О потерянном ухе
Хельда всегда жаждала знаний. Её поиски привели её на зыбкие почвы в болото, где среди туманов и шепчущего тростника обитали древние ведьмы. Они предложили ей сделку: земное ухо в обмен на знания.
И она согласилась.
В тот момент ведьмы дали ей необходимое знание. Довольная, она покинула болото, но вскоре начались проблемы. Теперь её левая ушная раковина покоится в болоте, запечатанная в глиняный горшок, став вечным слушателем для болотных ведьм. Хельда слышит много голосов разом, голосов всех ведьм, на всех болотах. В этом гуле невозможно различить ни один голос. Можно различить только обрывки фраз. Постоянный поток «фонового шума» истощает её, и лишь иногда в полной тишине вокруг нее ей слышится далёкое, навязчивое бормотание ведьм, напоминающее о долге... или о том, что однажды они могут потребовать назад то, что дали.
Слухи о Торговце Зеркалами
Имя его не известно, или же он его тщательно скрывает. В древних манускриптах он фигурирует просто как «Торговец Зеркалами».
Говорят, он не продает простые зеркала. Его товар — это отражения искаженные, отражения утраченные, отражения, показывающие не то, что есть, а то, что могло бы быть. Шепчутся, что с помощью одного из его творений можно увидеть путь, на котором роковой договор никогда не был заключен, или же найти в нем лазейку, невидимую невооруженным глазом.
Но его главная легенда, та, что заставила твое сердце учащенно биться, — он способен разрывать договоры, скрепленные магией. Не просто нарушать их, а аккуратно «распутывать» магические нити, связывающие души, не навлекая гнев второй стороны. Цена, разумеется, баснословная. И не всегда измеряется в золоте.
Что касается его слабости... да, торговец будто бы одержим вином Эст-Эст с определенного склона в Туссенте. Не просто любит его — он чувствует его аромат за милю, и это единственная вещь, которая заставляет его проявить интерес и снизить свою недоступную маску.
Двор княгини Туссента — идеальное место для поиска. Туссент славится своими винами, и Эст-Эст будет там литься рекой. Если этот Торговец Зеркалами где-то и появится, то именно там, на пиру, где его страсть может быть утолена..
Возможно, еще не все потеряно. Возможно он сможет забрать этот глиняный горшочек с болота чтобы ты наконец-то насладилась тишиной.
Казначею Зеррикании
Хороший торговец из далеких земель обязан вложить много сил в свою репутацию, чтобы местные признали его равным. А для этого необходимо проводить не только деловые встречи, но и приемы, балы и пиры для своих торговых партнёров.
Задание: по 1 великой резиденции в двух странах помимо Зеррикании.
Награда: +1 контракт каждого типа в начале каждого цикла, 3 золотых слитка
В самом сердце живописной провинции, окружённой зелеными холмами и безкрайними полями, находился виноградник барона де Лякруа. Этот виноградник был не просто местом, где росли виноградные лозы; он был символом богатства и наследия семьи де Лякруа, известной своими великолепными винами, которые пользовались популярностью не только в округе, но и за его пределами. Несмотря на внешнюю красоту, виноградник скрывал множество тёмных тайн. Слухи о странных исчезновениях рабочих и загадочных происшествиях начали распространяться среди местных жителей. Говорили, что виноградник охраняется духами предков барона, которые не потерпят неуважения и предательства. В последние месяцы ситуация ухудшилась: рабочие начали покидать свои места из-за необъяснимых атак со стороны лоз. Вскоре даже самые смелые жители деревни начали бояться приближаться к винограднику. Барон, осознавая, что его репутация и бизнес находятся под угрозой, решил обратиться за помощью. Он собрал встречу с местными жителями, где с горечью рассказал о своих проблемах и пригласил всех, кто готов помочь, присоединиться к нему в расследовании происходящего. Вы первый кто вызвался ему помочь так как слышали об одном артефакте
В прошлом ты изучал древние магические практики. С детства вы изучали алхимию и мечтали создать нечто великое, что принесет вам славу. Когда барон нанял вас чтобы спасти его виноградник, вы увидели возможность реализовать свои амбиции и вернуть ему богатство.
