… я верю в него. Даже сейчас.»
Туссент. Княжество, где вино льется рекой, а придворные интриги зачастую слаще самого изысканного десерта. Для всех ты — мадемуазель де Веньер, блестящий алхимик на службе у Её Светлости, княгини Адемарты.
Твой кабинет в Боклере — это святилище разума и порядка. Ряды склянок с рубиновыми, изумрудными и сапфировыми жидкостями, аккуратные гербарии, свитки с формулами, написанными твоей рукой. Здесь всё подчинено логике. Каждый реактив имеет объяснение, каждый процесс — причину и следствие.
Но по ночам... по ночам логика рушится.
Сны. Они приходят уже третью неделю. Не яркие и цветные, как витражи в замке Боклера, а тусклые, затянутые сизой дымкой, влажные и пронизывающие до костей.
Ты идешь по топям. Холодная жижа засасывает твои бархатные туфли, обволакивает шелк платья. Воздух густой, тяжелый, пахнет гниющими лилиями, влажной землей и чем-то древним, дремучим. Вместо сводов дворца — спутанные ветви плакучих ив, вместо музыки лютни — хор лягушек и стрекот насекомых.
И посреди этого хаоса — они. Лесные духи. Не такие, как в придворных балладах. Они — тени, мерцающие на грани зрения, шепчущие голоса, что вплетаются в шум ветра. И они танцуют. Причудливый, дикий танец вокруг черных, корявых деревьев, увешанных мхом, словно седыми бородами.
И они зовут тебя. Не по имени. Не словами. Это зов в самой крови, тягучий и неумолимый, как мед. Твои ноги, сами по себе, начинают выбивать тот же странный ритм. Ты кружишься вместе с ними, забрызганная грязью, с распущенными волосами, с сердцем, бьющимся в унисон с пульсом топи. И в этом есть ужасная, первобытная свобода, противная всему, чем ты являешься при свете дня.
Ты просыпаешься.
Резко, с коротким вздохом. Сквозь резные ставни в покои пробиваются первые лучи солнца. Пахнет не болотом, а сушеными травами и воском от свечи, что догорела до основания. Пальцы сжимают шелковое одеяло, отыскивая знакомую твердь матраса.
Но ощущение не проходит.
Оно не в голове. Оно — в костях. Глубокое, физическое томление, сосущее чувство под ложечкой. Точь-в-точь как тошнота перед грозой или ломота в старых шрамах. Тело, само по себе, будто бы помнит движение, влажную землю под ногами, прикосновение испарений.
И ты понимаешь, не умом, а каждой клеткой своего ухоженного, цивилизованного тела:
Тебе нужно на болото.
Это не любопытство. Не научный интерес. Это потребность. Это зов, который теперь звучит и наяву, тихий, но настойчивый гул в тишине кабинета. И ты стоишь перед выбором: залить это чувство настойкой валерианы и погрузиться в привычные дела, или... прислушаться. Взять свой походный алхимический набор, придумать благовидный предлог для отъезда из двора и отправиться туда, где кончаются виноградники и начинается дикая, древняя магия, что, похоже, знает твое имя.
Запись в личном дневнике сэра Андреаса фон Ираццо
Чёрт побери. Чёрт побери все эти призраки, это проклятое поместье и этот старый хрыч Креспи, который и после смерти умудрился меня оскорбить.
Мне, чемпиону княжества, мастеру клинка, чьё имя заставляет трепетать бандитов на большаках и чьей меч наводит ужас на чудовищ в Блюхерском лесу… мне было предложено стать смотрителем за виноградниками Бельгаард! И я… я согласился. Почему? Потому что сама Княгиня почти что лично попросила меня об этом. Её улыбка, её слова: «Андреас, только вы можете спасти это наследие Туссента» — они вскружили голову. Я видел себя благородным владельцем Бельгаарда, восстанавливающим его славу. Я представлял, как буду разливать своё вино на приёмах, а гости будут восхищённо шептать: «Это вино от сэра Ираццо, вы знаете, он ещё и неплохо фехтует».
О, глупец. О, самовлюблённый, наивный глупец.
Я прибыл к Бельгаарду в солнечный полдень, верхом на лучшем своём скакуне, в новых, сияющих доспехах. Я ожидал увидеть испуганных, но радостных крестьян, которые выбегут навстречу своему новому защитнику. Вместо этого меня встретили заколоченные ставни, разбитая ограда и гробовая тишина, нарушаемая лишь карканьем воронья.
Ворота были распахнуты настежь. Ветер гонял по двору высохшие листья и обрывки какой-то соломы. Я крикнул: «Эй! Есть здесь кто?!» Мой голос, обычно такой властный и звонкий, пропал в этом безмолвии, словно его поглотила вата.
Я вошёл в главное здание. Внутри царил хаос. Опрокинутая мебель, разбитая посуда, следы грязи на некогда дорогих коврах. И запах… Боги, этот запах! Не благородной пыли и выдержанного дерева, а затхлости, гнили и чего-то ещё….
Я спустился в погреба. Это была ошибка. Холод там был не от камня, а пронизывающий, до костей. Воздух гудел, словно от неслышного шёпота десятков голосов. Я выхватил меч, когда в конце коридора мелькнула тень. Не человек, нет. Нечто бесформенное, скользящее. Я бросился вперёд, готовый пронзить эту нечисть сталью, но… моё лезвие прошло насквозь, встретив лишь ледяной ветер, что задул факел в моей руке.
