Пять лет.
Пять долгих лет прошли с того дня, как ты, Принц Ламберт, сорвал проклятие с твоего отца, старого короля. Цена была установлена четко и недвусмысленно: самая красивая законнорожденная дочь, что родится у тебя, будет отдана Ведьмам Болот. Не в жертву, нет. Они воспитают её, наделят знаниями и магией, и вернут тебе на восемнадцатилетие — готовой принцессой, наделенной силами, о которых обычные правители могут лишь мечтать. Твой род получит не просто наследницу, а живое оружие и союз с древними силами.
Но есть одна проблема. Несмотря на все усилия совета, давление семьи и тихие надежды всего королевства, ты так и не обрел супругу. Тронный зал за эти годы видел бесчисленное количество принцесс, герцогинь и дочерей знатных родов, но ни одна не тронула твое сердце и не показалась достойной матери будущей королевы.
И ведьмы начали напоминать о себе.
Сначала это были лишь знаки. Стая воронов, неделями кружащая над замковыми башнями. Затем — сны. Ты просыпался в холодном поту, помня лишь запах влажного мха и терпких трав и чей-то шепот, вкрадчивый, как змеиное шипение: «Время течет, принц. Плод должен созреть».
А вчера твой главный ловчий принес тебе трофей — убитого оленя. На его шкуре, выстриженной с неестественной точностью, была изображена колыбель с короной на изголовье.
Они ждут. Они были терпеливы, но их терпение подходит к концу. Твое бездействие они могут счесть нарушением договора. А последствия разрыва слова, данного болотным колдуньям, страшнее любой войны.
Тебе нужна жена. Немедленно. И она должна родить тебе дочь. Самую красивую из возможных. Иначе твое правление, не успев начаться, погрузится во тьму, по сравнению с которой старое проклятье отца покажется детской шалостью.
Слухи о Торговце Зеркалами
Имя его не известно, или же он его тщательно скрывает. В придворных кругах и на устах шпионов он фигурирует просто как «Торговец Зеркалами».
Говорят, он не продает простые зеркала. Его товар — это отражения искаженные, отражения утраченные, отражения, показывающие не то, что есть, а то, что могло бы быть. Шепчутся, что с помощью одного из его творений можно увидеть путь, на котором роковой договор никогда не был заключен, или же найти в нем лазейку, невидимую невооруженным глазом.
Но его главная легенда, та, что заставила твое сердце учащенно биться, — он способен разрывать договоры, скрепленные магией. Не просто нарушать их, а аккуратно «распутывать» магические нити, связывающие души, не навлекая гнев второй стороны. Цена, разумеется, баснословная. И не всегда измеряется в золоте.
Что касается его слабости... да, ты это слышал. От своего шута, болтавшего с каким-то бродячим музыкантом. Торговец будто бы одержим вином Эст-Эст с определенного склона в Туссенте. Не просто любит его — он чувствует его аромат за милю, и это единственная вещь, которая заставляет его проявить интерес и снизить свою недоступную маску.
Двор княгини Туссента — идеальное место для поиска. Туссент славится своими винами, и Эст-Эст будет там литься рекой. Если этот Торговец Зеркалами где-то и появится, то именно там, на пиру, где его страсть может быть утолена..
Возможно, еще не все потеряно. Возможно, зеркало может показать тебе будущее, в котором твоя дочь спит не в колыбели из болотного тростника, а в замковой опочивальне, и её судьба принадлежит только ей.
Последний король эльфов в землях Туссента
Воздух в долине Туссента был густым, словно молодое вино, а солнце ласкало замшелые стены виноградников. Но даже здесь, посреди этой почти что пасторальной идиллии, земля хранила старые шрамы. Я сидел в таверне , слушая, как дождь барабанит по стеклам, и в моей голове крутилось имя — Диветаф.
Его тень я впервые ощутил, разбирая старые хроники. Мельком, в одной из пожелтевших от времени фолиантов, упоминался «король эльфов Диветаф, принесший ленную присягу на верность Людовику, первому из туссенских правителей людей». Строка, выцветшая до нечитаемости, будто кто-то намеренно хотел стереть ее из памяти.
