Гунн Хансен

Укажите имя вашего персонажа. Для заявок на именные роли, выбранное имя должно быть таким же, как написано в роли.

Каждая счастливая семейная пара представляет себе старость примерно одинаково: в окружении детей и внуков, тихо уйти, держась за руки, в горе и в радости, в один день. Чета Хансенов – уважаемая и достойная ячейка общества, он - доктор в престижной клинике в Осло, она – его верная жена, иностранка, но вполне успешно вписавшаяся в культуру чужой страны – тоже надеялись на подобный исход: жить счастливо и умереть в один день.
Сложилось всё иначе: супруги изменились вместе, но вряд ли это можно было назвать счастливым продолжением их брака. Гоблинизация полностью разрушила их жизнь. Сперва Бьёрн Хансен потерял работу, затем пришлось съехать из уютного дома в пригороде. Денег едва хватало, запасы стремительно таяли, а банковские счета оказались заморожены.
Беременность, которую так долго ждали, теперь пришлась совсем некстати. Мария Хансен носила дитя, но супруги едва понимали, как смогут прокормить его. «Его?».. о нет, Мария родила тройню. Орки удивительно плодовиты, дьявол бы их побрал.
Ситуация становилась критической. Супруги всё чаще ссорились: Бьёрн упахивался на подработках, молодая мать, измотанная заботой о потомстве, почти не спала. И почему, спрашивается, орчихи способны рожать по пять щенков за раз, но при этом не могут отрастить пару лишних сисек?!
Деньги закончились.
Мария согласилась на уговоры мужа временно переехать к своей семье в Россию. «Это только до тех пор, пока я не найду нормальную работу, дорогая!»
Ну да, конечно. Женщина прекрасно понимала, что берёт билет в один конец. И её дети, которым и без того не суждено прожить больше сорока, скорее всего так и останутся русскими с норвежской фамилией.
Может ли человек смириться с тем, что жизнь его оборвётся гораздо раньше, чем он планировал? До того, как наступит спокойная, умиротворённая старость. До того, как он успеет достичь всего, что хотел. Пожалуй, да: взрослый человек способен принять собственную смертность.
Но каково знать, что твои дети умрут, едва успев насладиться зрелостью? Каково знать, что их не примут ни в одной серьёзной профессии – просто потому, что нет смысла вкладывать силы и ресурсы в орка, который за свою короткую жизнь едва ли успеет принести дивиденды. Каково это: привести в мир человека, обречённого сгореть гораздо раньше своего срока.
Мария не стала хорошей матерью. Безусловно, она следила, чтобы её дети – двое мальчиков и девочка – были накормлены и одеты, но у неё не хватало сил и храбрости по-настоящему сблизиться с ними. Возможно, это было чувство вины. Возможно, она так и не смогла смириться со слишком короткой и тяжёлой жизнью, которую подарила своим отпрыскам.
Если бы Гунн описывала мать, какой помнила её, она бы сказала: «Безразличная. И очень усталая».
Но сами дети едва ли задумывались о том, что их ждёт. В детстве смерть одинаково далека и для орка, и для человека. Сиг и Хаген, двое братьев, из которых именно Хаген считал себя старшим. И Гунн, девочка, ничуть не уступавшая мальчишкам.
Мальчики вели себя так, как положено молодым оркам: проводили большую часть времени в компании себе подобных, пытаясь выбить себе местечко в дворовой стае. Гунн никогда не отказывалась от хорошей потасовки – но только после школы. Она всегда старалась быть прилежной, чтобы хоть как-то поддержать мать. И ещё Гунн мечтала стать врачом, как и её отец, которого она изредка видела на фотографиях, и ещё реже слышала его голос.
Однако, врачом – это слишком долго (так убеждали её в приёмной комиссии). Медсестра для орка – вполне достойная профессия.
Гунн стала учиться, а Хаген, тем временем, строил свою «карьеру». Успехи парня с улицы были замечены, и очень скоро Хаген, а за ним и Сиг, попали в ячейку Сынов Саурона. У юного Хансена было достаточно обиды на мир и несправедливое к оркам общество, чтобы далеко пойти в этой организации.
В свободное время Гунн была подле братьев. Она уже знала достаточно, чтобы латать нехитрые раны молодых орочьих забияк, и продолжала учиться и познавать медицину на суровой уличной практике. А ещё Хаген стал учить её управляться с машинами (в тайне, разумеется). У Гунн получалось – гораздо лучше, чем у самого Хагена, или даже у того вечного бухого парня, которого в их банде держали за риггера.
Однажды этот «риггер» так нажрался, что едва не поставил под угрозу всю операцию. Угадайте, кто сидел за «рулём» медикарта в тот день?.. Гунн выполнила свою задачу превосходно, но, разумеется, о том, кто управлял машиной в тот день, знали только она, Сиг и Хаген.
Так случалось и много раз после. Хаген предпочитал, чтобы спину ему прикрывал надёжный человек, а не вечно синий утырок, которому ничего не стоило и заснуть прямиком в медикарте.
Разумеется, руководство об этом ничего не знало. Девчонка в банде на правах медсестрички – ещё куда ни шло. Но в серьёзном бою бабе делать нечего.
Как относилась к этому сама Гунн?.. У неё хватало подростковой злобы и ярости, чтобы обвинить во всех бедах орков кого-то ещё – например, ублюдочных эльфов, сраные корпорации и правительство. Будь она мужчиной, то, пожалуй, далеко бы пошла в «Сынах». Но Гунн природой предназначалось не драться, а исправно рожать новых бойцов на смену погибшим.
В группировке у неё не было никаких перспектив. Весь её опыт, всё мастерство не значило ровным счётом ничего. Гунн всё больше злилась, но теперь её ярость всё чаще была направлена не на внешнего врага, а на обстоятельства, в которых она оказалась.
К тому моменту, когда Гунн выпал счастливый билет – предложение работать в «CrashCard» (у руководителя организации были какие-то связи в групировке, и Гунн сказочно повезло, что заметили именно её. Или, может, брат подсобил?..) - Хаген уже стал лидером ячейки. Он отпустил её, взяв обещание, что если в какой-то момент Хансенам понадобится помощь, она придёт.
Уход Гунн удалось прикрыть, никто в руководстве не заинтересовался, что один из членов группировки «социализировался». Возможно, в этот раз Гунн крепко возблагодарила матушку-природу, за то, что та одарила её вагиной: на женщин в «Сынах Саурона» действительно мало обращают внимания. Одной больше, одной меньше – какая хрен разница?..
Сейчас Гунн наслаждается предоставленной ей свободой и открывшимися возможностями.
Она отличный медик, но с необходимыми поправками на менталитет:

  • Доктор, а у меня шрам останется?..
  • Не ссы: конечно, останется!
    Максимально просто и эффективно, по-военному. Плевать, насколько красиво, главное – шоб не сдох. Это не тот добрый и сочувственный доктор, которого вы ожидаете увидеть у своей койки сразу после пробуждения.
    Гунн не харкает на пол в операционной – и на том спасибо.
    Впрочем, любой, кто вверял этой женщине свою жизнь, знает, что драться за неё она будет остервенело и до конца.

Укажите здесь все подробности, которые окружающие знают о вашем персонаже, либо видят с первого взгляда.