Я остался в полной тьме, с бешено стучащим сердцем, сжимая меч в руке, который оказался бесполезен! Я, сэр Андреас фон Ираццо, был бессилен. Я не мог сразиться с тем, что нельзя проткнуть, нельзя ранить.
Я бежал оттуда. Да, я, рыцарь, бежал, как последний трус, запыхавшийся, с побелевшими от ужаса губами. Я провёл там всего час, и этого хватило, чтобы моя гордость обратилась в пепел.
Теперь я сижу в таверне «Последний причал» и пью самое дешёвое пойло, какое только смог найти. Не их благородное вино, нет. Княгиня будет разочарована. Весь двор будет смеяться надо мной. «Сэр Ираццо, победивший бандитов, был обращён в бегство парой сквозняков и парой теней».
Их дружба не вспыхнула, как огонь фейерверка, на одном из придворных празднеств. Она вызревала медленно, как тонкое вино, и была скреплена не взаимной симпатией, а сначала — взаимным любопытством и профессиональным уважением.
В глазах двора мадемуазель де Веньер и мадемуазель о'Фэй были полярностями. Эмелина — воплощение порядка и логики, чья работа заключалась в точных формулах и дистилляции зелий. Натали — живое воплощение стихийной магии, чья сила рождалась из интуиции и воли.
Поводом для первого настоящего разговора стала неприятная ситуация с герцогом де ла Кроа. Его светлость, желая произвести впечатление на новую фаворитку, приобрел у сомнительного торговца "эликсир вечной страсти". Результат был плачевен: вместо любовного пыла — лихорадка. Княгиня приказала решить проблему немедленно и тихо.
Они работали вместе в покоях Эмелины день и ночь. Эмелина и Натали после долгих исследований и опытов определили компоненты эликсира, который выпил господин де ла Кроа: водка,волокна хана, аренария и печень трупоеда и ртутный раствор. Натали пыталась вылечить его магией, но кажется зелье было ядом и все равно повлияло на здоровье неудачливого ловеласа. Эмелина, с холодной ясностью, разрабатывала антидот, нейтрализующий физические воздействие яда. Рецепт зелья получился таким: водка, ласточкина трава, вербена, переступень, ртутный раствор. Но в этом рецепте не хватало еще одного компонента. Тогда Натали вычитала про смолу лешего в книгах. Ее было сложно достать, Натали пришлось открыть много порталов чтоб найти этот ингредиент у ведьмаков. Но в конечном итоге ингредиент был добыт и Эмелина смогла изготовить зелье. Их сотрудничество было молчаливым, почти телепатическим. Эмелина восхитилась скоростью, с которой Натали искала необходимое. Натали была впечатлена точностью, с которой Эмелин превратила её наблюдения в работающее зелье.
Инцидент был исчерпан. Герцог выздоровел, репутация двора спасена. Поздним вечером, когда всё было кончено, Натали появилась на пороге алхимической лаборатории с двумя бокалами туссенского красного.
"Ваша методичность спасла бы мне неделю работы в архивах, мадемуазель де Веньер," — сказала волшебница, протягивая бокал. — "Позвольте выразить восхищение."
"А ваша магия сэкономила мне дни на экспериментальный подбор ингредиентов, мадемуазель о'Фэй," — парировала Эмелин, принимая бокал. — "Восхищение взаимно."
Они пили вино в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в камине. И в этой тишине родилось негласное соглашение.
Их дружба расцвела в тихие ночи, когда двор засыпал. Натали стала единственной, кому Эмелина, скрепя сердце, решилась показать свои зарисовки — те самые, что она делала, проснувшись в холодном поту: искривленные деревья, схемы танца духов, карты топей, набросанные дрожащей рукой.
Она ждала насмешки, скепсиса. Но вместо этого Натали, прикоснувшись пальцем к пергаменту, закрыла глаза.
"Здесь нет магии в привычном смысле," — прошептала она. — "Это... древнее. Как вкус земли после дождя. Как ритм, по которому бьется само сердце мира. Это Хаос, но не разрушительный, а... первозданный."
Именно Натали, с её связями с иными измерениями и чувствительностью к потокам силы, подтвердила: то, что посещает Эмелину, — не просто сны. Это своего рода призыв. Игнорировать его может быть опасно.
Теперь Эмелина де Веньер не одна в своей тайне. У неё есть союзник — могущественный и непредсказуемый. Натали не дает советов, она задает вопросы: "Что ты чувствуешь, когда просыпаешься?", "Менялся ли вкус воздуха во сне за последнее время?". Она помогает Эмелине интерпретировать знаки, читать сны не как алхимик, а как поэт, видя в них символы, а не компоненты.
Их отношения — это алхимический симбиоз. Эмелина предлагает Натали логику, структуру и защиту от более приземленных угроз при дворе. Натали предлагает Эмелине доступ к миру, который та не может объяснить, но не может и отрицать. Она — её проводник в царство интуиции и тайны, якорь, который не дает Эмелине полностью потерять себя в зовущем хаосе болот.