Сама мысль казалась ересью. Эльфы тут признавшие власть человека больше двух столетий назад? Добровольно склонившие колено перед только что рожденной династией и принесшие присягу? За этим стояла тайна. А где тайны — там и работа для меня.
Мои первые шаги привели в Великую библиотеку Боклера. Пахло пылью, воском и вечностью. Мудрый библиотекарь, видя мой интерес, лишь покачал головой:
— Диветаф? О, это имя здесь не в чести. Княгиня предпочитают вести свою родословную от Людовика, а не от того, кто присягал ему на верность. Летописи времен Диветафа… их будто и не было. Возможно, они хранятся в старой библиотеке на краю леса. Или их вовсе не стало после «Великого Архивного Пожара» что был лет 50 назад. Случайность, как уверяют придворные.
Слишком уж удобная случайность. Но кое-что я все же отыскал. Горы Амнелл. Говорили, что в тех высокогорных долинах, куда не ступала нога сборщиков налогов и рыцарей-искателей приключений, до сих пор живут эльфы. Они ведут жизнь затворников, не жалуют чужаков и не прощают обид. Попробую поискать информацию в старой библиотеке, а потом, возможно, смогу отправиться в горы.
Казначею Темерии
В это нелегкое военное время все ресурсы государства должны быть брошены на создание вооружения. Кузницы станут основой не только военного, но и экономического благополучия Темерии, а потому необходимо собрать все возможные военные контракты в своих руках.
Задание: собрать все контракты на торговлю оружием (карты масти пики от 2 до туза).
Награда: удвоение прибыли от кузниц Темерии до конца текущей игры, возможность строить кузницы вместо других зданий.
Воздух в личных покоях королевы Темерии был густым, как дорогое вино, и таким же обманчиво-сладким. Пахло воском от горящих свечей, позолотой и сухими травами, разложенными в шкафах против моли. Но сквозь этот привычный аромат власти сквозила едкая, невидимая большинству пыль тревоги. Адальберт, мой супруг, был хорошим королем, но его взгляд редко простирался дальше поля боя и ближайшего совета. Он видел армии, но не разглядывал тени, что эти армии отбрасывали.
А тени сгущались. Нильфгаард. Империя, что жаждала затмить свет севера. Их стальные легионы — это лишь один щит. Второй, невидимый, куда опаснее — щит экономический. И его держит на первый взгляд хрупкая рука Зеррикании.
Я отложила пергамент с донесением шпиона. Чернила стоили мне жизни двух верных людей, но они подтвердили догадку: зерриканские купцы гонят в метрополию Императрице стратегические припасы. Они нарушают эмбарго, прячась за ширмой нейтралитета. Их можно было бы прижать силой, но сила против Зеррикании — это война на два фронта. Самоубийство.
Однако у каждой нации есть своя ахиллесова пята. У Зеррикании — драконы. Не просто существа, а сама плоть их культуры, их религия, их одержимость. И сейчас сама судьба подкинула им — и нам — уникальный шанс.
В Туссенте, затерявшемся меж гор, княгиня Адемарта решила устроить свой вечный карнавал. И в качестве главного приза на рыцарском турнире она отдает то, чем ей не следовало бы так легкомысленно разбрасываться: яйцо дракона. Бесценный, дремлющий артефакт.
Тот, кто получит это яйцо, получит ключ к благосклонности Зеррикании. Мы можем выиграть турнир и предложить его им в обмен на разрыв связей с Нильфгаардом. Союз, скрепленный не сталью.
Но здесь кроется вторая возможность. Пока наши чемпионы будут ломать копья на турнирных ристалищах, нужно подстраховаться. В моей библиотеке, меж пыльных фолиантов, я отыскала упоминание. Яйцо — всего лишь сосуд. Чтобы пробудить в нем жизнь, нужен древний ритуал. И свитки с этим знанием, если верить полуистлевшим манускриптам, хранятся в старой библиотеке Туссента, на самом краю леса. Заброшенное, забытое место.