Подготовившись, вы тщательно изучили записи о “Фиале Сангре Витэ”, которые нашли в библиотеке, и решили провести эксперимент. Но ваш эксперимент с “Фиалом Сангре Витэ” начался с надежд, но вскоре обернулся кошмаром сначала всё шло хорошо, но вы поняли, что артефакт имеет свои собственные планы. Оживление виноградника привело к гибели рабочих. Теперь вы находитесь в ловушке своей жадности и неудачи. Вам необходимо уничтожить все улики, связанные с вашим экспериментом, и если вас раскроют, вы готовы свалить вину на вампира или на кого-то другого.
Ваша личная цель — сохранить свою жизнь и карьеру. Вы понимаете, что быть пойманной будет означать конец для вас, и поэтому готовы на всё, чтобы скрыть правду. Вы даже начали подкупать местных жителей, чтобы они молчали о ваших действиях.
Песок времен хранит немало секрет, но некоторые из них ждут своего часа с особым, почти вызывающим терпением. Именно такое чувство испытала Эви, когда ее пальцы, загрубевшие от зноя и древних камней, осторожно извлекли из-под обломков зерриканской обсерватории хрупкий фрагмент пергамента. Он был испещрен письменами, стоявшими на стыке магического шифра и строгого языка науки – наследие звездочета Аль-Марида. И в этих строках, словно сквозь туман веков, ей явилась легенда.
...ибо видел я в землях туссентских творение рук эльфийских, коему завидовали бы боги. Кузнец-эльф, чьё имя забыто, выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в ненасытном жерле вулкана. Металл, что он назвал «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливался миллионами мельчайших искр, словно звёздная пыль. Он не поддавался ни ржавчине, ни зазубринам, и клинок, ударивший по нему, терял остроту, словно уставший воин.
Говорят, он закалял пластины не в воде, а в вине, настоенном на кристаллах с горных вершин, и читал над ними заклинания, навеки сплетая магию с металлом. Но сила доспеха породила жадность у людей. Дабы его творение не стало орудием тирании, кузнец разобрал его и скрыл части в самых неприступных уголках Туссента - в горах...
Эви откинулась на спинку кресла в своей прохладной лаборатории, уставясь на раскаленный закат за окном. Знойная зерриканская ночь застилала пески, но ее мысли были уже далеко – среди зеленых долин и виноградников Туссента. Не метафора. «Слёзы Гелиоса» – это не поэтический вымысел, а описание реального метеоритного сплава. Аномальная прочность, сопротивление коррозии... Возможно, свойства поглощать или рассеивать магическую энергию. Это была не просто легенда, это – величайший археологический и металлургический памятник, технология, способная превзойти современные ей методы.
Ее ученый ум, отточенный десятилетиями в пустыне, уже выстраивал цепочку. Цель – найти четыре компонента, разбросанные по герцогству, и восстановить доспех.
Она набросала в своем полевом журнале четкий план, ее почерк – уверенный и быстрый:
Цель: Воссоздание комплекта доспеха «Слёзы Гелиоса».
Компоненты:
Нагрудник. Основа защиты. Сердце комплекта.
Шлем. Венец творения, защищающий не только голову, но, возможно, и разум.
Меч. Не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, выкованная из того же легендарного сплава.
Щит. Искусство защиты, доведенное до совершенства.
Это будет не просто охота за сокровищами. Это – научная экспедиция высочайшего уровня. Ей потребуются ресурсы, проводники, возможно, помощь местной библиотеки и, конечно, надежная команда, способная защитить ее от опасностей, что таят в себе туссентские ущелья .
Эви позволила себе легкую улыбку. Пустыня подарила ей ключ. Теперь предстояло отправиться в далекий Туссент, чтобы вставить этот ключ в замок, хранящий тайну «Слёз Гелиоса». И она была готова. Готова стереть пыль веков с величайшего этого произведения эпохи.
Летиссия Шарбоне
Пыль времен оседает на всех по-разному. На одних — густым, мертвым саваном, других же лишь оттеняет, подобно патине на бронзе античной статуи. Именно такой я всегда видела Летиссия Шарбоне.