И когда Эмелина, наконец, решится отправиться в топи, она знает, что у неё будет прикрытие. Натали о'Фэй всегда предложит помощь, если зов окажется ловушкой.
5 вводных
Древний меч
«Старый Лис, я напал на след артефакта, достойного твоего внимания. Речь идёт о клинке короля Диветафа. История его… трагична. Король вручил меч своему лучшему военачальнику, но их пути разошлись. В итоге, король обрёк своего слугу на вечное заточение в каменной темнице.
Но это не просто проклятие — это отсроченная клятва. Заклятие падёт не от удара молота, а от слов. Когда истинный преемник Диветафа провозгласит древнюю присягу Людовику, камень должен расколоться, и эльф вновь обретёт свободу — а меч будет при нём.
Помимо своей истории, этот клинок, если верить хроникам, — не просто кусок украшенной стали. Диветаф сражался им в битвах с чудовищами, что хлынули в наш мир после Сопряжения. В его лезвие вложены чары, ныне забытые, делающие его губительным для любой не-людской плоти. Для охотника за головами это орудие бесценно, а для тебя — очередной диковинный экспонат.
Я знаю, где искать эту гробницу. Всё указывает на руины, а ныне это место в окрестностях королевского дворца в Боклере. Помоги мне разобраться в тонкостях ритуала присяги, возможно в библиотеке Туссента найдутся слова этой ленной присяги, и, если произнести правильные слова, меч может стать твоим. Тебя ведь всегда манила сила, что скрыта в осколках нашего прошлого.»
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
О возрождении яйца дракона
В пыльных архивах библиотеки, среди фолиантов, пахнущих временем и тайной, вам наконец улыбнулась удача. Дни, проведенные за изучением трескающихся свитков и рассыпающихся манускриптов, посвященных драконьей мифологии, принесли плоды. Слухи о том, что княгиня Туссента планирует вручить окаменелое яйцо дракона в качестве приза за турнир, оказались для вас не просто любопытной сплетней, а вызовом.
И вы нашли ответ.
Собранные по крупицам данные указывают на один непреложный факт: чтобы пробудить дремлющую жизнь в каменной скорлупе, недостаточно простого желания. Требуется древний и могущественный ритуал, ключевым компонентом которого является... кровь настоящего дракона.
Поначалу эта мысль показалась вам обескураживающей. Последние из драконов скрылись от мира, и охота на них — безумие.
Но затем вы наткнулись на историю, которая все изменила. В ветхом свитке, озаглавленном «Песнь о горе Горгоны», повествовалось об эльфийском юноше, бросившем вызов древнему и грозному змею. Их эпическая битва развернулась под пиками Горы Горгоны. Легенда гласит, что в решающий момент юноша пронзил чешую чудовища своим уникальным мечом, но и сам был сражен его ядовитым дыханием. Падая, его кровь, смешанная с кровью дракона, пролилась на скалы у подножия горы.
И там, под воздействием древней магии или проклятия самого умирающего змея, она не впиталась в землю, а обратилась в камень — вечный памятник той битве.
Эта информация бесценна. В то время как другие победители турнира будут ломать голову над ритуалом, у вас уже есть зацепка к самому неуловимому ингредиенту. Вам не нужно охотиться на живого дракона. Вам нужно найти место этой древней битвы, расколоть каменные наплески окаменевшей крови и добыть то, что было запечатано в них на века.
Турнир в Туссенте теперь обретает для вас новый, личный смысл. Яйцо должно достаться вам. И путь к его пробуждению лежит под зловещей сенью Горы Горгоны.
О пропаже короля Вейганда I
Дворцовая канцелярия Королевства Аэдирн в величайшей тревоге объявляет о безвестном исчезновении Его Величества Короля Вейганда I.
Монарх не вернулся в свои покои после вечерней прогулки в садах вчерашним вечером. Первая тревога была поднята с наступлением рассвета, когда слуги не обнаружили Его Величество в опочивальне.
На данный момент:
Организованы широкомасштабные поиски силами королевской гвардии как в пределах столицы, так и в прилегающих землях.
Все городские ворота опечатаны, дозор усилен. Действует строжайший досмотр всех входящих и покидающих город.
Начаты допросы придворных, стражников и всех, кто мог видеть Короля в последние часы.
Приметы: Его Величество был одет в красный камзол с вышитым гербом Аэдирна, сапоги из чёрной кожи. На вид ему 45 лет, волосы тёмные, глаза серые. Рост невысокий, телосложение плотное.
Любые разговоры о похищении или измене должны быть немедленно пресечены до выяснения всех обстоятельств.
Королевство в ожидании и молитве. Да укажет нам путь Свет звезд на Его возвращение.
Во время отсутствия короля его королевские обязанности исполняет его невеста Шевонн и казначей Ивар де Вилья
О величественном доспехе
В зелёных долинах Туссента, где воздух пьянит не только вином, но и древними сказаниями, ходят легенды о творении, позабытом веками. Говорят, что в ту эпоху, когда эльфы и люди ещё делили эти земли, безымянный кузнец-эльф совершил невозможное. Он выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в огненном чреве вулкана. Металл, что он нарек «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливал мириадами искр, словно звёздная пыль, рассыпанная по бархату. Он не ведал ни ржавчины, ни усталости, и клинок, ударивший по нему, тупился, словно омытый годами.