Я подошла к окну, за которым раскинулся Вызиму, сердце Темерии. Малейший намек на наш интерес поднимет цену вопроса до небес. Нужен один человек. Тень. Клинок, который можно вонзить в щель истории и провернуть. Кто-то, кто сможет проскользнуть мимо турнирной суеты, найти эту библиотеку и добыть свитки.
Ритуал оживления дракона в наших руках... Это будет даже лучше, чем само яйцо. Это — разменная монета высшего порядка. Мы сможем торговаться. Или же гарантировать, что никто и никогда не сможет разбудить ту силу, что спит в этом камне.
Итак, план приведен в движение. Одно острие — на турнире, чтобы завоевать символ. Другое — в лесах Туссента, чтобы украсть саму суть. Выиграем и то, и другое — и тень Нильфгаарда над нашим континентом начнет рассеиваться.
Все решится в Туссенте. Среди песка арены и пыли древних фолиантов.
«Тень Стеклянного Человека»
Конфиденциально.
Для служебного пользования. Глазам Посвященных.
Ты один из тех, кто изучал, пытался постичь и едва не сгинул в величайшей аномалии нашего времени — Временной Петле под Третогором. Ты был там. Ты помнишь вкус искаженного времени, когда закат сменял рассвет за мгновение ока, а вчерашние мертвецы сегодня подавали тебе эль в таверне. Ты сражался с монстрами и с самой тканью реальности, чтобы остановить массовые открытия нестабильных порталов.
И вы их остановили. Ценой невероятных усилий. Петля схлопнулась, и мир вздохнул с облегчением.
Но настоящая работа началась потом. Пока простые люди славили героев, такие как вы, с факелами в руках и безумием в глазах, спустились в пепел былой катастрофы. Вы собирали осколки. Не стекла или камня, а осколки времени, маны, воспоминаний. Вы искали ответ на один вопрос: кто?
Кто обладал силой, чтобы скрутить время в бараний рог? Кому была нужна эта хаотичная репетиция апокалипсиса?
Долгие месяцы ушли на расшифровку следов. Это была не магия эльфов, не демонический ритуал и не игрушка безумного чародея. Это было нечто... иное. Изощренное. Зеркальное.
И тогда, в пыльных фолиантах, в рассказах полубезумных затворников, в узорах магического резонанса, оставшегося на стенах Третогора, начала проступать тень.
Его имя — призрак, шепот, сказка для запугивания непослушных детей. Гюнтер о Дим.
Возможно, ты слышал другие его имена. Они говорят сами за себя:
Господин Зеркало. Тот, кто видит мир лишь в отражениях. Говорят, он не смотрит людям в глаза, только в зеркала, чтобы видеть их истинную, перевернутую сущность.
Стеклянный Человек. Ходят слухи, что его плоть — не плоть, а хрусталь и ртуть, что он ходит по мирам, как призрак, и его невозможно удержать или убить обычной сталью.
Легенды о нем разнятся. Где-то он — злой гений, где-то — капризная сила природы. Но во всех историях есть общие черты: его одержимость отражениями, иллюзиями и искажениями реальности.
И теперь, собрав воедино все данные, гипотеза из разряда безумных догадок перешла в статус рабочей теории:
Временная Петля под Третогором была его творением.
Подумай сам. Что такое петля, как не гигантское зеркало, отражающее один и тот же день снова и снова? Что такое альтернативные версии событий, которые вы пережили, как не множество отражений в зеркальной комнате? Элегантно. Страшно. Бесчеловечно.
Его мотивы для нас пока — туман за зеркальным стеклом. Была ли петля просто экспериментом? Попыткой что-то исправить? Или первым шагом к чему-то гораздо более ужасному?
Но факт остается фактом: Гюнтер о Дим существует. И его следы ведут из Третогора в настоящее. Наш мир снова стал его холстом.
Ты прошел через ад временной ловушки. Ты почувствовал на себе почерк мастера. А значит, именно у тебя есть шанс предугадать его следующий ход.
Они думают, что угроза миновала. Они ошибаются. Она лишь сменила маску. И за этой маской из стекла и тени — лицо Гюнтера о Дима.
Готов ли ты снова посмотреть в Зеркало?