В Аретузе, в те далекие, пропитанные запахом старого пергамента и честолюбивых амбиций годы, она была для меня живым воплощением иного пути. Пока другие магистры читали нам лекции о необходимости служения сильным мира сего, о смиренной роли советницы при троне, Летиссия демонстрировала холодную, отточенную грацию хищницы. Она не взывала к власти — она её изучала, как изучают боевую магию: выявляя слабые места, находя точки приложения силы. Она не выделяла меня среди прочих ; её пронзительный, словно бы оценивающий взгляд скользил по мне, не задерживаясь. Но даже этого было достаточно. Она была доказательством, что наша сила может быть не просто инструментом, но и фундаментом.
И вот, пять лет назад, она этот фундамент заложила, надев корону Редании и одним движением разорвав Новиградскую унию. Многие в Братстве называют это предательством, безрассудным разжиганием войны. Я же вижу иное. Я вижу, как она, не колеблясь, отринула догмы, чтобы выковать нечто новое. Она не разрушила — она перестроила. И под её рукой Редания не пала в хаос, а окрепла. Она многое сделала для своей страны, больше, чем иные «верные» унии короли за целое столетие.
Старые порядки… Они подобны древним стенам Аретузы — величественным, но покрытым трещинами. Мир уже не тот. И наша магия, наша политика не должны цепляться за отжившие формы.
Мой взгляд обращается к карте, что висит в моей лаборатории здесь, в Зеррикании. Союз Редании, Туссента, Долины Цветов и Нильфгаарда… Это не просто военный альянс. Это новая геополитическая реальность, мощный конгломерат, где магия может найти свежие, неисхоженные тропы. Совет магов, застрял в прошлом, не имеет здесь голоса. Но что, если создать свой?
Совет Чародеев. Не скованный уставом Аретузы, не отягощенный интригами старого света. Совет, который будет служить не абстрактным «высшим интересам», а конкретным целям этого нового союза. Совет, где магия будет не прислужницей, а архитектором.
И первым, чью поддержку я должна заручиться, будет она — Летиссия Шарбоне, королева-чародейка. Та, что когда-то, сама того не ведая, дала мне понять: наши возможности ограничены лишь смелостью нашего замысла. Пора доказать, что её уроки не прошли даром.
О старой библиотеке на краю леса
Меня зовут Тхэсси. Я — придворная звездочет и волшебница при дворе Падишаха Офира, и моя задача — сопровождать принцессу Рафиру в этом её… внезапном паломничестве. Говорят, я здесь, чтобы охранять её от мирских опасностей. На деле же, я здесь, чтобы оберегать её от опасностей иного рода. От тех, что приходят во снах.
Когда Рафира впервые поделилась со мной своими видениями, я почуяла в них отзвук не просто магии, а чего-то древнего. Что-то старое, как сами холмы, и могущественное, как подземные реки, просыпалось в далёких туссенских болотах. И оно не просто звало — оно манило, заманивало, раскидывая свои сети через пол-континента, чтобы поймать в них душу офирской принцессы. А теперь, как выяснилось, и принцессы зерриканской.
Я наблюдаю за ними обеими — за Рафирой и Айман. Вижу, как их взоры становятся горящими с каждым днем приближения к Туссенту. Этот «зов» не утихает. Он нарастает. И я не верю в простые совпадения. Две принцессы, две наследницы великих царств, влекомые одной силой? А что если это ловушка?
Прежде чем мы все ступим в эти зловещие туманы, мне нужно понять, что именно нас ждёт. Сила, способная на такое, не возникает из ниоткуда. Она должна быть вписана в историю. В легенды. В кровавые страницы прошлого, которые люди так стараются забыть.
Поэтому моя первая цель в Туссенте — не винные погреба и не балы у княгини. Моя цель — Великая Библиотека . Говорят, её фонды собирались веками и хранят знания, которые не найти больше нигде в Северных королевствах.
Мне нужно найти хроники, которые люди сочли бы сказками. Свитки о древних культах, что поклонялись болотным духам. Отчёты о странных исчезновениях. Всё, что прольёт свет на природу этих «магов болота».
Я должна отделить правду от вымысла и понять:
Что это за сущность, и почему её интерес обратился именно на царственных особ?
Каковы её истинные намерения?
И, самое главное, какую цену она потребует за ответы, которые она обещает?