Шепчут, что закалял он свои творенья не в воде, а в старейшем вине, настроенном на кристаллах с заснеженных вершин, и пел над ними заклятья, навеки сплетая магию гор с силой металла. Но сила породила жадность в сердцах смертных. Дабы его детище не стало орудием тирании и войн, кузнец разобрал доспех на четыре части и сокрыл их в самых неприступных уголках княжества — в высоких горах, в глубине древних лесов, там, где лишь тени помнят шаги прежних хозяев.
С тех пор прошли века. Легенда стала сказкой, которую рассказывают у камина за бокалом вина. Но для того, у кого есть глаза, чтобы видеть, и ум, чтобы понимать, «Слёзы Гелиоса» — не вымысел. Это величайший артефакт, ждущий своего часа.
Тот, кто сумеет собрать его воедино, получит не просто защиту. Он обретёт силу, способную изменить расклад сил во всём регионе. Но охота за ним — не для искателей лёгкой наживы. Это испытание для учёного, искателя приключений и стратега, который сумеет соединить знание древних свитков с отвагой, чтобы пройти по следам легенды.
Четыре компонента, разбросанные по Туссенту, ждут своего мастера:
Нагрудник — сердце доспеха, основа его мощи.
Шлем — венец творения, хранящий не только голову, но, возможно, и разум своего владельца.
Меч — не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, несущая в себе ту же магию сплава.
Щит — искусство защиты, доведённое эльфийским мастером до абсолютного совершенства.
Пыль веков ждёт того, кто сметёт её с величайшего творения ушедшей эпохи. Готовы ли вы стать этим человеком?
Видение об угасании магии
Да будет так. Я, Эра Мюркетах, чьи глаза видят не форму, но суть, поведаю о том, что было мне явлено. Не как приказ судьбы, но как предупреждение, что ещё можно оспорить.
Я видел Великое Древо Реальности. Его корни — в первозданном хаосе, ствол — ось нашего мира, а ветви — это пути магии, что пронизывают всё сущее. Листья его перешептываются с ветрами, а сок — это сама жизнь, текущая по жилам мира. И он был прекрасен в своём бесконечном разнообразии.
Но ныне Древо больно.
Я видел, как из чёрной, мёртвой ветви иного мира 5 лет назад вонзился в наш ствол Ядовитый Шип. Он не сломал Древо, нет. Он начал отравлять его изнутри. Тленец течёт по сокам, и с каждым ударом сердца мира он достигает новых листьев.
Вот что грядёт, если Шип не будет вырван:
Первое: Мелеющий Поток.
Я видел реки магии, что становятся мелкими и мутными. Родники Силы, что били из земли, иссякают. Заклинания, что некогда были могучими реками, станут ручейками, а затем и вовсе высохнут. Маги будут шептать слова мощи, но их речи станут лишь пустым звуком, эхом в безвоздушной пустоте. Их жесты будут бессильным танцем перед гаснущим светом.
Второе: Угасание Красок.
Мир потеряет свои цвета. Он не станет чёрно-белым, нет. Он станет... блёклым. Как выцветшая роспись на древней стене. Исчезнет глубина теней, исчезнет сияние жизни в глазах тварей, сотворённых Сопряжением. Песня, что заставляла плакать камни, станет просто набором нот. Сказка станет былью, но былью убогой и лишённой чуда. Волшебство уйдёт, оставив после себя лишь утилитарную, холодную реальность.
Третье: Великая Тишина.
Я слышал... Тишину. Не мирную, а мёртвую. Голоса духов лесов и гор умолкнут навеки. Шёпот русалок в заводях прекратится. Дриады станут просто деревьями, а лешие — суеверием. Мир онемеет. Мы останемся одни в безмолвной пустоте, где некому будет услышать нашу мольбу или наш гнев. Душа мира уснёт, и мы больше не сможем её разбудить.
Эта болезнь, что ныне жжёт ваши жилы, маги, — это лишь первый симптом. Это крик Древа о помощи. Ваша боль — это боль всего мира.
Вырвите Шип. Очистите соки. Или станите свидетелями конца не мира плоти и камня, а конца его души. А что есть мир без души? Всего лишь скорлупа. Блёклая, беззвучная и одинокая пустошь.
Да будет это видение водить вас, как путеводная звезда во тьме. Ибо тьма грядёт, и несёт она не чудовищ, а ничто. Я следовал за нитями тлена, и они привели меня не к драконам и не к артефактам. Они привели меня к тем, кто живёт в тенях нашего мира, кто носит чужие лица как маску. Их сущность, их самая природа — это ключ. Они — живые зеркала, сосуды чистой, нестабильной протоматерии, способной принять любую форму. Тот самый яд, что выжигает магию в эльфе или человеке, для них — как вода для рыбы. Их биология не сопротивляется ему, а абсорбирует. Это не убийство. Это величайшее самопожертвование, какое только можно вообразить. Один — за всех. Существо, которого все считают чудовищем, станет спасителем всего живого волшебства.
Последний король эльфов в землях Туссента
Воздух в долине Туссента был густым, словно молодое вино, а солнце ласкало замшелые стены виноградников. Но даже здесь, посреди этой почти что пасторальной идиллии, земля хранила старые шрамы. Я сидел в таверне , слушая, как дождь барабанит по стеклам, и в моей голове крутилось имя — Диветаф.