Воздух в кабинете густой и стоячий, пропахший пылью старых фолиантов, древесным лаком и едкой остротой чернил. За окном, узким стрельчатым окном королевского инженерного двора в Вызиме, клубится серый предвечерний туман. Он вползает в покои, оседая на причудливых конструкциях из шестеренок и маятников, что тикают, словно нетерпеливые сердца, на вашем рабочем столе.
Перед вами, на столе, заваленном свитками пергамента и обломками неудачных моделей, лежит официальный меморандум за печатью короля Адальберт. Текст лаконичен и суров, как удар топора: «Превзойти Нилфгаард. Дать ответ их адским машинам. Сроки горят. Результат обязателен».
Вы — Эмерет де Вар, главный инженер Темерии. Ваш ум — такой же острый инструмент, как и циркуль, вонзенный в столешницу. Ваша задача — не просто усовершенствовать старые осадные орудия. Нет. Вам предстоит родить нечто новое. Нечто, что перевернет саму суть осадной войны. Нечто, что заставит замолчать грохот нильфгаардских баллист и заставить содрогнуться стены вражеских крепостей.
Перед вами — чистый лист ватмана. Он кажется безграничным и пугающим, как океан на старых картах. Каждая линия, которую вы проведете, каждый расчет, который вы сделаете, будет иметь цену, исчисляемую жизнями темерских солдат у стен вражеских замков.
Ваши действия:
Приступить к проектированию чертежа. Взять острое перо, растереть затекшие пальцы. Перенести на бумагу вихрь формул и эскизов, что роится в голове. Рассчитать траекторию, нагрузку на оси, длину стрелы или рычага. Это основа всего. Без точного чертежа любая сборка будет слепой и бесполезной.
Определиться с основным принципом действия. Что это будет?
Мощный скорпион? Стрела, толщиной с бревно, пробивающая каменные зубцы и сметающая защитников со стен.
Усовершенствованный требушет? Глыба, высекающая из стены целые башни, использующий не только гравитацию, но и систему упругих элементов для страшной силы удара.
Нечто иное? Огнемет, пожирающий деревянные укрепления? Таран на колесной основе с бронированной крышей?
Инженерное дело не терпит одиночества. Возможно, вам нужен кузнец, который выкует уникальную пружину, или маг из Бан Арда, способный зачаровать тетиву, или даже наемник-ведьмак, который на своем опыте сталкивался с осадной техникой и может подсказать ее уязвимости.
Чистый лист ждет. Судьба Темерии зависит от того, что вы изобразите на нем сейчас. Перо в вашей руке тяжелее меча. Время проектировать.
Грин де Фер двоюродный племянник нынешнего короля Адальберта из Марибора. Пятнадцать лет назад умер его отец и разбирая бумаги отца в старом замке де Феров, Грин наткнулся на записи, которые не давали ему покоя. Оказалось, что незадолго до своей смерти отец передал крупную сумму денег и семейные драгоценности женщине по имени Адреана Бенито. Эти ценности исчезли вместе с этой загадочной беглянкой.
Грин поручил опытным наёмникам разыскать Адреану. Он не знал, кто она — любовница его отца, его сообщница, или же хитрая воровка. Но одно было ясно: она должна заплатить. Наёмники следили за её следами, пересекали города и деревни, шли через леса и горы, пока, наконец, не пропали бесследно отчитавшись перед этим что напали на ее след в Венгерберге.
С того момента Грин начал видеть странные сны. В ночной тишине ему являлись смутные фигуры, их голоса эхом звучали в его голове:
— Оставь её. Тебя ждёт лишь гибель.
В этих снах он чувствовал нечто древнее и чуждое, холодное дыхание страха, сковывающее его тело. Эти угрозы повторялись каждую ночь, и Грин понимал, что сила, стоящая за Адреаной, была не просто делом случая.
Но, несмотря на ночные ужасы, Грин не мог простить ей того, что считал предательством. Он не мог смириться с потерей семейных реликвий, которые олицетворяли честь его рода. Его желание вернуть их стало навязчивой идеей, затмевающей разум.
