Воздух Туссента, обычно напоенный ароматом вишен и молодого вина, ныне несёт в себе тревожную ноту. Из долины, где веками располагалась знаменитая винодельня Бельгаард, доносятся не песни виноделов, а шепотки суеверных крестьян. Говорят, будто старые каменные подвалы и виноградники с древними, почти забытыми сортами лозы, очнулись ото сна — и в них завелось нечто неживое.
Всё началось со смерти старого графа Креспи, последнего из своей династии, хранителя секретов виноделия Бельгаарда. Он ушёл в мир иной, не назвав прямого наследника, что посеяло семена раздора на этой благодатной земле. Но за день до своей кончины граф отослал с гонцом запечатанное письмо на имя самой княгини Адемарты. В нём, как уверяют придворные, было его истинное завещание.
И вот загвоздка: документ называет трёх возможных преемников, и ни один из них не является гражданином Туссента. Имена эти звучат чуждо и вызывают недоумение в светских салонах Боклера:
Ярл Торстен, суровый воин с далёких и холодных островов Скеллиге.
Моргана Воорхис, дама из Нильфгаарда, чьё имя шепчут с опаской, связывая ее с магией и тайными знаниями.
Мэрит из Каэр Трольд, бродячая актриса.
Княгиня, женщина прагматичная и любящая свой народ, была в замешательстве. Передавать жемчужину туссентского виноделия какому-то чужеземцу? Немыслимо! Она уже почти решила проигнорировать волю покойного и даровать Бельгаард одному из героев княжества — прославленному мастеру клинка, сэру Андреасу фон Ираццо, дабы тот навёл там порядок и продолжил славные традиции.
Однако когда сэр Андреас, облачённый в сияющие доспехи, прибыл к воротам винодельни, его встретили не радушные работники, а гробовое молчание, разбитые бочки и следы бегства. Все крестьяне и слуги разбежались, твердя об одном: в Бельгаарде поселились призраки. Говорят, по ночам в погребах слышны стоны, по виноградникам бродит тень самого старого графа, а вино в чанах прокисает от одного прикосновения этих сущностей.
Смелый рыцарь, не боявшийся сражений, оказался бессилен перед невидимым врагом. Винодельня стоит заброшенной и проклятой, завещание графа Креспи не может быть исполнено, а планы княгини рухнули.
Что скрывает старый граф? Кто из трёх названных наследников действительно достоин этого места или может быть сэру Андреасу фон Ираццо удастся найти тех кто снимет проклятье? И что за сила не позволяет упокоиться душам Бельгаарда? Ответы ждут среди древних лоз и в пыльных подвалах, где вино и кровь давно стали единым целым.
Если вы решитесь навестить могилу старого графа Креспи, вам следует отправиться не на винодельню, где он жил, а на Боклерское кладбище, где он обрёл вечный покой. Или, как шепчут некоторые, откуда его покой был нарушен.
Дорога туда ведёт через Старый Лес, что к северу от города. Это не идиллическая туссентская роща с поющими птицами. Деревья здесь стоят теснее, их ветви, покрытые густым мхом, сплетаются в подобие арок, сквозь которые с трудом пробивается дневной свет. Воздух влажный и прохладный, даже в самый знойный полдень. Повозки здесь ездят редко, и главная тропа, выложенная булыжником, местами провалилась и заросла папоротником.
По мере вашего движения шум города — смех, музыка, брань торговцев — остаётся позади, сменяясь гнетущей тишиной. Лишь изредка её нарушает шелест листьев под лапкой какой-то невидимой твари или отдалённый стук дятла, звучащий как похоронный барабан.
В конце этой тропы, за очередным поворотом, каменная ограда кладбища возникает внезапно, будто вырастая из самой чащи. Чёрные, покрытые патиной кованые ворота всегда приоткрыты, словно ожидая новых гостей. Войдя, вы оказываетесь в мире мраморной тишины и ушедших историй.
Само кладбище ухожено — за ним следят городские могильщики, — но атмосфера его тяжела. Аллеи между надгробиями петляют меж старых кипарисов, чьи длинные тени даже в полдень ложатся, как тёмные стрелы.