Его тень я впервые ощутил, разбирая старые хроники. Мельком, в одной из пожелтевших от времени фолиантов, упоминался «король эльфов Диветаф, принесший ленную присягу на верность Людовику, первому из туссенских правителей людей». Строка, выцветшая до нечитаемости, будто кто-то намеренно хотел стереть ее из памяти.
Сама мысль казалась ересью. Эльфы тут признавшие власть человека больше двух столетий назад? Добровольно склонившие колено перед только что рожденной династией и принесшие присягу? За этим стояла тайна. А где тайны — там и работа для меня.
Мои первые шаги привели в Великую библиотеку Боклера. Пахло пылью, воском и вечностью. Мудрый библиотекарь, видя мой интерес, лишь покачал головой:
— Диветаф? О, это имя здесь не в чести. Княгиня предпочитают вести свою родословную от Людовика, а не от того, кто присягал ему на верность. Летописи времен Диветафа… их будто и не было. Возможно, они хранятся в старой библиотеке на краю леса. Или их вовсе не стало после «Великого Архивного Пожара» что был лет 50 назад. Случайность, как уверяют придворные.
Слишком уж удобная случайность. Но кое-что я все же отыскал. Горы Амнелл. Говорили, что в тех высокогорных долинах, куда не ступала нога сборщиков налогов и рыцарей-искателей приключений, до сих пор живут эльфы. Они ведут жизнь затворников, не жалуют чужаков и не прощают обид. Попробую поискать информацию в старой библиотеке, а потом, возможно, смогу отправиться в горы.
Пламя Аэлирэнн было ярким и прекрасным. И, как любое неуправляемое пламя, оно сожгло не врагов, а будущее нашего народа. Оно оставило после себя пепелища, горечь и стальные сердца людей, которые больше не видят в нас «диковинных нелюдей», а видят лишь угрозу, которую нужно срубить под корень.
Шаэрраведд… Древнее святилище, где когда-то молились наши предки, стало могилой для наших лучших воинов. И теперь я, Францеска Финдабаир, последний Цветок на этом выжженном поле, должна идти по пеплу и договариваться.
Они думают, что я еду в Туссент за миром. Они ошибаются.
Я еду за будущим.
За каждым словом, что будет произнесено за тем столом, будет стоять судьба тысяч моих людей.
«Резервации» — это не слово, это приговор. Это тюрьма без решёток, где наша культура медленно задохнётся.
«Контрибуции» — это не штраф, это кандалы на ногах следующего поколения, обречённого на нищету.
«Выдача повстанцев» — это не правосудие, это отрыв нашей плоти и крови, это гибель не только тел, но и последних искр духа.
Аэлирэнн боролась за нашу честь. И она её отстояла, обагрив кровью. Но честь мёртвого народа — лишь легенда, которую будут рассказывать другие. Моя задача — обеспечить, чтобы наш народ жил. Чтобы у нас были не просто земли, а дом. Чтобы у наших детей было не просто прошлое, а будущее.
Мне придётся сидеть напротив Видуки II из Каэдвена, этого грубого солдафона, чьи руки в крови моих сородичей. Мне придётся вести диалог с Юлиусом Авелорном или с его королевой Летиссия Шарбоне из Редании, этими холодными интриганами, которые видят в нас лишь разменную монету. И я буду улыбаться. Я буду говорить на их языке. Я буду пить их вино и восхищаться их дурацкими розами.
И за этой улыбкой будет скрываться стальная воля. Я буду торговаться за каждый клочок земли, за каждую монету, за каждую жизнь. Я буду использовать их жадность, их усталость от войны, их взаимное недоверие друг к другу. Я превращу их слабости в наши крепости.
Пусть последователи Аэлирэнн зовут меня предательницей. История рассудит, кто был прав. Тот, кто красиво умер, или та, кто дал своему народу шанс утром проснуться и увидеть восход солнца над своей землёй.
Мой народ стоит на краю пропасти. И я пришла в Туссент не для того, чтобы бросить в неё последний цветок в память о павших. Я пришла сюда, чтобы построить над ней мост.
И я его построю. Ценой чего бы то ни стало.
Ты помнишь её голос. Аэлирэнн. Он был как удар стали о кремень, высекающий искру в кромешной тьме. Она не говорила о компромиссах. Она не предлагала склонить голову в обмен на жалкое существование в резервации, на право быть второсортным жителем в землях, что когда-то были твоими. Она говорила о чести. О мести. О свободе.
Она назвала это Восстанием Белой Розы. Роза — прекрасна, но у неё есть шипы. Она предпочитает умереть, срезанной, чем увянуть в рабстве.
А что предлагала Францеска Финдабаир. «Цветок», что предпочел договориться с садовником, вырубающим его лес. Она шептала слова о «мудрости» и «выживании», сидя в своих позолоченных садах Доль Блатанны, пока наши братья и сестры гибли в красном сне Каэдвена и Редании. Она называла Аэлирэнн безрассудной, а её последователей — ослеплёнными яростью юнцами.
А как иначе должна смотреть на мир молодёжь, видящая, как её будущее методично отравляют? Ярость — это не слепота. Ярость — это прозрение.