Теперь Грин жил в постоянном конфликте. С одной стороны, он понимал, что Адреана была связана с чем-то опасным, возможно, магическим, а с другой стороны, жажда мести и восстановления чести семьи была сильнее любого страха.
Последние десять лет он не оставил попыток раскрыть тайну окружавшую эту женщину. Грин знал, что путь к правде будет опасным, но он не собирался отступать, даже если это означало столкновение с силами, которые он едва мог себе представить. Пытаясь распустить этот клубок он узнал о тайном ордене Теневые Клинки — древний тайный орден магов, который был сформирован Раффаром Белым в эпоху раздора между чародеями после войны последовавшей за созданием Первого Капитула. Раффар был в числе чародеев, которые были против создания Капитула и Совета Чародеев. Философия ордена строится на убеждении, что магия — это не инструмент, а абсолютная власть, и только те, кто способен её контролировать, должны управлять миром. Все это было около 70 лет назад, во времена сопряжения.
Ну а пять лет назад в Третогоре свои семейные украшения Грин де Фер увидел на чародейке из Аретузы - Летисии Шарбоннэ. Какого же было его удивление когда она стала королевой Редании. Все это время он не мог подойти к ней близко, однако бал в Туссенте отличный повод пролить свет на судьбу драгоценностей и узнать кто же такая Адреана Бенито. Возможно также прозрачный намек про запретный культ заставит новую королеву Редании быть сговорчивее, и поддержать Темерию в борьбе против Нильфгаарда.
Луиза Де Совиньон. Её имя на устах у всей знати, но произносят его с оттенком почтительной зависти. Она не просто дочь одного из самых древних родов Темерии — она её гордость и её диковинка. Пока другие лорды мерились сталью на поле брани, она отточила своё оружие — ум, обаяние и колоду гвинта.
Её истинная сила — в невероятном даре стратега. Она видит гвинт не как азартную игру, а как способ пополнить золотом кошелек темерской короны. Каждая разыгранная карта, каждый блеф, каждая жертва — это ход в большой игре за влияние, союзы и информацию. И в этой игре у неё нет равных.
И сейчас она затеяла свою самую амбициозную партию. Казна Темерии источена войной. Адальберт нуждается в золоте, но не может унизить себя податями. И тогда Луиза предлагает изящное решение — Великий Турнир по Гвинту.
Она не просто собирает богатейших игроков и аристократов со всего Севера. Она создаёт спектакль, где ставки — это состояние целых торговых гильдий, а призовые фонды — капля в море по сравнению с денежным потоком, который хлынет в казну от пари, аренды, налогов и взяток. Всё — ради звонкой монеты. Всё — на благо государства.
Под её пристальным взором скромная карточная игра превращается в поле битвы, где сходятся аристократы из Нильфгаарда, заносчивые маги из Братства, гордые рыцари из Туссента и хитрые воины со Скеллиге. И каждый, кто думает, что приехал просто сорвать куш, уже стал пешкой в её гениальном плане. Она — не просто распорядитель. Она — дирижёр в оркестре амбиций, а её дирижёрская палочка — колода карт.
Ветер, пахнущий виноградной лозой и пылью, гулял по белоснежным террасам Боклера. Ваарс Крубер стоял у окна в своих покоях, и его взгляд, холодный и точный, как темерский клинок, скользил по праздному веселью Туссента. Улыбка, тонкая и лишенная тепла, тронула его губы. Для всех этих шелковых щеголей и разодетых дам грядущий турнир — всего лишь зрелище, повод для интриг и стихов. Для него — дело государственной важности.
До него дошел слух, шепот, пропущенный через десяток ушей, но оттого не менее верный: победителю княгиня Адемарта пожалует не только золото и почести, но и подлинное яйцо дракона.
Мысленным взором Ваарс уже видел его не в пестрых залах Боклера, а в тронном зале короля Адальберта. Яйцо дракона. Символ несокрушимой мощи, права сильного, божественного мандата на власть. Какая иная реликвия могла бы так ясно возвестить миру: Темерия — не просто королевство, она — наследница древних, почти забытых сил. И ее король — не просто правитель, но хранитель чуда.