Семейный склеп Дома Креспи стоит на самом возвышении, в дальнем углу кладбища, откуда в ясную погоду можно было бы увидеть башни Боклера и даже крышу Бельгаарда. Теперь же вид заслоняют разросшиеся ветви деревьев.
Именно здесь, в холодном каменном уединении, вдали от шума своего виноградного поместья, покоится граф Армандо Креспи. Но, судя по слухам, творящимся на Бельгаарде, его дух находит это место недостаточно уединённым и предпочитает бродить среди родных ему виноградных лоз, что он любил при жизни.
Официальный эдикт княжеского двора Туссента
Да будет известно каждому!
Когда летнее солнце клонится к вершинам Сансаретти, окрашивая бескрайние виноградники в цвета старого золота и рубина, наступает время, исполненное и труда, и благодати. Время, когда воздух густеет от сладкого аромата раздавленных ягод, а в каменных давильнях рождается душа нашего края — бесценный сок, что станет нектаром богов и песней Туссента.
Но сколь возвышен наш труд, столь же он и тяжел. Спины согнуты под тяжестью корзин, руки устают от векового кружения прессов. Мы отдаем дань традиции, но смотрим в будущее с надеждой. Разве не заслужили наши виноделы помощи, что придет не из мускулов, но из острого ума и точного расчета?
Ныне, под сенью цветущих беседок и при звоне бокалов, мы бросаем вызов тем, в ком пыл сердца сочетается с холодной ясностью мысли.
Княгиня Адемарта, светоч Туссента, объявляет о великом начинании — Конкурсе инновационных разработок «Виноградный рассвет».
Пусть умолкнут молоты в кузницах не только для ковки мечей, но для созидания. Пусть чертежи рождаются на пергаменте, испещренном цифрами и дерзкими замыслами. Мы ищем того, чье творение превзойдет века ручного труда, подарив нашим мастерам силу реки и точность часового механизма.
Пришла пора облечь искусство виноделия в сталь и бронзу, сохранив его душу, заключенную в каждой грозди.
Да начнется же конкурс!
Задача: Разработать проект с чертежами пресса, который заменит ручной труд на механический, увеличит объемы отжима и, что самое важное, предоставит виноделу беспрецедентный контроль над процессом.
От князя Туссента ко всем зодчим, инженерам и мечтателям, чьи умы способны облечь воду в форму и заставить камень петь!
Когда день клонится к вечеру и последние лучи солнца золотят черепичные крыши Боклера, центральная площадь города затихает, оставаясь безмолвным сердцем Туссента. Здесь, под размеренный перезвон колоколов, слышно лишь шепот истории и тихий вздох ветра, блуждающего меж аркад. Но этого недостаточно.
Наше сердце жаждет песни.
Князь Туссента, Вестибор Гордый, памятуя о славе и величии своего рода, вознамерился даровать городу не просто источник воды, но — источник вдохновения. Живое, пульсирующее произведение искусства, которое станет новой легендой Туссента.
Объявляется величайший проект: создание фонтана в честь основателя династии Туссента на центральной площади Боклера.
Мы взываем не к каменотесам, но к волшебникам инженерии, чьи расчеты способны укротить стихию. Мы ищем творение, в котором:
Вода будет танцевать: Не просто течь, а взмывать в небо изящными струями, ниспадать хрустальными каскадами в чаши, рождая сложную симфонию плеска и света.
Камень оживет: Центром этого водного праздника должна стать величественная статуя основателя династии княжества Туссент— короля Людовика. Пусть его образ, отлитый в мраморе или бронзе, станет символом силы, мудрости и благодати, из чьей длани (или у подножия чьего постамента) и будет бить главная, живительная струя.
Идея воплотится в реальность: Это должна быть не только скульптура, но и сложнейший механизм — скрытые водоводы, хитроумные клапаны, резервуары и система циркуляции, способная работать годы напролет, питаясь чистейшими водами с наших гор.
Ваша задача — соткать чудо. Создать место, где горожане будут назначать свидания, поэты — искать рифмы, а дети — верить в волшебство. Место, где величие прошлого встретится с гением настоящего.