Пока принцессы будут погружены в придворные интриги Конгресса Мира, я буду рыться в пыльных фолиантах. Потому что знание — это не просто сила. В нашем случае, это единственное, что может уберечь их от судьбы хуже смерти. И если то, что я найду, окажется столь же тёмным, как я предполагаю, нам понадобится нечто большее, чем церемониальные клинки её телохранителей.
Нам понадобится профессионал. Но это уже... следующий шаг.
Сны. Они приходят уже третью неделю. Не яркие и цветные, как витражи в замке, а тусклые, затянутые сизой дымкой, влажные и пронизывающие до костей.
Ты идешь по топям. Холодная жижа засасывает твои бархатные туфли, обволакивает шелк платья. Воздух густой, тяжелый, пахнет гниющими лилиями, влажной землей и чем-то древним, дремучим. Вместо сводов дворца — спутанные ветви плакучих ив, вместо музыки лютни — хор лягушек и стрекот насекомых.
И посреди этого хаоса — они. Лесные духи. Не такие, как в придворных балладах. Они — тени, мерцающие на грани зрения, шепчущие голоса, что вплетаются в шум ветра. И они танцуют. Причудливый, дикий танец вокруг черных, корявых деревьев, увешанных мхом, словно седыми бородами.
И они зовут тебя. Не по имени. Не словами. Это зов в самой крови, тягучий и неумолимый, как мед. Твои ноги, сами по себе, начинают выбивать тот же странный ритм. Ты кружишься вместе с ними, забрызганная грязью, с распущенными волосами, с сердцем, бьющимся в унисон с пульсом топи. И в этом есть ужасная, первобытная свобода, противная всему, чем ты являешься при свете дня.
Ты просыпаешься.
Резко, с коротким вздохом. Сквозь резные ставни в покои пробиваются первые лучи солнца. Пахнет не болотом, а сушеными травами и воском от свечи, что догорела до основания. Пальцы сжимают шелковое одеяло, отыскивая знакомую твердь матраса.
Но ощущение не проходит.
Оно не в голове. Оно — в костях. Глубокое, физическое томление, сосущее чувство под ложечкой. Точь-в-точь как тошнота перед грозой или ломота в старых шрамах. Тело, само по себе, будто бы помнит движение, влажную землю под ногами, прикосновение испарений.
И ты понимаешь, не умом, а каждой клеткой своего ухоженного тела:
Тебе нужно на болото.
Это не любопытство. Не научный интерес. Это потребность. Это зов, который теперь звучит и наяву, тихий, но настойчивый гул в тишине твоих покоев. И ты прислушалась,собрала делегацию для отъезда из двора и отправиться туда, где начинаются виноградники и говорят где-то там покоится дикая, древняя магия, что, похоже, знает твое имя.
Рафира Офирская
Песок Зеррикании — он обжигает днём и стынет ночью, он жёлтый, бесконечный и безразличный. Но уже много лун мне снился не песок. Мне снилась влага. Густая, почти душная, пропитанная запахом гниющих лилий и чего-то древнего, что прячется под чёрной гладью воды.
Я отмахивалась, как от назойливой мухи. Думала, причуда ума, уставшего от бесконечных церемоний. Пока не увидела во свою подругу Рафиру Офирскую. Не её лицо — лишь ощущение. Шёлковое платье цвета закатного Офира, и тот же зов, что звучал и в моих снах, шёпот болотных духов, что вплетался в наши сны, словно нити в один ковёр.
Когда доложили о приближении офирского каравана, сердце моё не дрогнуло от радости встречи с подругой. Оно замерло в предчувствии. Я вышла ей навстречу в залитый солнцем двор, где фонтаны бились впустую, не в силах освежить воздух, наэлектризованный общей тайной.
И когда её паланкин коснулся земли, и Рафира вышла, окутанная своим достоинством и лёгкой дымкой дорожной пыли, наши взгляды встретились. И в них не было обычных приветственных любезностей. Было молчаливое признание.
«Тебе тоже снится», — прочла я в её глазах, в которых плясали отблески не офирских огней, а болотных огоньков.
«Тебе тоже», — безмолвно ответила она, глядя на моё, вероятно, столь же просветлённое и испуганное лицо.
Мы обменялись формальностями, сладкими и пустыми, как скорлупа. И лишь когда остались наедине в прохладе моих покоев, где воздух пах не шафраном и розой, а смутным предчувствием, она выдохнула:
«Мне снились сны, Айман».