Он, Ваарс Крубер, лейтенант и личный адъютант Его Величества, сделает этот дар реальностью. Он не был трубадуром, чьи победы живут лишь в балладах. Он не был наемником, продающим меч за полный кошель. Он был слугой Короны, и его оружием была не только меч, но и непоколебимая воля, острый ум и железная дисциплина.
Пусть местные рыцари томятся в ожидании банкетов и взглядов прекрасных дам. Пусть какие-то северные ведьмаки ищут здесь приюта от своих демонов. Его цель была чиста, как сталь, и ясна, как утренний крик петуха.
Он повернулся от окна. На столе, рядом с отточенным до зеркального блеска доспехом, лежала перчатка. Он взял ее, ощутив привычную тяжесть качественной кожи и металла.
Выиграть турнир. Не для славы. Не для богатства. Ради того, чтобы яйцо дракона, этот мифический символ, навеки украсило дворец его короля. И он, Ваарс Крубер, будет тем, кто его преподнесет.
Никакой иной исход он даже не рассматривал. Честь Темерии и воля короля не терпят поражений.
О старой библиотеке на краю леса
Ходят слухи, что в старой библиотеке всё ещё кто-то обитает.
Таинственная Хозяйка.
Говорят, она знает каждую книгу, что когда-то была здесь, знаний хранит не мало, а еще она очень азартна.
Многие смельчаки приходили к ней, сразиться за игральной доской, но не все могли выиграть.
Победишь — получишь дар. Проиграешь — оставишь что-то своё.
Кто знает, какие знания скрываются в развалинах?
О величественном доспехе
В зелёных долинах Туссента, где воздух пьянит не только вином, но и древними сказаниями, ходят легенды о творении, позабытом веками. Говорят, что в ту эпоху, когда эльфы и люди ещё делили эти земли, безымянный кузнец-эльф совершил невозможное. Он выковал доспех не из стали или серебра, но из сплава, рождённого в огненном чреве вулкана. Металл, что он нарек «Слёзы Гелиоса», был тёмным, как ночь в пустыне, но на солнце отливал мириадами искр, словно звёздная пыль, рассыпанная по бархату. Он не ведал ни ржавчины, ни усталости, и клинок, ударивший по нему, тупился, словно омытый годами.
Шепчут, что закалял он свои творенья не в воде, а в старейшем вине, настроенном на кристаллах с заснеженных вершин, и пел над ними заклятья, навеки сплетая магию гор с силой металла. Но сила породила жадность в сердцах смертных. Дабы его детище не стало орудием тирании и войн, кузнец разобрал доспех на четыре части и сокрыл их в самых неприступных уголках княжества — в высоких горах, в глубине древних лесов, там, где лишь тени помнят шаги прежних хозяев.
С тех пор прошли века. Легенда стала сказкой, которую рассказывают у камина за бокалом вина. Но для того, у кого есть глаза, чтобы видеть, и ум, чтобы понимать, «Слёзы Гелиоса» — не вымысел. Это величайший артефакт, ждущий своего часа.
Тот, кто сумеет собрать его воедино, получит не просто защиту. Он обретёт силу, способную изменить расклад сил во всём регионе. Но охота за ним — не для искателей лёгкой наживы. Это испытание для учёного, искателя приключений и стратега, который сумеет соединить знание древних свитков с отвагой, чтобы пройти по следам легенды.
Четыре компонента, разбросанные по Туссенту, ждут своего мастера:
Нагрудник — сердце доспеха, основа его мощи.
Шлем — венец творения, хранящий не только голову, но, возможно, и разум своего владельца.
Меч — не просто клинок, а неотъемлемая часть ансамбля, несущая в себе ту же магию сплава.
Щит — искусство защиты, доведённое эльфийским мастером до абсолютного совершенства.
Пыль веков ждёт того, кто сметёт её с величайшего творения ушедшей эпохи. Готовы ли вы стать этим человеком?
Они ушли в пути, как и жили — плечом к плечу, устремленные к горизонту, который на сей раз оказался черным. Не клинком разбойника и не когтем чудовища сгубили их — их сожрала чума. Та самая, что прозвали в народе Катарионой. Она забрала их за три дня, оставив дочь лишь с пыльными журналами странствий да с едким дымом погребального костра в памяти.