Пусть ваш разум станет руслом для реки, а ваши руки — творцами новой легенды. Да свершится чудо на площади Боклера!
Представьте ваш прототип в княжеский дворец. Тот, чей проект будет принят, навеки впишет свое имя в историю самого прекрасного
Пять лет назад на совете в Третогоре Авалакх , чья мудрость простиралась на столетия, предложил главам великих держав нечто немыслимое.
За столом переговоров, отполированным до зеркального блеска, сидели те, чьи предки веками проливали кровь друг друга. Представительница империи Нильфгаард, новая королева Редании, очаровательная роза Туссента и загадочный представитель Зеррикании. Авалакх, не меняя выражения лица, изложил свой план.
«Зачем нам воевать за золото, если можно создать нечто большее?» — его голос был спокоен и убедителен. «Ваши сокровищницы уязвимы. Дол Блатана — нет. Перевезите сюда ваш золотой запас. А в Нильфгаарде, чьи монетные дворы лучшие на континенте, мы напечатаем на этом золоте общую валюту. Бумажную. Единую для всех».
Тишина повисла густая, как туман над Понтаром. Единое экономическое пространство. Отсутствие таможен. Деньги, которые будут иметь хождение от песчаных пустынь Зеррикании до виноградников Туссента и шумных городов Редании. Это сулило невиданное процветание.
Но была и вторая, еще более революционная часть. «Цена этого союза — мир для всех народов, — продолжил чародей. — Эльфы, краснолюды, гномы и любые другие разумные существа на всей территории нашего пространства будут обладать равными правами с людьми. Без исключений».
Апофеозом стала его последняя, ошеломляющая инициатива, обращенная к Редании: «Пятьдесят знатнейших семейств вашего королевства должны породниться с эльфами Дол Блатаны. Мы сплетем наши судьбы не только на бумаге, но и в крови».
И чудо свершилось. Она скрепили предварительный договор печатями, суливший учреждение новой финансовой организации — Консорциума Дол Блатаны. В воздухе пахло новой эрой. Эрой, где мечи будут перекованы в монеты, а крепостные стены станут ненужными.
Военный пакт был столь же хитер, сколь и экономический. Все страны обязались прийти на помощь, если на кого-то из союза нападут извне. Но если один из участников сам станет агрессором... тогда помощь не была обязательной. Лазейка. Маленькая трещина, в которую тогда никто не всматривался.
Прошло пять лет. И трещина эта разверзлась в пропасть. Финальный договор так и не был подписан.
Великий замысел рухнул под тяжестью старой ненависти. Нильфгаард, спустя пол года, накопив сил и используя общую экономическую мощь, обнажил когти и обрушился на Темерию. Империя всегда жаждала этого, и лазейка в договоре позволила ей действовать.
Союз раскололся. Туссент, верный своему мирному нраву, объявил нейтралитет, предпочитая вину и поэзию ужасам войны. Зеррикания, провозгласив тот же нейтралитет, щедро питала Нильфгаард своей «звонкой монетой», наживаясь на конфликте.
Но самая горькая ирония постигла Реданию. Страну разрывали распри из-за нарушения Новиградской унии ее новой королевой. А спустя пол года в стране началось восстание эльфов, которое возглавляла Аэлирэнн,под знамёнами Шаэрраведда. Спястя пять лет после указа о равноправии, войска Редании с жестокостью, рожденной страхом, подавили это восстание. И хоть то были не эльфы Дол Блатаны, а в основном молодежь, но для простого народа Редании разницы не было. «Эльф — он и есть эльф». Отношения, которые с таким трудом пытались выстроить, испарились, сменившись новой волной подозрительности и ненависти. Брачные союзы с Дол Блатаной теперь воспринимались как унижение и позор и так и не были заключены.
Авалакх взирает на это с холодным, нечитаемым взором. Его грандиозный эксперимент по цивилизации провалился. Континент снова в огне, и на этот раз он горит жарче от топлива, которое ему щедро подбросила сама же надежда на мир.