«И мне, — призналась я, и камень с души моей свалился. — Мне снилась вода. И голоса. И… ты. Ты была там, в тумане».
Она кивнула, и в этом кивке была вся тяжесть нашего общего бремени. Оказалось, что бремя, поделенное на двоих, не становится легче. Оно становится реальнее.
«Они зовут нас обеих, — прошептала Рафира, и её пальцы сжали ручку чашки с таким напряжением, что костяшки побелели. — Маги этого болота… или что-то иное. Они зовут в Туссент».
Приглашение княгини Адемарты на Конгресс Мира было не просто счастливым совпадением. Это была судьба, протянувшая нам руку. Предлог, подаренный самими богами. Теперь мы едем не как две принцессы из разных царств, а как сообщницы, связанные одной тайной. Наш караван движется на север, и с каждым шагом зов становится громче. Он ждёт нас не в гостеприимных дворцах Туссента, а в его туманах. В его тихих, заболоченных местах, где сны становятся явью, а сказки, как известно, кусаются.
И мы обе знаем — это только начало.
Воздух в покоях принцессы Рафиры был густым и сладким, как невыпитый шербет. Сквозь ажурные решетки окон струился лунный свет, окрашивая мраморные полы в цвет слоновой кости. Но для Рафиры ночь давно уже не была временем покоя. Она была вратами, сквозь которые к ней пробирался Зов.
Сначала это был лишь отзвук на краю сознания, тихий, как шелест крыльях ночной бабочки. Затем — запах: терпкий аромат влажной земли, гниющих листьев и незнакомых цветов, столь чуждый знойным и пряным ветрам Офира. А потом пришли и голоса. Они не звучали на каком-либо языке, который она знала. Это был шепот самой топи, бормотание, что струилось меж корней вековых деревьев и пульсировало в жилах болотных огней.
«Приди… Дитя далеких солнц… Найди нас…»
Ей снились сны, от которых она просыпалась с сердцем, бьющимся как птица в груди. Она бродила по туманам, густым как молоко, где скелеты деревьев простирали к ней скрюченные пальцы, а в темной воде отражались не звезды, а мерцающие, древние как мир, очи. И сквозь этот хаос она чувствовала не зло, а… тоску. Нетерпеливую, всесокрушающую тоску, и силу, которая томилась в неволе, простирая свои щупальца через пол-континента.
Придворные звездочеты шептались о «лунатизме», лекари прописывали настойки из кактусового сока и ладана, а советники намекали, что дочери Падишаха не пристало слушать «голоса болот». Но Рафира знала. Это была не болезнь, а приглашение. Нет, более того — это был долг.
За несколько ночей до ее решительного шага сон явил ей новый образ. Не просто топи, а удивительную, яркую долину, утопавшую в зелени виноградников и увенчанную замком, изящным, как игрушка. Туссент. Имя пришло к ней само, словно подсказанное тем самым шепотом. И она поняла — именно там, в этом, казалось бы, идиллическом краю, и скрывается источник ее видений.
И вот, стоя на балконе и глядя на усыпанные алмазами огни своей столицы, Рафира приняла решение. Она не могла больше оставаться Золотой Птицей в позолоченной клетке. Зов терзал ее изнутри, обещая ответы на вопросы, которые она не смела и задать вслух. Кто она на самом деле? Почему маги болота, существа из сказок и кошмаров, взывают именно к ней?
На следующее утро принцесса Рафира Офирская с небольшой стражей верных телохранителей покинула Офир. Караван двинулся на север, но лишь она одна знала истинную цель путешествия. Ей предстоял долгий путь через пески, горы и чужие земли, чтобы достичь Туссента — места, где сны становились явью, а сказки оборачивались смертельной опасностью. В Зеррикании принцесса встретила свою подругу, принцессу Зеррикании, Айман Аль-Треми. Оказалось ее подруге также снятся похожие сны и ее делегация была приглашена в Туссент на Конгресс Мира. Рафира с ее отрядом присоединилась к ним.
Их ждали не только изумрудные долины и гостеприимные дворцы княгини Туссента. Их ждали туманы таинственных болот, скрывающие древние секреты, и зов, что становился все настойчивее с каждым шагом.
Приключение начинается.