И в том дыму родилась новая она. Алессия, девочка с горящими от чуда глазами, умерла вместе с ними. Осталась Катариона Франц — женщина с стальным взором и единственной целью, холодной и острой, как скальпель: найти лекарство. Победить ту самую Чуму. Превратить память о родителях не в надгробный плач, а в рецепт спасения.
Ее первая победа была малой, но значимой — отвар из паутинника, что ставил на ноги простуженных крестьян и солдат. Слух о девушке, что укрощает простуду с помощью диких трав и трезвого ума, дошел до королевского двора в Вызиме. Не король, но его советник, изможденный подагрой, что скручивала его суставы в узлы беспощадной боли, призвал ее.
Болезнь была коварна, сложна, как политические интриги самого двора. Но Франц не была придворной. Она была медиком. Дни и ночи в лаборатории, переливая настои, испаряя экстракты, ведя молчаливый диалог с отварами, принесли плод. Решение оказалось не в одном зелье, а в строгой последовательности, в танце двух отваров.
Сначала — Отвар переступня. Густой, терпкий, он должен был пробудить кровь, разогнать застой, подготовить тело, словно пахарь, что вспахивает окаменелую землю.
Затем после него — из грибов шибальцев. Едкий, почти ядовитый, он входил в тело, уже открытое первым отваром, и выжигал саму болезнь, ломая ее хребет в это немпростой схватке схватке.
Советник встал на ноги. Слава о медике Катарионе Франц покатилась по Темерии. Но для Франц это была не победа, а лишь шаг. Опыт. Подтверждение, что ее путь верен.
Пусть мир горит в огне войн и интриг, пусть чудовища рыщут по дорогам. У нее своя охота. Охота на болезни!
Путешествие в Туссент
Слух просочился, как целебный бальзам сквозь трещины в старом камне — будто бы в туссентских лесах, там, где воздух пьянит, как молодое вино, скрываются болота древние и нетронутые. И в их мшистых, ядовитых объятиях растут травы, что не сыскать более нигде в Северных Королевствах.
Для Франц это был не просто слух. Это был зов. Шепот из тех самых походных журналов, что оставили родители, где на полях она теперь видела не просто зарисовки флоры, а потенциальные ключи к спасению.
И судьба, в свойственной ей ироничной манере, подкинула и официальный повод. В Боклере, столице самого что ни на есть сказочного Туссента, должен был собраться Медицинский Конгресс. Светила хирургии, знаменитые цирюльники-целители — все они ехали туда хвастаться последними открытиями и спорить о методах лечения болезней.
Франц не была светилом. Она была практиком, почти что знахаркой в глазах заслуженных мужей. Но ее успех с подагрой королевского советника стал ее пропуском. Она пришла к тому самому, теперь уже здоровому, вельможе.
«Ваша милость, — голос ее был спокоен, но в глазах горел тот самый стальной огонь, — мои исследования требуют новых знаний. Конгресс в Туссенте — уникальная возможность. А леса княжества... ходят слухи, что их болота хранят секреты, которые могут продвинуть нашу борьбу с повальными хворями. Я прошу включить меня в делегацию. Как помощницу, ассистента, кем угодно».
Она не упрашивала. Она констатировала. Советник, помнящий вкус отвара, давший ему избавление от месяцев боли, взглянул на эту хрупкую с виду девушку и увидел не просительницу, а инструмент. Инструмент, который однажды, быть может, спасет Темерию от самых сложных болезней.
Разрешение было получено. Впереди был Туссент — страна вин, рыцарских турниров и... древних, таящих бесценные дары, болот. Франц паковала сундук не с платьями для балов, а с пузырьками, гербариями и прочными кожаными перчатками. До встречи в Туссенте!
Воздух в покоях был густым, как бульон, — плотная смесь от дымящихся поленьев в камине, воска от свечей и терпкого аромата выдержанного вина. Но главной горечью, отравлявшей атмосферу, была ярость. Она исходила от самого короля.