И вот теперь всё кончено. Шаэрраведд пал. Белая Роза сломлена и заточена в каменном мешке, вдали от солнца. А «Цветок» едет в Туссент — пить вино и заключать «шаткий мир» с палачами нашего народа. Она будет сидеть за одним столом с королями, что отдали приказ осквернить наше святилище, и говорить от нашего имени.
Она будет торговаться за нашу жизнь, как за цену на ткань на рынке. И мы должны будем быть «благодарны» за эту милость.
Но ты помнишь. Ты помнишь песню ветра в кронах Шаэрраведда. Ты помнишь вкус настоящей свободы, пусть и продлившейся лишь мгновение. И в тишине своей души ты даешь клятву. Мир, который они построят на костях Белой Розы, будет хрупким. И пока хоть один эльф помнит её имя, её дело не мертво.
Оно просто ждет нового рассвета.
Война обрушила усилия по созданию нового единого банка для всего севера, но при этом открыла и новые возможности, для тех, кто мыслит глобально. Соберите достаточное обеспечение для вашего банка самостоятельно и начните новую торговую эпоху.
Задание: собрать 16 золотых слитков и 20 золотых монет (200 серебряных).
Награда: возможность переоборудовать одну из крепостей или построить на месте под крепость Форт Блатана. Форт Блатана - уникальное сооружение, считающееся крепостью при подсчете крепостей, раз в цикл даёт дополнительный золотой слиток, предоставляет 2 дополнительных слуг, в Форт Блатана можно хранить деньги (сложив их на место соответствующей крепости), при этом за каждые 5 серебряных монет, Форт Блатана приносит 1 серебряную монету. Для постройки Форт Блатана требуется прототип, 6 слитков, 6 дерева, 20 золота. Для переоборудования крепости в Форт Блатана требуется прототип, 5 слитков, 20 золота.
1 вводная
11 вводных
От Княгини Аделии Марты приглашение милостивым господам, доблестным ведьмакам.
Приглашаю вас к участию в состязании, на силу ума, силу ловкости ведьмачьей, да с монстрами управления, как это у ведьмаков принято.
Слышала я что ведьмакам надобен дом, для создания школ и продолжения дел.
Победа может в том помочь. Подробности - в Боклере в 12:30 в большом тронном зале.
С наилучшими пожеланиями, А.М.
Школа Грифона замерла в немом ожидании. После кончины Эрланда из Лаврика тень забвения легла на Грифонов. Но угли под пеплом еще тлели.
Искра возгорелась в двух сердцах, дав жизнь двум путям, что расходились у подножия руин.
Евжен из Третегора, чья сталь говорила громче слов, видел спасение в камне и порядке. «Крепкие стены рождают крепких воинов» — таков был его завет. Его лагерь дышал суровой прагматикой: лязг топоров, скрип повозок с камнем, тяжкий труд у стен, что медленно, но верно поднимались из небытия. Поиск инженеров, что востановят твердыню. Он возрождает не просто крепость — он кует доспех для еще не рожденной души школы. Его путь- путь молота, отбивающего ритм возрождения: расчистить, отстроить, защитить. Без этих стен все иные надежды казались ему дымом на ветру.
Койон из Повиса, чьи пальцы пахли пергаментом и целебными травами, искал жизнь не в камне, а в утраченном знании. «Нельзя восстановить стены, не восстановив душу тех, кто будет за ними жить» — твердил он. Пока другие возвождали стены, он с факелом в руках спускался в затопленные скриптории, выискивая в плесени и прахе обрывки рецептов, буквы, искаженные временем. Его путь был путем пера и тигля — терпеливым, неочевидным, полным сомнений. Найти алхимика, что сумеет не просто смешать травы, но понять их душу; возродить Испытание Травами, не растеряв по пути последние крохи человечности. Его целью был не просто новый охотник на чудовищ, а первый вестник — живое доказательство, что Грифон вновь обрел крылья.
Между ними висело невысказанное напряжение. Что важнее: тело или дух? Крепость для ведьмаков или ведьмак для крепости?
Испытание, что на них возложили, лишь оформило этот раскол. Победит не сильнейший, а созидатель. Тот, кто вернет к жизни душу Каэр Сирена — и суть братства.
Два пути вели к одному будущему, но шли они разными дорогами. Один — через пыль строек и звон монет, через возведение твердыни из праха. Другой — через шепот древних фолиантов и опасные поиски, через рождение нового Грифона в муках и надежде.
И пока ветер с моря гудел в проломах стен, двое мужчин стояли у его истоков, не зная, чей путь окажется верным. Ибо школа не могла жить без крепких стен. Но и стены эти были бессмысленны без тех, кто должен был носить в сердце ее девиз: «Познай истину, поступай по совести».
Школа кота построила замок Стигга. Теперь для открытия Школы кота нужно получить или разработать методы создания новых ведьмаков, ведь без возможности дальнейшего создания новых ведьмаков школе не выжить. Помимо рецепта требуется также найти алхимика, что будет хранить секреты вашей школы. Удачи!