Адальберт стоял у карты Северных королевств, висевшей на стене из темного дуба. Его палец, украшенный тяжелой печаткой с темерским геральдическим лилием, с силой вдавился в пергамент, точно пригвоздив к нему маленькое, ненавистное королевство.
— Редания, — прошептал он, и слово прозвучало как ругательство.
Сейчас в его глазах, обычно холодных и расчетливых, плясали отражения адского пламени.
— Летисия Шарбоннэ. Она играла в дружбу, пила мое вино, обсуждала угрозу Нильфгаарда… а сама точила нож для спины Темерии.
Он отвернулся от карты и взглянул на своего мага и советника Дореми Макрегора
— Чародейка. Венец на ее голове — не право крови, не воля знати. Это колдовская авантюра. Братство Чародеев постановило, что магия не должна править королевствами. А что мы видим? Чародейка на троне Редании! Это не просто вероломство. Это плевок в лицо Новиградской унии, в саму ее идею.
Он медленно прошелся по комнате, его шаги отдавались гулко, будто шаги судьи, выходящего к приговору.
— Я не позволю этому цирку с фокусниками стоять у меня на пороге. Братство должно вмешаться. Они должны публично осудить ее и лишить магической поддержки. Престол в Третогоре не может занимать маг!
Король остановился, сжав кулаки. Вена на его виске отчаянно пульсировала.
— Донеси это до них. До каждого мага в Капитуле. Скажи, что Темерия более не потерпит этого фарса. Если Братство не обрежет когти своей взбунтовавшейся питомице, если они не восстановят попранный порядок…
Он снова повернулся к карте. Его рука легла на Реданию, а затем медленно, неумолимо, накрыла и ее, и Темерию одной ладонью.
…то Новиградская уния для меня станет клочком бумаги, годным лишь для растопки. И я сделаю то, что должно было сделать поколения назад. Я присоединю Реданию к Темерии. Силой магии, против которой они так грешат, они не обладают. А сила темерских легионов… — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья, — она весьма осязаема.
Пусть выбирают. Или их маги наведут порядок или я наведу его в сам. Им мой ответ ясен?
Ваше Величество,
К моей величайшей досаде, я вынужден известить Вас о щекотливой ситуации, что сложилась вокруг Вашего придворного чародея, господина Дореми Макрегора.
Как Вам известно Братство Чародеев считает всех придворных чародеев членами Братства. Однако в их рядах нашлась одна маленькая, но принципиальная ошибка, о которой до сего дня умалчивали.
Господин Дореми, верно служивший Вам и проявивший себя как лояльный и могущественный союзник, так и не был официально принят в лоно Братства. Простая формальность. Его кандидатура была... «временно отложена» 5 лет назад под благовидным предлогом проверки благонадёжности. Проверка, как Вы понимаете, затянулась.
Таким образом, на данный момент, Дореми продолжает действовать от Вашего имени, обладая всей полнотой власти и доверия, но номинально не являясь членом Братства Чародеев.
Сие порождает двойственное положение. С одной стороны, Братство, не приняв его, само нарушает дух и букву Унии, ибо она обязывает всех магов, служащих монархам, состоять в их организации. Они лишили себя формального рычага влияния на Вашего чародея, но при этом до оформления официальных бумаг у него есть право считать себя «вольным стрелком», не связанным их уставами.
Это – опасная игра, Ваше Величество. Они оставляют Дореми за скобками их внутренней политики, дабы в случае его успеха утверждать, что это их заслуга (ибо он маг), а в случае провала – отрекаться от него, как от самозванца, не прошедшего их одобрения.
Фактически, Братство, прячущееся за своими бюрократическими ритуалами, поставило под удар не столько Дореми, сколько прямой авторитет Темерийской Короны. Что если они намекают, что Ваш выбор пал на фигуру, недостойную их высочайшего признания.
Рекомендую направить официальный запрос в Братство. Пусть они решат: либо принимают Вашего слугу, тем самым укрепляя Унию, либо мы будем трактовать их молчание как прямой отказ от соблюдения договора со всеми вытекающими для них последствиями.
С глубочайшим почтением,
Ваш верный слуга.