Каэр Морхен
После вашего отделения и объявления о создании собственной школы вам предстоит ещё немало сложностей при дальнейшем развитии. Для полноценного создания собственной школы вам требуется как минимум 3 ведьмаков с постоянным местом нахождения для вашей школы. Оно должно быть достаточно укреплено, поэтому идеальный вариант- замок, также нужно получить или разработать методы создания новых ведьмаков, ведь без возможности дальнейшего создания новых ведьмаков школе не выжить. Помимо рецепта требуется также найти алхимика, что будет хранить секреты вашей школы. Немаловажной задачей будет также заручиться поддержкой кого-то из королевских особ, для благоприятного развития вашей школы.
В сердце сурового севера, среди вечнозелёных лесов и острых утёсов Синих гор, вы нашли место, что словно само предназначено для нас — ведьмаков Школы Волка. Здесь, на отдалённой территории Каэдвена, природа щедро наделила землю всем, что нужно для нашего пути: укрытием, испытаниями и силой.
Старая система пещер, что уходит в глубины гор, станет надёжным фундаментом для нашей крепости. Их древние залы и туннели защитят от непрошеных гостей и послужат тайным убежищем в час опасности. Здесь можно проводить Трансформации, тренировки и готовить новое поколение ведьмаков — скрытно, безопасно, вдали от людских предрассудков.
Окрестные земли полны чудовищ, которых не одолеют обычные люди. Для вас это не угроза — это возможность. Здесь вы сможете охотиться, оттачивать мастерство и собирать редкие ингредиенты для зелий, без которых не прожить ни одному ведьмаку.
Все что нужно - договориться с королем Каэдвена, найти инженера и начать строительство.
Каэр Серен
Братья по Школе,
Вы совершили великое дело. Тени, что десятилетия терзали эти стены, умолкли. Проклятие, наложенное болью первых жертв, рассеяно вашей стальной волей и магией. Каэр Серен вновь обрел тишину, и в этой тишине — гулкий звон наших будущих побед. Вы вернули Каэр Серен. За это вам — вечная благодарность и честь.
Но победа над призраками — это лишь первый шаг. Сейчас вы стоите не в неприступной цитадели, а среди ветхих руин. Каждый треск балки под ногой, каждый порыв ветра, гуляющий по опустевшим залам, кричит вам об одном: крепость мертва, пока не оживут ее стены.
Нам не удержать эти камни, если мы не скрепим их заново.
ЦЕЛЬ: ПРЕВРАТИТЬ РУИНЫ В КРЕПОСТЬ.
Для этого вам предстоит:
СБОР РЕСУРСОВ.
Деньги из наших скудных запасов кончатся быстро. Вам нужно найти альтернативные источники:
-Договоры с королями. Предложите им долгосрочный контракт: ваша защита от упырей и прочей нечисти, в обмен на регулярные поставки ресурсов.
-Охота с двойной выгодой. Шкуры, зубы и когти чудовищ — ценная валюта. Отныне каждая охота должна приносить не только славу, но и средства для нашей стройки.
ПОИСК ИНЖЕНЕРА.
Нам нужен не просто ремесленник, а стратег. Человек, который сможет посмотреть на эти древние стены и увидеть не то, что было, а то, что будет. Он сможет создать и реализовать проект.
Братья, вы выиграли битву с невидимым врагом. Теперь пришло время выиграть битву с реальностью этого мира. Каждая привезенная телега леса, каждый золотой, каждый заложенный камень — это удар по тем, кто считает нас вымирающим видом.
Мы не просто ремонтируем замок. Мы закладываем фундамент нашей будущей легенды.
Не теряйте ни дня.
Бехельт Нар
После вашего отделения и объявления о создании собственной школы вам предстоит ещё немало сложностей при дальнейшем развитии. Для полноценного создания собственной школы вам требуется как минимум 5 ведьмаков с постоянным местом нахождения для вашей школы. Оно должно быть достаточно укреплено, поэтому идеальный вариант- замок, также нужно получить или разработать свой собственный метод создания новых ведьмаков, ведь без возможности дальнейшего создания новых ведьмаков школе не выжить. Помимо рецепта требуется также найти алхимика, что будет хранить секреты вашей школы. Немаловажной задачей будет также заручиться поддержкой кого-то из королевских особ, для благоприятного развития вашей школы.
После вашего отделения и объявления о создании собственной школы вам предстоит ещё немало сложностей при дальнейшем развитии. Для полноценного создания собственной школы вам требуется как минимум 3 ведьмачки с постоянным местом нахождения для вашей школы. Оно должно быть достаточно укреплено, поэтому идеальный вариант- замок, также нужно получить или разработать свой собственный метод создания новых ведьмаков, ведь без возможности дальнейшего создания новых ведьмаков школе не выжить. Помимо рецепта требуется также найти алхимика, что будет хранить секреты вашей школы. Немаловажной задачей будет также заручиться поддержкой кого-то из королевских особ, для благоприятного развития вашей школы.
Гортур Гваэд
После вашего отделения и объявления о создании собственной школы вам предстоит ещё немало сложностей при дальнейшем развитии. Для полноценного создания собственной школы вам требуется как минимум 3 ведьмаков с постоянным местом нахождения для вашей школы. Оно должно быть достаточно укреплено, поэтому идеальный вариант- замок, также нужно получить или разработать свой собственный метод создания новых ведьмаков, ведь без возможности дальнейшего создания новых ведьмаков школе не выжить. Помимо рецепта требуется также найти алхимика, что будет хранить секреты вашей школы. Немаловажной задачей будет также заручиться поддержкой кого-то из королевских особ, для благоприятного развития вашей школы.
Ты думал, что сделка завершена. Все честь по чести. Ведьмы с болота выполнили свою часть контракта — ты получил то, что так отчаянно искал: власть, информацию, спасение близкого... неважно. Важен был результат. А плата? Плата казалась такой малой, всего лишь один глаз. Физическая боль скоро прошла, пустая глазница скрыта под повязкой. Ты был уверен, что всё кончено.
Но теперь... теперь начинается настоящая плата.
Тебе мерещится странное. Ты видишь краем отсутствующего глаза то, чего не видят другие двумя. В луже на мостовой — не отражение неба, а болотную рябь. В тёмном окне — не свою тень, а чей-то древний, пристальный взгляд. По ночам ты чувствуешь на своей коже влажный, холодный туман, которого нет, а в ушах стоит немой шёпот шевелящегося тростника. Это не галлюцинации. Это эхо. Эхо твоего глаза, который всё ещё там, в трясине, и он смотрит. Смотрит на ведьм. И они смотрят на мир через него — прямо на тебя.
Мысль стала навязчивой, единственно верной: нужно забрать свой глаз обратно. Но как? Болото — место не на карте, и дорогу туда помнят лишь обманутые души да утренние туманы. Ты потратил все свои накопления на карты у сомнительных мудрецов и проводников, но все они лишь качают головами. За последние три года ты так и не смог отыскать то самое болото.
И вот, в самом отчаянном из своих скитаний по трущобам, ты слышишь шепот, странный и обрывистый, будто доносящийся сквозь воду. Его передают из уст в уста пьяницы и воры, но звучит он как единственная правда в твоей жизни:
«Ищи того, кто торгует отражениями. Ищи торговца зеркалами. Говорят, в его лавке есть стекло для каждого утраченного взора... и дорога — для каждого потерянного глаза».
Это всё, что у тебя есть. Слух. Намёк. Имя, которое, возможно, является твоим последним шансом вернуть себе часть души, застрявшую в болотной грязи. Отыскать этого торговца — значит сделать первый шаг в обратный путь, в то место, откуда не все возвращаются во второй раз.
Школы ведьмаков это не просто объединения - это уникальные цеха ведьмаков, которые невозможно подделать или изобразить для знающего взгляда.
Помимо уникального стиля фехтования, цеха отличаются самим способом создания ведьмаков, что обуславливает их физические различия.
И нахождение этого уникального для школы рецепта является важнейшим этапом формирования школы.
Да, изначально был всего один рецепт - рецепт непревзойденных Кассимо и Альзура, но их работы намекают что возможных формул несколько и они нашли только одну из них. И те, кто пройдут тем же путем экспериментов и человеческих потерь смогут найти оставшиеся.
Нахождение нового метода создания ведьмака - обязательное условие создания школы. Верных последовательностей введения вытяжек более одной, но ограниченное количество, на всех желающих не хватит.
Ведьмаки, не имеющие школы к концу игры признаются ренегатами, гонимыми и порицаемыми.
Братья и сестры по тиглю, хранители тайных формул!
Вы слышите зов великого предназначения — не просто варить зелья, но творить самих воинов, что станут живым щитом между человечеством и чудовищами. Предлагаю Вам поучаствовать в основании новых школ ведьмаков.
Запомните первое и главное правило: Школа — это не вывеска и не герб. Школа — это уникальный алхимический рецепт, высеченный на теле и в духе каждого её выпускника. Один мутант может быть невероятно быстр и подобен тени, другой — нечувствителен к боли и могуч, как тролль, третий — обладает звериной чуткостью. Эти различия рождаются не во время тренировок, а в чреве мутационного котла, в ту самую Ночь Испытаний, когда мальчик умирает, чтобы родился ведьмак.
Изначально был лишь один священный Грааль — рецепт Кассимо и Альзура. Но я, вчитываясь в их труды, вижу между строк намёки, отсылки, черновые расчёты. Они нашли не Истину, а одну из Истин. Их формула — это не единственный путь, а первый из многих. Они нашли один верный порядок введения вытяжек из чудовищ, одну последовательность трав и мутагенов, что даёт стабильный, пусть и ужасающий, результат. Но Вселенная, в своём бесконечном разнообразии, допускает и другие последовательности. Иные алхимические дороги, ведущие к той же цели — созданию идеального охотника, — но разными тропами. Нахождение этой уникальной, вашей формулы — это и есть акт основания школы. Это ваш философский камень. Без него вы всего лишь подмастерья, пытающиеся подражать великим.
Имейте в виду: верных путей ограниченное количество. Это не бесконечное поле для экспериментов. Их — считанные единицы. Гонка уже началась. Экспериментируйте! Тот, кто найдёт стабильную, воспроизводимую последовательность мутаций представит миру ведьмака новой формации и навеки впишет своё имя в историю.
И помните о цене. За каждым успешным ведьмаком стоят горы костей неудачников. Ваш путь будет столь же тернист. Вам предстоит пройти через те же муки экспериментов и человеческие потери, через которые прошли основатели. Без этой готовности заплатить высшую цену за знание — вам не место в этой мастерской.
Так что выбирайте, алхимики: остаться в тени чужих открытий или окунуться в тьму неизведанного, чтобы выйти из неё с новым светочем.